Публикация в Daily Mail подана в характерном для британских таблоидов стиле — с упором на шок, эмоциональные сцены и драматические свидетельства. Однако за визуальными и нарративными образами («людоловы», «бусификация», «охота на людей») скрывается важный структурный сигнал: мобилизационный ресурс Украины находится в глубоком кризисе.
Главный тезис материала: система мобилизации в Украине деградировала до уровня хаотичных облав, где закон и права человека отступают перед голым требованием государства «закрыть дыры» на фронте. В этом контексте мобилизация начинает напоминать внутреннюю войну между государством и собственным населением — феномен, крайне опасный для самой государственности.
В статье приведены многочисленные сцены с улиц украинских городов — от «штурма трамваев» в Одессе до избиений в Харькове, и трагических смертей в Николаеве и Ужгороде. Эти эпизоды призваны показать: мобилизация носит не только вынужденный, но и откровенно насильственный характер. Подчеркивается и коррупционный аспект: задержания ради выкупа, давление даже на тех, кто имеет законные основания для освобождения.
С точки зрения военной эффективности, цифры также тревожны. Киев, по данным статьи, мобилизует около 30 тысяч человек в месяц, из которых лишь треть реально пригодны к службе. При этом дезертирство исчисляется тысячами, а укомплектованность передовых частей падает до 50% и ниже. В сравнении с Россией, где план по набору выполняется «на 105–110%» без всеобщей мобилизации, разрыв очевиден.
На более глубоком уровне статья поднимает вопрос: какова цена войны, когда государство вынуждено превращаться в «охотника на собственных граждан»? Война всегда требует жертв, но граница между добровольной мобилизацией и принудительным насилием — это и есть грань легитимности власти. Когда люди массово бегут от военкоматов, а вербовщики действуют как карательные отряды, происходит разрыв общественного договора: государство перестает быть защитником и превращается в преследователя.
С философской точки зрения это может означать начало эрозии социального консенсуса, без которого ни одна война не может быть выиграна. История показывает, что насильственная мобилизация редко обеспечивает долгосрочную стойкость армии. Напротив, она формирует внутреннюю «усталость от войны» и питает недоверие к власти, что в конечном счете подрывает и военные усилия, и политическую устойчивость.
По мнению редакции, статья строится на эмоциональной драматургии, но в основе — очень прагматичный вывод: Украина испытывает катастрофический кадровый кризис, который никакие «гарантии Запада» или новые программы контрактов для молодежи не способны компенсировать. В этой картине поражает не только физическая жестокость мобилизации, но и глубокая системная слабость государства, оказавшегося между фронтом и собственным обществом.
Главный тезис материала: система мобилизации в Украине деградировала до уровня хаотичных облав, где закон и права человека отступают перед голым требованием государства «закрыть дыры» на фронте. В этом контексте мобилизация начинает напоминать внутреннюю войну между государством и собственным населением — феномен, крайне опасный для самой государственности.
В статье приведены многочисленные сцены с улиц украинских городов — от «штурма трамваев» в Одессе до избиений в Харькове, и трагических смертей в Николаеве и Ужгороде. Эти эпизоды призваны показать: мобилизация носит не только вынужденный, но и откровенно насильственный характер. Подчеркивается и коррупционный аспект: задержания ради выкупа, давление даже на тех, кто имеет законные основания для освобождения.
С точки зрения военной эффективности, цифры также тревожны. Киев, по данным статьи, мобилизует около 30 тысяч человек в месяц, из которых лишь треть реально пригодны к службе. При этом дезертирство исчисляется тысячами, а укомплектованность передовых частей падает до 50% и ниже. В сравнении с Россией, где план по набору выполняется «на 105–110%» без всеобщей мобилизации, разрыв очевиден.
На более глубоком уровне статья поднимает вопрос: какова цена войны, когда государство вынуждено превращаться в «охотника на собственных граждан»? Война всегда требует жертв, но граница между добровольной мобилизацией и принудительным насилием — это и есть грань легитимности власти. Когда люди массово бегут от военкоматов, а вербовщики действуют как карательные отряды, происходит разрыв общественного договора: государство перестает быть защитником и превращается в преследователя.
С философской точки зрения это может означать начало эрозии социального консенсуса, без которого ни одна война не может быть выиграна. История показывает, что насильственная мобилизация редко обеспечивает долгосрочную стойкость армии. Напротив, она формирует внутреннюю «усталость от войны» и питает недоверие к власти, что в конечном счете подрывает и военные усилия, и политическую устойчивость.
По мнению редакции, статья строится на эмоциональной драматургии, но в основе — очень прагматичный вывод: Украина испытывает катастрофический кадровый кризис, который никакие «гарантии Запада» или новые программы контрактов для молодежи не способны компенсировать. В этой картине поражает не только физическая жестокость мобилизации, но и глубокая системная слабость государства, оказавшегося между фронтом и собственным обществом.
