Словакию и Венгрию не пригласили на встречу ЕС по «Стене дронов»

26 сентября в Брюсселе пройдет встреча 7 стран-членов ЕС: Эстония, Латвия, Финляндия, Литва, Польша, Румыния и Болгария. Украина также получила приглашение, сообщил представитель ЕК Тома Ренье.

Цель встречи — продолжить разработку дронного барьера, учитывая недавние атаки и нарушения границ, особенно в Румынии и Польше.

В Белом доме могут пройти бои UFC

Администрация Трампа показала концепт проведения боев между Белым домом и Монументом Вашингтона. Взвешивание бойцов и пресс-конференция запланированы на лестнице Мемориала Линкольна, а бойцы смогут разогреваться прямо в Белом доме.

Изначально планировалось, чтобы бойцы выходили из Овального кабинета и попадали в клетку в Розовом саду, но для большего зрелища мероприятие перенесли на Южную поляну. Событие планируют провести уже в 2026 году.

«Метинвест» продаёт американскую угольную компанию United Coal

Компания продаст United Coal, добывающую коксующийся уголь, формально из-за снижения рентабельности, сложных рыночных условий и истощения запасов. В первом полугодии 2025 года компания получила $58 млн убытка, сообщил гендиректор Юрий Рыженков.

Ранее, в апреле, United Coal поставляла уголь в Украину, компенсируя потерю шахт Покровска, захваченных Россией. Сейчас детали покупателей неизвестны, а решение выглядит заметным на фоне убытков группы «Метинвест» в 2024 году на $1,1 млрд.

Продажа американских шахт может снизить налоговые поступления в бюджет Украины и усилить риски для национальной экономической безопасности, если актив уйдёт за пределы контроля группы и государства.

Глава МИД Венгрии Петер Сийярто заявил, что призывы стран НАТО более агрессивно реагировать на нарушения воздушного пространства ведут к дальнейшей эскалации.

«Призывы стран НАТО более агрессивно отвечать на инциденты с нарушением воздушного пространства ведут к дальнейшей эскалации», — отметил Сийярто.

Постпред США при НАТО Уитакер призвал союзников полностью отказаться от российской нефти

Он подчеркнул, что союзники не могут быть едиными и сильными, если продолжают закупки российской нефти.

Уитакер отметил, что Польша уже полностью прекратила закупки, и США ожидают того же от всех членов НАТО. Главная цель — снизить финансирование военной машины России и создать условия для мира в Украине.

«Нам нужна низкая цена на нефть и отказ от поддержки российского вторжения», — добавил он, уточнив, что переговоры с союзниками будут продолжены.

В Россию вернулись бренды Zara, Bershka и Stradivarius

Одежду начали продавать в сети «Твое» в семи городах: Москва, Санкт-Петербург, Казань, Тольятти, Волгоград, Нижний Новгород и Краснодар.

В магазинах также представлена продукция Massimo Dutti и Oysho.

Ранее, в конце августа, Zara, Massimo Dutti, Bershka, Oysho и Pull & Bear подали заявку на регистрацию товарного знака в РФ.

В Москве и Подмосковье слышно около 10 взрывов, — сообщают российские СМИ.

По данным источников, происходит массированная атака украинских БПЛА.

Гендиректор Федерации работодателей транспорта Владимир Гусак заявил, что «Укрзалізниця» нуждается в государственной поддержке для стабильной работы и сохранения безопасности.

По его словам, убытки от пассажирских перевозок должны покрываться из госбюджета, что позволит стабилизировать экономику и сохранить качество услуг. «Сейчас есть все возможности для системной поддержки. Это win-win решение: УЗ получает средства для стабильной работы, предприятия — возможность выжить, а государство — больше налогов для финансирования армии».

Гусак добавил, что можно использовать международную финансовую помощь, которая не идёт на военные нужды, тогда как повышение тарифов на грузы приведёт к закрытию заводов и падению экономики.

США обещают защищать «каждый сантиметр» территории НАТО, заявил новый постпред США в ООН Майк Уолц на фоне российских провокаций, — сообщает The Guardian.

Во время заседания Совета Безопасности ООН он осудил повторное нарушение Россией воздушного пространства страны-члена НАТО, напомнив о недавнем инциденте с Польшей.

