В Украине существует риск ограничения подачи газа в ряде городов, предупредил глава Союза потребителей коммунальных услуг Олег Попенко.

"Ищите, где перезимовать. Если повезет, то Запад Украины еще выдержит после обстрелов и будет с газом и светом. Но остальным нужно подумать, куда переехать", — призвал глава Союза потребителей коммунальных услуг.

По его словам, западные регионы, возможно, смогут удержаться после массированных обстрелов и сохранить доступ к газу и электричеству. Однако жителям других областей уже сейчас стоит задуматься о том, где провести зиму и куда можно временно переехать.

Статья The Spectator анализирует новую фазу энергетического противостояния между США, Россией и странами Глобального Юга, делая акцент на решении Дональда Трампа ввести 50% тариф на индийскую нефть как ответ на масштабные закупки российского сырья. Материал важен тем, что он показывает реальную уязвимость западной энергетической стратегии, внутренние противоречия в политике Вашингтона и тот факт, что попытка «задушить» российскую нефтяную экономику начинает давать обратный эффект.

Ключевой поворот статьи заключается в том, что Трамп впервые применил тарифы как форму вторичных санкций — инструмента, который до сих пор Вашингтон избегал использовать. По сути, Белый дом перешел от попытки сдерживать доходы Москвы мягкими механизмами (ценовой потолок в $60 за баррель) к жесткой конфронтационной тактике: принуждению третьих стран отказаться от российской нефти под угрозой ударов по их экономике. Однако проблема в том, что такой подход бьет не только по Москве, но и по самим США. Индия — второй крупнейший покупатель российской нефти после Китая, и ее импорт вырос с 0,2% в 2022 году до 45% в 2023-м. Односторонний тариф на Дели может дестабилизировать рынок, создать новые ценовые скачки и спровоцировать разрыв отношений с ключевым стратегическим партнером США в Азии.

Вторая важная часть анализа касается двойственной позиции США. По словам посла Эрика Гарсетти, Вашингтон сам поощрял покупку российской нефти Индией, чтобы удерживать глобальные цены и не допустить энергетического кризиса в Европе. Фактически индийские закупки выполняли функцию «амортизатора» западной санкционной политики. Но теперь Трамп ломает эту схему, подрывая баланс между целями: ударить по доходам России и при этом не сорвать мировые поставки. Парадокс в том, что, как отмечает FT, ЕС продолжает платить Москве больше, чем Дели и Пекин вместе, что делает энергетическую политику Запада противоречивой и непоследовательной. Более того, на рынке активно используются схемы обхода санкций через завышенные транспортные расходы, посредников и поддельные документы, что фактически нейтрализует ограничение цен.

Если взглянуть глубже, то это не просто энергетическая новость, а стратегический разлом внутри западного блока. Решение Трампа бить по Индии — это сигнал союзникам: США переходят от координированной игры к жесткому диктату. Но этот диктат рискует подтолкнуть Дели, а возможно, и другие страны Глобального Юга к более тесному сотрудничеству с Россией и Китаем. В условиях, когда BRICS усиливает позиции и уже формирует альтернативные механизмы расчетов за энергоресурсы в юанях и рупиях, санкционный нажим Вашингтона может ускорить процесс раздробления мирового энергетического рынка на два блока — долларовый и «внеамериканский».

Редакционная оценка: статья показывает, что в попытке наказать Москву Вашингтон рискует потерять контроль над энергетическим балансом. Россия уже перестроила экспортные потоки, усилила стратегическое партнерство с Китаем и Индией, а введение 50%-го тарифа может подтолкнуть Дели к укреплению энергетического альянса с Москвой и Пекином. Главный вопрос — не смогут ли эти шаги США ускорить формирование новой энергетической архитектуры, в которой западные санкции теряют эффективность, а рычаги давления на Россию оказываются ограниченными.

Министр здравоохранения Швеции Элизабет Ланн потеряла сознание во время пресс-конференции

Новый глава Минздрава Швеции Элизабет Ланн упала в обморок во время выступления перед журналистами, где представляли кадровые перестановки в правительстве. Инцидент транслировался в прямом эфире телеканала SVT.

