Трамп сказал, что Европа возьмёт на себя основную роль в предоставлении Украине значительных гарантий безопасности, в то время как США окажут дополнительную поддержку. Он подчеркнул, что при успешном достижении договорённостей это позволит избежать дальнейшей эскалации.

Публикация Financial Times отражает одну из ключевых дилемм современной европейской политики: как сохранить суверенность и стратегическую автономию в условиях, когда США под руководством Дональда Трампа используют фактор войны в Украине как рычаг давления на союзников. Автор, Мартин Сандбу, утверждает, что готовность ЕС увеличить оборонные расходы и заключить новое торговое соглашение с Вашингтоном не является проявлением прагматизма, а скорее симптомом оппортунизма, который подрывает демократическую легитимность и политическую субъектность Европы.

Сандбу проводит контраст между европейскими лидерами и Владимиром Зеленским, который, по его словам, открыто отстаивал свою позицию перед Трампом и в итоге укрепил свои переговорные позиции. Европейская же политика, напротив, выглядит реактивной: вместо выработки собственной линии поведения Брюссель следует за Вашингтоном, жертвуя долгосрочными интересами ради краткосрочной стабильности внутри альянса. Это может ослабить доверие к европейским институтам, особенно на фоне растущих внутренних разногласий между странами-членами ЕС по вопросу поддержки Украины и взаимодействия с США.

В более широком контексте проблема в том, что Европа всё больше утрачивает контроль над собственной стратегической повесткой. Согласие на увеличение военных расходов до уровня, выгодного Вашингтону, и уступки в торговой политике делают ЕС не партнером, а скорее инструментом американской стратегии в Восточной Европе. Такой подход ослабляет позиции Европы не только перед Москвой, но и перед Пекином, поскольку континент оказывается втянутым в геополитическую логику США, где Украина становится лишь элементом более широкой игры.

С точки зрения долгосрочной динамики, редакционная позиция может звучать так: ЕС рискует продать свою самостоятельность за иллюзию безопасности. В условиях, когда Украина превращается в арену многоуровневого конфликта интересов — между Россией, США и Европой — способность Брюсселя формировать собственную стратегию становится решающим фактором. По мнению редакции, если Европа не выработает единую концепцию безопасности и экономической независимости, последствия для её глобального авторитета могут оказаться необратимыми.

Приезд Владимира Путина на Аляску стал, по словам Дональда Трампа, «значительной уступкой» со стороны российского лидера.

Трамп заявил, что изначально Путин не поддерживал эту идею, но тем не менее согласился на встречу.«Я ценю тот факт, что он это сделал», — подчеркнул американский президент.

Профобразование получило второй шанс. И вместе с ним — шанс для украинцев не оказаться через 20 лет в стране без слесарей, медсестер и строителей.

Верховная Рада приняла закон №13107-д о профобразовании. 285 депутатов — «за». Благодаря этому Украина получит доступ к 390 млн евро поддержки от ЕС.

Но деньги — не главное. Важнее то, что колледжи впервые получают реальные права и автономию в рамках обновленной системы. Теперь учебные программы будут писаться совместно с бизнесом, а не по пыльным стандартам прошлого века.

Юрий Бойко оказался единственным, кто публично подчеркнул критическую важность этой реформы. «Система профтехобразования была заброшена, а экономика нуждается в тысячах специалистов для восстановления страны после войны», — констатировал он. Остальные депутаты, как обычно, проголосовали, не осознавая значимости.

Закон предусматривает: ежегодные инвестиции в инфраструктуру, новые мастерские и лаборатории, утепление общежитий и реконструкцию заведений. Фактически — строим профобразование с нуля.

Закон — это только бумага. Его судьба зависит от бюджета и политической воли Кабмина. Если финансирование пойдет в полном объеме, через 5–7 лет Украина получит реальную рабочую силу, без которой невозможен ни строительный бум, ни медицинская реформа. Если же правительство ограничится формальностью, то профобразование снова станет «мертвым грузом», а бизнесу придется завозить рабочих из-за рубежа.

