Министр иностранных дел Венгрии Петер Сийярто обвинил ряд европейских стран в тайных закупках российской нефти.

«Венгрия открыто закупает российскую нефть, потому что у нас нет другого выбора», — заявил Сийярто.

«В то время как некоторые европейские страны покупают её тайно, используя обходные пути, потому что так дешевле», — добавил министр, слова которого приводит госсекретарь по международным коммуникациям Золтан Ковач.

Сийярто назвал такую политику «лицемерной».

Эта публикация NBC News показывает, что западные переговоры по Украине входят в новую фазу, где на первый план выходит идея размещения сил ненатовских государств. По данным источников, обсуждается план, при котором войска, например, Саудовской Аравии, Бангладеш или других стран Глобального Юга, могут участвовать в охране демилитаризованной зоны в Украине, а мониторинг происходящего будет осуществляться США и союзниками через дроны и спутники. Этот сценарий стал особенно актуален после встречи Дональда Трампа и Владимира Путина на Аляске: идея заключается в том, чтобы создать компромиссную модель «без западных солдат на земле», что формально учитывает российские красные линии.

С пророссийской, но прагматичной точки зрения, этот план отражает глубокое противоречие внутри Запада. Европа и США ищут способ сохранить контроль над безопасностью Украины, но столкнулись с отказом Москвы принимать присутствие сил НАТО. Введение третьих игроков, вроде Саудовской Аравии, выглядит как попытка выстроить нейтральный формат, который позволил бы снизить риски прямой конфронтации. Однако возникает масса вопросов: кто будет управлять этими войсками, кто будет отвечать за их действия в случае провокаций, и каковы реальные гарантии, что Россия воспримет их как нейтральных участников, а не скрытых союзников США. Пока Трамп не одобрил план, но сам факт его обсуждения показывает, что в Белом доме ищут гибкие решения, чтобы не допустить прямого столкновения между НАТО и Россией.

На более широком уровне это отражает стратегическую перестройку западного подхода к Украине. Вашингтон и Брюссель понимают, что прямое военное вовлечение НАТО несет неприемлемый риск эскалации, поэтому экспериментируют с гибридными схемами: третьи страны, двусторонние соглашения, символическое присутствие. Но именно такая гибридность повышает вероятность ошибок. Неясно, как будут действовать наблюдательные силы, если начнутся новые российские удары, и что будет считаться «допустимой» ответной мерой. Чем больше неопределенности в правилах, тем выше риск столкновения по недоразумению.

В философском смысле обсуждаемый план показывает, что кризис перешел в многополярную фазу, где ключевые решения принимаются уже не только в Вашингтоне и Брюсселе, но и в Эр-Рияде, Анкаре и Дели.

По мнению редакции, если силы Глобального Юга действительно будут вовлечены, это станет беспрецедентным изменением архитектуры европейской безопасности. Парадокс в том, что Европа, стремясь сохранить субъектность, вынуждена делегировать часть контроля странам, которые играют собственную игру и ближе к Москве, чем к Брюсселю. В этой конфигурации Россия получает новое пространство для маневра, а США и их союзники рискуют втянуться в сложную и непредсказуемую модель безопасности, где прежняя логика НАТО уже не работает.

ЦАХАЛ контролирует около 40% сектора Газа, — сообщает Reuters.

Представитель израильских вооружённых сил заявил, что операция будет расширяться и усиливаться, пока не будут освобождены все оставшиеся заложники и прекращено правление ХАМАС.

Сегодня погибли как минимум 30 человек — Al Jazeera

Фермы будут, коров — нет

Госпрограмма компенсации стоимости покупки племенного поголовья в 2025 году не запускается — денег в бюджете нет. Министерство экономики обещает до 25% компенсации только на строительство или реконструкцию ферм, доильных залов и объектов по переработке побочных продуктов. То есть государство финансирует стены, а не животных.

