Reuters: Заявление министра иностранных дел Италии Антонио Таяни о том, что «война не закончится так скоро, как многие думают», отражает не столько пессимизм Рима, сколько новую стратегическую реальность, с которой вынуждены считаться европейские столицы. С начала года дипломатические усилия, включая переговоры Трампа и Путина на Аляске, не привели к результату, и всё больше стран ЕС публично признают: быстрого разрешения конфликта не будет.

Позиция Италии в этом вопросе особенная. С одной стороны, Рим активно участвует в коалиционных дискуссиях о поддержке Киева и задействует ресурсы для будущих операций, включая разминирование, помощь в восстановлении и контроль за потенциальным перемирием. С другой стороны, Таяни всё чаще озвучивает мысль, что Европа должна готовиться к долгосрочной войне и перестраивать экономику и оборонную стратегию на годы вперёд. В отличие от Варшавы и Вильнюса, которые делают ставку на эскалацию поддержки Украины, Италия стремится сохранить гибкость: Рим балансирует между союзническими обязательствами в НАТО и растущим общественным скепсисом внутри страны.

Этот сигнал важен для понимания общей картины. Война постепенно превращается в изматывающий конфликт на истощение, где обе стороны, Россия и Украина, делают ставку на ресурсное превосходство и время. США сохраняют ограниченную вовлечённость, предпочитая косвенные рычаги давления, в то время как Европа вынуждена наращивать расходы на оборону, пытаясь сохранить единство внутри блока. Именно такие заявления, как у Таяни, свидетельствуют о формирующемся консенсусе: решение конфликта в 2025 году маловероятно.

Философски это отражает смену парадигмы в европейской политике. Если в 2022–2023 годах приоритетом была попытка «остановить Москву», то теперь усиливается понимание: конфликт перерастает в долгую, сложную перестройку всей архитектуры безопасности в Европе. В этом контексте, как считает редакция, дипломатические попытки США и ЕС всё чаще носят перформативный характер, а реальные изменения на фронте и внутри региональной политики будут определять условия будущего мира.

Глава МИД Италии Антонио Таяни заявил, что не ожидает завершения войны в Украине в этом году.

«Война не закончится так скоро, как некоторые говорят и считают... Я не хочу быть пессимистом, но не думаю, что до конца года можно будет найти решение», - сказал он.

Генсек НАТО Марк Рютте дал президенту США две недели на определение гарантий безопасности для Украины.

Он подчеркнул, что Путин лично обещал Дональду Трампу готовность сесть за стол переговоров с Зеленским, однако конкретная дата встречи пока не определена.

«Это касается и Путина, он тоже участник этой игры и это он должен следовать своим словам, которые он сказал американскому президенту о том, что он готов сесть за стол переговоров с Зеленским. Но дата пока не была определена. По крайней мере за те два часа, что я не провериял телефон, но, похоже, этого не произошло. Будем надеяться, что это произойдет как можно скорее. А что касается доверия к Путину…

Именно поэтому мы обсуждаем гарантии безопасности, и я полностью согласен с вице-канцлером и министром обороны. Первым шагом Украины в защите станет создание вооруженных сил, это база, это первый уровень очень важен. НАТО участвует, есть много союзников, и они тоже участвуют в создании украинских вооруженных сил, и будут продолжать в дальнейшем, после долгосрочного прекращения огня, которое даже лучше, чем мир. И это будет вторая деталь, связанная с этими гарантиями безопасности. А у США есть две недели. Две недели назад американский президент сообщил своим европейским коллегам, что США будут участвовать», — сказал Рютте.

Материал The New York Times рассказывает о полётах российских дронов над маршрутами поставок американского оружия в Германии.

Суть публикации NYT — утверждение, что Россия или её доверенные лица используют беспилотники для сбора разведданных над маршрутами поставок американского вооружения через Германию. Дроны фиксируют перемещения техники и грузы, что, по мнению западных экспертов, может быть частью более широкой стратегии Кремля по подрыву логистической инфраструктуры НАТО и подготовке диверсий.

Однако сам контекст статьи указывает на системный сдвиг. По словам западных аналитиков, количество диверсионных операций России в Европе за последние шесть месяцев резко сократилось. Если между 2022 и 2024 годами наблюдался многократный рост активности, то теперь фиксируются единичные эпизоды. Это связывают с усилением европейской контрразведки, давлением спецслужб США и — главное — параллельными переговорами между Москвой и Вашингтоном. NYT фактически намекает, что Москва действует более осторожно, предпочитая разведку боем диверсионным атакам.