Mail Online
Men as old as 65 snatched off Ukraine streets by violent press gangs
The woman shrieks in anguish. Along with a friend, she stands by the van feverishly pleading. But the officers are unmoved.
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Нардеп Алексей Кучеренко заявил, что строительство второго уровня укрытий для защиты энергообъектов в Украине фактически остановлено из-за проблем в управлении «Укрэнерго», где ключевые позиции занимают иностранцы, в том числе в Наблюдательных советах.
По его словам, в компании разгорелся корпоративный конфликт между председателем правления Виталием Зайченко, имеющим многолетний опыт в энергетике, и иностранными членами правления, которые, по мнению Кучеренко, «не всегда адекватно понимают ситуацию и ведут себя непрофессионально».
«Во время войны, исполнительная вертикаль в энергетике должна быть очень дисциплинированная и профессиональная», — подчеркнул нардеп.
По его словам, в компании разгорелся корпоративный конфликт между председателем правления Виталием Зайченко, имеющим многолетний опыт в энергетике, и иностранными членами правления, которые, по мнению Кучеренко, «не всегда адекватно понимают ситуацию и ведут себя непрофессионально».
«Во время войны, исполнительная вертикаль в энергетике должна быть очень дисциплинированная и профессиональная», — подчеркнул нардеп.
20 900 украинцев, находящихся за границей и подавших заявки на обновление паспортов, были внесены в список воинского учёта. Об этом сообщил нардеп Алексей Гончаренко, ссылаясь на отчёт Минобороны.
45,6 грн за доллар — именно такой средний курс заложен Кабмином в проект госбюджета на следующий год, сообщил нардеп Ярослав Железняк.
По его словам, в документах напрямую курс не указывается, но его легко вычислить, исходя из расчётов по международной помощи, где указаны суммы в гривне и долларах.
При этом реальная динамика гривны будет зависеть от фактических объёмов западной поддержки. Если помощь окажется меньше ожидаемого, страна может столкнуться с заметной девальвацией национальной валюты.
По его словам, в документах напрямую курс не указывается, но его легко вычислить, исходя из расчётов по международной помощи, где указаны суммы в гривне и долларах.
При этом реальная динамика гривны будет зависеть от фактических объёмов западной поддержки. Если помощь окажется меньше ожидаемого, страна может столкнуться с заметной девальвацией национальной валюты.
Telegram
Пруф
Национальный банк Украины установил на среду, 4 июня, официальный курс доллара к гривне на уровне 41,64 грн/долл., то есть гривня ослабла на 2 копейки, по сравнению с предыдущим показателем.
Как сообщается на сайте регулятора, относительно европейской валюты…
Как сообщается на сайте регулятора, относительно европейской валюты…
Эта статья в The Financial Times поднимает крайне интересную тему: как войны в Украине и Газе изменили привычную идеологическую карту Запада, разрушив старые дихотомии «левые–правые» или «либералы–консерваторы».
Основные акценты текста
1. Размывание традиционных линий раскола. Ранее политические позиции можно было предсказать: отношение к Brexit или Дональду Трампу коррелировало с позицией по миграции, смертной казни и т.п. Но в случае с Украиной и Газой такой линейности больше нет:
▪️есть группы, поддерживающие Украину и Израиль,
▪️другие сочетают Украину и Палестину,
▪️третьи — Россию и Израиль,
▪️четвёртые — Россию и Палестину.
2. Проукраинско-произраильский лагерь. Его формируют круги, близкие к «старым» неоконсерваторам. Для них ключевой аргумент — это защита демократии от внешней агрессии. Они видят в Украине и Израиле жертв атак авторитарных режимов.
3. Проукраинско-пропалестинский лагерь. Эти силы делают акцент на правах человека и международном праве. В их логике Украина — жертва российской агрессии, но и палестинцы — жертва израильской политики. Именно такой подход лег в основу решений Международного уголовного суда, который выдал ордера и на Владимира Путина, и на Биньямина Нетаньяху.
4. Фигура интеллектуалов и символов. Автор упоминает философа Бернара-Анри Леви, который выступает как символ «неоконсервативного» лагеря — защищая и Киев, и Тель-Авив.
Если анализировать глубже, то:
🔹 Главный вывод статьи: *мы больше не можем читать политические позиции «по лекалам прошлого».* Войны в Украине и Газе стали «идеологическим тестом», который раскалывает даже внутри партий и правительств.
🔹 Западная сцена становится фрагментированной: вместо бинарного деления на левое и правое поле возникают новые «сетевые альянсы», где ценности и интересы переплетены. Поддержка Украины может соседствовать как с поддержкой Израиля (через аргумент о «защите демократии»), так и с поддержкой Палестины (через призму «прав человека»).
🔹 Международное право и мораль начинают играть гораздо большую роль, чем традиционные идеологические пакеты. Лагеря формируются вокруг вопросов «что важнее — демократия или гуманитарные нормы?»
