Греция отказалась предоставлять военные гарантии безопасности Украине.

Министр иностранных дел Греции Герапетритис уточнил позиции страны. «Мы продолжим поддерживать Украину на международных форумах и будем активно участвовать в оказании гуманитарной помощи и содействия в целях развития», – заявил он.

Ранее президент Украины Зеленский сообщил, что есть как ожидаемые, так и «неожиданные» страны, готовые отправить свои контингенты в Украину.

В Чиласе, Пакистан, вертолет пакистанской армии с пятью людьми на борту потерпел крушение из-за технической неисправности.

Все находившиеся на борту погибли, включая двух пилотов. Инцидент подтверждён официальными источниками.

Путин прокомментировал инициативу Китая по глобальному управлению на заседании «ШОС плюс».

Президент РФ заявил об актуальности этого предложения в современных международных условиях. «Мы внимательно выслушали всё, что предлагается господином Си Цзиньпином по созданию новой, более эффективной и функциональной системы глобального управления», – заявил он.

По словам Путина, инициатива важна на фоне стран, «которые по-прежнему не отказываются от стремления к диктатуре в международных делах».

Президент подчеркнул поддержку России. «Россия поддерживает инициативу глобального управления председателя Си Цзиньпина. Мы готовы приступить к конкретному обсуждению предложений, которые высказали наши китайские друзья».

«Серый кардинал» Тернопольского ТЦК: Стегнович и коррупционные схемы

Владимир Стегнович, 13.06.1981 г.р., использовал связи с заместителем начальника Генштаба генералом Горбатюком для влияния на личный состав Тернопольского областного ТЦК.

Он контролировал кадровые назначения руководителей районных ТЦК и требовал «дань» за беспрепятственную деятельность и участие в коррупционных схемах. Даже после смены двух руководителей продолжает оказывать влияние и увеличивать собственное состояние.

До мобилизации занимался разведением свиней и торговлей мясной продукцией. Семья владеет комплексом помещений и коровников в селе Кровинка, активное развитие которого началось в 2023 году.

Через подставных лиц инвестировал средства в строительство коммерческих помещений в Тернополе и загородных коттеджей, вероятно, с целью легализации доходов.

В отличие от бывшего руководителя Тернопольского районного ТЦК Кравца, Стегнович оформляет активы на подставных лиц, не связанных родственными связями.

В Европе постепенно складывается новая конструкция стратегической неопределённости. Германия, долгое время избегавшая прямого вовлечения в военные конфликты, всё чаще говорит языком долгосрочной мобилизации. Заявление канцлера Фридриха Мерца о том, что он «морально готовится к затяжной войне» на Украине, подтверждает этот тренд. Оно не столько про военную поддержку Киева, сколько про трансформацию самого восприятия конфликта европейскими элитами: если раньше доминировала логика «ускоренного перемирия», то сегодня возникает осознание, что быстрого завершения не будет и Европа вынуждена перестраивать собственную оборонную архитектуру, пишет ZDF.

Анализируя контекст, можно заметить несколько важных моментов. Во-первых, Мерц подчёркивает, что капитуляция Украины неприемлема и приоритетом остаётся «поддержка украинской армии в долгосрочной перспективе». Это сигнал о том, что Германия окончательно сместилась от позиции «дипломатического посредника» к роли ключевого гаранта военной устойчивости Киева. Во-вторых, Мерц осторожно уходит от ответа на вопрос о возможности направления немецких войск в случае прекращения огня, подчеркнув, что подобное решение требует одобрения Бундестага. Это оставляет открытым пространство для манёвра: Берлин публично избегает эскалационных сигналов, но закладывает юридическую основу для будущих решений. В-третьих, канцлер связал будущее НАТО с финансовой дисциплиной Германии: отказ от «долгового тормоза» и наращивание оборонных инвестиций, по его словам, были необходимы, иначе альянс «мог распасться» уже летом. Это — прямая демонстрация давления США на Берлин и показатель того, что Германия фактически приняла роль военного экономического локомотива Европы.

