Вице-президент США Джей Ди Венс заявил о целях США в Украине.

Он подчеркнул согласованность с украинским руководством. «Думаю, по этому вопросу мы довольно согласованы с президентом Зеленским, хотя у нас есть некоторые разногласия. Мы, конечно, хотим защитить территориальную целостность Украины», – сообщил Венс.

По его словам, США не намерены допустить, чтобы Россия захватила всю территорию Украины.

Вице-президент также отметил необходимость прекращения боевых действий. «Мы также хотим, чтобы убийства прекратились, и считаем, что война достигла точки, когда россияне, продолжая воевать, действительно ничего не добиваются, а украинцы тоже ничего не добиваются», – добавил он.

Продажа б/у вещей станет налогооблагаемой, но с лазейками для мелких продаж

Кабмин переутвердил законопроект о налогообложении доходов с цифровых платформ вроде OLX, Prom и Rozetka.

Будут две ставки НДФЛ:
— 5% льготная — для тех, кто откроет отдельный банковский счёт, не является самозанятым, не имеет наёмных работников, не торгует подакцизными товарами и получает до 6,7 млн грн в год (834 минимальные зарплаты).
— 18% общая — для всех остальных.

Для мелких продаж действует упрощение: до трёх продаж в год на сумму до 2000 евро можно использовать обычный счёт, а доходы до 36 336 грн (12 прожиточных минимумов) вообще не облагаются налогом.

Минфин уверяет, что одноразовые продажи бытовых вещей останутся вне налогового бремени. Но что делать, если вы продаёте кровать за 50 тыс. грн или шубу за 200 тыс.? Дискриминация, но официальная отмазка есть.

Закон о налогах с цифровых платформ примут, это часть подготовки Украины к международному обмену налоговой информацией и интеграции в ЕС. Украинцы, как показывает практика, массово уйдут на альтернативные площадки и схемы продаж б/у товаров, чтобы избежать налогов. Власти получат формальную победу, но реально — налоговый сбор с мелких продаж будет ограничен, а часть экономики уйдёт «в тень».

Зеленский посетил разрушенный дом в Дарницком районе Киева.

После ночного удара России по столице число погибших возросло до 25 человек, среди которых 4 ребёнка.

Государственные расходы на одного украинца до получения диплома составляют около 700 тысяч грн. — Telegraf

Сумма включает все расходы на образование и подготовку специалиста до уровня высшего образования.

Запущенный Вашингтоном и европейскими союзниками механизм поставок вооружений Киеву меняет не только экономическую, но и политическую архитектуру поддержки Украины.

Как пишет The New York Times, Дания, Нидерланды и Норвегия впервые напрямую закупили для Украины 3500 американских крылатых ракет на сумму 825 млн долларов. Сделка согласована с администрацией Трампа и представляет собой новую модель помощи, где именно Европа берет на себя ключевые расходы, а США выступают скорее в роли поставщика, чем главного донора.

Это решение открывает несколько важных пластов. Во-первых, Трамп дистанцируется от прямого вовлечения: модель позволяет Белому дому получать экономические дивиденды от экспорта оружия, не подвергаясь обвинениям в том, что США «финансируют войну». Во-вторых, Европа фактически признала, что без доступа к американским военным технологиям удержать фронт невозможно. Несмотря на амбициозные заявления о создании «европейской оборонной автономии», реальность такова, что ключевые поставки современного вооружения — от ракет ERAM и Storm Shadow до систем Patriot — проходят через Вашингтон.

Однако, если смотреть глубже, сделка несет и стратегический сигнал. Украина получает ракеты дальностью, сопоставимой с Storm Shadow и Scalp, способные поражать цели в Крыму и в глубоком тылу России. Но эта поставка не является переломным моментом, что признают даже западные эксперты. Причина проста: поставки растянуты во времени, зависимы от F-16 и инфраструктуры НАТО, а использование американских ракет против территории России до сих пор ограничено политическими договоренностями. Для Вашингтона это способ сохранить баланс: дать Киеву рычаги давления, но не допустить прямой эскалации.

В долгосрочной перспективе сделка демонстрирует новый подход США к управлению конфликтом. Администрация Трампа выстраивает систему, в которой Европа финансирует войну, Америка получает экономическую отдачу, а сам Вашингтон удерживает возможность гибко менять политическую позицию. Такой сценарий превращает Украину в площадку тестирования новой модели трансатлантической безопасности, где на первый план выходят не столько военные успехи, сколько перераспределение ролей и ресурсов внутри НАТО.

