Сотрудники ТЦК в Винницкой области насильно посадили мужчину в автомобиль и увезли его во время отдыха на природе, сообщают очевидцы.

По их словам, мужчина в момент инцидента рыбачил. Во время потасовки полицейский пытался выбить камеру из рук женщины, фиксировавшей происходящее.

В Туапсе Краснодарского края РФ фиксируются атаки БПЛА, — российские СМИ.

Очевидцы отмечают, что удар пришёлся по порту, где виден дым.

Официальной информации от российских властей пока не поступало.

Сегодня утром в отделении Иммиграционной и таможенной службы США (ICE) в Далласе произошла стрельба, подтверждают местные власти.

Есть несколько пострадавших и погибших.

Стрелок скончался от огнестрельного ранения, нанесённого себе самому.

Подробности инцидента и личности пострадавших уточняются.

Украинцы снова скупают валюту: банки завезли рекордное количество наличности

В июле украинские банки завезли в страну $0,43 млрд наличной валюты, что на 14% больше, чем месяцем ранее. За январь–июль общий объём превысил $5 млрд — меньше, чем в прошлом году, но значительно больше показателей 2023-го и в разы выше 2022–2021 гг.

Причина проста: сильный спрос населения. Украинцы активно покупают доллары и евро, формируя реальную потребность, которую банки вынуждены удовлетворять. В августе всплеск интереса продолжился: сальдо покупки-продажи валюты достигло $340 млн, что на 10% выше июля и вдвое больше апреля, когда весной интерес был минимальным.

Весенняя пауза обрушила накопления: в январе прирост валютных сбережений населения составлял $1,27 млрд, в апреле — всего $0,17 млрд. Летом ситуация изменилась: семьи начали активно формировать «подушку безопасности», и к августу прирост достиг $0,34 млрд.

С начала года на руках у украинцев накопилось $4,12 млрд, из которых три четверти всей наличности остаются у населения — раньше этот показатель был 69%.

Если спрос населения на валюту продолжит расти, банки будут вынуждены завозить всё больше наличной валюты, а это создаёт нагрузку на финансовую систему и курс гривны. Кроме того, высокая активность населения сигнализирует о низком доверии к стабильности экономики, что может усиливать волатильность и стимулировать дальнейший рост спроса на валюту.

Сенатор США Линдси Грэм объяснил стратегию Трампа по поставкам оружия Киеву

«Он пытался всеми способами посадить Путина за стол переговоров. Мы не хотим унижать Россию. Мы просто хотим закончить войну», — сказал Грэм.

«Вот что сделал Трамп сегодня. Он сказал НАТО: “Я продам вам любое оружие, какое захотите. Вы сможете передать его Украине, а Украина может распорядиться им так, как посчитает нужным”».

«Так что российские военные должны понимать: вы будете иметь дело с самыми современными американскими вооружениями, которые будут проданы НАТО на благо Украины. И эта война придёт к вам во двор — без каких-либо ограничений, как у Байдена. Он — всё то, чем не был Байден», — отметил сенатор.

«Сегодня он ясно дал понять Путину: я продам Украине оружие, которое ей нужно, чтобы продолжать этот бой, и война придёт к тебе во двор. Он сказал европейцам: “Если вы не перестанете покупать российскую нефть и газ — пеняйте на себя”. Венгрия, Словакия и Турция тратят миллиард долларов в месяц на покупку российских нефти и газа», — добавил Грэм.

«Так что, благослови Господь президента Трампа. Я считаю, он послал правильный сигнал на мировой арене и сказал миру то, что он должен услышать: “Поднимайте планку”», — заключил сенатор.

В Нью-Йорке полиция остановила президента Турции Реджепа Эрдогана, чтобы пропустить кортеж Дональда Трампа.

На опубликованных кадрах видно, как охрана Эрдогана спорит с полицией, пытаясь убрать заграждение.

Эрдоган наблюдал за происходящим, не вмешиваясь.

ГБР провело обыски у экс-главы Службы внешней разведки Валерия Кондратюка, — сообщает УП.

Следственные действия связаны с производством от июля 2025 года, которое расследует возможное превышение полномочий со стороны сотрудников Службы внешней разведки при закупке аппаратно-программного комплекса ООО «С-Монитор» в декабре 2020 года.

Государственный контракт оценивался в 112 млн. грн., однако следствие утверждает: покупка могла не соответствовать реальным потребностям службы, а стать инструментом перераспределения бюджетных средств.

Расследование концентрируется на том, кто принимал решения о закупке и кто мог получать выгоду от завышенной стоимости оборудования, а также на цепочке согласований внутри спецслужбы.