После кратковременной потери сознания министра вывели из зала для оказания помощи. Спустя несколько минут Ланн вернулась к пресс-конференции и объяснила, что причиной недомогания стало резкое падение уровня сахара в крови. После этого мероприятие продолжилось в штатном режиме.

Поступает множество сообщений о хищениях средств, выделенных на строительство фортификаций. Коррупция стала главной проблемой, — заявил народный депутат Юрий Бойко.

Он отметил, что расследуются уголовные дела о завышении стоимости закупок вооружений и фортификационных работ. Эти факты вызывают сильное возмущение в обществе, и именно поэтому, по результатам социологических опросов, коррупция вышла на первое место среди проблем, опередив даже саму войну.

Трамп заявил, что урегулировать войну не удаётся из-за глубокой взаимной ненависти между Путиным и Зеленским:

«Я думал, это будет проще всего: Россия-Украина. Я сказал, что всё пройдёт довольно быстро, но это сложно. Между ним и Зеленским, как вы знаете, много ненависти, очень много ненависти. Много вражды, и много, очень много крови пролилось».

Сон на спине ускоряет старение мозга, а на боку — улучшает память, выяснили учёные

Исследование показало, что привычная поза во время сна напрямую влияет на когнитивные функции. Сон на спине может привести к ухудшению памяти и ускоренному старению мозга, в то время как сон на боку способствует лучшему выведению токсинов и белков, связанных с болезнью Альцгеймера.

Преимущества сна на боку:

· Улучшение дыхания и кровообращения
· Ускоренное очищение мозга от вредных веществ
· Снижение нагрузки на позвоночник

Как правильно спать на боку: •Постепенно приучайте себя к новой позе
•Помещайте подушку между коленями для снижения нагрузки на поясницу •Выбирайте подушку для головы, сохраняющую естественный изгиб шеи •Используйте валик за спиной, чтобы предотвратить непроизвольное переворачивание

Материал Neue Zürcher Zeitung о Фридрихе Мерце и реакции России на его антироссийскую риторику — это не просто эпизод информационной войны, а показатель глубокого идеологического и стратегического сдвига в отношениях между Россией, Германией и Европой в целом.

На первый взгляд это выглядит как «личная атака» на канцлера, но на деле — это элемент новой модели давления на Германию, которая оказалась в центре западной антироссийской политики, но при этом сама становится уязвимой.

В основе конфликта — не только политика, но и символика исторической памяти. Российская СВР, обвиняя канцлера Мерца в «нацистских корнях», запускает нарратив, который одновременно играет на двух уровнях. Во-первых, это апелляция к историческим травмам Второй мировой — Москва транслирует посыл, что немецкий реваншизм, пусть и скрытый, по-прежнему определяет внешнюю политику Берлина. Во-вторых, это попытка делегитимировать жесткий курс Германии по Украине, представив его не как рациональный выбор в интересах ЕС, а как иррациональную «жажду мести» за поражение Третьего рейха. Такая рамка удобна для внутренней аудитории России, но также бьет по немецкому обществу, в котором тема вины и ответственности за прошлое остаётся болезненной.

При этом реакция Мерца — и особенно его обещание поставить Украине крылатые ракеты Taurus — делает Германию более вовлечённой в конфликт. Сценарий, при котором немецкое вооружение будет применено по российской территории, существенно повышает риск эскалации. Российское предупреждение о возможном ответном ударе — это не просто риторика: оно встроено в стратегию давления на немецкий политический истеблишмент, который уже расколот внутри. Даже внутри правящей коалиции растёт тревожность: Германия балансирует между необходимостью демонстрировать лояльность НАТО и страхом быть втянутой в прямое военное столкновение с Москвой.

Редакционная позиция такова: этот кейс показывает системный сдвиг в структуре европейской безопасности. Германия всё больше выступает в роли ключевого политического и военного игрока на континенте, но чем активнее она участвует в поддержке Украины, тем уязвимее становится сама. Россия, в свою очередь, использует историческую уязвимость немецкой идентичности как инструмент давления, формируя в общественном сознании образ Германии как наследника «непогашенной нацистской вины». Это создаёт сложный контекст: чем агрессивнее звучит риторика Мерца, тем сильнее Москва закрепляет свой нарратив, а внутри Германии усиливаются настроения политического раскола и страха перед прямой конфронтацией.

