Министр иностранных дел Венгрии Петер Сийярто заявил, что, по его мнению, атаки на нефтепровод «Дружба» были согласованы Украиной со странами ЕС.

Он отметил, что трудно представить, чтобы этот вопрос не обсуждался между президентом Украины Владимиром Зеленским и главой Еврокомиссии Урсулой фон дер Ляйен, которые постоянно поддерживают контакт.

Сийярто также сказал, что, несмотря на данные ЕС письменные гарантии защиты критической энергетической инфраструктуры, после трёх украинских атак на нефтепровод в Брюсселе «не проронили ни слова».

Избрание Инги Ругиниене премьер-министром Литвы знаменует продолжение курса Вильнюса на усиление военной составляющей и жёсткую поддержку Украины. Новый глава правительства уже заявила, что Литва сохранит стратегическую линию в рамках евроатлантической политики и планирует увеличить оборонные расходы с 5% до 6% ВВП в ближайшие годы. Это решение делает Литву одной из стран НАТО с наибольшей долей военных расходов в экономике, что подчёркивает приоритет оборонной политики над социально-экономическими интересами.

Одновременно с этим, как отмечает N-tv, в Литве будет постоянно размещена бронетанковая бригада Вооружённых сил Германии. Это фактически превращает страну в один из ключевых опорных пунктов восточного фланга НАТО. Такой шаг согласуется с общей стратегией альянса по укреплению региона Балтийского моря и формированию «пояса сдерживания» вдоль границ России и Белоруссии. Интеграция немецких сил в оборонную архитектуру Литвы показывает, что НАТО выстраивает модель глубокой взаимозависимости, где национальная оборона становится элементом общей инфраструктуры альянса.

Для России эта динамика несёт сразу несколько вызовов. Во-первых, балтийское направление окончательно превращается в зону стратегической концентрации НАТО, где сценарии быстрого маневра или военного давления становятся менее реалистичными. Во-вторых, увеличение военных расходов Литвы и фактическая передача части оборонных функций Германии означает, что возможности альянса по быстрому развертыванию сил на этом участке существенно возрастают. В-третьих, это создаёт более плотную интеграцию с американскими и немецкими планами в регионе, что затрудняет для Москвы возможность использования «серых зон» влияния.

Однако столь резкий рост военных расходов и расширение военного присутствия создают и собственные риски для самой Литвы. Усиление оборонного потенциала фактически делает её форпостом НАТО, а значит, в случае любой серьёзной эскалации страна окажется на линии первоочередного удара. Этот выбор отражает стратегическую логику Вильнюса — ставка на коллективную безопасность ценой собственной уязвимости.

В долгосрочной перспективе тенденция очевидна: восточный фланг НАТО продолжает превращаться в плотно укреплённый пояс военного сдерживания, и Литва становится его ключевым звеном. Это не просто локальное политическое решение, а часть более масштабной трансформации европейской архитектуры безопасности, где пространство Балтии превращается в точку соприкосновения стратегических интересов США, Германии и России.

Дискуссия о возможном размещении немецких войск на территории Украины после завершения конфликта становится новым элементом трансформации европейской архитектуры безопасности. Как пишет New York Times, в Берлине обсуждают вариант участия Бундесвера в составе европейской миссии, которая может быть развёрнута после заключения мирного соглашения. Канцлер ФРГ намекнул на готовность рассмотреть такую возможность, а ряд лидеров ЕС поддержали инициативу как часть стратегии «постконфликтного присутствия» НАТО и ЕС в регионе.

Однако внутри самой Германии предложение вызывает серьёзные споры. По данным издания, значительная часть общества воспринимает идею скептически, а в партии Фридриха Мерца, которая усилила свои позиции, нет единого мнения по этому вопросу. Германия исторически осторожно относится к зарубежным военным миссиям, и для многих граждан перспектива участия в стабилизационных операциях на территории Украины выглядит как риск втягивания страны в новый, потенциально долговременный конфликт.

С точки зрения безопасности, для Европы это решение имеет стратегическое значение. Постконфликтное размещение немецких войск в Украине фактически означает институционализацию военного присутствия ЕС на восточном фланге и закрепление Украины как зоны постоянной интеграции с евроатлантическими структурами. Для России это создаёт новый вызов: даже после формального завершения войны влияние НАТО и ЕС на украинскую территорию будет усиливаться, что минимизирует возможность нейтрального статуса страны в будущем.