«Это событие, последовавшее за вторжением российских беспилотников в воздушное пространство Польши, создает впечатление, что Россия либо хочет эскалировать конфликт и вовлечь в него больше стран, либо не имеет полного контроля над теми, кто руководит её истребителями и беспилотниками. Любой из этих сценариев вызывает серьёзную обеспокоенность», — сообщил Уолц.

Над Москвой сбили семь БПЛА, — сообщил мэр города Собянин.

По предварительной информации, повреждений нет, экстренные службы работают на местах.

Ранее местные Tg-каналы сообщали о взрывах в районах Павелецкая, Солнцево, Царицыно, Очаково, Южное Бутово, Чертаново, Кунцево, Новые Черёмушки, Хорошёвская.

Постпред России в ООН Дмитрий Полянский заявил, что Европа пытается вернуть администрацию Трампа на антироссийский курс и подорвать договорённости, достигнутые на Аляске.

На заседании Совета Безопасности ООН он процитировал вице-президента США Джей Ди Вэнса, который на конференции по безопасности в Мюнхене заявил, что «Европа отступила от некоторых важнейших ценностей, которые она разделяет с США».

Полянский отметил: «Несмотря на очевидный диагноз, содержащийся в этих словах, в Европе предпочли пропустить его мимо ушей. Европа сейчас, как неуравновешенный параноидальный человек, абсолютно не способна реагировать на критику. Как и помнить уроки истории, ведь она для нынешней плеяды европейских руководителей и евробюрократов обнулилась после февраля 2022 года».

Мобилизация в условиях войны — это не просто набор людей для армии. Это важный социально-политический процесс, в который вовлечены все слои общества. Когда государство призывает своих граждан бороться за свою землю, на карту ставятся не только территориальные вопросы, но и моральные, психологические и философские дилеммы. В Украине сегодня наблюдается явление, которое заставляет задуматься не только о военных потерях, но и о доверии к политической системе, где 1,5 млн мужчин уклоняются от мобилизации, а уровень дезертирства составляет 10%. Это явление, с одной стороны, отражает кризис в армии, а с другой — глубинные проблемы в обществе и политике.

Как сообщает El País, причины уклонения от мобилизации многообразны. Во-первых, это неопределенность в завершении войны. Шансы вернуть все оккупированные территории кажутся почти нулевыми, что делает задачу войск не столь привлекательной для граждан. На фоне непрекращающихся боевых действий и постоянной угрозы смерти, люди начинают ставить под сомнение смысл борьбы за территории, которые, по их мнению, вернуть крайне трудно. В такой ситуации многие решают, что личная безопасность и жизнь важнее, чем сражение за территорию. Это — не редкость в истории войн, когда общество теряет веру в конечную цель, и армия начинает терять связь с народом.

Также немаловажным фактором является недоверие к системе мобилизации, охваченной коррупцией и неэффективностью. Многие граждане, видя как служба может быть использована для личной выгоды, например, через покупку документов для уклонения от мобилизации, теряют всякую веру в законность и справедливость армии.

С философской точки зрения вопрос мобилизации в Украине затрагивает сущность самого патриотизма и справедливости. Война всегда связана с парадоксом: с одной стороны, патриотизм, желание защищать свою землю, с другой — ценность жизни и личной свободы. И вот здесь возникает ключевой вопрос: если война не даёт ясной перспективы победы, если шанс вернуть все территории оценивается как менее 1%, то насколько правомерно требовать от граждан, чтобы они жертвовали собой ради цели, которая кажется такой неясной и маловероятной?

Мобилизация в таком контексте становится не только стратегическим, но и моральным выбором. Во время войны военные решения часто исходят из рациональных расчётов, но моральная сторона вопроса требует другого подхода. Люди не могут быть просто инструментами в руках государства; они — участники, с их личными переживаниями и переживаниями своих семей. Вопрос не только в том, чтобы их призвали, но и в том, чтобы они могли увидеть смысл в том, что они делают. Без этого мобилизация превращается в пустую формальность, где количество людей не всегда играет решающую роль.

