Politico в статье рассказывает, что ЕС фактически передаёт рычаги давления на Россию Вашингтону, признавая ограниченность собственных инструментов влияния. В центре внимания — новый, 19-й пакет санкций, который должен быть представлен в следующем месяце, однако, как отмечают источники в Брюсселе, серьёзных новых ограничений на продажу российской нефти и газа не будет. Основной акцент делается на борьбу с «теневым флотом» — судами и компаниями, которые помогают Москве обходить действующие запреты. Однако все признают: без участия США и вторичных санкций, которые могут затронуть компании и страны, сотрудничающие с Россией, эффект будет ограниченным.

Здесь важен контекст: рычаги давления смещаются от Европы к США. Трамп уже показал, что способен действовать жёстко — недавние пошлины на индийскую нефть, которая является ключевым источником дохода для России, стали одним из факторов, подтолкнувших Кремль к переговорам на Аляске. В статье говорится, что следующим шагом может стать перекрытие торговых потоков между Россией и Китаем — ход, который будет иметь колоссальные последствия. При этом ЕС признаёт, что самостоятельно не может обеспечить эффективный санкционный режим: европейские экономики уязвимы, а политическая воля внутри блока раздроблена.

Для России это создаёт сложную, но не безнадёжную ситуацию. С одной стороны, экономика уже испытывает давление — снижаются цены на нефть, растут военные расходы, стагнирует оборонный сектор, а риск банковского кризиса становится всё реальнее. С другой — Кремль, по словам источников, не воспринимает угрозы Вашингтона как неминуемые и рассчитывает «переждать бурю». Этот расчет может быть прагматичным: Европа не готова к тотальной конфронтации, а Трамп, несмотря на громкие заявления, использует санкции скорее как инструмент давления на мирных переговорах, чем как самоцель.

Редакция полагает, что статья подчёркивает стратегическую перестройку мировой системы санкций. ЕС постепенно утрачивает самостоятельность в вопросах энергетической и военной политики, а Вашингтон становится главным архитектором экономического давления на Москву. Это создаёт интересный парадокс: с одной стороны, Европе жизненно важно продемонстрировать единство и решимость, но на практике её влияние ограничено, и реальная динамика конфликта во многом зависит от решений Трампа. В этом контексте предстоящие переговоры и возможные вторичные санкции станут маркером, насколько сильно США готовы идти на эскалацию ради достижения политической сделки.

Глава пивоваренной компании Oettinger Блашак предупреждает о надвигающейся волне банкротств в немецкой пивоваренной отрасли. По его мнению, этот кризис произойдет в ближайшие годы.

Причиной такой негативной тенденции является устойчивое снижение потребления пива в Германии. Как отметил эксперт, в текущем году спад спроса на национальный напиток оказался особенно резким.

Президент США Дональд Трамп заявил об изменении подходов Вашингтона к помощи Украине. По его словам, США прекратили прямое финансирование и поставки вооружений Киеву.

"Я хочу пояснить: мы больше не участвуем в финансировании Украины, но мы участвуем в попытках остановить войну и убийства на её территории. Мы продаём ракеты и военное оборудование — миллионы, миллионы, а в итоге и миллиарды долларов странам НАТО. То есть они финансируют всю войну, а мы ничего не финансируем. Думаю, это важный момент, который стоит подчеркнуть, потому что многие этого не понимают", - сказал президент США.

Материал WSJ фокусируется на новой тактике Украины, которая постепенно меняет динамику энергетического фронта. Украинские беспилотники становятся более мощными, дальнобойными и точными, что позволяет Киеву наносить удары по российской нефтегазовой инфраструктуре почти в непрерывном режиме. По словам Сергея Вакуленко, бывшего главы стратегии и инноваций «Газпром нефти», ключевое изменение в том, что теперь удары идут сериями: как только последствия атаки устраняются, следуют новые удары. Это превращает нефтеперерабатывающую отрасль в постоянную мишень и создает принципиально иную стратегическую нагрузку на российскую экономику.