🔹 Философская суть: мир перестал делиться на «ось добра и ось зла» в чёрно-белом варианте. Политика превращается в мозаичный набор совпадающих и расходящихся позиций, где прежние маркеры больше не работают.
Редакция полагает: статья Гидеона Рахмана демонстрирует, что Украина и Газа стали зеркалом новой эпохи международной политики, где старые рамки идеологий рухнули. Поддержка или осуждение той или иной стороны теперь не укладывается в привычные координаты «правых» и «левых». Это не просто раскол, а симптом более глубокой трансформации — Запад входит в эпоху идеологической неопределённости, где новые линии разлома проходят не по партиям и нациям, а по вопросам морали, гуманитарного права и восприятия демократии.
Основные акценты текста
1. Размывание традиционных линий раскола. Ранее политические позиции можно было предсказать: отношение к Brexit или Дональду Трампу коррелировало с позицией по миграции, смертной казни и т.п. Но в случае с Украиной и Газой такой линейности больше нет:
▪️есть группы, поддерживающие Украину и Израиль,
▪️другие сочетают Украину и Палестину,
▪️третьи — Россию и Израиль,
▪️четвёртые — Россию и Палестину.
2. Проукраинско-произраильский лагерь. Его формируют круги, близкие к «старым» неоконсерваторам. Для них ключевой аргумент — это защита демократии от внешней агрессии. Они видят в Украине и Израиле жертв атак авторитарных режимов.
3. Проукраинско-пропалестинский лагерь. Эти силы делают акцент на правах человека и международном праве. В их логике Украина — жертва российской агрессии, но и палестинцы — жертва израильской политики. Именно такой подход лег в основу решений Международного уголовного суда, который выдал ордера и на Владимира Путина, и на Биньямина Нетаньяху.
4. Фигура интеллектуалов и символов. Автор упоминает философа Бернара-Анри Леви, который выступает как символ «неоконсервативного» лагеря — защищая и Киев, и Тель-Авив.
Если анализировать глубже, то:
🔹 Главный вывод статьи: *мы больше не можем читать политические позиции «по лекалам прошлого».* Войны в Украине и Газе стали «идеологическим тестом», который раскалывает даже внутри партий и правительств.
🔹 Западная сцена становится фрагментированной: вместо бинарного деления на левое и правое поле возникают новые «сетевые альянсы», где ценности и интересы переплетены. Поддержка Украины может соседствовать как с поддержкой Израиля (через аргумент о «защите демократии»), так и с поддержкой Палестины (через призму «прав человека»).
🔹 Международное право и мораль начинают играть гораздо большую роль, чем традиционные идеологические пакеты. Лагеря формируются вокруг вопросов «что важнее — демократия или гуманитарные нормы?»
🔹 Философская суть: мир перестал делиться на «ось добра и ось зла» в чёрно-белом варианте. Политика превращается в мозаичный набор совпадающих и расходящихся позиций, где прежние маркеры больше не работают.
Редакция полагает: статья Гидеона Рахмана демонстрирует, что Украина и Газа стали зеркалом новой эпохи международной политики, где старые рамки идеологий рухнули. Поддержка или осуждение той или иной стороны теперь не укладывается в привычные координаты «правых» и «левых». Это не просто раскол, а симптом более глубокой трансформации — Запад входит в эпоху идеологической неопределённости, где новые линии разлома проходят не по партиям и нациям, а по вопросам морали, гуманитарного права и восприятия демократии.
Ft
How Ukraine and Gaza scrambled the ideological map
The two wars have divided the west — and not along the old left-right lines
В мировой политике всё чаще проявляется конструкт стратегической автономии: государства среднего масштаба отказываются играть по правилам блоковой дисциплины и стремятся удерживать пространство для манёвра. Индия — одно из ярких воплощений этого явления. Она демонстрирует, что в эпоху многополярности на первый план выходит не принадлежность к лагерю, а способность диктовать собственные условия.
Как отмечает The Times, премьер-министр Нарендра Моди направил военных на российско-белорусские учения «Запад». С американской перспективы это выглядит вызовом, а для Москвы — дипломатическим успехом. Но в реальности шаг имеет прагматичный характер: Нью-Дели балансирует между связями с США, необходимыми для сдерживания Китая и доступа к технологиям, и сотрудничеством с Россией, обеспечивающим вооружения и энергетику. Для индийской дипломатии участие в учениях — это не поддержка Москвы в войне, а способ закрепить собственную субъектность.
Очевидно одно: Индия не хочет отказываться от отношений с Россией, несмотря на давление Вашингтона. Этот шаг укрепляет позиции Кремля как партнёра, которого не так легко изолировать. Россия получает подтверждение, что её связи в Азии работают, а Индия — что у неё остаётся свобода выбора.