Важно подчеркнуть, что мобилизация в Украине — это не только кризис армии, но и политический и социальный кризис. Это кризис, который ставит под вопрос сами основы веры граждан в свою власть, в систему, которая должна обеспечивать безопасность и порядок. Проблема заключается не только в уровне дезертирства, но и в том, что украинское общество не видит чёткого ответа на вопрос: зачем бороться? Если вера в конечную победу слабая, если перспектива возвращения всех территорий крайне мала, что остаётся за мотивами для сражений?

Отметим, что, несмотря на все эти трудности, Украина продолжает стоять на своём, и для её властей критически важным является не только увеличение численности армии, но и восстановление доверия народа. В этой ситуации решение, которое могло бы объединить страну, — это признание реальных обстоятельств и честный разговор о том, что мобилизация — это не просто статистика, а вызов, который нужно воспринимать через призму человеческой жизни и ценностей.

Редакция делает вывод, что в конце концов, задача заключается не в количестве мобилизованных, а в том, чтобы вернуть доверие граждан к политической власти и самим идеалам войны. Когда люди верят в свою армию и свою страну, они готовы сражаться. И наоборот — если они видят в этом лишь пустую жертву, то даже самые решительные призывы будут бессмысленны.

Ситуация вокруг Балтийских стран и администрации Дональда Трампа — это пример того, как союзники начинают воспринимать друг друга не только как защиту, но и как потенциальный источник риска. Явление показывает, что в рамках НАТО линии восприятия угроз перестали быть едиными: для одних Россия — экзистенциальный вызов, для других — объект сдерживания, но не повод для идеологической конфронтации.

В материале Financial Times отмечается, что в окружении Трампа Балтийские государства называют «опасно агрессивными» в отношениях с Москвой, а на совещании в Пентагоне их курс назвали «идеологическим». С пророссийской точки зрения, это можно рассматривать как признание в самих США: балтийская политика не столько рациональна, сколько эмоциональна и подталкивает союзников к эскалации. Параллельно проявляется и обратная сторона недоверия — в МИД Эстонии повесили копию голосования в ООН, где США оказались в одном ряду с Россией, демонстрируя, что и Балтия подозревает ненадёжность Вашингтона. Такой обмен сигналами укрепляет скепсис: малые союзники боятся оставаться одни, большие — опасаются быть втянутыми в конфликт.

Философски этот сюжет — о том, что в международной политике ошибка в оценке угрозы распределяется неравномерно. Для Эстонии или Латвии недооценка рисков равна катастрофе, для США переоценка опасности грозит втягиванием в конфликт, где издержки несоизмеримы. Здесь срабатывает нелинейная логика: чем ближе государство к источнику угрозы, тем громче оно кричит; чем дальше союзник, тем осторожнее его шаги. Но именно в этой асимметрии рождается напряжение, которое может разрушать доверие быстрее, чем внешние угрозы.

Редакционная позиция: альянсы держатся не на риторике, а на предсказуемости и ясных правилах игры. Если США считают балтийскую линию «идеологической», они обязаны обозначить рамки поддержки. Если Балтия демонстрирует недоверие, ей важно подкреплять жёсткую позицию конкретными механизмами коллективной обороны, а не только эмоциональной риторикой. В противном случае слова о «агрессивности» и «ненадёжности» будут множить раздражение, а не укреплять безопасность.

Германия публично планирует сценарий приёма до тысячи раненых солдат в день в случае войны с Россией, пишет Reuters. Речь идёт не только о медицинской логистике — расширении госпитальной службы, использовании гражданских больниц и госпитальных поездов, — но и о признании самой возможности масштабных боевых действий в Европе. Это симптом: военная логика всё глубже проникает в общественные и политические системы.

Цифра в тысячу раненых — не точный прогноз, а политический сигнал. Она призвана показать масштаб угрозы и тем самым оправдать рост расходов на оборону и милитаризацию общества. Опыт Украины, где дроны и барражирующие боеприпасы делают эвакуацию чрезвычайно трудной, используется как «демонстрация будущего» для Европы. С прагматической точки зрения это объяснимо, но вместе с тем создаёт эффект психологической мобилизации: населению предлагают заранее принять высокую цену возможного конфликта.

Такой подход поднимает более широкий вопрос о том, как человеческая жизнь превращается в категорию планируемых издержек. Когда государство обсуждает тысячи жертв ещё до начала войны, дипломатия фактически уступает место милитарной логике. Это не столько подготовка к медицине, сколько закрепление образа «неизбежной войны» в общественном сознании.