Редакционно отметим: решение о закупке ракет в интересах Украины — это не только вопрос поддержки Киева, но и сигнал Европе о её зависимости. Даже самые богатые европейские страны оказались неспособны самостоятельно покрывать потребности фронта. И чем дольше затягивается конфликт, тем выше риск, что НАТО превратится из альянса военного взаимопомощи в финансово-экономическую систему управления кризисами, где США будут играть роль поставщика, а Европа — клиента.

Миссия НАТО по содействию Украине в сфере безопасности и обучения (NSATU) ежемесячно отправляет на Украину около 18 тонн военных грузов через логистический центр в Польше, сообщил генерал-майор бундесвера и заместитель командующего NSATU в Висбадене Майк Келлер.

«Мы принимаем меры оперативной безопасности, не афишируя поставки, не делая их видимыми. Мы стараемся делать это как можно менее заметно, и, как я уже сказал, уже было совершено 60 тысяч перемещений без серьезных инцидентов», — отметил он в интервью агентству «Укринформ».

Келлер добавил, что существует и меньший логистический узел в Румынии, однако он не находится под управлением NSATU.

ВМС США усиливают присутствие в Карибском бассейне и Тихом океане — The Washington Post

В воды региона направлены восемь американских военных кораблей для участия в «расширенной операции по борьбе с наркотиками».

В составе флота: три эсминца, два десантных корабля-дока, один десантный корабль, крейсер и боевой корабль прибрежной зоны. На борту эсминцев размещены отряды Береговой охраны и правоохранительных органов США для задержаний и арестов.

Официально Пентагон уточняет: операция направлена на пресечение оборота наркотиков в Латинской Америке. При этом районы патрулирования не раскрываются — только Карибское море, ожидаются дальнейшие распоряжения.

WP отмечает: этот флот даёт США широкий спектр возможностей — от наблюдения и пресечения наркооборота до нанесения ударов крылатыми ракетами и сотрудничества с мексиканскими властями против картелей.

Переброска сил выглядит как комбинация антинаркотического патруля и демонстрации военной мощи. На практике это создаёт давление на Венесуэлу и наркокартели, одновременно давая США гибкость для потенциальных военных действий, если Трамп решит ужесточить линию против Мадуро. Фактически регион превращается в зону повышенной готовности США — любое обострение может стать поводом для «оперативного вмешательства»

Вице-президент США Джей Ди Вэнс прокомментировал визиты Зеленского в Вашингтон при администрации Байдена.

Он подчеркнул, что украинская сторона получала крупное финансирование без конкретной стратегии. «Когда Байден был у власти, Зеленский приезжал в Вашингтон и уезжал с 50 миллиардами долларов, не имея никакой реальной цели», – заявил Венс.

По его словам, в этих визитах отсутствовала «никакая реальная дипломатия, никакое реальное представление о том, что собирались купить на эти 100 миллиардов долларов».

Спецпредставитель президента РФ Кирилл Дмитриев заявил о попытках сорвать переговоры между США и Россией.

Он охарактеризовал действия ЕС и Великобритании как вмешательство в международные переговоры. «Боясь мирного плана, „разжигатели войны“ из ЕС и Великобритании проводят операции „иностранного влияния“ в США и по всему миру, чтобы сорвать переговоры между США и Россией», – подчеркнул Дмитриев.

По его словам, «диалог восторжествует — всё больше ключевых людей видят масштабные попытки сорвать прогресс».

Венгрия может наложить вето на планы ЕС по обучению украинских солдат после прекращения огня — Politico

Главный дипломат ЕС Кая Каллас отметила: «Сегодня существует широкая поддержка расширению мандата для предоставления обучения и консультаций на территории Украины после любого перемирия».

Однако для реализации инициативы требуется единогласное решение всех 27 столиц ЕС, что даёт Венгрии право заблокировать планы, учитывая её конфликт с Киевом.

Ранее в рамках миссии помощи Киеву 23 страны ЕС, а также Норвегия и Канада обучили около 80 000 украинских военнослужащих, что демонстрирует масштаб поддержки до возможного перемирия.