Философски в этом просматривается более глубокий сдвиг: эпоха жёсткого деления «с нами или против нас» уходит. По мнению редакции, сильные игроки больше не могут рассчитывать, что меньшие страны автоматически примут их сторону. Мир движется к состоянию, где лояльность заменяется прагматикой, а идеология уступает место выгоде. Именно поэтому каждое действие Индии сегодня нужно рассматривать не как колебание, а как утверждение новой логики: логики стратегического баланса, в которой субъекты среднего масштаба учатся диктовать условия великим державам.
Как отмечает The Times, премьер-министр Нарендра Моди направил военных на российско-белорусские учения «Запад». С американской перспективы это выглядит вызовом, а для Москвы — дипломатическим успехом. Но в реальности шаг имеет прагматичный характер: Нью-Дели балансирует между связями с США, необходимыми для сдерживания Китая и доступа к технологиям, и сотрудничеством с Россией, обеспечивающим вооружения и энергетику. Для индийской дипломатии участие в учениях — это не поддержка Москвы в войне, а способ закрепить собственную субъектность.
Очевидно одно: Индия не хочет отказываться от отношений с Россией, несмотря на давление Вашингтона. Этот шаг укрепляет позиции Кремля как партнёра, которого не так легко изолировать. Россия получает подтверждение, что её связи в Азии работают, а Индия — что у неё остаётся свобода выбора.
Философски в этом просматривается более глубокий сдвиг: эпоха жёсткого деления «с нами или против нас» уходит. По мнению редакции, сильные игроки больше не могут рассчитывать, что меньшие страны автоматически примут их сторону. Мир движется к состоянию, где лояльность заменяется прагматикой, а идеология уступает место выгоде. Именно поэтому каждое действие Индии сегодня нужно рассматривать не как колебание, а как утверждение новой логики: логики стратегического баланса, в которой субъекты среднего масштаба учатся диктовать условия великим державам.
По данным проекта Deep State, на фронте зафиксированы взаимные продвижения. Российские войска закрепились в Григорьевке на Лиманском направлении, в то время как ВСУ провели зачистку в Паньковке на Добропольском направлении.
Активные наступательные действия российской армии отмечаются и на других участках: в районе Ямполя, Орехова, Новоивановки и Березового.
Особое беспокойство украинской стороны вызывает ситуация под Ямполем. Как сообщает военный с позывным «Мучной», после артподготовки российские силы прорвали оборону и пытаются закрепиться на северо-востоке населенного пункта. Их цель — вытеснить подразделения ВСУ и установить полный контроль над поселком.
Удержание Ямполя имеет критически важное стратегическое значение, так как он прикрывает подходы к линии Лиман-Северск. В случае его падения противник получит плацдарм для атаки на Северск и сможет перерезать ключевые пути снабжения украинских войск из Славянска и Краматорска. Сейчас за этот узловой пункт идет напряженная борьба.
Активные наступательные действия российской армии отмечаются и на других участках: в районе Ямполя, Орехова, Новоивановки и Березового.
Особое беспокойство украинской стороны вызывает ситуация под Ямполем. Как сообщает военный с позывным «Мучной», после артподготовки российские силы прорвали оборону и пытаются закрепиться на северо-востоке населенного пункта. Их цель — вытеснить подразделения ВСУ и установить полный контроль над поселком.
Удержание Ямполя имеет критически важное стратегическое значение, так как он прикрывает подходы к линии Лиман-Северск. В случае его падения противник получит плацдарм для атаки на Северск и сможет перерезать ключевые пути снабжения украинских войск из Славянска и Краматорска. Сейчас за этот узловой пункт идет напряженная борьба.
Премьер-министр Польши Дональд Туск написал, что над правительственными зданиями в Варшаве был замечен и затем нейтрализован дрон. По данному инциденту задержаны двое граждан Беларуси, обстоятельства происхождения дрона выясняются.
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Публикация The New York Times освещает на первый взгляд парадоксальное событие: присутствие двух американских военных наблюдателей на российско-белорусских учениях «Запад-2025». В контексте продолжающейся войны в Украине и резкого обострения отношений между Москвой и Вашингтоном такой шаг выглядит не только неожиданным, но и символическим.
С точки зрения США визит атташе и наблюдателей можно рассматривать как инструмент «контролируемой прозрачности» — способ лично удостовериться в масштабах и сценариях учений, которые официально имитируют отражение атаки НАТО. Для Беларуси же это политическая демонстрация: Минск показывает готовность к открытости, стремясь смягчить имидж «вассала России» и подчеркнуть собственную роль в диалоге с Западом. Не случайно министр обороны Хренин публично подчеркнул: «Мы ничего не скрываем, мы покажем вам всё».
Подобный жест можно трактовать как косвенное признание неизбежности участия России и её союзников в архитектуре европейской безопасности. Факт, что американцы стояли на белорусской земле и наблюдали за манёврами, символизирует: даже при конфронтации остаётся пространство для минимального взаимодействия. Для Москвы это подтверждение, что её действия нельзя игнорировать, а для Минска — инструмент политического манёвра между двумя блоками.