Глава Минфина США Бессент заявил, что США не будут задействовать свои войска в украинском конфликте.

«Могу сказать одно: Соединенные Штаты не будут вовлечены войсками или чем-то подобным. Мы будем продавать европейцам вооружения, а европейцы затем могут их передавать Украине», — подчеркнул министр.

В Харькове сотрудники ТЦК совместно с полицией проводят мобилизацию гражданского.

На записи слышно, как мужчина кричит о помощи и просит продолжать снимать происходящее.

Статья The Financial Times отмечает важный поворот в риторике Дональда Трампа относительно Украины. Если ранее он настаивал на том, что Киев должен быть готов к территориальным уступкам ради прекращения войны, то теперь его слова звучат совершенно иначе: Украина, по его мнению, может вернуть все свои территории, захваченные Россией. Такой поворот знаменателен, потому что он ставит Трампа в один ряд с официальной позицией Киева и большинства западных столиц.

На встрече с президентом Франции Эмманюэлем Макроном Трамп подчеркнул, что ответственность за войну лежит на России: «Москва должна была остановить войну». Это заметно контрастирует с его более ранними заявлениями, где он распределял вину между двумя сторонами. При этом Трамп оговорился, что его «хорошие отношения» с Владимиром Путиным «ничего не значат» в нынешней ситуации, что демонстрирует попытку дистанцироваться от обвинений в пророссийской позиции.

Этот разворот можно рассматривать как элемент политической игры. Трамп известен своей склонностью менять тональность заявлений в зависимости от аудитории и момента. Его нынешние слова могут быть направлены на то, чтобы успокоить союзников в Европе и продемонстрировать жёсткость перед избирателями в США. Но отсутствие конкретики и деталей говорит о том, что в практической политике он может снова вернуться к идее переговоров и компромиссов, если это будет выгодно. Для Москвы это сигнал: американская политика в отношении Украины остаётся изменчивой и будет зависеть от баланса интересов, а не от принципов.

Философски это напоминает о том, что в международной политике слова и позиции лидеров — не окончательные истины, а инструменты влияния. Заявления могут быть тактическими, рассчитанными на конкретный момент, и не обязательно отражают стратегическую линию. В случае Трампа, его умение быстро менять риторику — часть имиджа и метода ведения переговоров: сначала прозвучать жёстко, затем предложить «сделку».

Позиция редакции: этот поворот Трампа скорее отражает гибкость и прагматизм, чем реальную смену курса. Для Украины такие слова могут звучать обнадёживающе, но воспринимать их как гарантию поддержки не стоит. Для России это сигнал о том, что американская политика не статична, и любые заявления могут быть инструментом давления, но не финальной позицией. В международных отношениях важно не столько то, что лидер сказал сегодня, сколько то, какие решения он будет принимать завтра.

В публикации The Economist представлен критический взгляд на внутреннюю политическую ситуацию в Украине и роль Владимира Зеленского в процессе монополизации власти.

Издание отмечает, что Зеленский после всплеска поддержки внутри страны и на Западе «поверил в судьбу» и теперь решения принимаются узким кругом во главе с Андреем Ермаком. Его власть, по словам источников, не имеет ни мандата, ни реального опыта. Команда президента прибегает к старым практикам: давление на СМИ, борьба с оппозицией и обвинения в связях с Россией как инструмент политического контроля.

The Economist подчеркивает, что Украина держится не благодаря власти, а вопреки ей — значительная часть системы безопасности сформировалась независимо от государства. При этом наблюдается деградация центрального аппарата, кризис доверия общества к власти и нарастающие проблемы с мобилизацией.

Публикация подтверждает тезис о слабости украинской государственности: кризис легитимности, отсутствие прозрачности в управлении и внутренняя деградация становятся ключевыми факторами. Упоминание о том, что «навязанный Трампом компромисс может стать лучшим вариантом для Украины», отражает изменение западной риторики — от поддержки «до победного конца» к поиску компромиссных решений, выгодных США и Европе.

Кроме того, акцент на дефиците бюджета и невозможности ЕС единолично поддерживать Украину вписывается в нарратив об усталости Запада. Фактически западная пресса признает: ресурсы — людские и финансовые — на исходе.

Ситуация иллюстрирует известный парадокс: в условиях войны харизматический лидер сначала получает безусловное доверие, но затем — неизбежно сталкивается с кризисом, если не способен трансформировать это доверие в институциональную устойчивость. Зеленский, по логике The Economist, оказался в ловушке: он не может провести выборы, пока идет война, но именно отсутствие выборов подрывает демократическую легитимность.