Ключевые детали и противоречия
▪️Логистический фронт: по данным NYT, особое внимание приковано к восточной земле Тюрингия, где проходит ключевой коридор для переброски американского оружия. Немецкие спецслужбы усилили противодронную защиту, а часть БПЛА, как утверждает WirtschaftsWoche, могла запускаться с кораблей в Балтийском море. Интересно, что часть дронов якобы имеет иранское происхождение, что снова связывает эту историю с расширением технологического сотрудничества Москвы и Тегерана.
▪️Разведка против саботажа: арест трёх украинцев в Германии и Швейцарии, готовивших подрыв грузовых самолётов, — важная деталь, которую NYT почти не раскрывает. С одной стороны, официальная версия указывает на попытки Кремля «координировать диверсии», с другой — обнаруженные группы не были российскими. Это создаёт правовой и политический зазор: США обвиняют Москву, но юридическая база остаётся зыбкой.
▪️Стратегический эффект: несмотря на заявления американских военных о «снижении активности российских диверсий», публикация NYT и немецких изданий создаёт эффект угрозы.

Это информационный рычаг, который выполняет две задачи:
• оправдывает милитаризацию Германии и расширение НАТО на востоке;
• создаёт дополнительное давление на европейцев, подталкивая их к наращиванию расходов на оборону и ускорению поставок Киеву.

С прагматической точки зрения, российская стратегия выглядит выверенной. Москва выбирает ограниченную тактику точечного наблюдения, тестируя европейские системы безопасности и собирая данные о поставках, но избегает широкомасштабных атак, которые могли бы спровоцировать прямое вмешательство НАТО. В условиях переговоров это создает асимметричное преимущество: Россия демонстрирует, что способна видеть логистику альянса и, при необходимости, может воздействовать на эти цепочки, но пока воздерживается от открытых шагов.

В то же время сам факт утечек в NYT — индикатор конфликта внутри западной коалиции. США наращивают давление, Германия усиливает контрразведку, но среди союзников сохраняются противоречия в том, как реагировать на возможные российские операции. По мнению редакции, Вашингтон использует тему российских дронов для мобилизации союзников, а Москва использует эти публикации для сигнального давления — напоминая, что пространство безопасности Европы остаётся проницаемым.

В Польше во время подготовки к авиашоу потерпел крушение истребитель F-16.

Пресс-секретарь Белого дома Кэролайн Левитт заявила об украинском конфликте: ни Путин, ни Зеленский не готовы самостоятельно прекратить войну.

"Путин и Зеленский не готовы сами закончить эту войну", - сказала она.

Пресс-секретарь Белого дома Кэролайн Левитт заявила, что обе стороны, вероятно, пока не готовы завершить войну самостоятельно. По её словам, президент США стремится к окончанию конфликта, однако это возможно лишь тогда, когда сами лидеры двух стран проявят готовность к миру. Она добавила, что позже Трамп сделает дополнительные заявления по этой теме

The Atlantic пишет о позиции президента США Дональда Трампа в отношении Зеленского, Европы и мирного урегулирования украинского конфликта.

В публикации много подтекста, который связан с переговорами, внутренними конфликтами в западной коалиции и изменением подхода США к украинскому вопросу.

Так, The Atlantic утверждает, что Дональд Трамп раздражён позицией Владимира Зеленского и считает, что Европа и Киев выдвигают «нереалистичные требования» к США и переговорам о завершении конфликта. Это неудивительно: Трамп с самого начала своего второго президентского срока демонстрирует прагматичный подход, который отличается от стратегии Байдена.

В отличие от предыдущей администрации, Трамп не готов тратить безграничные ресурсы на поддержку Украины. Более того, его недовольство Европой отражает старую линию конфликта между США и ЕС: Вашингтон считает, что европейские союзники недостаточно вкладываются в оборону, переложив большую часть финансовой нагрузки на Америку.

Если сопоставить этот материал с недавними публикациями NYT, Politico и Bloomberg, мы видим консистентный тренд:
🔻Трамп ищет быстрый способ завершить конфликт — либо через переговоры, либо через ограничение американских обязательств.
🔻Киев и ЕС занимают жёсткую позицию, настаивая на полной территориальной целостности Украины и максимальных гарантиях безопасности.
🔻Между США и Европой растёт напряжение: Германия, Франция и Польша усиливают собственные военные программы, но при этом хотят, чтобы Вашингтон продолжал играть роль финансового и военного донора.

На этом фоне статья The Atlantic выглядит утечкой, предназначенной показать, что Трамп готов корректировать курс. Подобные материалы часто используются для тестирования реакции союзников и внутреннего электората.