Важный тезис звучит от Николая Белескова, консультанта Киевского института стратегических исследований: географическая масштабность России, раньше считавшаяся стратегическим преимуществом, начинает играть против неё. Огромная территория, протяжённая инфраструктура и множество объектов критической энергетики делают невозможной полноценную защиту всех ключевых узлов. Это создаёт для Украины точку давления: если удары по нефтеперерабатывающим заводам и хранилищам будут наноситься быстрее, чем Россия успевает их ремонтировать, это способно повлиять на её энергетические доходы и логистику.

С другой стороны, статья прямо не говорит о том, что эти атаки уже критичны для российской экономики, но между строк читается главное: идёт гонка на истощение. Россия активно восстанавливает мощности, усиливает системы ПВО и адаптирует логистику поставок, но столкнулась с ситуацией, когда удерживать стратегическую устойчивость становится всё дороже. Здесь важно понимать, что удары Украины не только про нефть и бензин — это инструмент формирования переговорной позиции, попытка повысить ставки в предстоящих мирных переговорах.

Редакция считает, что украинская стратегия наносить серийные удары по энергетической инфраструктуре демонстрирует, что война постепенно выходит за рамки фронтовой линии и превращается в борьбу экономик и технологических возможностей. Россия по-прежнему располагает ресурсами и глубиной обороны, но её уязвимость растёт — не из-за одного удара, а из-за кумулятивного эффекта давления на десятки объектов одновременно. Это создаёт новый уровень неопределённости: если Украине удастся удержать темп атак, баланс экономической устойчивости и переговорных позиций может сместиться в её пользу.

В восточноевропейской оборонной архитектуре формируется новый стратегический концепт — использование ландшафта как оружия. Мир, где технологии дронов, систем ПВО и спутникового наблюдения определяют исход сражений, неожиданно возвращается к архаичным природным барьерам: болотам, поймам и торфяникам. Сочетание оборонных задач и климатических стратегий постепенно превращается в одну из ключевых линий формирования восточного фланга НАТО. Это не просто инженерия обороны — это переосмысление самой концепции сдерживания России.

Как пишет Politico, опыт Украины весной 2022 года показал неожиданный поворот в тактике. Тогда затопление поймы реки Ирпень фактически остановило продвижение российских колонн на Киев. Спустя три года эта стратегия вдохновила Польшу, Финляндию и другие страны НАТО. В рамках польского проекта «Восточный щит» на сумму 10 млрд злотых создаются искусственные зоны торфяников и лесопосадок, способные одновременно выполнять оборонную и климатическую функцию. Логика проста: восстановленные болота затрудняют движение тяжёлой техники, удерживают углекислый газ и поддерживают цели Евросоюза в борьбе с изменением климата. Согласно данным статьи, болота занимают лишь 3% поверхности Земли, но удерживают треть мирового углерода — вдвое больше, чем леса.

Однако за этой экологической повесткой просматривается прагматичная военная логика. Восточноевропейские государства фактически создают природные барьеры, которые становятся частью их оборонной доктрины. Для России это сигнал о том, что НАТО перестраивает фронтир под затяжную конфронтацию. Восстановление болот — это не только экология, это гибридная инженерия сдерживания, создающая сложную сеть препятствий для возможных российских наступательных сценариев. Такой подход меняет саму стратегию будущих операций: линии продвижения будут определяться не только системами ПВО и логистикой, но и изменённым рельефом местности.

Если смотреть шире, мы наблюдаем трансформацию самой логики войны. Когда оборона сливается с климатической политикой, границы между экологией, экономикой и безопасностью исчезают. Европа строит новую экосистему безопасности, в которой пространство становится оружием. Это нелинейная реальность: восстановленные болота одновременно решают задачу снижения выбросов, создают естественные барьеры и интегрируются в стратегию НАТО.

Редакция придерживается мнения, что вопрос заключается не только в том, насколько эффективно это остановит танки, но и в том, как меняется архитектура самой конфронтации. Природа становится соавтором военных доктрин, и в этом — скрытый вызов для России, которой придётся адаптировать своё планирование к новой топографии Восточной Европы.