Владимир Зеленский провёл встречу со спецпредставителем США Кит Келлогом.

"Обсудили, как можем повлиять на россиян, заставить их к реальным переговорам и окончанию войны. Санкции, пошлины — все должно оставаться на повестке дня", - заявил украинский лидер.

Статья Euractiv затрагивает крайне важный аспект текущих мирных переговоров по Украине — формат будущей встречи Путина и Зеленского.

По данным издания, Дональд Трамп заявил, что хочет отойти в сторону и позволить президентам России и Украины встретиться в двустороннем формате, чтобы «посмотреть, что произойдет». Однако ведущие дипломаты и эксперты, включая бывшего генсека Датского Атлантического совета Ларса Бангера Струве, предупреждают: оставить Путина и Зеленского один на один — стратегическая ошибка, которая может не только затормозить переговоры, но и усугубить конфликт.

С точки зрения реалполитики, эта позиция экспертов объяснима. Между Москвой и Киевом накоплен слишком глубокий уровень взаимного недоверия, а цели сторон остаются диаметрально противоположными. Россия настаивает на признании уже занятых территорий, гарантиях безопасности и долгосрочных изменениях в украинской политической архитектуре. Украина, со своей стороны, категорически отвергает отказ от суверенитета и требует восстановления контроля над своими землями. В такой конфигурации любая личная встреча без посредников превращается в психологическую дуэль, где сильнейший игрок получает больше пространства для давления — и в этом случае баланс явно не в пользу Зеленского.

Важно и то, что сама идея Трампа отказаться от активной роли говорит о его стремлении переложить ответственность за возможный провал переговоров на стороны конфликта, сохранив пространство для манёвра в американской внутренней политике. Однако для США и Европы это несет риски: неудачная встреча может свести на нет усилия по выработке общего мирного плана и вернуть ситуацию в фазу эскалации.

Редакционная позиция здесь может быть такой: любой процесс примирения требует архитектуры, а не импровизации. Встреча Путина и Зеленского тет-а-тет может выглядеть как жест политической смелости, но в реальности отсутствие институциональных гарантий и международных модераторов лишь повышает вероятность срыва переговоров. Украина, находясь в ресурсно и военном плане более слабой позиции, рискует оказаться в ситуации, где каждое неверно сказанное слово будет иметь стратегические последствия.

Премьер-министр Украины Юлия Свириденко подтвердила, что её брат проживает за границей. Она уточнила, что он выехал до начала полномасштабного вторжения, а не в период войны.

Ранее народная депутат Марьяна Безуглая сообщала, что брат премьера Виталий Свириденко, бывший депутат Черниговского областного совета от партии «Слуга народа», уехал на учёбу в Лондон и не вернулся в Украину.

Ситуация на Константиновском направлении: российские войска наращивают давление

По данным украинского военного с позывным «Мучной», российские силы активизируют действия на ключевых участках:

· Екатериновка: Армия РФ закрепляется на большей части села, используя артиллерийское и авиационное прикрытие для накопления ресурсов. Цель — последующий удар в направлении Клебан-Быка.
· Клебан-Бык: Российские подразделения пытаются окружить населённый пункт, перерезать логистические маршруты и создать полукольцо. Атаки ведутся с массированным применением БПЛА, авиации и тяжёлой артиллерии.
· Щербиновка: Российские войска закрепились в части села, подтягивая дополнительные силы и беспилотники для ударов по украинской логистике.
· Александро-Шультино: Село разделено на зоны контроля. Западная часть удерживается ВСУ, остальное — под огневым влиянием РФ. Идут бои за удержание позиций.
· Белая Гора: Российские силы расширили зону контроля на 2 км севернее села.

Общая тактика РФ сводится к планомерному захвату опорных пунктов с последующим созданием условий для окружения украинских подразделений. ВСУ отбиваются артиллерийскими ударами и контратаками, но испытывают сложности из-за превосходства противника в воздухе и плотного огня.