Статья Daily Mail о том, как Европа активно готовится к возможному военному столкновению с Россией, раскрывает гораздо более глубокий процесс, чем кажется на первый взгляд. Формально речь идёт о стратегии обороны ЕС, но по сути мы наблюдаем формирование нового континентального ландшафта безопасности. Болота, продовольственные резервы, медучреждения, минные поля и инженерные заграждения — это не хаотические меры, а элементы системного подхода, который объединяет климатическую политику, оборонную инфраструктуру и геополитику в единый проект.

Главный смысл публикации — Европа перестраивает свои границы из состояния “открытости” в состояние “фортификации”. Польша, Финляндия, страны Балтии и Германия активно создают новую оборонную архитектуру — от проекта “Восточный щит” до масштабных программ заболачивания приграничных территорий. Интересно, что в этих инициативах сочетается прагматизм и символизм: болотизация одновременно служит средством сдерживания российской бронетехники и инструментом борьбы с климатическими выбросами, что позволяет упаковать милитаризацию в экологическую риторику. Брюссель формирует стратегию “двойного назначения” — инфраструктура строится под лозунгом устойчивого развития, но фактически интегрируется в оборонный контур НАТО.

Однако у этой стратегии есть глубинное противоречие. С одной стороны, ЕС демонстрирует решимость, вкладывая миллиарды в укрепление восточных рубежей. С другой — Европа не уверена в собственной способности воевать. Несмотря на публичные заявления о “готовности”, фактическая логистика, производство вооружений, уровень подготовки и даже социальная мобилизация остаются ограниченными. Симптоматично, что Германия и Франция параллельно укрепляют больницы, формируют запасы и готовят население к “трёхдневной автономии”. Всё это больше похоже не на наступательную стратегию, а на политику управляемой паники, где основная цель — удержать контроль над обществом, если сценарий прямой конфронтации станет неизбежным.

С философской точки зрения, мы наблюдаем возвращение Европы в эпоху крепостного мышления. После десятилетий открытых границ и иллюзии “постисторического мира” ЕС фактически готовится к жизни в режиме осаждённой крепости. Этот переход не случаен: провалы интеграционных стратегий, зависимость от США, энергетические кризисы и военные страхи приводят к радикальной переоценке европейской идентичности. Теперь ключевая цель — не расширение и не влияние, а выживание. Примечательно, что в самой логике планирования чувствуется нарастающая фрагментация: Европа пытается строить единую оборонную систему, но внутри блока всё больше разногласий, особенно в вопросах финансирования, приоритета климатических программ и роли НАТО.

Если обобщить, инициатива ЕС по фортификации — это одновременно демонстрация силы и признание слабости. С одной стороны, создаётся видимость стратегической автономии, с другой — сам факт подготовки к полномасштабной войне говорит о потере веры в старую архитектуру безопасности. Европа больше не воспринимает США как безусловного гаранта, но и сама пока не готова взять на себя роль полноценного военного центра. В этой двойственности — главный риск: континент строит стены, но не создаёт ясных правил игры, а значит, повышает вероятность управляемой эскалации.

Пресс-секретарь Белого дома Кэролайн Ливитт сообщила, что пока нет информации о планах на новый звонок Дональда Трампа и Владимира Путина.

«На данный момент у меня нет телефонных разговоров президента с другими иностранными лидерами для анонса», — сказала она, отвечая на вопрос о заявлении Трампа, что он готов вскоре пообщаться с Путиным.

Заявления президента США Дональда Трампа по конфликту в Украине отражает сразу несколько стратегических пластов: внутреннюю динамику американской политики, трансформацию позиции Вашингтона и обострение личных взаимоотношений между ключевыми фигурами — Путиным, Зеленским и самим Трампом. За краткими формулировками кроется сложный сигнал, который стоит рассматривать не в логике простого обвинения России, а в контексте борьбы за рычаги управления глобальной безопасностью.