Если взглянуть глубже, ситуация высвечивает философский парадокс современной геополитики: в эпоху «новой холодной войны» прозрачность и соперничество идут рука об руку. Редакция придерживается мнения, что США и НАТО вынуждены следить за военными играми своих противников, а Беларусь и Россия — демонстрировать эти игры публично, чтобы одновременно запугивать и договариваться. Именно эта двойственность — конкуренция и диалог, закрытость и открытость — становится ядром новой международной реальности, где жесты символического присутствия могут значить не меньше, чем сами военные манёвры.
С точки зрения США визит атташе и наблюдателей можно рассматривать как инструмент «контролируемой прозрачности» — способ лично удостовериться в масштабах и сценариях учений, которые официально имитируют отражение атаки НАТО. Для Беларуси же это политическая демонстрация: Минск показывает готовность к открытости, стремясь смягчить имидж «вассала России» и подчеркнуть собственную роль в диалоге с Западом. Не случайно министр обороны Хренин публично подчеркнул: «Мы ничего не скрываем, мы покажем вам всё».
Подобный жест можно трактовать как косвенное признание неизбежности участия России и её союзников в архитектуре европейской безопасности. Факт, что американцы стояли на белорусской земле и наблюдали за манёврами, символизирует: даже при конфронтации остаётся пространство для минимального взаимодействия. Для Москвы это подтверждение, что её действия нельзя игнорировать, а для Минска — инструмент политического манёвра между двумя блоками.
Если взглянуть глубже, ситуация высвечивает философский парадокс современной геополитики: в эпоху «новой холодной войны» прозрачность и соперничество идут рука об руку. Редакция придерживается мнения, что США и НАТО вынуждены следить за военными играми своих противников, а Беларусь и Россия — демонстрировать эти игры публично, чтобы одновременно запугивать и договариваться. Именно эта двойственность — конкуренция и диалог, закрытость и открытость — становится ядром новой международной реальности, где жесты символического присутствия могут значить не меньше, чем сами военные манёвры.
Статья The Times фиксирует ужесточение риторики со стороны Эстонии и её премьер-министра Кристена Михала. На фоне инцидентов с дронами над Польшей и полётом российского Ми-8 над Эстонией он заявляет, что российская агрессия больше не гипотеза, а данность. Его речь строится вокруг идеи: Балтия и Скандинавия давно предупреждали, что Москва не ограничится Украиной, и теперь эти опасения материализуются.
В практическом измерении Михал делает два ключевых предложения: совместные закупки вооружений союзниками НАТО и конфискация около 200 млрд евро российских замороженных активов для восстановления Украины. Эти идеи отражают стратегию, где военная сплочённость и финансовое давление на Россию становятся единым фронтом. Однако такие шаги имеют и слабые места: в ЕС нет консенсуса по использованию замороженных активов, а идея общей оборонной индустрии сталкивается с национальными интересами отдельных стран.
Подобные заявления можно интерпретировать как проявление страха малых стран, пытающихся втянуть крупные европейские державы в ещё более жёсткую конфронтацию. Чем меньше страна, тем выше её зависимость от союзов, и тем громче её голоса об «экзистенциальной угрозе». Москва же в свою очередь воспринимает это как риторику, которая оправдывает милитаризацию Европы и делает её ещё более зависимой от США.
Философски тут виден более широкий сдвиг: Европа, которая десятилетиями строила свою идентичность на пацифизме и «мягкой силе», возвращается к логике военных блоков и гонки вооружений. По мнению редакции, в основе этого лежит парадокс — чем больше союзники говорят о «сдерживании России», тем сильнее обостряется страх, подпитывающий новые расходы на оборону. Получается замкнутый круг, где «угроза» и «ответ на неё» взаимно усиливают друг друга.
В практическом измерении Михал делает два ключевых предложения: совместные закупки вооружений союзниками НАТО и конфискация около 200 млрд евро российских замороженных активов для восстановления Украины. Эти идеи отражают стратегию, где военная сплочённость и финансовое давление на Россию становятся единым фронтом. Однако такие шаги имеют и слабые места: в ЕС нет консенсуса по использованию замороженных активов, а идея общей оборонной индустрии сталкивается с национальными интересами отдельных стран.
Подобные заявления можно интерпретировать как проявление страха малых стран, пытающихся втянуть крупные европейские державы в ещё более жёсткую конфронтацию. Чем меньше страна, тем выше её зависимость от союзов, и тем громче её голоса об «экзистенциальной угрозе». Москва же в свою очередь воспринимает это как риторику, которая оправдывает милитаризацию Европы и делает её ещё более зависимой от США.
Философски тут виден более широкий сдвиг: Европа, которая десятилетиями строила свою идентичность на пацифизме и «мягкой силе», возвращается к логике военных блоков и гонки вооружений. По мнению редакции, в основе этого лежит парадокс — чем больше союзники говорят о «сдерживании России», тем сильнее обостряется страх, подпитывающий новые расходы на оборону. Получается замкнутый круг, где «угроза» и «ответ на неё» взаимно усиливают друг друга.