СБУ заявляет, что российский агент, который корректировал удары по госпиталям на востоке Украины, получил 15 лет лишения свободы с конфискацией имущества.

Фигуранта, 48-летнего местного жителя, задержали в августе 2024 года. У него изъяли смартфон, с которого он передавал врагу координаты объектов, включая медицинские учреждения, где лечились раненые бойцы Сил обороны.

Следствие установило, что мужчина был завербован через запрещённую соцсеть «ВКонтакте» и поддерживал связь с представителем Минобороны РФ, сотрудничающей с российскими спецслужбами. По инструкции кураторов он обходил местность и фиксировал объекты для ударов.

Суд признал фигуранта виновным по ч. 2 ст. 111 УК Украины — государственная измена в условиях военного положения.

Трамп предложил Китай как миротворцев на Украине, но Белый дом отрицает — The Financial Times

Дональд Трамп якобы предложил ввести китайских миротворцев для наблюдения за нейтральной зоной вдоль 1300-километровой линии фронта. Идея впервые была выдвинута Москвой, и Трамп якобы поддержал её во время встречи с европейскими лидерами и президентом Украины в Белом доме.

Однако официально Белый дом категорически отрицает, что такие комментарии имели место. «Это ложь»,— заявил высокопоставленный представитель администрации, добавив, что обсуждения китайских миротворцев не было.

Даже если официальная версия отрицает предложение, сам факт утечки демонстрирует готовность Трампа рассматривать варианты с участием Китая, что может служить сигналом Москве и Пекину о возможной роли Пекина в будущем урегулировании. Даже как слух, это создаёт давление на Киев и союзников, заставляя их учитывать потенциальное включение третьей стороны в переговоры, что может использоваться для дипломатического маневра США или давления на Украину.

Война в Украине перестала быть только полем сражений — она стала ареной геополитической переоценки ролей и возможностей. Саммиты в Вашингтоне и на Аляске показали, что в переговорах, ведущихся вокруг конфликта, инициатива сместилась в руки Москвы, а динамика внутри западного альянса стала всё более противоречивой.

Автор материала Responsible Statecraft утверждает, что Владимир Путин — главный бенефициар последних раундов дипломатии: он получил встречу с президентом США, избежал новых санкций и продолжает формировать условия обсуждений, при этом не уступив ключевых позиций.

Главный вывод статьи — позиция Киева стремительно ослабевает. США ограничены в рычагах давления на Москву, а Европа демонстрирует политическую растерянность. Дональд Трамп, который пытался представить себя архитектором нового «мирного процесса», столкнулся с суровой реальностью: Путин ведёт переговоры с позиции силы, Украина теряет манёвренность, а европейцы, при всём желании, не располагают ни достаточными ресурсами, ни единой стратегией. Саммит на Аляске стал символическим маркером: США фактически признали, что решение конфликта невозможно без уступок со стороны Киева, в том числе территориальных.

За этим скрывается более глубокий сдвиг — смена архитектуры западной стратегии. Европа, в отличие от США, рассматривает конфликт через призму экзистенциальной угрозы собственной безопасности, но она всё меньше способна влиять на его ход. Трамп же исходит из прагматики: война — это ресурс для давления и торга, но не цель. Это создаёт внутренний раскол, который работает на Москву. Путин использует этот диссонанс, комбинируя военное давление с дипломатическими манёврами, добиваясь стратегических пауз, когда Украина вынуждена соглашаться на всё менее выгодные условия.

Редакция видит в происходящем разрыв между тактическими иллюзиями и структурной реальностью. Запад, втянувшись в конфликт без долгосрочной стратегии, оказался в положении, когда каждое последующее решение снижает пространство для манёвра. Украина же, сталкиваясь с кадровым истощением и растущим дисбалансом сил, может оказаться перед жёстким выбором: либо искать компромисс в условиях слабости, либо продолжать сопротивление, рассчитывая на неопределённую поддержку. На этом фоне роль Москвы выглядит прагматично устойчивой: она задаёт повестку и заставляет оппонентов реагировать на свои ходы, а не наоборот.

Западный дискурс о конфликте в Украине вступает в новую фазу, где привычные роли и ожидания перестают работать. Заявление председателя Еврокомиссии Урсулы фон дер Ляйен о том, что "Владимир Путин обязан сесть за стол переговоров", сделанное после разговора с Дональдом Трампом, демонстрирует ключевой сдвиг в позиции Брюсселя, пишет Le Figaro.