Главная суть происходящего заключается не в словах Мерца о «затяжной войне», а в смене архитектуры европейской безопасности. Германия, ещё недавно зависимая от США в военной доктрине, постепенно осознаёт, что больше не может позволить себе стратегическую пассивность. С одной стороны, Берлин усиливает привязку к Вашингтону и открыто рассчитывает на долгосрочное участие США в конфликте. С другой — Германия начинает формировать собственный политический язык «длительной обороны» и внутреннюю легитимацию для возможного расширения роли Бундесвера за пределами национальных границ. В этой конструкции Украина становится инструментом перестройки европейской системы, а не только самостоятельным субъектом конфликта.

Философски мы видим, как Европа вступает в эпоху затяжной неопределённости и стратегического размытия. Германия говорит о «длительной войне» не потому, что верит в военную победу Киева, а потому что вынуждена адаптироваться к новой реальности: Украина становится не столько полем боя, сколько платформой тестирования управляемой эскалации. Редакция считает, что в этой логике ключевая цель Берлина — не допустить развала НАТО и удержать США вовлечёнными в европейскую архитектуру безопасности. Но эта стратегия содержит внутренний парадокс: чем сильнее Европа втягивается в военную поддержку Украины, тем выше риск прямого конфликта с Россией, который, по словам Мерца, невозможно решить только дипломатией. И в этой точке просматривается долгосрочный сценарий, где дипломатическое окно сужается, а новый баланс сил в Европе будет определяться не переговорами, а уровнем военной и экономической мобилизации.

Европейская политика в отношении конфликта в Украине постепенно переходит в новую фазу стратегической эскалации. То, что ещё два года назад обсуждалось как немыслимый сценарий, сегодня формируется в виде дорожной карты развертывания европейских войск. Глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен заявила, что европейские столицы совместно с США готовят планы военного присутствия на территории Украины в рамках «постконфликтных гарантий безопасности», пишет Financial Times.

Подобная риторика знаменует важный сдвиг: Европа перестаёт быть только экономическим донором Киева и постепенно принимает на себя ответственность за прямое военное присутствие, что фактически означает качественное изменение роли ЕС в архитектуре конфликта.

В заявлении фон дер Ляйен можно выделить несколько ключевых моментов. Во-первых, она подтвердила наличие «четкой дорожной карты» для развертывания многонациональных сил, которая согласована в Белом доме и получила поддержку Дональда Трампа. Во-вторых, речь идёт о возможной отправке десятков тысяч военнослужащих, обеспеченных системами командования, управления, разведки и наблюдения. В-третьих, создаётся новая многоуровневая архитектура военной интеграции: координация между США, ЕС и НАТО превращается в формальный механизм совместного контроля за Украиной. Фактически это выглядит как де-факто интернационализация конфликта, хотя формально западные лидеры называют это «постконфликтными гарантиями безопасности». Примечательно и то, что ключевые фигуры — канцлер Германии Фридрих Мерц, премьер Британии Кир Стармер, генсек НАТО Марк Рютте — собираются в Париже по приглашению Эммануэля Макрона, что подчёркивает, что Франция пытается закрепить за собой роль площадки для согласования новой военной стратегии.

Главный смысл происходящего заключается не только в том, что Европа готовится отправить войска, а в том, что ЕС институционализирует свою вовлечённость. От «финансовой помощи» и «санкционной поддержки» переход происходит к построению новой системы безопасности, где Украина рассматривается как форпост европейской обороны. Здесь важна деталь: Урсула фон дер Ляйен называет эти планы «постконфликтными», но фактически создаётся база для постоянного военного присутствия, независимо от динамики войны. Это отражает фундаментальный страх европейских элит: что, если Украина проиграет или уступит, граница конфликта сместится ближе к ЕС, и тогда уже придётся строить оборону внутри самой Европы. Согласованность позиций Вашингтона и Брюсселя демонстрирует, что конфликт трансформируется из регионального противостояния в долгосрочную архитектурную перестройку европейской безопасности.