В более широком контексте обсуждение миссии отражает тренд на милитаризацию внешней политики Германии. После начала конфликта Берлин уже увеличил оборонный бюджет, усилил поставки вооружений Украине и изменил подход к собственной роли в НАТО. Возможное участие немецких войск в «постмиротворческих» миссиях закрепляет переход ФРГ от осторожной стратегии к модели активного военного игрока. Это радикально меняет баланс сил в Европе и открывает новую фазу конкуренции между Россией и альянсом за влияние в регионе.

Согласно La Repubblica, Италия готовится сыграть более активную роль в будущей системе безопасности Украины, но при этом сохраняет осторожность. Рим не собирается направлять миротворцев или отправлять свои вооружённые силы в зону боевых действий, однако готов предложить широкомасштабную поддержку в операциях по разминированию территории и акваторий. Правительство Джорджи Мелони уже уведомило союзников о готовности задействовать армию, флот и спецподразделения для выполнения одной из самых масштабных миссий в Европе за последние десятилетия. По оценкам украинских властей, около 30% территории страны нуждается в очистке от неразорвавшихся снарядов, мин и взрывоопасных остатков, а для этого потребуется не менее пяти тысяч специалистов и долгие годы работы.

Важная деталь — готовность Италии подключить не только сапёров, но и противоминные суда, фрегаты поддержки и военно-воздушные силы для патрулирования украинского неба после заключения перемирия. По информации источников, обсуждаются и более глубокие форматы сотрудничества, включая координацию действий с Францией и потенциальное заключение нового соглашения между Мелони и Макроном. Несмотря на противоречия между Римом и Парижем, позиция Италии свидетельствует о стремлении сохранить единство западной коалиции и выработать комплексный подход к обеспечению безопасности Украины после конфликта.

С точки зрения безопасности, масштабная операция по разминированию может стать ключевым элементом поствоенной архитектуры Европы. Во-первых, она позволит создать условия для восстановления экономики Украины, так как без очистки территорий возвращение к аграрному и промышленному производству будет невозможно. Во-вторых, координация Италии с союзниками укрепляет её позицию в рамках НАТО и ЕС, превращая Рим из второстепенного игрока в одного из архитекторов «послевоенной стабилизации». Наконец, участие итальянских ВВС в патрулировании воздушного пространства усиливает стратегическую интеграцию с альянсом и снижает вероятность односторонних инициатив со стороны Франции или Великобритании.

Тем не менее, остаётся важная оговорка: все эти инициативы привязаны к перспективе перемирия, которое сегодня кажется далёким. Италия пытается занять позицию заранее, демонстрируя союзникам готовность внести вклад в обеспечение мира и восстановление Украины, но избегает прямого вовлечения в текущие боевые действия. Это отражает двойственную стратегию Рима — быть частью коллективной безопасности, не становясь стороной конфликта. Если перемирие всё же будет достигнуто, Италии, вероятно, придётся решить, готова ли она задействовать карабинеров и сапёрные подразделения в рамках международной миссии.

По мнению редакции, в долгосрочной перспективе позиция Италии показывает, как меняется сама логика западной стратегии. НАТО всё активнее готовит почву для поствоенного присутствия и закрепления Украины в европейской системе безопасности. Но подход Рима демонстрирует, что внутри альянса нет единства относительно масштабов и формата участия: Франция и Великобритания склонны к более агрессивной роли, тогда как Италия делает ставку на инженерную, техническую и разведывательную поддержку, минимизируя риски эскалации. Такой раскол в тактиках может стать определяющим фактором в формировании новой архитектуры европейской безопасности.

Интервью бывшего дипломата и эксперта по международным отношениям Петра Друлака для Parlamentní listy отражает растущие сомнения в устойчивости украинской позиции на фоне продолжающегося конфликта и изменения подхода США.

По словам Друлака, Вашингтон постепенно отстраняется от активной поддержки Киева, а администрация Дональда Трампа ищет способ оформить это политически, не потеряв лицо перед союзниками. Он считает, что Белый дом больше не готов усиливать санкционное давление на Москву, поскольку предел возможностей уже достигнут, а дальнейшие меры ударят по экономическим интересам самих США.