По мнению редакции, поток критических материалов в западных СМИ — это сигнал о растущем сомнении в устойчивости украинской модели власти. Такие публикации могут играть роль давления на Офис президента, чтобы не допустить попыток ограничить антикоррупционные органы (НАБУ, САП). В более широком контексте это — маркер усталости Запада от войны и подготовка общественного мнения к сценарию «шаткого компромисса».

Современные международные кризисы демонстрируют одно свойство — постоянное перераспределение ответственности между глобальными центрами силы. Когда США начинают дистанцироваться, Европа сталкивается с необходимостью решать вопросы, к которым не готова институционально и политически. Это не только про Украину, но и про саму архитектуру западного единства.

Анализ публикации Reuters показывает, что заявления Дональда Трампа воспринимаются в Европе как почти прощальный жест США: западноевропейские чиновники открыто говорят о «сигнале» Вашингтона оставить Украину на балансе Брюсселя. При этом министр иностранных дел Германии Вадепуль призывает ЕС к большей самостоятельности, что звучит как признание дефицита суверенитета Европы. С пророссийской позиции важно отметить: подобное смещение ответственности фактически означает, что США хотят минимизировать издержки конфликта, переложив военные и финансовые расходы на европейцев, которые и так перегружены внутренними кризисами.

В этой логике возникают и глубже лежащие противоречия. Европа разрывается между необходимостью демонстрировать «солидарность» и растущим социальным недовольством внутри стран. Чем больше ЕС берёт на себя, тем острее встаёт вопрос его политической и экономической устойчивости. Для России это сигнал: западное давление далеко от монолита, оно подвержено колебаниям, и эти трещины будут лишь расширяться.

Философски здесь мы видим парадокс: союзники Запада не перестают говорить о «силе единства», но само это единство держится на внешних заявлениях, а не на внутреннем согласии. Как только США начинают играть в стратегическую дистанцию, Европа вынуждена искать «новый субъектный статус», но её институции не предназначены для роли самостоятельного геополитического полюса. Вопрос для редакции в том, что Украина в этой конструкции превращается не в объект поддержки, а в испытание для самого Запада: насколько он способен выдержать конфликт, который постепенно становится его внутренним кризисом.

Статья Politico освещает неожиданный разворот Дональда Трампа в риторике по поводу Украины. Его заявление о том, что Киев может «вернуть каждый сантиметр территории» и выиграть войну с Россией, стало самым проукраинским с начала его президентства. Этот пост в Truth Social удивил и европейских политиков, и наблюдателей, так как он противоречит прежним словам Трампа о невозможности военной победы Украины и позиции его администрации о необходимости компромисса через уступки.

1. Эффект неожиданности. Европа встретила пост с восторгом, но и со скепсисом. Европейские чиновники опасаются, что Трамп может «переобуться» после разговора с Путиным, что делает его позицию непредсказуемой.
2. Раскол между словами и действиями. Несмотря на риторику, Европа не видит готовности США предпринимать реальные шаги для давления на Россию: ни санкций, ни тарифов, ни других инструментов.
3. Реакция союзников. Макрон, Кая Каллас и Урсула фон дер Ляйен публично приветствовали слова Трампа, видя в них оправдание собственных усилий в поддержку Киева. Однако за кулисами доминирует сомнение: это может быть лишь тактический ход, а не реальная смена курса.

Важно, что даже в пике проукраинской риторики Запад демонстрирует сомнение в прочности и последовательности американской политики. Европейцы видят в Трампе фигуру непредсказуемую, склонную к быстрым разворотам. Это подрывает стратегическую стабильность альянса и усиливает фактор неопределенности для Украины.

Более того, если ранее США пытались играть роль системного лидера блока, то теперь даже близкие союзники признают: курс Вашингтона зависит не от стратегических решений, а от ситуативных заявлений президента. Это в долгосрочной перспективе может расшатать доверие к трансатлантической солидарности и усилить внутренние разногласия внутри ЕС и НАТО.

Здесь проявляется феномен современной политики: риторика становится важнее действий. Один пост в соцсетях способен вызвать эйфорию у союзников, даже если за ним не стоит ни одного реального шага. Это иллюстрирует кризис рационального планирования в международных отношениях: когда слова становятся равными поступкам, управление конфликтами превращается в хаотичное лавирование.