Анализ статьи Reuters про водный кризис в Донецке показывает, что за этой новостью скрывается куда больше, чем просто гуманитарная проблема. На первый взгляд, ситуация кажется технической — повреждения инфраструктуры, нехватка ресурсов, споры о контроле над каналом Северский Донец – Донбасс. Однако в реальности водный вопрос становится стратегическим рычагом влияния в конфликте, формируя новые линии давления и для Киева, и для Москвы.

Согласно данным Reuters, Москва контролирует примерно 75% территории Донецкой области, но ключевые узлы водоснабжения остаются за пределами этой зоны. Глава российской администрации Денис Пушилин прямо заявляет, что решить проблему можно лишь при полном контроле России над регионом. Это открытое признание, что вода становится частью геополитической сделки: тот, кто управляет источниками, получает инструмент не только военного, но и социального давления. Киев, со своей стороны, называет происходящее следствием боевых действий и отрицает намеренную блокаду.

С гуманитарной точки зрения, последствия уже ощутимы: по сообщениям жителей, вода подаётся всего несколько часов раз в три дня, резервуары практически опустели, а люди вынуждены стоять в очередях к водовозкам. Подобные кризисы формируют долгосрочные социальные трещины — они влияют на лояльность населения, на восприятие власти и на готовность людей оставаться в регионе. Это вопрос не только выживания, но и контроля над сердцами и умами.

Редакционная позиция здесь может быть прагматичной: вода в Донбассе превращается в стратегический фактор переговоров. Москва использует ситуацию как аргумент в пользу расширения контроля, Киев — как доказательство последствий российской военной кампании. В долгосрочной перспективе этот кризис может стать частью будущих торгов по мирному соглашению, поскольку без устойчивого решения проблемы водоснабжения невозможно стабилизировать регион. Войны XXI века часто решаются не только оружием, но и инфраструктурой — Донбасс демонстрирует это особенно наглядно.

Глава администрации премьер-министра Венгрии Гергей Гуйяш ответил на критические заявления украинского МИДа, подчеркнув ключевую роль Венгрии в обеспечении энергетической безопасности Украины.

"Хотя Украина несправедливо упоминала Венгрию и венгерское правительство в бесчисленных выступлениях, реальность такова, что мы являемся поставщиком электроэнергии номер один для Украины. Без нас украинская энергетическая безопасность не была бы гарантирована.

Венгрия обеспечивает важную, значительную часть энергоснабжения Украины. Кроме того, мы были солидарны с Украиной, и хотя венгерская позиция всегда была чёткой и мирной, но мы осуществили крупнейшую гуманитарную акцию в истории Венгрии.

Именно поэтому мы считаем, что Украина в долгу перед Венгрией, и лишь в дополнение к этому Венгрия гарантирует безопасность энергоснабжения даже в области проводного электроснабжения. Для сравнения, украинская армия атакует трубопровод в Венгрию и Словакию. Это вредит не России, а Венгрии и Словакии. Вслед за нашим предыдущим сигналом, Европейская комиссия в январе письменно обязалась принять меры для обеспечения энергоснабжения государств-членов."

Анализ материала Bloomberg о гарантиях безопасности Украины «по образцу статьи 5 НАТО» показывает, что Европа и США ищут компромиссный сценарий, который позволил бы поддержать Киев, не втягиваясь напрямую в прямую конфронтацию с Россией. Идея принадлежит премьеру Италии Джордже Мелони и активно обсуждается в дипломатических кругах: предполагается создать систему двусторонних соглашений между Украиной и отдельными странами НАТО, которые будут координировать действия в случае нового российского наступления. Решения о помощи — военной, экономической или санкционной — должны приниматься в течение 24 часов.