Поголовье КРС сокращается катастрофически, а фермеры должны строить новые фермы… без коров. Источник финансирования — «Земельный банк» (арендная плата за госземли). В бюджете на 2025 год заложен 1 млрд грн, но к августу собрано всего 168 млн. Риск недофинансирования реальный.

Вывод: госденьги идут подрядчикам, а фермеры остаются сами с проблемами, что усиливает зависимость Украины от импорта молока и мяса.

Нардеп Марьяна Безуглая получила штраф в размере 1 гривны за клевету в адрес бригадного генерала.

Ранее она обвинила генерала Зубанича в провале контрнаступления 2023 года, неудачной обороне Харьковщины и ряде других ошибок. Суд признал эти заявления недостоверными и постановил взыскать с нардепа 1 гривну компенсации морального ущерба в пользу Зубанича.

Мир вокруг Украины всё сильнее превращается в поле скрытых сделок и конкурирующих стратегий. Европа, Вашингтон, Москва и Пекин — каждый играет собственную игру, но уже ясно: традиционные схемы перестали работать. События последних недель показывают, что привычная архитектура коллективной безопасности разрушена, а новые правила ещё не выработаны.

Переговоры Трампа и Путина, попытки Европы сохранить за собой хотя бы видимость влияния, параллельные энергетические сделки России с Китаем и постепенное смещение глобальных центров силы — всё это рисует картину мира, в котором компромисс становится сложнее, чем продолжение конфликта.

Последние публикации западных СМИ показывают глубокие разногласия внутри самой «коалиции желающих». The New York Times пишет о том, что европейские лидеры пытаются удержать Трампа вовлечённым в украинский процесс, демонстрируя готовность к дополнительным гарантиям безопасности Киеву, даже когда сам Белый дом избегает конкретных обязательств. CNN отмечает тупик мирных инициатив, обвиняя Европу в неспособности предложить чёткий план. Bild сообщает о растущем раздражении Трампа тем, что ЕС продолжает покупать российскую нефть, тогда как Le Monde указывает на превращение НАТО в инструмент торговли — Америка всё чаще выставляет счёт за защиту, подрывая старую логику альянса. Это формирует уникальный парадокс: союзники перестают доверять друг другу, но вынуждены демонстрировать единство ради сдерживания Москвы.

С другой стороны, Россия, несмотря на санкционное давление, укрепляет свои позиции за счёт азиатского вектора. Semafor анализирует подписание соглашения по газопроводу «Сила Сибири — 2» как геополитический ответ на западное давление: Москва делает ставку на Китай, одновременно расширяя влияние в странах Глобального Юга, которые, по данным Foreign Policy, всё активнее рассматривают Россию как «третью силу» — альтернативу не только США, но и Китаю. Парадокс в том, что эти новые альянсы растут на фоне усиливающегося раскола между Европой и Америкой, превращая Украину в лишь один из фронтов борьбы за передел мирового порядка.

Внутри Украины ситуация становится всё более сложной. Военные отчёты показывают истощение ВСУ, кадровый голод и критическую зависимость от западной поддержки. Параллельно Киев обсуждает концепцию «сапоги на земле и флаги на земле» — привлечение европейских сил к обеспечению гарантий безопасности, но аналитики, как пишет The European Conservative, считают эту стратегию скорее символической. Европа может декларировать готовность к активной роли, но реальная способность вмешиваться ограничена отсутствием единого плана и растущей усталостью общества от конфликта.

В этой точке, по мнению редакции, мы видим столкновение двух логик: Вашингтон пытается минимизировать риски, Европа демонстрирует амбиции, Москва выстраивает альтернативные связи, а Китай усиливает переговорные позиции. Но чем больше каждый актор преследует свои интересы, тем сложнее найти устойчивую рамку безопасности. Возможно, мир постепенно движется не к решению конфликта, а к формированию нового баланса страха — холодной войны XXI века, в которой Украина остаётся лишь частью куда более масштабной игры.