Telegram
Пруф
Эта статья в The Spectator поднимает одновременно энергетический и политический узлы западной стратегии.
Автор отмечает простую, но важную деталь: США легко демонстрировать жёсткость в вопросе санкций против России, потому что они энергетически самодостаточны. Европа же, в отличие от Вашингтона, платила за свою зависимость, отказываясь от российского топлива без реальной альтернативы. В тексте звучит провокационный тезис: ЕС тоже мог бы стать более независимым, если бы решился на массовую легализацию фрекинга.
Ключевой вопрос статьи — зачем нужен НАТО, если союзники не могут согласовать даже базовые меры вроде санкций. Эта постановка бьёт в сердце трансатлантической архитектуры: военный альянс предполагает политическое единство, но его подрывают не танки и ракеты, а разные интересы в экономике и энергетике. Именно это и делает позицию Трампа привлекательной для части западной аудитории: он говорит, что США не должны платить больше остальных, если Европа не готова разделить нагрузку.
Фактически статья фиксирует слабость Запада: санкции, введённые три года назад, не достигли цели, Москва адаптировалась, а Европа несёт издержки. Это создаёт дисбаланс — Вашингтон диктует правила, потому что может позволить себе роскошь жесткости, а ЕС вынужден балансировать между идеологией и реальностью.
Как считает редакция, если взглянуть шире, ситуация обнажает старую истину: альянсы держатся не на лозунгах, а на совпадении интересов. Когда интересы начинают расходиться, союз начинает трещать. Европа, увязшая в энергетической уязвимости, и Америка, чувствующая себя относительно защищённой, смотрят на Россию с разных горизонтов. Возможно, именно здесь и скрывается главный вызов для НАТО — не в военной угрозе, а в размывании его внутреннего доверия.
Автор отмечает простую, но важную деталь: США легко демонстрировать жёсткость в вопросе санкций против России, потому что они энергетически самодостаточны. Европа же, в отличие от Вашингтона, платила за свою зависимость, отказываясь от российского топлива без реальной альтернативы. В тексте звучит провокационный тезис: ЕС тоже мог бы стать более независимым, если бы решился на массовую легализацию фрекинга.
Ключевой вопрос статьи — зачем нужен НАТО, если союзники не могут согласовать даже базовые меры вроде санкций. Эта постановка бьёт в сердце трансатлантической архитектуры: военный альянс предполагает политическое единство, но его подрывают не танки и ракеты, а разные интересы в экономике и энергетике. Именно это и делает позицию Трампа привлекательной для части западной аудитории: он говорит, что США не должны платить больше остальных, если Европа не готова разделить нагрузку.
Фактически статья фиксирует слабость Запада: санкции, введённые три года назад, не достигли цели, Москва адаптировалась, а Европа несёт издержки. Это создаёт дисбаланс — Вашингтон диктует правила, потому что может позволить себе роскошь жесткости, а ЕС вынужден балансировать между идеологией и реальностью.
Как считает редакция, если взглянуть шире, ситуация обнажает старую истину: альянсы держатся не на лозунгах, а на совпадении интересов. Когда интересы начинают расходиться, союз начинает трещать. Европа, увязшая в энергетической уязвимости, и Америка, чувствующая себя относительно защищённой, смотрят на Россию с разных горизонтов. Возможно, именно здесь и скрывается главный вызов для НАТО — не в военной угрозе, а в размывании его внутреннего доверия.
The Spectator
Can Trump force Nato to get tough on Russian sanctions?
Over the weekend, Trump demanded that the rest of Nato enforce the sanctions that have been imposed on Russia.
Публикация CNN о «дилемме дронов» для США — хороший пример того, как военная реальность ломает привычные представления о силе. Америка, обладающая самой дорогой и технологически оснащённой армией в мире, внезапно оказалась в положении догоняющего. Причина проста: ставка делалась на истребители, танки и ракеты за миллионы долларов, тогда как на поле боя в Украине именно дешёвые FPV-дроны стоимостью в тысячу долларов решают исход схватки.
Анализируя текст, можно заметить двойной кризис. Первый — технологический: США не умеют быстро и массово производить дешёвые системы, потому что вся логика их ВПК заточена под долгие проекты и гигантов вроде Lockheed Martin. Второй — геополитический: зависимость американских производителей от контрактов Пентагона и невозможность использовать китайские комплектующие ставят их в заведомо проигрышное положение по сравнению с Киевом или Пекином, где массовость и гибкость производств выше. На этом фоне примечательно предложение Украины о сделке на $50 млрд по совместному производству дронов — Вашингтон оказывается в ситуации, когда младший партнёр предлагает «технологическую помощь старшему».