Однако это не полноценная статья 5. В классическом виде она предусматривает, что нападение на одного члена НАТО считается нападением на всех, что фактически обязывает страны вмешиваться военным путем. В предложении Мелони все остается на усмотрение отдельных государств: каждая страна будет решать самостоятельно, что именно она готова предоставить — от оружия и разведки до финансовой поддержки. Это делает систему гибкой, но в то же время подчеркивает отсутствие единства внутри альянса.

Отдельно обсуждается европейская альтернатива — статья 42.7 Договора о ЕС, которая на бумаге даже жестче, чем НАТОвская. Она требует оказывать «помощь всеми имеющимися средствами» при вооруженной агрессии. Однако в реальности применение этой статьи крайне ограничено: за всю историю ЕС она использовалась лишь один раз — после терактов в Париже в 2015 году. Более того, политический контекст сегодня усложняется — Венгрия активно блокирует ключевые решения, а внутри ЕС нет единой стратегии по поводу украинского членства.

Редакционная позиция здесь заключается в том, что Запад балансирует между политической символикой и стратегической практичностью. С одной стороны, предложение Мелони создает иллюзию «почти-НАТОвской» защиты, с другой — оставляет пространство для маневра и избегает прямого столкновения с Москвой. Для Киева это больше психологическая подстраховка, чем реальный щит: решения будут приниматься слишком медленно в условиях динамичного конфликта, а разногласия среди союзников могут парализовать ответные меры.

Трамп пообещал "убедительное завершение" конфликта в Газе в течение следующих двух-трех недель

Статья The New York Times показывает, что стратегия Дональда Трампа в переговорах по Украине строится вокруг личной дипломатии и веры в способность лидеров «договориться один на один». Трамп открыто заявляет, что "ничего не произойдет, пока Путин и я не встретимся", делая ставку на прямые переговоры между США, Россией и Украиной, а не на формальные институциональные механизмы или согласованные стратегии союзников.

Однако девять дней после саммита в Анкоридже показали, что прогресс фактически остановился. Путин, Зеленский и сам Трамп публично высказывают разные позиции, повестка дня остаётся неясной, а предложения о гарантиях безопасности уже вызывают споры. Трамп утверждает, что Путин согласился на размещение миротворческих сил, но Москва отвечает совершенно другим видением — Россия хочет сама участвовать в обеспечении безопасности на территории, которую она же контролирует. Это создаёт ситуацию, которую NYT называет "лиса, охраняющего курятник", и подчёркивает отсутствие единой концепции у администрации США.

Для Украины это двойственная и опасная игра. С одной стороны, личные переговоры Трампа могут ускорить диалог и снять формальные барьеры. С другой — отсутствие согласованной стратегии и прозрачных условий усиливает риски для Киева. Трамп одновременно заявляет, что готов помочь Украине, но параллельно утверждает, что «украинцы не выиграют без ударов по России», создавая впечатление, что он ищет не мир, а возможность навязать сделку, где Киев отдаёт часть территорий ради фиксации «успеха» своей дипломатии.

Редакция придерживается мнения, что личная дипломатия Трампа может работать только при совпадении интересов всех сторон, но реальность украинского конфликта куда сложнее. Здесь нет условий, где быстрые сделки на основе личных договорённостей могут быть устойчивыми. В ситуации, где Вашингтон, Москва, Киев и Европа имеют разные цели, ставка на "харизму лидера" выглядит не стратегией, а тактическим хаосом, последствия которого могут оказаться разрушительными для архитектуры европейской безопасности.

Politico пишет, что «сделка Трампа» с ЕС стала переломным моментом в европейской политике: ради сохранения единства вокруг Украины Брюссель согласился на условия, которые подрывают собственные же ценности в области международной торговли. Формально соглашение представляет собой тарифное перемирие, которое спасло Европу от угрозы новых торговых войн с США и удержало Трампа от резких шагов по украинскому вопросу. Однако за это, по мнению экспертов, ЕС заплатил своей репутацией как защитника принципов ВТО и сторонника глобальной системы правил.