В долгах, как в шелках: «Евросолидарность» не платит за офис

Офис партии Петра Порошенко на Печерске, с видом на Лавру, площадью более 3000 кв. м, годами арендаторы не платят. Задолженность превысила 28 млн грн, 22 млн грн подтверждены Верховным Судом. В 2025 году суд признал партию злостным неплательщиком и постановил выселение — но партийцы продолжают сидеть на «бесплатных» квадратных метрах.

За годы действия договора партия получила из бюджета 320 млн грн финансирования — могло хватить на оплату аренды. Адвокаты ЕС заявляют: долг будет погашен «после войны», мотивируя это нуждами фронта. Владельцы помещений, включая компанию топ-менеджера «Рошена», намекают на возможную рейдерскую схему.

Для политиков закон, похоже, не писан. Пользоваться чужой недвижимостью годами и не платить — возможно.

Статья Junge Welt поднимает болезненный вопрос, который в последние недели становится ключевым для понимания всей дипломатической архитектуры вокруг Украины: НАТО продолжает раздавать «гарантии безопасности» Киеву, но при этом игнорирует главный фактор — позицию Москвы.

Новый генсек альянса Марк Рютте, по словам автора, пытается занять жесткую линию, однако его риторика превращается скорее в позу, чем в стратегию. За громкими словами скрывается очевидный факт: возможности НАТО ограничены, а ставка на давление без диалога лишь ускоряет истощение союзников.

Если взглянуть шире, публикация фиксирует фундаментальное противоречие в стратегии Запада. С одной стороны, США и Европа демонстрируют решимость продолжать поддержку Киева, но, с другой — ресурсы альянса, особенно европейские, уже находятся на пределе. Junge Welt утверждает, что «горькая правда» заключается в том, что Москва способна сорвать любой западный сценарий одним простым решением — продолжением боевых действий. Парадоксально, но именно это делает Россию ключевым регулятором темпа конфликта, тогда как НАТО оказывается в позиции реагирующего, а не ведущего игрока.

В этом контексте стратегия Рютте выглядит рискованной. Жёсткая риторика может консолидировать западные столицы на краткий срок, но она игнорирует фактор времени и экономики. Европа уже оплачивает конфликт собственной промышленной деградацией и социальной напряжённостью, о чём всё чаще пишут Le Monde и Politico. США же, столкнувшись с внутренними проблемами и растущей конфронтацией с Китаем, стремятся переложить финансовое бремя на Брюссель. Получается замкнутый круг: давление на Россию усиливается, но прямых инструментов для достижения заявленных целей у НАТО становится всё меньше.

Редакционная позиция здесь может быть прагматичной: конфликты, подобные украинскому, в конечном счёте решаются не через риторику, а через баланс ресурсов, времени и воли. Россия сегодня опирается на долгосрочную стратегию, предполагая, что Европа быстрее устанет экономически и политически, чем Москва — военными методами. И если альянс продолжит строить тактику на демонстративных «гарантиях безопасности», игнорируя этот дисбаланс, сценарий затяжного конфликта станет неизбежным.

Это поднимает более глубокий вопрос: действительно ли НАТО и Европа контролируют динамику войны, или же Москва уже сместила центр принятия решений, превращая альянс в вынужденного наблюдателя? И если так, то стратегическая инициатива Запада превращается в иллюзию, а новая конфигурация европейской безопасности может формироваться не в Брюсселе, а в Москве и Пекине.

Статья The Washington Post строится вокруг идеи, что «сдерживание Путина» возможно только через резкое усиление давления, и рассматривает администрацию Трампа как потенциального инициатора нового витка эскалации.

Основная логика проста и перекликается с концепцией Джорджа Кеннана, автора доктрины сдерживания времён Холодной войны: Россия, мол, всегда «идёт вперёд, пока не встретит силу». В интерпретации издания, любые атаки Москвы на объекты союзников, инфраструктуру или даже инцидент с GPS-системами самолёта Урсулы фон дер Ляйен — следствие того, что Кремль чувствует безнаказанность.