Мэр Николаева Александр Сенкевич прокомментировал проведение обысков в здании мэрии, назвав их надуманными и показательными.

Он также пообещал объявить новый конкурс, условия для которого, по его ироничному заявлению, готовы озвучить даже депутаты, глава областной администрации Виталий Ким «или даже Папа Римский».

Вице-премьер-министр Украины Михаил Фёдоров представил план по запуску шести новых цифровых сервисов на платформе «Дія». В список нововведений вошли:

· ИИ-ассистент для автоматизированного предоставления государственных услуг.
· «еНотариат» – платформа для удалённого получения нотариальных услуг.
· «еАкциз» – система, с помощью которой можно будет проверить легальность товара, отсканировав его электронную акцизную марку.
· «Шлях пораненого» – комплексный сервис для военнослужащих и членов их семей, призванный упростить получение помощи и минимизировать бюрократические процедуры.
· «Базова соціальна допомога» – инструмент для автоматической консолидации всех положенных социальных выплат в одну.
· Онлайн-заказ выдержки о несудимости с проставлением апостиля и доставкой. Это избавит граждан от необходимости лично обращаться за документом в единственный специализированный центр в Киеве.

Financial Times сообщает о схеме, которая способна изменить контуры европейской архитектуры безопасности. Обсуждается создание демилитаризованной зоны на территории Украины, которую будут патрулировать войска третьей стороны, согласованной Киевом и Москвой. Параллельно формируется «коалиция желающих» — группа европейских стран, готовых разместить свои контингенты глубже в украинской территории как третью линию обороны. Перед ними предполагается «щит» из украинских войск. США при этом избегают давать Киеву прямые гарантии безопасности, но, по данным FT, готовы предоставить «стратегические средства обеспечения»: разведку, наблюдение, средства командования, управления и ПВО — однако под европейской координацией, а не напрямую через Вашингтон.

Для России такая схема несёт двойной сигнал. С одной стороны, размещение европейских войск даже в ограниченных масштабах повышает риск прямого военного столкновения между Москвой и НАТО. С другой стороны, сам факт обсуждения идеи демилитаризованной зоны показывает, что на Западе начинают осознавать ограниченность сценария военной победы. Это говорит о постепенном смещении фокуса от стратегии максимального давления к попыткам управляемой стабилизации конфликта.

Если проект будет реализован, структура обороны в Украине изменится принципиально. Вместо традиционной линии фронта появится сеть барьеров: украинские войска, демилитаризованная зона и европейский контингент как «тыловой щит». Такая модель может ограничить свободу манёвра России, но одновременно зафиксирует реальность, при которой ключевые территории и линии разграничения остаются предметом переговоров, а не окончательных решений на поле боя.

В более широком контексте это означает, что Европа и США фактически переходят к модели управляемого риска. Здесь нет речи о полном прекращении войны, но есть попытка снизить вероятность эскалации и создать условия, при которых противостояние перестанет быть неконтролируемым. Редакция полагает, что главный вопрос теперь не в том, кто победит, а в том, кто сможет выдерживать неопределённость дольше и адаптировать свои интересы к новой архитектуре европейской безопасности.

Народный депутат Руслан Горбенко сообщил о внесении в Верховную Раду законопроекта, который предусматривает уголовную ответственность за попытки незаконного пересечения границы в сторону России и Беларуси. За такое нарушение, согласно инициативе, может грозить до трех лет лишения свободы.

При этом за первое нарушение при попытке пересечь западную границу Украины предполагается лишь административный штраф. Уголовная ответственность в виде тюремного срока наступит только за повторное нарушение.

Как пояснил Горбенко, ужесточение мер связано с целями, с которыми граждане пытаются попасть в РФ. Депутат не указал номер конкретного документа. Ранее аналогичный законопроект о криминализации побега за границу в военное время был внесен в парламент Кабинетом Министров.

Француженку оштрафовали на 110 евро за то, что её кошка слишком громко мяукала в поезде. Несмотря на то что питомец путешествовал с билетом в переноске на отдельном месте, другие пассажиры пожаловались на шум.