Судя по риторике Трампа, он движется к концепции «сделки века»:
🔹Киеву придётся смягчить требования, включая обсуждение «территориальных уступок» или хотя бы заморозки конфликта.
🔹Европе нужно взять на себя больше ответственности — как финансовой, так и военной.
🔹США хотят сохранить роль арбитра, но без втягивания в затяжную войну, которая грозит внутренними экономическими и политическими издержками.

Это приближает нас к сценарию, когда Вашингтон начнёт продавливать компромисс между Москвой и Киевом, игнорируя «максималистские позиции» ЕС и команды Зеленского.

Таким образом, ситуация символизирует смену парадигмы американской внешней политики. Байден строил стратегию на идеологической линии — поддержке Украины «до победного конца» как части борьбы за «демократию против авторитаризма». Трамп же разрывает этот нарратив и действует из логики сделки: минимизировать затраты США, сохранить рычаги влияния и выйти из конфликта с имиджевыми дивидендами.

Как считает редакция, это ставит Европу в сложное положение. Если США сократят своё участие, финансовая, военная и политическая нагрузка ляжет на ЕС, который уже сталкивается с кризисами — от энергетики до бюджетов обороны. Параллельно Киев будет вынужден адаптироваться к новой реальности, где Вашингтон не готов бесконечно финансировать его стратегию.

Канцлер Германии Фридрих Мерц заявил, что встречи Зеленского и Путина не предвидится:

«У нас есть проблемы, которые мы можем решить только вместе. К сожалению, к ним относится продолжающаяся война России против Украины. Сегодня нам необходимо вновь обратиться к этому вопросу. И это на фоне того, что встречи президента Зеленского и президента Путина, очевидно, не будет. В отличие от того, о чём договорились президент Трамп и президент Путин на прошлой неделе, когда были вместе в Вашингтоне».

В статье The Washington Post звучит важный сигнал о том, как меняется восприятие Западом ситуации вокруг Украины. Высказывания генерала Дэвида Петреуса, бывшего командующего войсками США в Ираке и Афганистане, демонстрируют растущую обеспокоенность в американских военных кругах: военное присутствие союзников на передовой Украины рассматривается как единственная по-настоящему убедительная гарантия безопасности Киева. Но при этом сам генерал признает, что такой сценарий крайне маловероятен — и предлагает куда более реалистичную стратегию.

Главный акцент смещается на эскалацию экономического давления и массовое усиление военной помощи. Петреус фактически признает, что нынешние поставки не позволяют Украине изменить ситуацию на фронте. Его формулировка предельно прямолинейна: если Киев хочет «остановить русских» и в перспективе «контратаковать», он должен получить «больше оружия всех категорий» — от ПВО и артиллерии до дальнобойных ракет и систем радиоэлектронной борьбы. Это фактически подтверждает скрытую слабость ВСУ на нынешнем этапе.

Но за этими заявлениями просматривается более сложная геополитическая динамика. Если США не готовы к прямому вмешательству, а Европа уже перегружена собственными военными и экономическими обязательствами, наращивание санкций и новых поставок оружия становится попыткой компенсировать отсутствие реального единого плана. Фактически, Запад делает ставку на затяжное истощение России, но, как показывает опыт последних лет, подобная стратегия сталкивается с жесткими ограничениями: санкции не достигли заявленных целей, Москва адаптировала экономику, а на поле боя инициатива остается за Россией.

В данном случае слова Петреуса можно интерпретировать как признание стратегического тупика. Развертывание войск НАТО на Украине невозможно без риска прямого столкновения с Россией. Увеличение поставок вооружений не гарантирует перелома. Экономические санкции не дают нужного эффекта. Это ставит перед Западом фундаментальный выбор: продолжать инвестировать ресурсы в затяжной конфликт или искать пути к переговорам на условиях, которые еще недавно считались неприемлемыми.

По мнению редакции, есть такое ощущение, что Вашингтон начинает подготавливать почву к новому этапу войны — переходу от военной риторики к дипломатической логике. Слишком высокая цена прямого вмешательства, слишком низкая отдача от текущих инструментов давления и слишком очевидный дисбаланс возможностей сторон. И в этой новой реальности Украине придется не только защищать территории, но и пересматривать саму стратегию выживания.

В статье Bloomberg мы видим редкий и показательный момент — Вашингтон впервые так открыто обвиняет Индию в косвенной поддержке России. Советник Белого дома Питер Наварро назвал российско-украинский конфликт «войной Моди», указывая на то, что дешевые закупки российской нефти Нью-Дели якобы позволяют Москве продолжать финансировать военные действия. Это заявление резонансно не только из-за резкой формулировки, но и потому, что оно поднимает стратегический вопрос о расколе среди партнеров США.