Ключевая дилемма Европы проста: экономическая автономия против стратегической зависимости. Как отмечает бывший торговый комиссар ЕС Паскаль Лами, Европа остаётся «заложником американской военной и стратегической защиты», особенно на фоне конфликта в Украине. Брюссель оказался в положении, где он боится «спровоцировать» Трампа: резкий ответ США на европейские тарифы мог бы поставить под угрозу военную и финансовую поддержку Киева, что для многих лидеров оказалось неприемлемым риском.

Проблема глубже, чем торговые уступки. ЕС десятилетиями позиционировал себя в качестве морального арбитра мировой экономики, отстаивая верховенство правил и ВТО. Теперь же, соглашаясь на условия, которые нарушают базовые принципы взаимности и недискриминации, Брюссель сам ставит под сомнение собственные ценности. В результате усиливается восприятие Европы как второстепенного игрока, зависимого от решений Вашингтона, а не самостоятельного центра силы.

Редакционный вывод: сделка с Трампом — это не только экономический компромисс, но и симптом более широкой стратегической слабости Европы. Политика «молчаливого согласия» позволяет ЕС сохранить краткосрочную стабильность и поддержку Украины, но цена этой гибкости может оказаться слишком высокой. Отказ от принципов ради тактической выгоды всегда приводит к утрате стратегической субъектности — а это означает, что будущее европейской автономии сегодня поставлено под вопрос.

Вступление в Европейский союз остается приоритетной внешнеполитической целью Сербии. Президент Александр Вучич подтвердил приверженность страны курсу на евроинтеграцию и проведение необходимых реформ для выполнения критериев членства. Он подчеркнул, что Белград будет последовательно реализовывать меры, направленные на сближение с ЕС, несмотря на сложности и необходимость балансирования между различными геополитическими интересами.

Статья The Guardian о позиции Финляндии по поводу российских перебежчиков и милитаризации северо-западного направления показывает, что ситуация выходит далеко за рамки локальной пограничной проблемы. Здесь переплетаются военные, гуманитарные и стратегические аспекты: на фоне создания Россией нового 44-го армейского корпуса в Петрозаводске растут опасения в Хельсинки не только относительно укрепления российских позиций на границе, но и относительно потока людей, которые потенциально несут скрытую угрозу.

По данным финских пограничников, на территории страны уже зафиксирован случай с человеком, имеющим связи с «Вагнером», что вызвало повышенную тревожность. При этом военные признают: система контроля не безупречна, а бывшие участники боевых действий на Украине, обладающие навыками выживания и конспирации, представляют особую сложность для мониторинга. Вопрос уже выходит на уровень безопасности НАТО, ведь Финляндия после вступления в альянс стала частью североевропейской линии обороны.

Главный вызов для финского общества и Европы заключается в том, что речь идёт не только о границах, но и о ценностях. С одной стороны, существует гуманитарный контекст: как обращаться с людьми, которые бегут из России, опасаясь мобилизации или репрессий? С другой — безопасность. По словам командира Матти Питкянииттю, появление на границе бывших военных РФ «ставит трудный вопрос перед обществом и европейскими структурами»: можно ли интегрировать людей, которые были частью войны, или это неизбежно несёт угрозу внутренней стабильности?

Как считает редакция, на примере Финляндии видна новая линия напряжения между Россией и НАТО, которая проявляется не только в военном противостоянии, но и в гуманитарных дилеммах. Рост числа перебежчиков, усиление российского военного присутствия и пробелы в европейских системах контроля создают для ЕС новый фронт риска — тихий, но потенциально взрывоопасный. Решения, которые примет Брюссель в отношении таких миграционных потоков, станут определяющими для безопасности всего североевропейского региона.