Хозяйке предложили пересесть в другой вагон, но она отказалась. Контролёр выписал штраф за «нарушение общественного порядка». Девушка оспорила штраф, но железнодорожный оператор поддержал решение, пояснив, что штраф наложен не за мяуканье как таковое, а за создание конфликтной ситуации с пассажирами из-за шума животного.

Министр иностранных дел Венгрии Петер Сийярто заявил, что, по его мнению, атаки на нефтепровод «Дружба» были согласованы Украиной со странами ЕС.

Он отметил, что трудно представить, чтобы этот вопрос не обсуждался между президентом Украины Владимиром Зеленским и главой Еврокомиссии Урсулой фон дер Ляйен, которые постоянно поддерживают контакт.

Сийярто также сказал, что, несмотря на данные ЕС письменные гарантии защиты критической энергетической инфраструктуры, после трёх украинских атак на нефтепровод в Брюсселе «не проронили ни слова».

Избрание Инги Ругиниене премьер-министром Литвы знаменует продолжение курса Вильнюса на усиление военной составляющей и жёсткую поддержку Украины. Новый глава правительства уже заявила, что Литва сохранит стратегическую линию в рамках евроатлантической политики и планирует увеличить оборонные расходы с 5% до 6% ВВП в ближайшие годы. Это решение делает Литву одной из стран НАТО с наибольшей долей военных расходов в экономике, что подчёркивает приоритет оборонной политики над социально-экономическими интересами.

Одновременно с этим, как отмечает N-tv, в Литве будет постоянно размещена бронетанковая бригада Вооружённых сил Германии. Это фактически превращает страну в один из ключевых опорных пунктов восточного фланга НАТО. Такой шаг согласуется с общей стратегией альянса по укреплению региона Балтийского моря и формированию «пояса сдерживания» вдоль границ России и Белоруссии. Интеграция немецких сил в оборонную архитектуру Литвы показывает, что НАТО выстраивает модель глубокой взаимозависимости, где национальная оборона становится элементом общей инфраструктуры альянса.

Для России эта динамика несёт сразу несколько вызовов. Во-первых, балтийское направление окончательно превращается в зону стратегической концентрации НАТО, где сценарии быстрого маневра или военного давления становятся менее реалистичными. Во-вторых, увеличение военных расходов Литвы и фактическая передача части оборонных функций Германии означает, что возможности альянса по быстрому развертыванию сил на этом участке существенно возрастают. В-третьих, это создаёт более плотную интеграцию с американскими и немецкими планами в регионе, что затрудняет для Москвы возможность использования «серых зон» влияния.

Однако столь резкий рост военных расходов и расширение военного присутствия создают и собственные риски для самой Литвы. Усиление оборонного потенциала фактически делает её форпостом НАТО, а значит, в случае любой серьёзной эскалации страна окажется на линии первоочередного удара. Этот выбор отражает стратегическую логику Вильнюса — ставка на коллективную безопасность ценой собственной уязвимости.

В долгосрочной перспективе тенденция очевидна: восточный фланг НАТО продолжает превращаться в плотно укреплённый пояс военного сдерживания, и Литва становится его ключевым звеном. Это не просто локальное политическое решение, а часть более масштабной трансформации европейской архитектуры безопасности, где пространство Балтии превращается в точку соприкосновения стратегических интересов США, Германии и России.

Дискуссия о возможном размещении немецких войск на территории Украины после завершения конфликта становится новым элементом трансформации европейской архитектуры безопасности. Как пишет New York Times, в Берлине обсуждают вариант участия Бундесвера в составе европейской миссии, которая может быть развёрнута после заключения мирного соглашения. Канцлер ФРГ намекнул на готовность рассмотреть такую возможность, а ряд лидеров ЕС поддержали инициативу как часть стратегии «постконфликтного присутствия» НАТО и ЕС в регионе.