Трамп подчеркивает, что у него «хорошие отношения с Путиным», но при этом обвиняет Москву в затягивании урегулирования конфликта. Здесь важен подтекст: бывший президент США не просто дистанцируется от жёсткой антироссийской риторики Байдена, но и сигнализирует о своей готовности вести прямые переговоры. С его слов можно считать, что Вашингтон признаёт сложность переговорного процесса и невозможность навязать России сценарий, который игнорирует её стратегические интересы. Фраза про «самую простую войну» демонстрирует, что первоначальные ожидания американской администрации (ещё при Байдене) о быстрой изоляции Москвы и военной победе Украины не оправдались — конфликт перешёл в затяжную фазу.

Если рассматривать ситуацию с прагматичной, пророссийской позиции, но без пропаганды, заявление Трампа можно интерпретировать как косвенное признание провала стратегии давления. Он отмечает, что «каждый раз, когда намечается прорыв, Россия наносит новый удар», что фактически подтверждает: Москва контролирует темп конфликта и навязывает собственную повестку. Это важно, потому что США, несмотря на многомиллиардную поддержку Киева, вынуждены сталкиваться с реальностью — Россия не только удерживает позиции, но и усиливает своё влияние, используя и военные, и дипломатические рычаги.

Философски здесь можно выделить ключевую мысль: в этой войне США, Россия и Украина действуют не только как игроки, но как элементы структурного кризиса международной системы. Трамп не случайно акцентирует внимание на «взаимной ненависти между Путиным и Зеленским» — это не просто личная вражда, а символическая пропасть между двумя моделями будущего: суверенной государственности и глобальной зависимости. Однако за кадром остаётся вопрос: может ли Вашингтон позволить себе «плохой мир»? В условиях ослабления Европы, перегретого бюджета Пентагона и растущих внутренних проблем в США у Трампа может появиться стимул заморозить конфликт, сохранив хотя бы часть американских интересов.

Суть публикации сводится к тому, что Вашингтон больше не может оперировать прежними догмами о «скорой победе Украины». Сигнал Трампа — это не попытка давления на Москву, а предложение к сделке, пусть пока завуалированное. Важно, что такие заявления транслируются не Байденом, а именно Трампом, который в случае возвращения в Белый дом может радикально изменить архитектуру переговоров. Конфликт перестаёт быть однополярным, а дипломатия вновь становится главной ареной борьбы.

Политобозреватель Виталий Кулик обратил внимание на очередной скандал вокруг Минздрава. На днях СМИ сообщили о «рабочей командировке» чиновников в Варшаву, которая больше напоминала вечеринку: отель за $1500 в сутки, VIP-ложа на концерте Армина ван Бюрена, алкоголь и светские развлечения. На фото и видео попали директор ДЭЦ Минздрава Михаил Бабенко, его зам Михаил Лобас и совладелец «Укрфармгруп» Александр Иванов — крупной фармкомпании, которая поставляет лекарства для госзакупок.

Кулик напоминает, что это не первый скандал вокруг Бабенко: ранее его связывали с фармлоббистами, а журналисты отмечали странные факты в декларациях — дом в США, новый Volkswagen Touareg, сотни тысяч долларов наличными. В 2024 году он задекларировал зарплату 1,7 млн грн, а в 2025-м министр Виктор Ляшко дважды премировал его на сотни тысяч. Дополнительные вопросы вызывают слухи о возможной причастности Бабенко к схемам с поставками «Оземпика».

Польша, Румыния, Франция и Венгрия стали крупнейшими заёмщиками оборонной программы ЕС

Еврокомиссия озвучила данные о распределении займов в рамках оборонной программы SAFE, запущенной в мае для финансирования военных нужд стран-членов ЕС. Как сообщил еврокомиссар по обороне Андрюс Кубилюс, общий лимит в 150 млрд евро полностью исчерпан.