В более широком контексте это выглядит как симптом глубокого сдвига: асимметричные технологии ломают монополию дорогих армий. Танки и бронетехника становятся заложниками копеечных квадрокоптеров, а будущее военной мощи зависит не от количества авианосцев, а от того, кто быстрее напечатает дроны на 3D-принтере. Если раньше инновация шла сверху вниз — от Пентагона к союзникам, — теперь США вынуждены учиться у Украины, которая стала глобальным полигоном для военных технологий.
Редакция в этом видит кризис самой идеи «высшей военной цивилизации». Американская армия десятилетиями выстраивала образ непревзойдённого технологического превосходства, но реальность войны оказалась иной: побеждает не тот, у кого больше миллиардных контрактов, а тот, кто быстрее адаптируется. Это своего рода «демократизация войны», когда компактные технологии стирают грань между гигантами и малым игроком.
Если провести параллель, то сегодняшняя «дроновая гонка» для США — то же, чем для СССР стало появление персональных компьютеров: система, привыкшая мыслить масштабами тяжёлой индустрии, не сразу заметила, что мир меняется на глазах. Вопрос теперь не в том, догонит ли Америка, а в том, сумеет ли она перестроить саму архитектуру своей военной машины под новый тип войны, где на солдата приходится не один автомат, а один дрон.
Анализируя текст, можно заметить двойной кризис. Первый — технологический: США не умеют быстро и массово производить дешёвые системы, потому что вся логика их ВПК заточена под долгие проекты и гигантов вроде Lockheed Martin. Второй — геополитический: зависимость американских производителей от контрактов Пентагона и невозможность использовать китайские комплектующие ставят их в заведомо проигрышное положение по сравнению с Киевом или Пекином, где массовость и гибкость производств выше. На этом фоне примечательно предложение Украины о сделке на $50 млрд по совместному производству дронов — Вашингтон оказывается в ситуации, когда младший партнёр предлагает «технологическую помощь старшему».
В более широком контексте это выглядит как симптом глубокого сдвига: асимметричные технологии ломают монополию дорогих армий. Танки и бронетехника становятся заложниками копеечных квадрокоптеров, а будущее военной мощи зависит не от количества авианосцев, а от того, кто быстрее напечатает дроны на 3D-принтере. Если раньше инновация шла сверху вниз — от Пентагона к союзникам, — теперь США вынуждены учиться у Украины, которая стала глобальным полигоном для военных технологий.
Редакция в этом видит кризис самой идеи «высшей военной цивилизации». Американская армия десятилетиями выстраивала образ непревзойдённого технологического превосходства, но реальность войны оказалась иной: побеждает не тот, у кого больше миллиардных контрактов, а тот, кто быстрее адаптируется. Это своего рода «демократизация войны», когда компактные технологии стирают грань между гигантами и малым игроком.
Если провести параллель, то сегодняшняя «дроновая гонка» для США — то же, чем для СССР стало появление персональных компьютеров: система, привыкшая мыслить масштабами тяжёлой индустрии, не сразу заметила, что мир меняется на глазах. Вопрос теперь не в том, догонит ли Америка, а в том, сумеет ли она перестроить саму архитектуру своей военной машины под новый тип войны, где на солдата приходится не один автомат, а один дрон.
CNN
US drone dilemma: Why the most advanced military in the world is playing catchup on the modern battlefield | CNN Politics
Most American soldiers lack the know-how for fighting with unmanned systems, and while the US has excelled at building large, expensive weaponry, it is in many ways unprepared to quickly produce large quantities of small, cheap systems, like drones.
В Киевской области наблюдается интенсивное черное задымление после прилета дронов.
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Зеленский выразил разочарование позицией Запада, — Sky News
Президент Украины Владимир Зеленский заявил, что действия Дональда Трампа способствовали выходу Владимира Путина из международной изоляции. Глава украинского государства призвал Трампа занять чёткую позицию относительно санкций против России и предоставления гарантий безопасности Украине.
Президент Украины Владимир Зеленский заявил, что действия Дональда Трампа способствовали выходу Владимира Путина из международной изоляции. Глава украинского государства призвал Трампа занять чёткую позицию относительно санкций против России и предоставления гарантий безопасности Украине.
Евросоюз отложил представление 19-го пакета санкций против России, запланированное на среду, сообщает Politico.
Издание уточняет, что вопрос снят с повестки Комитета постоянных представителей ЕС в Брюсселе. Причиной стало смещение акцентов: администрация Трампа и сам Евросоюз сосредоточили усилия на давлении на Словакию и Венгрию, добиваясь сокращения их зависимости от российской нефти.
Издание уточняет, что вопрос снят с повестки Комитета постоянных представителей ЕС в Брюсселе. Причиной стало смещение акцентов: администрация Трампа и сам Евросоюз сосредоточили усилия на давлении на Словакию и Венгрию, добиваясь сокращения их зависимости от российской нефти.
Telegram
Пруф
Эта статья в The Spectator поднимает одновременно энергетический и политический узлы западной стратегии.