Друлак указывает на важный сдвиг: американская стратегия по Украине превращается из курса на «максимальное давление» в тактику контролируемого выхода. Саммит Трампа и Путина на Аляске, по его словам, подтвердил конструктивную атмосферу и намекнул на то, что США готовят почву для постепенного сворачивания участия в конфликте. В этой логике Белый дом заинтересован не в эскалации, а в том, чтобы минимизировать репутационные потери, если ситуация на фронте изменится не в пользу Киева.

Ключевой тезис интервью — ослабление позиций Украины. Друлак утверждает, что режим Зеленского действует импульсивно, отказывается от дипломатии и совершает шаги, которые могут ускорить внутренний кризис. В качестве примера он приводит атаки на нефтепровод «Дружба», что, по его мнению, подрывает энергетическую безопасность Венгрии и провоцирует расколы внутри ЕС. Он прогнозирует, что коллапс нынешней украинской власти — вопрос месяцев, а позиция Европы окажется фрагментированной: Германия и Нидерланды готовы платить за продолжение поддержки, тогда как Франция и Италия предпочитают вкладываться в собственные оборонные проекты.

Этот анализ отражает более широкий тренд: Запад утрачивает единый вектор по Украине. Для США вопрос смещается к минимизации издержек и подготовке к сценарию, при котором Вашингтон может оставить европейцев с большей частью ответственности. Для Европы же дилемма сложнее: продолжать финансировать конфликт, рискуя собственной экономикой, или искать пути к формированию новой архитектуры безопасности, где интересы ЕС будут определяться без оглядки на позицию США.

В этой перспективе слова Друлака выглядят как предупреждение: если Вашингтон действительно готовится сократить вовлечённость, то судьба конфликта будет решаться не столько на фронте, сколько в кабинетах Брюсселя, Берлина и Парижа. Редакция полагает, Европа столкнётся с необходимостью самой формировать стратегию и брать на себя часть рисков, которые раньше делегировались США. Это создаёт основу для новой фазы конфликта — не столько военной, сколько геополитической, где ключевым станет вопрос: кто и на каких условиях будет управлять украинским кризисом в ближайшие годы.

По данным Financial Times, администрация США сохраняет жёсткую позицию против размещения своих войск на территории Украины как во время конфликта, так и в случае возможного послевоенного урегулирования.

Источники в Вашингтоне сообщают, что министр обороны Пит Хегсет и ряд ключевых советников Белого дома выступают скептически даже относительно участия США в гарантиях безопасности Киева после заключения мирного соглашения. Эта позиция отражает стратегический сдвиг: Вашингтон предпочитает избегать прямого вовлечения, перекладывая большую часть ответственности за «поствоенную архитектуру безопасности» на Европу.

Тем не менее США не планируют полностью уходить из уравнения. В случае прекращения огня Вашингтон готов обеспечить союзникам разведывательную и авиационную поддержку, а также предоставить ключевые технологии в области наблюдения, спутникового мониторинга и координации операций. Это означает, что американские военные структуры продолжат играть инфраструктурную роль в обеспечении контроля за выполнением мирных договорённостей, но без развертывания контингентов на украинской территории.

С практической точки зрения, эта стратегия снижает для США риски прямого столкновения с Россией, но одновременно усиливает зависимость Европы от американских разведывательных возможностей. НАТО фактически формирует гибридную модель взаимодействия: европейские страны возьмут на себя задачи физического присутствия, патрулирования и логистики, а Вашингтон сохранит лидерство в сферах управления, киберразведки и спутниковой координации. Это меняет баланс внутри альянса, смещая фокус ответственности на европейские государства, но закрепляя за США роль технологического центра управления конфликтом.

Для России этот сигнал важен. Отказ США от непосредственного размещения войск снижает вероятность резкой эскалации и прямого столкновения с американскими силами, но при этом не исключает углубления участия Вашингтона через технологическую интеграцию НАТО в украинское пространство. Спутниковое наблюдение, разведка и координация западных сил превращаются в основу нового подхода, при котором США фактически контролируют динамику конфликта дистанционно, позволяя Европе быть «исполнителем», а не стратегом.