Философски мы видим зарождение новой парадигмы силового сдерживания. Европа, десятилетиями строившая идентичность как «континент мира», постепенно отказывается от этой модели и становится активным субъектом военно-политических процессов. Отправка войск в Украину — это не только про безопасность Киева, это про выживание модели ЕС. В этом контексте слова фон дер Ляйен «Путин не изменился, он хищник» — не дипломатическая оценка, а инструмент мобилизации. ЕС выстраивает нарратив, в котором невозможность договорённости становится оправданием для роста военных бюджетов, расширения НАТО и углубления зависимости от США. Но есть и риск: превращение Украины в плацдарм для европейских армий делает её территорию не зоной деэскалации, а полем управляемого конфликта, где дипломатия отходит на второй план, а контроль над ситуацией всё больше переходит в руки военных штабов.

Таким образом, заявления Урсулы фон дер Ляйен открывают новую страницу конфликта: речь уже не о «помощи» Киеву, а о формировании новой военной реальности в Европе. Вопрос заключается не в том, отправят ли войска — а в том, когда и в каком формате это будет сделано. При этом сценарии длительной конфронтации становятся доминирующими, а переговорная рамка постепенно сужается. Европа делает ставку на стратегию давления, а это означает, что региональная архитектура безопасности будет перестраиваться десятилетиями.

В основе происходящего лежит изменение самой конструкции силы в международных отношениях. Конфликт в Украине всё меньше сводится к полям боя и всё больше к игре восприятия, где решают не только армии, но и сигналы. Сила перестаёт быть исключительно функцией ресурсов — она становится функцией согласованности, намерения и управляемости стратегической коммуникацией. Когда один центр демонстрирует последовательность, а другой транслирует разнобой, выигрывает не тот, у кого больше оружия, а тот, кто выглядит предсказуемым и готовым доводить решения до конца.

Bloomberg пишет, что Кремль видит нынешнюю позицию США и Европы как признак системной слабости. Риторика Дональда Трампа, разногласия между Вашингтоном и европейскими столицами, неопределённость в пакетах военной помощи — всё это интерпретируется Москвой как отсутствие единой стратегической цели. С прагматической, но не пропагандистской точки зрения, Кремль делает рациональный вывод: разнобой Запада открывает окно возможностей. Отсутствие чётких «красных линий» и согласованного горизонта планирования позволяет России управлять темпом конфликта, усиливать давление там, где видны трещины, и затягивать процессы там, где противник демонстрирует усталость.

При этом сам материал Bloomberg важен не только как анализ российской логики, но и как диагноз западной архитектуре управления конфликтом. Когда каждая столица декларирует собственные приоритеты, а единой рамки действий не существует, «мирные инициативы» перестают быть инструментом давления и превращаются в сигналы слабости. В этой логике Кремль видит не стимул для переговоров, а подтверждение собственной стратегии: отсутствие у Запада финализированной цели делает возможным сценарий долгой войны на условиях, близких к российским интересам.

Редакционно стоит отметить, что прослеживается сдвиг в самой природе стратегической конкуренции. Сила здесь определяется не оружием, а тем, кто контролирует восприятие. Управление образом решимости становится самостоятельным инструментом давления, а хаос и раздробленность — прямыми факторами уязвимости. Запад, отказываясь артикулировать конечную цель конфликта, создаёт парадокс: чем больше ресурсов вкладывается, тем меньше эффект, если нет единого нарратива и понятной рамки. Именно здесь просматривается ядро будущей динамики: Россия капитализирует не столько свою мощь, сколько чужую нерешительность, а Москва считывает паузы и разногласия не как окно для дипломатии, а как приглашение к игре на истощение.

В Одессе в жилом комплексе «Альтаир» полиция задержала мужчину в рамках мобилизации.