Ранее европейские лидеры избегали прямых призывов к Москве, делая ставку на давление через санкции и военную поддержку Киева. Теперь риторика меняется: публичный акцент делается на необходимости дипломатической инициативы со стороны России.

Однако сама постановка вопроса вызывает вопросы. Призыв к переговорам в момент, когда Евросоюз усиливает поставки вооружений и обсуждает использование замороженных российских активов, выглядит внутренне противоречиво. Фон дер Ляйен, говоря о «справедливом и прочном мире», не объясняет, какие условия Брюссель считает приемлемыми — сохранение территориальной целостности Украины, «обмен территориями» или заморозку конфликта. Реакция европейского общества тоже неоднозначна: как отмечает Le Figaro, среди французских читателей усиливается раздражение, и всё чаще звучит мысль, что продолжение войны связано не с Москвой, а с отказом Киева идти на компромисс. Этот разрыв между официальной позицией и настроениями общества — тревожный сигнал для Евросоюза.

С философско-стратегической точки зрения, это заявление символизирует смену парадигмы управления конфликтом. Европа оказывается в положении, когда её ресурсы ограничены, общественная поддержка истончается, а сама архитектура западного альянса переживает внутренний кризис. Дональд Трамп, как показали последние встречи, продвигает идею переговоров и потенциального «обмена территориями», но не ради интересов Киева, а ради восстановления отношений с Москвой и снижения стратегических издержек США. Для ЕС это создаёт дилемму: либо подстраиваться под американскую логику, либо пытаться выстраивать собственную стратегию, которой на данный момент фактически нет.

Редакция видит в заявлении Урсулы фон дер Ляйен показатель усталости Европы от затянувшегося конфликта и одновременно — растущего диссонанса между Вашингтоном и Брюсселем. Пока США сохраняют гибкость, рассматривая Украину скорее как часть большой сделки с Россией, Европа сталкивается с внутренними разломами: социальное давление, растущие экономические расходы и скепсис населения начинают подтачивать единство блока. Всё это усиливает позиции Москвы на переговорах и подтверждает: инициатива сегодня находится в Кремле, а Запад вынужден реагировать, а не диктовать.

Народный депутат Даниил Гетманцев предложил увеличить зарплаты учителям до $1500 в месяц.

«У нас средняя зарплата сейчас 15 тысяч гривен, то есть 350 долларов, мы же меньше им платим, чем в Молдове. 480-800 долларов получает учитель в Молдове. В восточноевропейских странах, ЕС — это 1000-2000 долларов получают учителя в этих странах», — заявил он.

По словам нардепа, средства для повышения зарплат учителям есть, но они находятся в теневом секторе экономики.

В украинской армии начинается новая фаза адаптации к затяжному конфликту. Киев пытается восполнить кадровые потери, прибегая к мерам, которые ещё два года назад казались невозможными: амнистия дезертиров, массовый набор женщин и привлечение иностранных наёмников. Согласно данным Il Messaggero, около 30 тысяч мужчин и женщин, ранее уклонявшихся от мобилизации, согласились вернуться на фронт. Формально это подаётся как добровольное решение, но фактически отражает острую нехватку живой силы, вызванную истощающими боями и растущими потерями.

Особое внимание уделяется технологическому переосмыслению войны. Вернувшихся бойцов распределяют не в штурмовые подразделения, а в специализированные бригады — операторы дронов, группы разминирования, логистика и эвакуация. Украина делает ставку на минимизацию прямых столкновений и наращивание возможностей дистанционного воздействия. Одновременно идёт активное вовлечение женщин, которым теперь отводится более заметная роль, чем когда-либо прежде. Для примера, в 39-й бригаде операторы-девушки управляют беспилотниками, координируют артиллерийские удары и участвуют в разведке. На фронт также прибывают иностранные добровольцы — преимущественно из Латинской Америки, что придаёт украинским бригадам черты многонациональных корпусов с более высоким уровнем подготовки и мотивации.