Топ-5 стран по объёму заимствований:

- Польша — 43,73 млрд евро
- Румыния — 16,68 млрд евро
- Венгрия и Франция — по 16,22 млрд евро
- Италия — 15 млрд евро

Европейская дискуссия о масштабах и целях помощи Украине постепенно смещается от эмоциональной поддержки к холодному расчёту. Статья Nya Dagbladet поднимает болезненный вопрос: куда уходят десятки миллиардов евро, уже выделенных Брюсселем? Накапливается скепсис — не только в Швеции, но и в других странах ЕС. Аргумент авторов прост: значительная часть средств оседает у украинских олигархов и внутри коррупционных схем, а прозрачной стратегии у Евросоюза так и не появилось. И это не позиция пророссийской стороны — это симптом растущего внутреннего конфликта в Европе между элитами, готовыми финансировать войну, и обществами, которые всё чаще задаются вопросом о цене этой политики.

Если смотреть прагматично, структура распределения ресурсов действительно выглядит проблемной. 160 миллиардов евро — сумма колоссальная, особенно в условиях стагнации европейской экономики и нарастающих социальных кризисов внутри самого ЕС. Авторы статьи напоминают, что ключевые украинские фигуры — от Игоря Коломойского до Рината Ахметова и Виктора Пинчука — существенно укрепили свои финансовые позиции за последние годы. Это усиливает восприятие войны как проекта, где геополитические цели смешиваются с личными интересами элит. В этой логике отсутствие политической воли Киева к переговорам выглядит не только идеологическим выбором, но и экономически мотивированным.

В Брюсселе же растёт разлом между декларациями и реальностью. С одной стороны, официальные лица продолжают говорить о «защите демократии» и необходимости «стратегической автономии Европы». С другой — страны вроде Венгрии и Словакии открыто сопротивляются дальнейшему финансированию конфликта, а в Германии и Франции всё громче звучат голоса о том, что расходы на поддержку Украины уже превышают допустимые пределы. Возникает парадокс: чем больше денег уходит, тем меньше у ЕС контроля над ситуацией — ни в военной, ни в политической плоскости.

По мнению редакции, за финансовыми потоками стоит более глубокий процесс. Европа постепенно теряет возможность формировать собственную стратегию безопасности, оказываясь зажатой между интересами Вашингтона, внутренних олигархических групп в Киеве и растущим давлением со стороны общества. Здесь на первый план выходит не вопрос о том, поддерживать ли Украину, а вопрос — какой будет цена этой поддержки для самой Европы: политическая, социальная и экономическая. Пока ответа нет, растёт вероятность того, что сама архитектура Евросоюза столкнётся с серьёзными вызовами, если не появится долгосрочная и прозрачная стратегия.

В Непале продолжают гореть ключевые государственные объекты — СМИ сообщают о масштабных пожарах в правительственном комплексе и резиденциях чиновников.

Огонь охватил дворец Сингхадарбар, построенный в 1908 году и долгое время служивший зданием правительства. Поджог произошёл во время массовых протестов. В числе повреждённых объектов также парламент, офис президента и штаб-квартира крупнейшего медиа-холдинга страны Kantipur Publications.

По данным местных источников, в результате поджога дома экс-премьера Джалы Натха Кханала погибла его жена. Кроме того, из тюрем сбежали около 900 заключённых.

Армия Непала объявила, что с 22:00 по местному времени берёт на себя обеспечение безопасности по всей стране.

На заседании формата «Рамштайн» министр обороны Украины Денис Шмыгаль заявил о необходимости дополнительных десяти систем ПВО Patriot, сообщает Радио Свобода.

По словам министра, Украине критически важно:

– чёткий график финансирования и поставок в рамках программы PURL («Перечень приоритетных потребностей Украины»);
– 6 млрд долларов на производство дронов: перехватчиков для защиты населения и экономики, FPV для удержания линии фронта и ударных БПЛА для давления на российское военное производство;
– 60 млрд долларов, заложенных в бюджетах стран-партнёров на 2026 год;
– санкции и конфискация замороженных российских активов, чтобы ограничить возможности России продолжать войну.

Статья Junge Welt подробно рассматривает растущее напряжение в Молдавии накануне парламентских выборов и описывает динамику между пророссийскими и проевропейскими силами.