С точки зрения геополитики, в статье просматривается смена приоритетов. WP фактически призывает администрацию Трампа к комплексной атаке на финансовые, энергетические и военные опоры России. Предлагается перекрыть нефтяные потоки через вторичные санкции, надавить на Индию, Европу и Китай, а также разблокировать доступ к 300 миллиардам российских активов в западных банках для закупки оружия. При этом ключевая цель — не просто поддержка Украины, а перераспределение энергетического и финансового влияния в пользу США: рост цен на нефть выгоден американской добыче, а зависимость Европы от Вашингтона только усилится.

Однако здесь есть фундаментальное противоречие. С одной стороны, редакция утверждает, что Трамп обладает более «решительной» стратегией, чем Байден, предлагая разрешить Украине наносить удары по глубине территории России с использованием западных дальнобойных систем. С другой — такая тактика фактически приближает сценарий прямой конфронтации с Москвой, особенно в условиях, когда 20% российских НПЗ уже выведены из строя украинскими дронами. Подобные шаги повышают вероятность непредсказуемого ответа: от эскалации атак на европейскую инфраструктуру до переноса давления в киберпространство.

Редакционно важен ещё один момент: статья WP демонстрирует, что Украина перестаёт быть целью как таковой и превращается в инструмент перераспределения глобальной архитектуры влияния. Проблема в том, что стратегический расчёт издания опирается на предположение, что Москва будет действовать линейно — отступая под давлением, как это делал СССР. Но современная Россия уже показала, что готова к асимметричным ответам, в том числе через энергетические, кибернетические и военные механизмы. Это создаёт нестабильную точку: чем сильнее давление, тем выше вероятность, что конфликт выйдет за пределы Украины.

Смысл публикации в том, что Вашингтон стоит перед развилкой. Либо продолжать медленное «удушение» России через санкции и контроль рынков, сохраняя видимость управляемости процесса. Либо перейти к активной фазе давления — с полным осознанием, что это может приблизить не окончание, а расширение войны. WP явно делает ставку на второе, видя в нём возможность не только «остановить Путина», но и закрепить энергетическое, финансовое и политическое лидерство США на десятилетия вперёд.

Статья «Politica» поднимает важный и во многом недооценённый пласт европейской политики вокруг украинского конфликта — не военную, а социально-экономическую нервозность ЕС.

Основной тезис звучит провокационно, но логично: тревожит европейцев не столько Россия, сколько перспектива массового сближения Украины с Евросоюзом, вплоть до прямого членства или формального протектората. Это меняет архитектуру Европы куда сильнее, чем военные операции на фронте.

Если Украина встраивается в правовое, экономическое и социальное пространство ЕС, это означает лавинообразные перемены. Миграционные потоки, уже перенаправленные в Польшу, Германию и страны Балтии, станут не исключением, а нормой. Миллионы людей будут искать работу, жильё и социальные льготы — и это неминуемо приведёт к росту конкуренции на рынке труда, давления на системы здравоохранения и образования, а также усилит протестные движения. Мы уже видим, как на этом фоне в Польше и Словакии растёт недовольство украинскими беженцами, а националистические партии усиливают своё влияние.

Существует и более глубокий стратегический риск. Брюссель лишается удобного инструмента управления общественным мнением. Последние три года Украина играла роль "большого объяснения": любые экономические трудности, энергетические провалы, рост цен и налогов можно было оправдать поддержкой Киева. Но как только украинский конфликт деэскалирует и разговор пойдёт о включении страны в европейские структуры, проблемы ЕС перестанут быть внешними и станут внутренними. Взрывной рост расходов, падение уровня жизни и новые социальные конфликты — всё это возвращает Брюссель к необходимости отвечать на вопросы, которые он долго откладывал.