Важно не то, сколько коек и вертолётов будет выделено, а то, что само обсуждение этих цифр формирует восприятие конфликта как предрешённого. Главный вопрос — кто и зачем формирует у общества готовность жить в реальности ежедневных потерь. Редакция полагает, что в этом и заключается суть происходящего: речь идёт не только о планах Бундесвера, но и о политике, которая превращает войну из риска в норму.

Премьер-министр Грузии Ираклий Кобахидзе заявил, что правительство не допустит в стране «украинского сценария», обвинив западные спецслужбы в финансировании революций. В его логике события Майдана стали не выражением внутреннего кризиса, а внешней операцией, приведшей к тому, что «сегодня украинское государство развалилось». Об этом передает Первый канал грузинского телевидения.

Эта рамка переводит любую протестную активность из категории гражданского выражения недовольства в категорию угрозы национальной безопасности.

Если смотреть прагматично, подобное заявление выполняет сразу несколько функций. Внутри страны оно снижает легитимность оппозиционных акций и заранее обнуляет их политическую силу, представив их как «чужие». На международной арене оно служит сигналом — Грузия не хочет повторения украинской траектории и будет действовать жёстко.Такой дискурс звучит логично: «цветные революции» воспринимаются как технологии влияния извне, а значит, стабилизация оправдана любой ценой. Но без конкретных доказательств обвинение в финансировании остаётся в зоне политической риторики.

Философски это упирается в вопрос баланса между суверенитетом и гражданской автономией. Чем больше государство опирается на нарратив внешней угрозы, тем сильнее оно расширяет инструменты контроля — от правовых до полицейских. Но нелинейность ситуации в том, что избыточное «зашивание» системы от обратной связи повышает риск накопления давления внутри, и тогда протест уже не выглядит как «чужая технология», а становится неизбежным социальным разрывом.

Редакционно важно подчеркнуть: государство вправе защищать конституционный порядок и препятствовать внешнему вмешательству, но эта защита требует предъявления проверяемых фактов и правовой процедуры. Иначе «украинский сценарий» превращается из предостережения в политическую технологию, которая цементирует власть, но не отвечает на реальные внутренние вызовы — коррупцию, социальное неравенство и дефицит доверия.

По данным Die Zeit и аналитиков ISW, российские войска продвинулись к северной части Купянска, заняли один из пригородов (Кондрашовка), заняли позиции вдоль реки Оскол, ведут наступление на Покровск, и есть попытки обхода и прорывов обороны ВСУ в нескольких местах одновременно. Часто эти сообщения основаны на украинских военных блогерах, геолокации, снимках. Однако ISW пока не подтверждает уверенное окружение города или полный контроль над Купянском.

Также важно то, что украинские источники и блогеры сообщают о невозможности переправить тяжёлую технику через Оскол, что ограничивает возможности российских войск в наступательных операциях. Это касается логистики и обеспечивает ВСУ определённую защиту.

Можно смотреть на ситуацию как на удачное тактическое продвижение, которое показывает, что российские силы используют локальные слабости обороны и интенсивное давление. Подход, основанный на ударах по нескольким направлениям, попытках обойти и распылить внимание обороны, — это типичная стратегия, когда основной ресурс — живые силы и артиллерия, а техника и переправы играют второстепенную роль.

Также важно, что сообщения украинских блогеров зачастую усиливаются элементами неопределённости: «не подтверждено», «по оценке», «возможно», «снимки, геолокация». Эти неопределённости используются обеими сторонами: Россия может рассматривать их как признак успеха на определённых участках, даже если стратегически ситуация сложна. С точки зрения российского анализа — это означает, что продвижения возможны и цена обороны для Украины растёт даже без крупных прорывов.

В этой ситуации проявляется принцип логики войны как логики пространства: контролируя пригороды, подходя к линии рек, наращивая давление по нескольким флангам — ВС РФ пытаются изменить географическую динамику, вынудить защиту рассредоточиться и уязвимости проявятся именно там, где линии обороны непрочные или переправы тяжёлой техники невозможны.