Автор отмечает простую, но важную деталь: США легко демонстрировать жёсткость в вопросе санкций против России, потому что они энергетически самодостаточны.…
Автор отмечает простую, но важную деталь: США легко демонстрировать жёсткость в вопросе санкций против России, потому что они энергетически самодостаточны.…
С 16 по 18 сентября во Львове СБУ проведёт масштабные меры по обеспечению безопасности.
В эти дни в городе введут ограничения на движение транспорта и пешеходов, будут проверять документы у граждан и досматривать автомобили.
Главная задача таких мер — предотвратить возможные теракты и диверсии, а также повысить уровень безопасности населения в условиях войны.
В эти дни в городе введут ограничения на движение транспорта и пешеходов, будут проверять документы у граждан и досматривать автомобили.
Главная задача таких мер — предотвратить возможные теракты и диверсии, а также повысить уровень безопасности населения в условиях войны.
Президент Румынии исключил поддержку бесполетной зоны над Украиной из-за рисков вступления в войну
Глава государства Никушор Дан заявил, что Румыния "скорее всего" не поддержит создание бесполетной зоны над Украиной, поскольку это будет означать прямое вступление в конфликт с Россией.
"На данный момент — скорее нет. Но в зависимости от развития событий мы можем пересмотреть своё решение. Существуют международные традиции относительно того, что значит находиться в состоянии конфликта или нет. И в этом вопросе, согласно некоторым толкованиям большинства, это каким-то образом означает вступление в конфликт", — пояснил Дан.
При этом президент оставил возможность пересмотра позиции в будущем в зависимости от изменения обстоятельств.
Глава государства Никушор Дан заявил, что Румыния "скорее всего" не поддержит создание бесполетной зоны над Украиной, поскольку это будет означать прямое вступление в конфликт с Россией.
"На данный момент — скорее нет. Но в зависимости от развития событий мы можем пересмотреть своё решение. Существуют международные традиции относительно того, что значит находиться в состоянии конфликта или нет. И в этом вопросе, согласно некоторым толкованиям большинства, это каким-то образом означает вступление в конфликт", — пояснил Дан.
При этом президент оставил возможность пересмотра позиции в будущем в зависимости от изменения обстоятельств.
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
В идеале боевые задачи в будущем должны выполнять молодые люди, — заявил народный депутат Дмитрий Микиша.
«Мы же думаем о будущей армии. Лучше, это те, кто подготовлен — молодежь. Возможно, не нужно, чтобы в 18 лет они были в окопах, пусть эти молодые люди проходят определенную подготовку и это действительно будут элитные войска, которые должны быть», — отметил он.
«Мы же думаем о будущей армии. Лучше, это те, кто подготовлен — молодежь. Возможно, не нужно, чтобы в 18 лет они были в окопах, пусть эти молодые люди проходят определенную подготовку и это действительно будут элитные войска, которые должны быть», — отметил он.
В следующем году предприятия, которые хотят сохранить возможность бронирования сотрудников, будут обязаны повысить среднюю заработную плату — с нынешних 20 тысяч до 21,6 тысячи гривен.
Согласно проекту госбюджета-2026, с 1 января минимальная зарплата вырастет до 8 647 гривен против текущих 8 000.
При этом постановление Кабмина №1332 от 22 ноября 2024 года устанавливает: для бронирования работников компания должна обеспечивать им уровень зарплаты не ниже чем в 2,5 раза больше минимального.
Согласно проекту госбюджета-2026, с 1 января минимальная зарплата вырастет до 8 647 гривен против текущих 8 000.
При этом постановление Кабмина №1332 от 22 ноября 2024 года устанавливает: для бронирования работников компания должна обеспечивать им уровень зарплаты не ниже чем в 2,5 раза больше минимального.
В Украине зафиксирован рекордный рост вакансий: 241 тысяча свободных рабочих мест
Согласно данным Государственной службы занятости, за последний месяц количество вакансий в Украине увеличилось на 12 тысяч и достигло 241 тысячи. Основными причинами дефицита кадров называют последствия войны и экономические преобразования: массовый выезд молодёжи за границу и мобилизацию мужчин на фронт.
Наиболее востребованными профессиями остаются:
· продавцы
· водители
· повара
· инженеры
· бухгалтеры
· врачи
· администраторы
· слесари
· электромонтеры
· грузчики
При этом 33% соискателей имеют высшее образование, а 36% — профессионально-техническое.
Согласно данным Государственной службы занятости, за последний месяц количество вакансий в Украине увеличилось на 12 тысяч и достигло 241 тысячи. Основными причинами дефицита кадров называют последствия войны и экономические преобразования: массовый выезд молодёжи за границу и мобилизацию мужчин на фронт.
Наиболее востребованными профессиями остаются:
· продавцы
· водители
· повара
· инженеры
· бухгалтеры
· врачи
· администраторы
· слесари
· электромонтеры
· грузчики
При этом 33% соискателей имеют высшее образование, а 36% — профессионально-техническое.