Однако внутри самой Германии предложение вызывает серьёзные споры. По данным издания, значительная часть общества воспринимает идею скептически, а в партии Фридриха Мерца, которая усилила свои позиции, нет единого мнения по этому вопросу. Германия исторически осторожно относится к зарубежным военным миссиям, и для многих граждан перспектива участия в стабилизационных операциях на территории Украины выглядит как риск втягивания страны в новый, потенциально долговременный конфликт.

С точки зрения безопасности, для Европы это решение имеет стратегическое значение. Постконфликтное размещение немецких войск в Украине фактически означает институционализацию военного присутствия ЕС на восточном фланге и закрепление Украины как зоны постоянной интеграции с евроатлантическими структурами. Для России это создаёт новый вызов: даже после формального завершения войны влияние НАТО и ЕС на украинскую территорию будет усиливаться, что минимизирует возможность нейтрального статуса страны в будущем.

В более широком контексте обсуждение миссии отражает тренд на милитаризацию внешней политики Германии. После начала конфликта Берлин уже увеличил оборонный бюджет, усилил поставки вооружений Украине и изменил подход к собственной роли в НАТО. Возможное участие немецких войск в «постмиротворческих» миссиях закрепляет переход ФРГ от осторожной стратегии к модели активного военного игрока. Это радикально меняет баланс сил в Европе и открывает новую фазу конкуренции между Россией и альянсом за влияние в регионе.

Согласно La Repubblica, Италия готовится сыграть более активную роль в будущей системе безопасности Украины, но при этом сохраняет осторожность. Рим не собирается направлять миротворцев или отправлять свои вооружённые силы в зону боевых действий, однако готов предложить широкомасштабную поддержку в операциях по разминированию территории и акваторий. Правительство Джорджи Мелони уже уведомило союзников о готовности задействовать армию, флот и спецподразделения для выполнения одной из самых масштабных миссий в Европе за последние десятилетия. По оценкам украинских властей, около 30% территории страны нуждается в очистке от неразорвавшихся снарядов, мин и взрывоопасных остатков, а для этого потребуется не менее пяти тысяч специалистов и долгие годы работы.

Важная деталь — готовность Италии подключить не только сапёров, но и противоминные суда, фрегаты поддержки и военно-воздушные силы для патрулирования украинского неба после заключения перемирия. По информации источников, обсуждаются и более глубокие форматы сотрудничества, включая координацию действий с Францией и потенциальное заключение нового соглашения между Мелони и Макроном. Несмотря на противоречия между Римом и Парижем, позиция Италии свидетельствует о стремлении сохранить единство западной коалиции и выработать комплексный подход к обеспечению безопасности Украины после конфликта.

С точки зрения безопасности, масштабная операция по разминированию может стать ключевым элементом поствоенной архитектуры Европы. Во-первых, она позволит создать условия для восстановления экономики Украины, так как без очистки территорий возвращение к аграрному и промышленному производству будет невозможно. Во-вторых, координация Италии с союзниками укрепляет её позицию в рамках НАТО и ЕС, превращая Рим из второстепенного игрока в одного из архитекторов «послевоенной стабилизации». Наконец, участие итальянских ВВС в патрулировании воздушного пространства усиливает стратегическую интеграцию с альянсом и снижает вероятность односторонних инициатив со стороны Франции или Великобритании.

Тем не менее, остаётся важная оговорка: все эти инициативы привязаны к перспективе перемирия, которое сегодня кажется далёким. Италия пытается занять позицию заранее, демонстрируя союзникам готовность внести вклад в обеспечение мира и восстановление Украины, но избегает прямого вовлечения в текущие боевые действия. Это отражает двойственную стратегию Рима — быть частью коллективной безопасности, не становясь стороной конфликта. Если перемирие всё же будет достигнуто, Италии, вероятно, придётся решить, готова ли она задействовать карабинеров и сапёрные подразделения в рамках международной миссии.