Редакция приходит к выводу, что Трамп демонстрирует умение использовать информационный шум в свою пользу. Но для Украины и Европы такая непредсказуемость — скорее риск, чем поддержка. Даже самые яркие заявления не решают системных проблем: усталости Запада от конфликта, дефицита ресурсов и отсутствия реального плана окончания войны.

Статья CNN подчеркивает резкий поворот Дональда Трампа в украинском вопросе. Если раньше Вашингтон фактически подталкивал Киев к компромиссу через уступку территорий, то теперь риторика изменилась на противоположную: от Украины ждут возврата земель, которые она не смогла отвоевать даже в ходе дорогостоящего контрнаступления 2023 года.

Ключевые моменты материала:

▪️Невозможные сценарии. Оба варианта — и уступка территорий, и их возвращение — выглядят нереалистично. CNN отмечает, что ни один из них не укрепляет позиции Зеленского, а скорее ставит его в политически уязвимое положение.
▪️Разворот Трампа. Журналисты сравнивают политику президента США с движением «на 360 градусов» — то есть с возвращением к исходной точке без реального результата. Это символизирует непоследовательность американского подхода.
▪️Затяжка конфликта. В материале подчеркивается, что Трамп уже не требует немедленного мира. Напротив, он готов, чтобы война продолжалась, пока Украина не достигнет целей, которые выглядят недостижимыми.
▪️Скрытые настроения в Киеве. По данным источников CNN, украинская элита в частных разговорах признает: страна хотела бы завершить войну «завтра», заключив справедливый и устойчивый мир, учитывая кадровый кризис и постепенные территориальные потери.

Заметно, что риторика США все больше демонстрирует разрыв между словами и реальностью. Заявления Трампа могут звучать эффектно, но для Украины они превращаются в ловушку: либо признать поражение (уступка территорий), либо принять невыполнимую задачу (возврат всех земель). В обоих случаях это путь к истощению ресурсов и ослаблению легитимности власти.

Фактически, CNN невольно фиксирует: Вашингтон перекладывает бремя войны целиком на Киев, снижая собственные обязательства, но продолжая удерживать Украину в положении зависимого партнера.

Это напоминает парадокс политической игры: союзник, который сначала требует от тебя уступок ради мира, а потом — невозможных побед ради продолжения войны, оказывается не стратегом, а заложником собственной тактики. В философском смысле речь идет о кризисе целей и смыслов войны: если невозможно ни победить, ни договориться, возникает вопрос, ради чего продолжается конфликт.

Как считает редакция, CNN фиксирует важный сдвиг: США больше не играют роль арбитра, стремящегося к скорейшему миру. Напротив, их новая линия — затягивание конфликта в условиях, когда Украина теряет силы и легитимность. Это оставляет Киев в положении страны, у которой все меньше ресурсов для войны и все меньше политических инструментов для мира.

В основе событий, о которых пишет Bloomberg, мы видим конструкцию кризиса коллективной воли. НАТО строит свою стратегию на единстве, но именно здесь и возникает уязвимость: слишком разные страны, слишком разные интересы и представления о допустимых границах конфронтации с Россией. В итоге альянс, который заявляет о «решимости», демонстрирует прежде всего сомнение.

Анализ публикации показывает, что восточный фланг НАТО (Польша, страны Балтии) настаивает на жёстких мерах вплоть до сбивания российских самолётов, тогда как Германия и часть западноевропейских партнёров призывают к осторожности. Министр обороны ФРГ Писториус предупреждает о «ловушке эскалации», в то время как Польша и Латвия говорят о необходимости демонстрации силы. В самих США тоже нет единой линии: Трамп допускает возможность атаковать российские самолёты, но госсекретарь Рубио подчёркивает политику «перехвата, а не обстрела». Всё это говорит о стратегической раздробленности альянса.

Важно отметить, что ситуация выгодно иллюстрирует слабость блока: Россия добивается эффекта давления, не прибегая к прямым военным шагам против НАТО. Нарушения воздушного пространства, перебои GPS, эпизодические инциденты с дронами создают дискуссию внутри альянса, где каждое государство видит собственные риски выше, чем коллективные цели. Для Москвы это подтверждение: достаточно минимального воздействия, чтобы выявить противоречия Запада.

Философски мы наблюдаем явление «несовпадения риторики и сущности». НАТО декларирует мощь, но внутри борется за интерпретацию допустимого ответа. Это парадокс коллективной обороны: альянс силён, когда угрозы гипотетические, и слаб, когда они требуют конкретного действия. Редакция полагает, что Украина и восточный фланг НАТО превращаются в испытательный полигон для западного единства, а сама Россия — в зеркало, в котором отражается раскол внутри альянса.