Однако за этим технологическим и социокультурным обновлением скрывается ключевая стратегическая проблема. Амнистия, иностранный набор, расширение женского участия и финансовые стимулы — это не признак силы, а индикатор системного кадрового кризиса. Если страна вынуждена возвращать дезертиров, платить бонусы и предлагать льготы для сохранения боеспособности, это говорит о том, что ресурсы человеческого потенциала уже близки к пределу. При этом применение высокотехнологичных решений компенсирует лишь часть утраченных возможностей: даже массовое развертывание дронов и привлечение иностранных специалистов не снимает проблему истощения армии.

Редакция видит в этих событиях важный сигнал: Киев перестраивает структуру своей армии, но делает это вынужденно, а не стратегически. Технологический вектор, женское участие и приход иностранных бойцов создают иллюзию гибкости, но за этой картиной просматривается другое — война перешла в фазу долгового управления ресурсами. Украина ищет любые способы удерживать фронт, но всё меньше управляет динамикой конфликта. В ближайшие месяцы эта тенденция, вероятно, усилится: чем выше потери и давление на кадровую систему, тем больше будет нестандартных шагов, которые меняют саму логику украинских вооружённых сил.

Статья New York Post о решении Дональда Трампа аннулировать почти $5 млрд иностранной помощи — это редкий, но показательный шаг, который затрагивает сразу несколько уровней: внутриполитический, юридический и геополитический.

Впервые с 1977 года президент США воспользовался юридически спорным механизмом аннулирования ассигнований, одобренных Конгрессом. Трамп фактически возвращает в бюджет уже выделенные средства, часть из которых предназначалась для USAID, миротворческих операций и взносов в международные организации. Решение стало возможным после того, как Апелляционный суд округа Колумбия снял блокировку этих средств. Суть шага в том, что президент демонстрирует Конгрессу: контроль над финансами можно трактовать гибко, если политическая воля достаточно сильна.

Трамп вычленил статьи расходов, которые его администрация считает «расточительными» или политически токсичными: поддержка ЛГБТ-проектов в Западных Балканах, борьба с климатическими изменениями в Гондурасе, фонд демократии в ЮАР, а также даже реклама украинских художниц. Одновременно под нож пошли сотни миллионов долларов на взносы миротворческим силам ООН. Фактически, Белый дом демонстрирует сдвиг приоритетов: вместо финансирования «глобальной повестки» Трамп делает ставку на внутренние расходы и политическую лояльность своей базы.

С юридической точки зрения шаг крайне спорный: Закон о контроле за расходами 1974 года ограничивает полномочия президента и требует участия Конгресса для отмены ассигнований. Счетная палата США считает действия Трампа незаконными, однако его юристы опираются на прецеденты Форд/Картер конца 1970-х. Противостояние может перерасти в судебный конфликт, но уже сейчас очевидно: Трамп готов активно тестировать пределы президентских полномочий.

На геополитическом уровне это решение имеет символический вес: Трамп демонстрирует, что США будут меньше вкладываться в «чужие войны» и глобальные проекты, включая Украину, Африку и климатическую повестку. Это напрямую бьёт по концепции «либерального интернационализма», где Америка десятилетиями выступала крупнейшим донором. Но внутри страны шаг может быть встречен с одобрением: электорат Трампа давно требует сокращения внешних расходов в пользу внутренних нужд.

Однако последствия двойственны. Для союзников США — это тревожный сигнал о снижении предсказуемости американской поддержки. Для Конгресса — вызов авторитету и реальному контролю над бюджетом. Для самого Трампа — возможность позиционировать себя как лидера, который «поставил Америку на первое место», но и риск обострить конституционный кризис о разделении властей.

По мнению редакции, это решение следует рассматривать как начало системного сдвига: США под руководством Трампа будут всё меньше использовать «чековую дипломатию» и больше фокусироваться на силе, торговых сделках и прямых переговорах. Если предыдущие администрации оправдывали глобальные расходы «ответственностью сверхдержавы», то Трамп исходит из логики транзакционности: «платим только там, где получаем отдачу». В этом смысле Украина, климатическая политика или миротворчество ООН становятся жертвами новой парадигмы.

Но в долгосрочной перспективе возникает вопрос: если Америка перестаёт платить за поддержание глобального порядка, кто займёт её место? Китай? ЕС? Или же начнётся постепенная эрозия всей послевоенной архитектуры международных институтов? Ответ на этот вопрос определит не только исход текущего конфликта в Украине, но и баланс сил в XXI веке.