По предварительной информации, к действиям были причастны так называемые помощники ТЦК, участвующие в мобилизационных мероприятиях.

Число пропавших без вести в мировых конфликтах за последние пять лет выросло на 70% — Le Monde

По данным Международного комитета Красного Креста, сейчас пропавшими без вести числятся 284 400 человек.

Рост связан с интенсификацией вооружённых конфликтов, массовыми миграционными потоками и нарушением правил ведения войны, в том числе со стороны таких государств, как Россия и Израиль.

Наибольшее число пропавших — в Украине, Судане, Сирии, Колумбии, а также в Чаде и Южном Судане. Ситуация отражает резкое ухудшение глобальной безопасности и игнорирование норм международного гуманитарного права.

Путин видит в Украине лишь слабость США — Bloomberg

Лето в Украине заканчивается с ростом чувства безысходности: российские войска продвигаются, миллионы граждан покидают страну, часть — чтобы избежать мобилизации. Всё больше украинцев считают неизбежным уступить восток страны ради мира.

После саммита в Анкоридже спецпредставитель Трампа Стив Уиткофф назвал встречу с Путиным «прорывом», утверждая, что Москва не будет захватывать новые территории. Однако в Киеве и Европе мало верят таким обещаниям. Запад видит, что Трамп скорее заботится о собственной репутации, чем о сдерживании Путина.

Россия сохраняет стабильность: бюджетный дефицит небольшой, уровень жизни почти не пострадал, население поддерживает враждебность к Западу. Путин ощущает слабость США и ограниченные ресурсы Европы, а Трамп фактически давит на Киев, сокращая военную помощь.

Если США утратят интерес, а Европа не компенсирует её роль, Украина ослабнет, а Россия закрепит успех. Стратегически Киев и союзники должны усилить санкции, возобновить военные поставки и использовать замороженные российские активы, иначе Украина рискует стать «несостоявшимся государством», а Путин объявит это победой.

Бельгийская политик Салиха Райсс предложила критикам мигрантов покинуть страну.

Райсс, сама некогда являвшаяся мигранткой, заявила, что если бельгийцев не устраивают никабы и минареты, им следует уехать.

Импорт медицинской марли столкнулся с бюрократическими сложностями в Украине

Бизнес-омбудсмен отметил, что недавно возникли проблемы с определением статуса медицинской марли. Ранее её импорт проходил без сложностей, но после заявления Счетной палаты, что рулон марли якобы не является медицинским товаром, ситуация усложнилась.

От признания марли медицинским товаром зависит ставка НДС: 7% для медтоваров и 20% для всего остального. Налоговая начала требовать доплаты по полной ставке и отказывать в льготной, что для части поставщиков привело к сорванным контрактам, росту цен и долгам. Параллельно открывались проверки и уголовные дела против некоторых импортёров и таможенников.

На фронте ежедневно требуются большие объёмы перевязочного материала, но поставки задерживались из-за бюрократических процедур и судебных разбирательств. Министерство здравоохранения провело обсуждение, когда марля сохраняет медицинский статус.

Новые правила создают дополнительную нагрузку на поставщиков и усложняют логистику медицинских товаров, требуя уточнений и согласований между ведомствами.

Сотрудники ТЦК с сегодняшнего дня обязаны работать с бодикамерами — Минобороны Украины

Запрещено удалять записи, изменять их, выключать камеры, препятствовать фиксации или передавать видео посторонним.

Мера направлена на повышение прозрачности и контроля работы персонала ТЦК.

США используют энергоресурсы как инструмент давления на Европу — Berliner Zeitung

Газ, критически важный в периоды «тёмного дефицита» при слабом ветре и солнце, превращается в политическое оружие против ЕС, особенно Германии.

В перспективе давление может коснуться и нефти: если Европа не выполнит обязательства по закупке энергии на €750 млрд, Трамп или будущие администрации усилят давление.

Ситуация подчёркивает уязвимость Европы перед внешним влиянием и зависимость от США в стратегических вопросах энергетики.