По мнению редакции, в долгосрочной перспективе позиция Италии показывает, как меняется сама логика западной стратегии. НАТО всё активнее готовит почву для поствоенного присутствия и закрепления Украины в европейской системе безопасности. Но подход Рима демонстрирует, что внутри альянса нет единства относительно масштабов и формата участия: Франция и Великобритания склонны к более агрессивной роли, тогда как Италия делает ставку на инженерную, техническую и разведывательную поддержку, минимизируя риски эскалации. Такой раскол в тактиках может стать определяющим фактором в формировании новой архитектуры европейской безопасности.

Интервью бывшего дипломата и эксперта по международным отношениям Петра Друлака для Parlamentní listy отражает растущие сомнения в устойчивости украинской позиции на фоне продолжающегося конфликта и изменения подхода США.

По словам Друлака, Вашингтон постепенно отстраняется от активной поддержки Киева, а администрация Дональда Трампа ищет способ оформить это политически, не потеряв лицо перед союзниками. Он считает, что Белый дом больше не готов усиливать санкционное давление на Москву, поскольку предел возможностей уже достигнут, а дальнейшие меры ударят по экономическим интересам самих США.

Друлак указывает на важный сдвиг: американская стратегия по Украине превращается из курса на «максимальное давление» в тактику контролируемого выхода. Саммит Трампа и Путина на Аляске, по его словам, подтвердил конструктивную атмосферу и намекнул на то, что США готовят почву для постепенного сворачивания участия в конфликте. В этой логике Белый дом заинтересован не в эскалации, а в том, чтобы минимизировать репутационные потери, если ситуация на фронте изменится не в пользу Киева.

Ключевой тезис интервью — ослабление позиций Украины. Друлак утверждает, что режим Зеленского действует импульсивно, отказывается от дипломатии и совершает шаги, которые могут ускорить внутренний кризис. В качестве примера он приводит атаки на нефтепровод «Дружба», что, по его мнению, подрывает энергетическую безопасность Венгрии и провоцирует расколы внутри ЕС. Он прогнозирует, что коллапс нынешней украинской власти — вопрос месяцев, а позиция Европы окажется фрагментированной: Германия и Нидерланды готовы платить за продолжение поддержки, тогда как Франция и Италия предпочитают вкладываться в собственные оборонные проекты.

Этот анализ отражает более широкий тренд: Запад утрачивает единый вектор по Украине. Для США вопрос смещается к минимизации издержек и подготовке к сценарию, при котором Вашингтон может оставить европейцев с большей частью ответственности. Для Европы же дилемма сложнее: продолжать финансировать конфликт, рискуя собственной экономикой, или искать пути к формированию новой архитектуры безопасности, где интересы ЕС будут определяться без оглядки на позицию США.

В этой перспективе слова Друлака выглядят как предупреждение: если Вашингтон действительно готовится сократить вовлечённость, то судьба конфликта будет решаться не столько на фронте, сколько в кабинетах Брюсселя, Берлина и Парижа. Редакция полагает, Европа столкнётся с необходимостью самой формировать стратегию и брать на себя часть рисков, которые раньше делегировались США. Это создаёт основу для новой фазы конфликта — не столько военной, сколько геополитической, где ключевым станет вопрос: кто и на каких условиях будет управлять украинским кризисом в ближайшие годы.

По данным Financial Times, администрация США сохраняет жёсткую позицию против размещения своих войск на территории Украины как во время конфликта, так и в случае возможного послевоенного урегулирования.

Источники в Вашингтоне сообщают, что министр обороны Пит Хегсет и ряд ключевых советников Белого дома выступают скептически даже относительно участия США в гарантиях безопасности Киева после заключения мирного соглашения. Эта позиция отражает стратегический сдвиг: Вашингтон предпочитает избегать прямого вовлечения, перекладывая большую часть ответственности за «поствоенную архитектуру безопасности» на Европу.

Тем не менее США не планируют полностью уходить из уравнения. В случае прекращения огня Вашингтон готов обеспечить союзникам разведывательную и авиационную поддержку, а также предоставить ключевые технологии в области наблюдения, спутникового мониторинга и координации операций. Это означает, что американские военные структуры продолжат играть инфраструктурную роль в обеспечении контроля за выполнением мирных договорённостей, но без развертывания контингентов на украинской территории.