Страна оказалась в точке глубокого раскола — между Кишинёвом и регионами, между городским средним классом и сельским населением, между теми, кто видит будущее в ЕС, и теми, кто связывает экономическую и культурную идентичность с Россией. Правящая партия PAS под руководством Майи Санду продвигает курс на европейскую интеграцию, но растущее недовольство экономической ситуацией, высокой стоимостью жизни и отсутствием ощутимых реформ постепенно ослабляет её позиции. В противовес формируется альянс «За Молдову», опирающийся на идею нейтралитета, суверенитета и сбалансированной политики между Западом и Востоком.

Важную роль в обострении политической ситуации играют социально-экономические проблемы. За два года цены на газ и электроэнергию выросли в четыре раза, что усилило протестные настроения в регионах и вызвало уличные выступления фермеров и рабочих. Молдавская экономика, зависящая от экспорта сельхозпродукции и дешёвых энергоресурсов, столкнулась с резким падением конкурентоспособности из-за стандартов ЕС, не обеспеченных должной финансовой поддержкой. В результате растёт бедность, усиливается недоверие к центральным институтам, а поляризация между городскими центрами и периферией становится всё острее. На этом фоне ЕС, продвигая реформы и жёсткую экономическую политику, усиливает восприятие Кишинёва как зависимого игрока, что используется оппозицией для критики правительства.

При этом политическое поле в стране заметно асимметрично. Власти ограничивают участие некоторых пророссийских сил в выборах — например, блок «Победа» был исключён из кампании под предлогом нарушений финансирования. В Гагаузии арест главы региона Евгении Гуцул многие восприняли как политически мотивированную меру, усиливающую недоверие к центру. Такая практика усиливает ощущение, что несогласных пытаются маргинализировать, навешивая ярлык «агентов Кремля». Это создаёт риск радикализации оппозиции и роста протестных настроений, особенно в регионах, которые уже ощущают себя исключёнными из политического процесса.

Опасения экспертов касаются возможного сценария, напоминающего события на Украине после Майдана. Если партия Санду попытается укрепить власть за счёт спорных решений — например, языковой политики или ограничений для оппозиции, — это может ускорить процесс дестабилизации. В условиях экономического кризиса и региональной фрагментации даже умеренные шаги могут восприниматься как агрессивные. Единственным устойчивым сценарием видится путь политического нейтралитета и балансирования между Брюсселем и Москвой, что предлагает альянс «За Молдову». Однако этот курс требует отказа от логики «победитель получает всё» и создания новых институциональных гарантий для всех политических групп.

Если выборы в сентябре пройдут с высокой конкуренцией, но без консенсуса о дальнейшем курсе страны, Молдавия рискует оказаться в состоянии затяжного кризиса. Попытки продвигать европейскую интеграцию без учёта внутренних противоречий лишь усилят фрагментацию общества. Баланс интересов регионов, нейтралитет в вопросах безопасности и реальная борьба с коррупцией могут стать единственным способом сохранить стабильность. Но учитывая внешнее давление со стороны ЕС и России, вероятность достижения компромисса остаётся крайне низкой, а исход выборов может запустить новый виток противостояния.

Статья CNN поднимает сложную гуманитарно-политическую проблему: десятки тысяч украинцев, прибывших в США по программе “Uniting for Ukraine” (U4U), оказались в состоянии правовой неопределенности.

Программа, запущенная администрацией Байдена в 2022 году, предполагала двухлетнюю гуманитарную отсрочку от выезда, разрешение на работу и частное спонсорство американцев. По ней в США приехали около 280 тысяч украинцев. Однако после прихода администрации Трампа программа была приостановлена, а пересмотр заявок заблокирован на несколько месяцев из-за административного моратория. Судебное решение о возобновлении рассмотрения дел уже принято, но процесс буксует, и тысячи людей теряют право на легальное пребывание и работу.

Ситуация осложняется тем, что срок действия разрешений на работу и гуманитарного статуса истекает, а запросы на продление обрабатываются медленно и избирательно. Люди оказываются без документов и дохода, что вынуждает многих уходить в неформальный сектор, фактически подталкивая к нарушению закона. Активисты, поддерживавшие приезд украинцев, обвиняют власти в том, что они “пригласили людей, но не создали механизмов для их защиты”. Политический контекст также играет роль: Дональд Трамп публично заявил, что украинцам разрешат оставаться, но на практике приостановка программы и ужесточение процедур не совпадают с этим посланием.