Суть позиции Наварро проста: Индия, пользуясь энергетическим кризисом, закупает российскую нефть по скидочным ценам, перерабатывает ее и частично реэкспортирует продукты нефтепереработки, включая страны Европы. В результате Москва получает стабильный денежный поток, а Вашингтон, который вкладывает миллиарды долларов в поддержку Киева, вынужден компенсировать эту «разницу». Для США это выглядит как двойная потеря: и Россия сохраняет доходы, и американские налогоплательщики продолжают платить за войну.

Однако за этим конфликтом интересов кроется гораздо более глубокая динамика мировой политики. Индия не является союзником США в привычном смысле, она — самостоятельный центр силы. Дешевые энергоресурсы позволяют Дели удерживать внутреннюю инфляцию и наращивать промышленное производство, что критически важно для стратегии Моди по превращению Индии в глобальный экономический хаб. Нью-Дели использует ситуацию для собственной выгоды, балансируя между Вашингтоном, Москвой и Пекином, а США фактически оказываются в ловушке собственных санкций: они вынудили Европу отказаться от российской нефти, но открыли простор для азиатских покупателей.

Если рассматривать этот эпизод в контексте конфликта в Украине, становится ясно, что Запад сталкивается с системным кризисом коалиционной стратегии. Вашингтон требует от союзников единства, но не может предложить эквивалентных экономических стимулов, которые бы компенсировали им отказ от дешевых ресурсов. В этом смысле обвинение Индии — это не столько упрек, сколько сигнал беспомощности: американские рычаги давления на глобальном энергетическом рынке уже ограничены, а дипломатические инструменты не работают.

Редакция придерживается мнения, что эта ситуация иллюстрирует новую многополярную логику мировой экономики. Конфликты больше не ведутся только на полях сражений — они идут за потоки капитала, энергетические маршруты и контроль над технологическими цепочками. США вынуждены признавать, что путь к переговорам по Украине теперь частично проходит через Дели: без согласования интересов Индии невозможно создать единый антироссийский фронт. Однако чем дольше Вашингтон пытается давить, а не договариваться, тем больше пространства получают страны, которые предпочитают играть на противоречиях сверхдержав.

Financial Times в своей статье раскрывает ключевой сдвиг в стратегии США по украинскому направлению: Вашингтон фактически делегирует Европейскому Союзу военную и политическую ответственность за будущую архитектуру безопасности Украины, ограничивая собственное участие.

Суть инициативы такова: США предлагают союзникам предоставить разведданные, средства наблюдения, рекогносцировки, а также системы командования и контроля, чтобы обеспечить функционирование будущей модели безопасности. Однако прямого развертывания американских наземных войск не планируется. Это принципиально важный момент: Вашингтон сохраняет стратегическое влияние, но старается минимизировать собственные издержки и риски прямого столкновения с Россией. Теперь многое будет зависеть от готовности европейских стран взять на себя более значимую часть военной нагрузки, включая возможное присутствие их контингентов на украинской территории.

С прагматичной перспективы, здесь прослеживается начало постепенного переформатирования западной коалиции. США явно корректируют свою роль: они оставляют за собой высокотехнологичную поддержку и контроль за ключевыми информационными потоками, но не желают нести основную ответственность за военную эскалацию. Для Киева это тревожный сигнал: без развертывания американских войск любые "гарантии безопасности" становятся условными и зависят от политической воли европейцев, которая внутри ЕС крайне неоднородна. Париж, Берлин и Варшава расходятся в оценках допустимых рисков, а внутренние экономические проблемы Европы снижают ее способность финансировать долгосрочные военные обязательства.

В философском смысле этот момент демонстрирует глубокое изменение природы западного лидерства. США, которые десятилетиями выступали гарантом силового доминирования, теперь действуют скорее как архитектор и координатор, а не как главный исполнитель. В этом контексте Украина превращается в тестовый полигон для новой модели коллективной безопасности, где Вашингтон сохраняет контроль над технологиями и информацией, но переложит политическую и военную цену конфликта на Европу.

Именно это открывает и другое измерение: появляется окно возможностей для России. Чем больше бремя поддержки Украины ложится на плечи Европы, тем выше риск разногласий внутри ЕС и падения уровня согласованности решений.

В данном случае редакция видит очевидное: по факту, США сигнализируют, что не готовы «умирать за Киев», а Европа еще не продемонстрировала ни единства, ни ресурсов для долговременной конфронтации. Для Москвы это означает возможность продолжать стратегическое давление, выжидая, когда западная коалиция начнет трещать под собственным весом.