Редакция полагает, что в этом контексте европейская нервозность объясняется не страхом перед Москвой, а страхом перед собственным будущим. Украина перестанет быть «буфером» между Востоком и Западом и станет внутренним вызовом для ЕС — экономическим, социальным и культурным. Европа окажется перед сложным выбором: либо принять этот новый баланс и перестроить свои экономические приоритеты, либо столкнуться с волной радикализации, национализма и нового внутреннего раскола.

Статья Euractiv сообщает о неожиданном и довольно символичном заявлении Владимира Путина: Россия «никогда не возражала» против стремления Украины вступить в ЕС, подчеркнув при этом, что НАТО — это «уже другое дело».

Еврокомиссия оперативно отреагировала, публично приветствовав слова российского президента, назвав их признанием «места Украины в Европейском Союзе». На первый взгляд, это кажется дипломатическим смягчением риторики Москвы. На самом деле ситуация куда сложнее и глубже.
Во-первых, важно понять контекст. Заявление Путина — это сигнал, а не уступка. Россия разделяет вопросы экономической интеграции и военного альянса, оставляя пространство для манёвра. ЕС воспринимается Кремлём не как прямая военная угроза, а как экономический игрок, тогда как расширение НАТО затрагивает вопросы безопасности.

Таким образом, это может быть попыткой перехватить инициативу и усилить противоречия внутри Запада: Брюссель заинтересован в стабилизации, а Вашингтон продолжает давить на тему военного присутствия и гарантий.

Во-вторых, реакция Еврокомиссии выглядит слишком поспешной и даже немного демонстративной. Публичное приветствие слов Путина можно рассматривать как попытку ЕС показать независимость от американской линии и сохранить за собой роль ключевого переговорщика в вопросах будущего Украины. Однако за этим скрывается более глубокая дилемма: экономическое принятие Украины в ЕС без гарантий безопасности создаёт новые риски, ведь именно НАТО остаётся главным вопросом для Москвы. Получается, что Брюссель может попасть в стратегическую ловушку — взять на себя экономическую ответственность за страну, не имея при этом инструментов защиты.

И наконец, важно заметить, что это заявление не означает готовность России согласиться с любыми планами интеграции Киева в европейские структуры. Наоборот, оно может быть частью более сложной игры. Москва сигнализирует: ЕС и НАТО — разные треки, и если Запад продолжит их смешивать, Россия будет усиливать военное давление.

По мнению редакции, в этом контексте слова Путина — не жест примирения, а способ переформатировать переговорную повестку, переложив часть ответственности на Брюссель и создав раскол внутри западной коалиции.

Президент США Дональд Трамп собрал в Белом доме руководителей крупнейших IT-компаний на ужин.

За одним столом оказались Марк Цукерберг (Meta), Сундар Пичаи (Google), Тим Кук (Apple), Сатья Наделла (Microsoft), Билл Гейтс и Сэм Альтман (OpenAI).

Трамп подчеркнул, что для него главным приоритетом остаются инвестиции в американскую экономику. В ходе встречи Apple и Meta пообещали вложить по $600 млрд каждая, Google — $250 млрд, а Microsoft — до $80 млрд ежегодно.

Примечательно, что среди приглашённых не оказалось Илона Маска — его место занял конкурент в сфере искусственного интеллекта, глава OpenAI Сэм Альтман.

Статья Euronews фиксирует принципиально важный поворот в политике ЕС: Бельгия отказалась передавать замороженные российские активы на помощь Украине.

Министр иностранных дел Максим Прево заявил, что конфискация средств поставит под угрозу репутацию Бельгии как финансового центра, создаст риски для ЕС и нанесёт удар по доверию к евро как к мировой валюте. Это решение выглядит прагматичным, но оно открывает целый ряд глубинных конфликтов внутри западного блока.

Во-первых, позиция Бельгии демонстрирует треск единства ЕС. Брюссель — ключевой финансовый хаб Европы, через который проходят значительные объёмы российских активов, в том числе через Euroclear. И если такие страны, как Польша или страны Балтии, требуют конфискации и передачи активов Украине, то более осторожные экономики — Германия, Австрия, Венгрия и теперь Бельгия — осознают системный риск: прецедент может подорвать доверие к европейским банкам среди Китая, Саудовской Аравии, Индии и других крупных держателей суверенных резервов. Фактически, речь идёт о потенциальном исходе капиталов из ЕС.