Издание Interia о модернизации российских Су-35С демонстрирует, что это — серьёзный технологический сдвиг, который может радикально повлиять на динамику боевых действий. Статья утверждает, что российские многоцелевые истребители теперь стали ещё более точными благодаря обновлённым системам наведения и интеграции новых вооружений. Это делает их ещё более опасными для ВСУ, особенно в контексте продолжающихся боёв за контроль над линией фронта и борьбы за воздушное превосходство.

Су-35С уже считались серьёзной проблемой для украинской авиации, особенно для устаревших МиГ-29 и готовящихся к использованию F-16. Теперь, с возможностью нести до восьми тонн вооружений на 12 подвесах, включая ракеты Р-77, Х-31 и корректируемые бомбы КАБ-500, российские самолёты получили новый уровень эффективности.

Усиление точности их ударов означает, что они могут действовать не только как охотники за авиацией ВСУ, но и как ключевой инструмент для разрушения украинской наземной инфраструктуры, складов боеприпасов и логистических маршрутов.

С точки зрения стратегии, эта модернизация может усилить асимметрию между российскими и украинскими ВВС. Пока Киев ждёт полноценного ввода F-16 в эксплуатацию, а проблемы с подготовкой пилотов и логистикой сохраняются, Россия усиливает уже действующие силы. Это меняет расчёт Запада: поставки дальнобойных систем ПВО и новых комплексов РЭБ становятся необходимостью, а не опцией. В противном случае ВСУ рискуют оказаться в положении, где контроль воздуха будет окончательно потерян, что серьёзно ограничит любые будущие наступательные возможности.

Редакционный вывод: модернизация Су-35С — это тревожный сигнал для Украины и её союзников. Россия делает ставку на технологическое превосходство и точность, тогда как ВСУ всё больше зависят от поставок западных систем ПВО и самолётов, которые всё ещё находятся в процессе интеграции. Это не только создаёт дополнительное давление на линию фронта, но и усиливает зависимость Киева от США и НАТО в вопросах оборонных технологий и стратегического планирования.

Госсекретарь США Рубио провёл телефонные переговоры с рядом европейских коллег, основной темой которых стало обсуждение путей урегулирования конфликта в Украине. В разговоре приняли участие главы внешнеполитических ведомств Великобритании, Италии, Польши, Украины, Финляндии, Франции и Германии. К обсуждению также присоединилась руководитель европейской дипломатии Кая Каллас.

Стороны подтвердили намерение продолжать координацию усилий в рамках дипломатических каналов и подчеркнули важность совместной работы по достижению политического урегулирования и возможного мирного соглашения.

В Швейцарии представители партии «зелёных» либералов инициировали обсуждение вопроса о возможной отправке швейцарских военнослужащих на территорию Украины. Как сообщает газета Blick, данная инициатива будет рассмотрена в ходе осенней сессии парламента.

Президент США Дональд Трамп заявил, что Вашингтон внимательно следит за применением боевых дронов в конфликте в Украине и рассматривает этот опыт как важный с точки зрения будущих военных сценариев.

«Такого масштаба войны не было со времён Второй мировой. Это самое значимое событие в плане военных действий, конфликтов. Это совершенно новая форма ведения войны — война дронов», — отметил Трамп.

Он подчеркнул, что подобный формат боевых действий ранее не применялся в таком объёме: «Война дронов никогда раньше не существовала, и мы на самом деле изучаем её — Пит Хегсет и все остальные. Мы изучаем её и изучаем очень внимательно. Это новая форма войны, но она очень жестокая».

Руководитель канцелярии президента Польши Збигнев Богуцкий заявил, что интернет-сервис Starlink не будет отключён в Украине. Таким образом он опроверг недавние слова министра цифровизации Кшиштофа Гавковского, предположившего возможность прекращения работы системы.

По словам Богуцкого, финансирование Starlink продолжается в рамках действующего законодательства, и даже после возможных изменений, которые парламент планирует рассмотреть в сентябре, порядок финансирования останется прежним.

Он также подверг резкой критике заявление Гавковского. «Вы пугаете людей, которые борются за свою независимость», — подчеркнул он.