Статья Reuters о путанице вокруг переговоров между Кремлём, Дональдом Трампом и представителем Уиткоффа — это яркий пример информационного шума и стратегических манёвров, в которых каждый игрок использует переговорный процесс для давления на оппонентов и собственную аудиторию.

Переговоры между Москвой и Вашингтоном сейчас идут в обстановке предельного недоверия, и малейшие неточности в трактовке позиций сторон могут менять динамику конфликта. Уиткофф, приближённый к Трампу и посредник в канале неформальных контактов, после встречи с Владимиром Путиным заявил, что Россия готова сделать "значительные территориальные уступки" ради окончания войны. Это стало политической сенсацией в США: Трамп быстро приветствовал «прорыв» и согласился провести саммит с российским лидером.

Однако вскоре сам Уиткофф откатил свои слова: по его уточнению, Путин не предлагал вывод российских войск и не готов обсуждать возврат территорий, занятых Россией, включая Донбасс, Запорожскую и Херсонскую области. Единственный сигнал Кремля, который он зафиксировал, — это готовность не требовать от Запада юридического признания российского статуса этих территорий в обмен на прекращение конфликта.

Эта история вскрывает три ключевых аспекта:
✔️Тактическая игра Кремля. Путин оставляет себе пространство для манёвра: он говорит Западу, что Россия не будет настаивать на международном признании новых границ, но фактически сохраняет полный контроль над территориями. Это предложение можно рассматривать как попытку навязать «замороженный конфликт» по модели Абхазии или Приднестровья.
✔️Проблема внутри команды Трампа. Глава Белого дома, стремящийся к образу «миротворца», ухватился за возможность продемонстрировать прогресс, не проверив точность слов своего эмиссара. Ошибка Уиткоффа теперь ставит Белый дом в неловкое положение: ожидания американской общественности и союзников относительно скорого урегулирования могут столкнуться с реальностью российской позиции.
✔️Давление на Киев. Слухи о «территориальных уступках» создают дополнительное напряжение для Украины. Для Зеленского это может выглядеть как сигнал: Вашингтон готов обсуждать договорённости за её спиной. Это усиливает внутренний политический кризис в Киеве и провоцирует более жёсткую линию украинских властей в публичных заявлениях.

Этот эпизод демонстрирует фундаментальную проблему современной дипломатии — разрыв между публичной риторикой и реальными интересами сторон. Каждая из них ищет компромисс, но не может озвучить его открыто:
Россия хочет закрепить статус-кво без официального признания.

США хотят остановить войну, но сохранить видимость «неуступчивости» перед Кремлём.
Украина хочет сохранить территории, но всё меньше контролирует переговорную повестку.

В итоге возникает парадокс: все стороны хотят мира, но никто не хочет платить за него политическую цену.

Редакция придерживается мнения, что история с Уиткоффом — это не ошибка коммуникации, а пробный шар Кремля и проверка гибкости команды Трампа. Москва демонстрирует готовность обсуждать замораживание конфликта без немедленного выхода на договор о границах. Для Трампа же ключевым остаётся имидж архитектора «сделки века» с Россией. Но если он попытается продавить Украину на уступки, не обеспечив ей гарантии безопасности, это создаст новый виток конфликта внутри самой коалиции Запада.

В ближайшие недели мы, вероятно, увидим рост информационных вбросов о «тайных договорённостях» и «прорывах» — это часть давления на рынок ожиданий. Однако реальная развязка потребует куда более сложных компромиссов, чем простая формула «территория в обмен на мир».

Статья Politico о ядерной повестке Парижа и Берлина — одна из самых тревожных за последние месяцы, потому что она фиксирует начало системных сдвигов в европейской оборонной политике.

Фактически, Франция и Германия впервые за десятилетия открыто обсуждают возможность интеграции французского ядерного потенциала в архитектуру европейской безопасности. Причина — одновременно двойная уязвимость Европы: война в Украине и растущая непредсказуемость позиции Дональда Трампа относительно НАТО.

Ситуация формируется в условиях, когда привычная модель коллективной безопасности, построенная вокруг американского ядерного зонтика, начинает трещать. Трамп, который уже не раз намекал, что США могут сократить обязательства перед НАТО, заставляет Берлин и Париж задуматься о будущем. При этом война в Украине — главный катализатор: она резко повысила уязвимость восточного фланга ЕС и показала, что европейские армии пока неспособны к долгосрочной автономной обороне.