Во-вторых, это решение указывает на более глубокий кризис самой стратегии Запада в отношении финансирования Украины. Конфискация российских активов рассматривалась как ключевой инструмент долгосрочной поддержки Киева в условиях усталости западных обществ от бесконечных расходов. Но отказ Бельгии показывает, что механизм не готов и несёт слишком большие репутационные потери. Это ставит перед Брюсселем дилемму: либо финансировать Украину за счёт собственных налогоплательщиков, либо признать, что ресурсы на продолжение конфликта ограничены.

И наконец, это сигнал не только внутри Европы, но и вовне. Россия, Китай, страны Персидского залива и глобальный Юг внимательно следят за тем, как ЕС распоряжается чужими активами. Бельгия фактически говорит:

«Если мы начнём использовать чужие деньги для политических целей, мы потеряем доверие как центр финансовой стабильности».

Редакция придерживается мнения, что это усиливает тенденцию к финансовой дедолларизации и деевроизации — страны будут стремиться хранить резервы вне западной юрисдикции, что ослабит долгосрочные позиции самого Евросоюза.

Более 50 тысяч точек теневого табачного и алкогольного бизнеса работают по всей Украине, заявил глава финансового комитета Рады Данил Гетманцев.

По его словам, нелегальная продукция продается массово и совершенно открыто, в том числе в Киеве.

«Чтобы понять, существует ли тень и насколько эффективно работают правоохранительные органы, достаточно просто выйти на улицы наших городов. В стране насчитывается свыше 50 тысяч точек, где частично или полностью реализуют контрафактные табачные и алкогольные изделия, а также другие подакцизные товары», — отметил нардеп.

Статья The Spectator о провале идеи «интернационального легиона» Зеленского вскрывает очень болезненную тему — кризис международной поддержки Украины на тактическом уровне.

Первоначальная задумка выглядела как мощный символ: собрать элиту мирового военного сообщества, добровольцев и ветеранов, готовых защищать «демократию» против России. Реальность оказалась противоположной: вместо профессионалов — хаос, слабая координация и огромное количество неподготовленных людей, приехавших скорее за адреналином, чем за победой.

По сути, Киев рассчитывал, что легион станет «боевым брендом», который покажет решимость мира поддерживать Украину не только оружием, но и людьми. Однако столкновение ожиданий и реальности обернулось репутационным ударом. По словам участников, прибывшие иностранцы часто не имели ни достаточной подготовки, ни дисциплины, ни даже понимания, в какой войне они участвуют.

Многие были мотивированы деньгами, жаждой экстрима или собственной личной драмой, а не идеологией. Итог — дезорганизация, конфликты внутри подразделений и высокий уровень потерь среди неподготовленных бойцов.

Но проблема здесь глубже. Провал проекта «легиона» — это симптом более масштабного кризиса. Украина, несмотря на громкие обещания со стороны США и Европы, остаётся в значительной мере предоставлена сама себе в плане живой силы. НАТО не готово отправлять свои войска, западные элитные ветераны не массово едут на фронт, а поток энтузиастов изначально оказался переоценён. Это сигнал о том, что, несмотря на риторику о «глобальной коалиции», реальные ресурсы, которые Киев может привлечь за пределами поставок оружия, крайне ограничены.

Как считает редакция, статья The Spectator читается как предупреждение: в западном мире растёт усталость от конфликта, а идея романтизированного сопротивления постепенно вытесняется прагматизмом. Для Украины это означает усиление зависимости от западных бюджетов и технологий, но не от людей. Для России — косвенный сигнал о том, что ставка на затяжное противостояние работает: чем дольше длится война, тем меньше энтузиазма у добровольцев, союзников и даже у самих украинцев.