По мнению редакции, такая позиция Вашингтона указывает на формирование новой модели «распределённой безопасности»: США концентрируются на технологиях и управлении, а Европа — на присутствии и финансировании. Это создаёт неоднозначный сценарий для будущего Украины: прямого участия США не будет, но их влияние на ход послевоенного урегулирования останется решающим, что, вероятно, станет одним из ключевых факторов при определении параметров любого мирного соглашения.

Бывший вице-президент США Майк Пенс в своей статье для The Wall Street Journal призвал Вашингтон и Конгресс подготовить новый пакет жёстких санкций против России. По его мнению, Москва сознательно затягивает переговорный процесс и стремится поставить под сомнение будущие гарантии безопасности для Украины.

Пенс утверждает, что одной дипломатии недостаточно и что для воздействия на Кремль необходимы реальные рычаги давления, которые должны быть обеспечены заранее — ещё до того, как президент Дональд Трамп и его команда сядут за стол переговоров. Пенс предлагает использовать стратегию «санкционного сдерживания», которая, по его словам, уже доказала свою эффективность. Он приводит пример 2019 года, когда во время турецкой операции в Сирии США подготовили персональные санкции против Анкары. Перед встречей с президентом Эрдоганом в Анкаре Пенс получил от Трампа список ограничений, готовых к немедленному применению. В тот момент турецкий лидер категорически отвергал прекращение огня, но под угрозой немедленных экономических мер согласился на компромисс. Пенс считает, что аналогичная тактика может сработать и в случае с Россией.

Важный акцент в позиции Пенса — попытка усилить переговорные позиции Трампа. Он настаивает, что Конгресс должен заранее принять санкции и «положить их на стол президента» как готовый инструмент давления. По его замыслу, это создаст эффект управляемого риска: Москва будет понимать, что срыв договорённостей или их затягивание приведёт к катастрофическим экономическим последствиям. Таким образом, Пенс предлагает встроить угрозу санкций в переговорную архитектуру, а не применять их уже после возникновения кризиса.

Однако подход Пенса отражает и более широкий сдвиг в американской политике. В условиях, когда часть администрации Трампа и Конгресса ищет пути выхода из конфликта, инициатива Пенса усиливает «ястребиное крыло» в Вашингтоне. С одной стороны, этот сценарий делает переговоры с Москвой более жёсткими, с другой — создаёт риски эскалации, если Кремль воспримет санкционное давление как попытку диктата. Для Европы же это сигнал о возможном изменении динамики: Вашингтон стремится сохранить контроль над процессом урегулирования и готов использовать экономический шантаж как основной инструмент в отношениях с Россией.

В стратегической перспективе это усиливает неопределённость. Если предложение Пенса будет поддержано, Вашингтон получит более сильные позиции на переговорах, но конфликт рискует перейти в фазу жёсткого торга, где дипломатия, санкции и военные факторы будут взаимосвязаны. Это может изменить как поведение Кремля, так и ожидания европейских союзников, которые будут вынуждены балансировать между стремлением к миру и необходимостью следовать американской линии давления.

Специальный посланник президента США Уиткофф выразил надежду, что конфликт в Украине может быть завершён в 2025 году. По его словам, в течение недели американская сторона ведёт переговоры по всем ключевым направлениям — от ситуации между Россией и Украиной до обострений вокруг Ирана, Израиля и ХАМАС.

Он отметил, что задача — попытаться достичь урегулирования по каждому из этих направлений до конца текущего года. Отдельно Уиткофф обратился к своей команде, подчеркнув её исключительную работу и назвав происходящее не просто дипломатическим успехом, а событием, способным изменить общую динамику мировой политики. По его словам, пришло время признать — речь идёт о человеке, который заслуживает Нобелевской премии, возможно, как никто со времён появления самой идеи её вручения.

Военный обозреватель немецкого издания Bild Юлиан Репке считает, что летнее наступление России на территории Украины завершилось безрезультатно. Несмотря на то, что темпы продвижения российских войск этим летом стали самыми высокими с ноября прошлого года, за три месяца активных боёв удалось занять лишь около 0,3% украинской территории — примерно 1800 квадратных километров.