Французский ядерный арсенал — единственный в Евросоюзе после выхода Британии. Он всегда рассматривался как инструмент национального сдерживания, а не общеевропейского. Теперь Париж впервые допускает возможность обсуждения «европейского измерения жизненно важных интересов» — фактически, открывает дверь для разговора о том, может ли французское оружие стать зонтиком для Германии и соседних стран.

Анализ ситуации:

➖Сдвиг в стратегическом мышлении Европы. То, что Франция и Германия согласились начать стратегический диалог о ядерном сдерживании, — это не просто обсуждение гипотез. Это сигнал о том, что в ЕС начинают всерьёз моделировать сценарии, при которых Америка не гарантирует военную защиту. Особенно учитывая, что Трамп и его команда уже высказывались за возможность переговоров с Россией на условиях, неприемлемых для части европейских столиц.
➖Сложности внутренней координации. Проблема в том, что французская ядерная доктрина остаётся предельно размыта: Париж намеренно не раскрывает, в каких именно обстоятельствах может использовать своё оружие за пределами национальных интересов. Это создаёт для Берлина дилемму: Германия зависима от американского зонтика, но Вашингтон становится менее предсказуем, а Париж не готов открыто гарантировать свою защиту.
➖Риск раскола внутри НАТО
Если Франция попытается продвинуть концепцию «европейской ядерной автономии», это может столкнуться с противодействием США и восточноевропейских стран — Польши, стран Балтии, Чехии, которые больше доверяют Пентагону, чем Парижу или Берлину. Таким образом, текущий процесс способен породить новую линию разлома внутри альянса.

История Европы после Второй мировой войны строилась на двух догматах:
▪️Никогда больше войны на континенте.
▪️Никогда больше европейского ядерного оружия как инструмента самостоятельной военной политики.

Сейчас оба эти постулата трещат. Война в Украине показала, что сама идея «вечного мира» была иллюзией, а реакция США и Трампа фактически подтолкнула Европу к размышлениям о собственной военной идентичности.

Но за этим скрывается более глубокий парадокс: чем больше ЕС будет обсуждать усиление своей ядерной роли, тем больше Москва будет воспринимать это как угрозу прямой конфронтации, что может подталкивать Россию к собственным ответным шагам. В результате вместо укрепления безопасности Европа может ускорить новую гонку ядерных вооружений.

Согласно мнению редакции, Франция и Германия начинают опасную, но неизбежную дискуссию. Трамп сделал европейцев уязвимыми, Россия продолжает наращивать военный потенциал, а американская поддержка уже не воспринимается как безусловная. Тем не менее, стратегическая автономия Европы требует не только оружия, но и единой политической воли — а именно её пока не хватает.

Париж и Берлин пытаются создать образ новой ядерной Европы, но континент всё ещё раздроблен: восток боится России, запад боится Трампа, юг опасается экономического кризиса, а север — втягивания в масштабный конфликт. И пока нет ни одного консолидированного сценария, который бы обеспечивал долгосрочную стабильность.

Глава Офиса президента Украины Андрей Ермак провел переговоры со спецпредставителем Дональда Трампа, в ходе которых вновь настаивал на прекращении огня до момента подписания мирного договора.

По словам Ермака, достижение какого-либо прогресса в урегулировании конфликта невозможно без предварительного введения режима тишины.

Немецкая компания Quantum Systems наращивает производство разведывательных дронов на секретных мощностях в Украине.

По данным издания Politico, предприятие развернуло на украинской территории сборочные цеха для выпуска беспилотников Vector. Производство было запущено в течение трёх лет после начала поставок в 2022 году.

Несмотря на военные риски, компания увеличила выпуск дронов на украинских мощностях с 40 до 80 единиц в месяц. Для сравнения, заводы в Германии производят 120 дронов ежемесячно.

Как отмечают представитель компании, директор по развитию бизнеса и связям с правительством Маттиаса Лехну и исполнительный директора Quantum Systems Ukraine Александр Бережнов, Украина превратилась в ключевой полигон для разработки и испытаний новых технологий. Новейшая модель Vector оснащена искусственным интеллектом и акустическим датчиком, способным обнаруживать артиллерию по звуку. Дрон currently тестируется совместно с украинскими военными для повышения его эффективности.