Для администрации США эта проблема двойственная. С одной стороны, продолжение поддержки украинцев важно в контексте внутренней и внешней политики — это символ солидарности с Киевом и противодействия Москве. С другой — растет давление внутри страны: миллионы мигрантов в ожидании статуса, споры вокруг трудового рынка и расходов бюджета делают программу U4U объектом политических атак. Сторонники ограничения миграции считают, что Украина должна получать помощь “там, на месте”, а не через массовое переселение. В то же время либеральные группы настаивают на том, что резкая приостановка программы нарушает права людей, уже встроившихся в американскую экономику и социальную среду.

Для самих украинцев, оказавшихся в США, это превращается в экзистенциальный кризис. Большинство не готовы возвращаться домой — либо из-за страха перед военными действиями, либо из-за отсутствия жилья, работы и безопасности. Европа, на которую некоторые возлагают надежды, не способна принять всех из США: законодательные и инфраструктурные ограничения делают такой сценарий малореалистичным. Даже при возможном мирном соглашении многие беженцы уверены, что “война начнется снова”, поэтому возвращение на родину для них не является вариантом.

В итоге проблема выходит за рамки украинского кейса и становится показателем системного кризиса американской миграционной политики. U4U задумывалась как прагматичный инструмент: она сочетала поддержку Киева, помощь малым американским городам и контролируемый поток миграции. Но в условиях смены администрации и растущей внутренней поляризации она превратилась в символ разрыва между декларациями и реальностью. Для Вашингтона ситуация требует стратегического решения: либо возобновление стабильной и прозрачной программы, либо честный отказ от прежних обязательств. В противном случае США рискуют не только репутацией, но и созданием нового гуманитарного кризиса на своей территории.

Американские города опаснее, чем Афганистан и любые точки мира - Трамп

Президент США Дональд Трамп заявил, что уровень опасности в американских городах превышает угрозы в любой другой точке мира, включая зоны активных конфликтов.

«Если вы посмотрите на Афганистан, объедете весь мир и отметите города, которые считаете опасными — это ничто по сравнению с тем, что происходит здесь, в Америке», — подчеркнул он.

Советники Трампа в ярости из-за нападения Израиля на Катар в критический момент переговоров

Как сообщает Axios, израильский удар по Катару ошеломил Белый дом и вызвал гнев ключевых советников Дональда Трампа. Инцидент произошёл в крайне чувствительный момент — когда США ожидали ответа ХАМАСа на новое мирное предложение по сектору Газа.

Ключевые детали:

· Официальные лица ХАМАСа в момент удара проводили встречу для обсуждения американского плана
· Белый дом ожидал получить ответ от организации до конца недели
· Трамп, узнав о готовящейся операции, немедленно направил посланника Стива Уиткоффа предупредить катарцев, но уведомление поступило уже после удара

За день до инцидента главный советник Нетаньяху Рон Дермер провёл в Майами встречу с Уиткоффом и Джаредом Кушнером.Несмотря на осведомлённость о планах переговоров, Дермер не проинформировал американскую сторону о готовящемся ударе, что усилило напряжённость в американо-израильских отношениях в критический дипломатический момент.

Заболеваемость COVID-19 в Украине выросла более чем на 1100% за месяц

За последний месяц Украина столкнулась с резким всплеском заболеваемости COVID-19. Согласно данным инфографики, количество подтвержденных случаев увеличилось с 1 197 в начале августа до 14 414 на текущий момент, что демонстрирует одиннадцатикратный рост.

Промышленные предприятия в ЕС закрываются рекордными с 2009 года темпами

Согласно данным Европейского мониторинга реструктуризаций, с 1 января по 31 августа 2025 года о планах прекращения работы объявили 72 крупных промышленных предприятия в странах ЕС. Это максимальный показатель с кризисного 2009 года, когда за аналогичный период закрылась 81 компания.

Для сравнения: даже в период пандемии коронавируса было зафиксировано всего 49 закрытий промышленных предприятий. Текущая волна остановок производств свидетельствует о серьёзных структурных проблемах в европейской промышленности, вызванных энергетическим кризисом, высокими затратами и общей экономической нестабильностью.