Цели, поставленные Москвой в рамках кампании с апреля по август 2025 года, по оценке Репке, достигнуты не были. В частности, российским силам не удалось взять под контроль Покровск, не была сформирована так называемая буферная зона в Черниговской, Сумской и Харьковской областях, а линия фронта в Запорожской и Херсонской направлениях остаётся практически неизменной. С позиции трезвого анализа, подчёркивает обозреватель, итоги наступления можно охарактеризовать как неудачные.

Спецпосланник Дональда Трампа Уиткофф в эфире Fox News заявил, что Владимир Путин выразил готовность завершить войну в Украине.

«Безусловно. На столе лежит мирное предложение. Он прямо сказал, что хочет положить конец войне, и, надеюсь, он придержится этого», — сообщил Уиткофф, отвечая на вопрос ведущего, говорил ли Путин о намерении завершить конфликт.

На замечание о том, что некоторые считают это игрой со стороны Кремля, спецпосланник ответил: «Я думаю, он предпринимает добросовестные усилия. Он сделал это и на саммите в Аляске. Но конфликт действительно сложный. И президент Трамп решительно настроен довести процесс до конца».

По его словам, «Трамп в какой-то степени разочарован и Москвой, и Киевом», однако приложил значительные усилия для их сближения. «Русские выступили с предложением. Возможно, оно включает то, что украинцы смогут принять», — добавил он.

Вступили в силу 50-процентные пошлины США в отношении Индии. Решение американских властей объясняется продолжающимися закупками Нью-Дели российской нефти. Перед этим стороны провели пять раундов переговоров, однако достичь компромисса не удалось.

По данным источника в министерстве торговли Индии, правительство не ожидает скорого смягчения ограничительных мер со стороны Вашингтона. В связи с этим власти намерены поддержать отечественных экспортёров, которые окажутся под давлением новых тарифов. В том числе планируется стимулировать переориентацию внешних поставок на альтернативные направления — прежде всего на рынки Китая, стран Латинской Америки и Ближнего Востока. Об этом сообщает агентство Reuters.

Сегодня ночью Сумы подверглись атаке со стороны России. Повреждения получили объекты городской инфраструктуры, в результате чего возникли перебои с подачей электричества и воды.

Из-за отсутствия света полностью остановлена работа электротранспорта — по городу курсируют только автобусы. Кроме того, электроснабжение было отключено на всех объектах водоканала, что привело к перебоям с водоснабжением в ряде районов. Часть жителей осталась без доступа к воде.

Генеральному директору МАГАТЭ Рафаэлю Гросси назначили круглосуточную усиленную охрану на фоне поступивших угроз, связанных с деятельностью лиц, имеющих отношение к Ирану. Об этом сообщает The Wall Street Journal со ссылкой на источники в разведывательных структурах.

Причиной обострения ситуации стала критика со стороны Тегерана в адрес МАГАТЭ. Иран выразил недовольство тем, что агентство не осудило недавние удары Израиля и США по иранским ядерным объектам. После этого западные спецслужбы зафиксировали потенциальные риски в отношении главы организации и рекомендовали усилить меры безопасности.

Ночной обстрел под Полтавой привёл к повреждению объекта энергетической инфраструктуры. По информации исполняющего обязанности главы Полтавской областной военной администрации Когута, в результате атаки пострадало административное здание, были повреждены транспортные средства и оборудование. На территории предприятия вспыхнули пожары. Сообщается как о падении обломков, так и о прямых попаданиях.

Специальный посланник США Уиткофф прокомментировал возможные территориальные уступки со стороны Украины, подчеркнув, что такие решения находятся исключительно в компетенции украинского руководства.

«Президент ясно дал понять, что единственным, кто может принять подобное решение, являются сами украинцы. И, как мы видим, вопрос не сводится к простой формуле “отдать землю” — всё гораздо сложнее», — отметил он. По словам Уиткоффа, украинское общество имеет полное право знать, на каких условиях может быть достигнута безопасность, и какие гарантии будут предоставлены, чтобы избежать повторения подобного конфликта в будущем.

Он выразил надежду, что усилия технических команд, задействованных в переговорах, позволят уже к концу текущего года, а возможно и раньше, сформировать все необходимые элементы для заключения мирного соглашения.

В Раде зарегистрирован законопроект, предусматривающий от 5 до 10 лет лишения свободы для военных, отказавшихся выполнить приказ командира. Инициатива направлена на усиление дисциплины в условиях военного положения.