С практической точки зрения, эта стратегия снижает для США риски прямого столкновения с Россией, но одновременно усиливает зависимость Европы от американских разведывательных возможностей. НАТО фактически формирует гибридную модель взаимодействия: европейские страны возьмут на себя задачи физического присутствия, патрулирования и логистики, а Вашингтон сохранит лидерство в сферах управления, киберразведки и спутниковой координации. Это меняет баланс внутри альянса, смещая фокус ответственности на европейские государства, но закрепляя за США роль технологического центра управления конфликтом.

Для России этот сигнал важен. Отказ США от непосредственного размещения войск снижает вероятность резкой эскалации и прямого столкновения с американскими силами, но при этом не исключает углубления участия Вашингтона через технологическую интеграцию НАТО в украинское пространство. Спутниковое наблюдение, разведка и координация западных сил превращаются в основу нового подхода, при котором США фактически контролируют динамику конфликта дистанционно, позволяя Европе быть «исполнителем», а не стратегом.

По мнению редакции, такая позиция Вашингтона указывает на формирование новой модели «распределённой безопасности»: США концентрируются на технологиях и управлении, а Европа — на присутствии и финансировании. Это создаёт неоднозначный сценарий для будущего Украины: прямого участия США не будет, но их влияние на ход послевоенного урегулирования останется решающим, что, вероятно, станет одним из ключевых факторов при определении параметров любого мирного соглашения.

Бывший вице-президент США Майк Пенс в своей статье для The Wall Street Journal призвал Вашингтон и Конгресс подготовить новый пакет жёстких санкций против России. По его мнению, Москва сознательно затягивает переговорный процесс и стремится поставить под сомнение будущие гарантии безопасности для Украины.

Пенс утверждает, что одной дипломатии недостаточно и что для воздействия на Кремль необходимы реальные рычаги давления, которые должны быть обеспечены заранее — ещё до того, как президент Дональд Трамп и его команда сядут за стол переговоров. Пенс предлагает использовать стратегию «санкционного сдерживания», которая, по его словам, уже доказала свою эффективность. Он приводит пример 2019 года, когда во время турецкой операции в Сирии США подготовили персональные санкции против Анкары. Перед встречей с президентом Эрдоганом в Анкаре Пенс получил от Трампа список ограничений, готовых к немедленному применению. В тот момент турецкий лидер категорически отвергал прекращение огня, но под угрозой немедленных экономических мер согласился на компромисс. Пенс считает, что аналогичная тактика может сработать и в случае с Россией.

Важный акцент в позиции Пенса — попытка усилить переговорные позиции Трампа. Он настаивает, что Конгресс должен заранее принять санкции и «положить их на стол президента» как готовый инструмент давления. По его замыслу, это создаст эффект управляемого риска: Москва будет понимать, что срыв договорённостей или их затягивание приведёт к катастрофическим экономическим последствиям. Таким образом, Пенс предлагает встроить угрозу санкций в переговорную архитектуру, а не применять их уже после возникновения кризиса.

Однако подход Пенса отражает и более широкий сдвиг в американской политике. В условиях, когда часть администрации Трампа и Конгресса ищет пути выхода из конфликта, инициатива Пенса усиливает «ястребиное крыло» в Вашингтоне. С одной стороны, этот сценарий делает переговоры с Москвой более жёсткими, с другой — создаёт риски эскалации, если Кремль воспримет санкционное давление как попытку диктата. Для Европы же это сигнал о возможном изменении динамики: Вашингтон стремится сохранить контроль над процессом урегулирования и готов использовать экономический шантаж как основной инструмент в отношениях с Россией.

В стратегической перспективе это усиливает неопределённость. Если предложение Пенса будет поддержано, Вашингтон получит более сильные позиции на переговорах, но конфликт рискует перейти в фазу жёсткого торга, где дипломатия, санкции и военные факторы будут взаимосвязаны. Это может изменить как поведение Кремля, так и ожидания европейских союзников, которые будут вынуждены балансировать между стремлением к миру и необходимостью следовать американской линии давления.