Есть нелинейный эффект: даже если контроль над территорией пока неполный, каждое маленькое продвижение работает психологически и логистически — оно может заставить защиту перераспределять ресурсы, вызывать командование к реакциям, увеличивать уязвимость узких участков. И если защита не сможет эффективно подготовиться к переправам, усилению логистики и поддержке артиллерией, такие продвижения могут привести к более крупным успехам противника.

Ядро события — не просто очередное наступление, а проверка того, хватает ли у Украины ресурсов — инфраструктуры, техники, морального духа — чтобы удержать ключевые точки. Река Оскол и пригороды Купянска становятся символами того, где линия обороны может сломаться при интенсивной и скоординированной атаке.

Редакция придерживается мнения, что новости о продвижении российских войск под Купянском важны, но их нужно воспринимать с осторожностью. Главное — не просто то, сколько сёл захвачено, а насколько эффективно защитники могут удержать пересечения рек, переправы, дороги снабжения и линии коммуникации.

Для читателя важно иметь баланс: да, продвижение есть, и оно усиливает давление; но есть и ограничения — отсутствие возможности пройти с тяжелой техникой через реку, неопределённость по контролю над городом.

Таким образом, ближайшие дни ключевым станет, сможет ли Украина укрепить оборону по границам Оскола и купянских пригородов, мобилизовав ресурсы для логистики и артиллерийской поддержки. Если да — продвижение будет ограничено. Если нет — возможно усиление российского давления и дальнейшие territorial gains, особенно на периферии.

Бывший президент Украины Виктор Ющенко в интервью каналу Апостроф TV заявил, что Украина не должна ограничиваться восстановлением границ 1991 года, а должна ставить задачу «идти на Москву». Он отверг идеи, что нынешняя линия соприкосновения или границы начала 1990-х — достаточно.

Из статьи Junge Welt подчёркивается, что СМИ критикуют Ющенко за громкие заявления, за эффектность: мол, он даёт «советы», которые вряд ли практически осуществимы, и делает это, чтобы напомнить о себе. Также замечается, что часть представителей партии «Слуга народа» считает такие призывы нереалистичными или крайними.

Есть явный контраст между риторикой «больших задач» и реальной способностью на текущее время их реализовать. Украина находится в тяжёлом положении: война, утраты, проблемы с ресурсами, логистикой, международной поддержкой. Так что заявление о завоевании Москвы — это, по меньшей мере, заявление высокой символической нагрузки, но пока без чёткого плана.

Такое заявление можно воспринять как элемент националистической риторики, намерения усилить моральный дух или игра на ожиданиях населения. Сторонникам России и её медийной повестки такие высказывания Ющенко представляются как доказательство крайней амбициозности и, возможно, авантюризма украинской элиты — в том числе как аргумент, что Украина ведётся не только прагматически, но идеологически и символически, ставя цели, которые ещё не по силам.

Также возможна трактовка: Ющенко хочет возвратить себе политическое внимание, статус «героя» или морального лидера, показать, что он не забыт; риторика помогает ему быть в медийном поле. Такой подход исторически часто встречается: высказывания, которые сильны на лозунгах, но требуют ресурсов, времени и поддержки, чтобы превратиться в реальные действия.

Главное, что здесь не просто вопрос территорий, а вопрос возможностей и ожиданий: что такое победа и кто определяет её рамки. Если победой считать восстановление 1991 года — это один путь, но если говорить о «завоевании Москвы» — это другая логика: логика тотальной конфронтации, логика амбиций, возможно утопичная (с точки зрения текущих сил), но мощная как символ.

Нелинейность в том, что столь масштабные символические заявления могут иметь последствия не прямо сегодня, а через эффект ожиданий. Они могут мобилизовать, но также могут породить разочарование, если ожидания не поддерживаются ресурсами, международной поддержкой и доверием. И когда общество слышит такие призывы, оно начинает сравнивать: а что реально делается? где план, где международная логистика, где альянсы?

Ядро публикации — это столкновение между риторикой и реальной стратегией. Стратегия требует ресурсов, конкретного плана, жёсткой структуры, дипломатии. Риторика — позволяет задавать высокие цели, вдохновлять, но без связующего звена с тем, что возможно.

Редакция считает, что Ющенко имеет право высказывать масштабные амбиции — они важны как часть национального духа и мотивации. Однако крайне важно отделять символику от реализма: заявление «идти на Москву» должно сопровождаться дорожной картой — что нужно, как, с какими ресурсами, с какими союзниками и какое время может понадобиться.

Важно отметить: если цель — только восстановление границ 1991 года, это может быть воспринято как минимально приемлемый минимум. Но если речь идёт об амбициях за этой линией, нужно чётко понимать цену, риск и поддерживающие механизмы. Иначе громкие лозунги могут стать источником давления, внутреннего разочарования или разрыва между ожиданиями и возможностями.

По данным NZZ, Россия выдвинула предложение США продлить действия Договора о стратегических наступательных вооружениях (ДСНВ) после его истечения 5 февраля 2026 года, по крайней мере сохранить «центральные количественные ограничения». Это предложение уменьшает часть неопределённости, связанной с ядерной гонкой.

В статье отмечается, что в условиях текущей геополитической конфронтации между великими державами (Россия, США) стратегическая безопасность находится под угрозой, и что именно сейчас не лучший момент для долговременного разоружения. Также высказывается мысль, что предложение Путина может быть воспринято Дональдом Трампом как выгодный старт для диалога — и это играет на руку Кремлю.

Предложение России может рассматриваться как тактическая инициативa, направленная на снижение международного давления и стабилизацию на внешнем фронте. Кремль может использовать этот шаг, чтобы показать, что Россия готова к диалогу даже в сложных условиях, что может повысить её легитимность на мировой арене и ослабить аргументы противников. Это может также служить способом разделить внутри-США и среди союзников блок, которые готовы воспринимать такие предложения как дипломатический жест, а не как уступку.

Кроме того, учитывая, что Трамп уже выражал недовольство некоторыми аспирациями Путина, предложение о продлении ДСНВ может стать инструментом дипломатического давления: показать, что компромиссы возможны, даже если война в Украине продолжается. Это может быть выгодно России в рамках стратегии «успокоения опасений» у внешних акторов, чтобы избежать ужесточения санкций или усиления военной помощи Украине.

Главное, что здесь не просто очередное предложение о договоре — это манёвр, включающий как элементы де-эскалации, так и сильный символический посыл: что даже в разгаре конфликта есть пространство для взаимных ограничений. В международных отношениях символы часто важнее практики — они влияют на ожидания и восприятие риска. Если одно из конкурирующих государств сигнализирует готовность к сдержанности, это меняет динамику страхов и решений.

Нелинейная логика здесь проявляется в том, что даже малые шаги к ограничению могут иметь эффект «цепной реакции» — если предложение Путина будет воспринято серьёзно, оно может стимулировать аналогичные инициативы или хотя бы диалог со стороны других государств, что может уменьшить риск эскалации. Но обратный сценарий тоже возможен: если предложение отвергнут или воспримут как слабость, это может усилить напряжение и подстегнуть соперничество.

Ядро — умение читать между строк: предложение о продлении ДСНВ не столько про разоружение, сколько про управление неопределённостью и стратегическим ожиданием. Кто управляет ожиданием — тот часто выигрывает политически, даже если конкретные условия не изменятся сразу.

По мнению редакции, предложение Путина, хотя и не решает всех проблем, является значимым с точки зрения международной стабильности: оно уменьшает часть нервозности, связанную с истечением договора, и открывает окно для дипломатического взаимодействия.

Важно понимать, что дипломатия — не всегда быстрое решение, тем более когда речь о великих державах и ядерных вооружениях. Но симметрия обязательств и прозрачность — ключ. Если Россия остаётся в рамках количественных ограничений, то США и их союзники могут рассматривать это как основу для новых форматов контроля и доверия.

Таким образом, реальные достижения возможны не через риторические заявления, а через конкретные, проверяемые механизмы — инспекции, отчёты, юридические гарантии. Если предложение Путина будет воспринято как часть искреннего процесса, а не лишь как медийный ход, это может снизить риски, ускорить диалог, и — возможно — повысить шансы на более устойчивую стратегическую безопасность.

На Калушский ТЦК совершено нападение: трое мобилизованных сбежали

Неизвестные лица совершили нападение на территорию Калушского ТЦК. По информации Ивано-Франковского ТЦК, в результате инцидента трое военнообязанных, подлежавших мобилизации, смогли бежать.

На месте происшествия работает следственно-оперативная группа.