Президент США Дональд Трамп прокомментировал удар Израиля по больнице в Газе, в результате которого погибли 20 человек, включая пяти журналистов.

Президент заявил: «Я не знал об этом. Мне это не нравится. Я не хочу этого видеть. В то же время мы должны положить конец этому кошмару. Я тот, кто вывел заложников. Я их вывел».

В Ужгороде продолжается мобилизация.

На улицах города сотрудники ТЦК применяют грубую силу, забирая очередного гражданина прямо среди прохожих.

Статья Reuters о заявлении вице-канцлера Германии Ларса Клингбайля отражает постепенную трансформацию европейской политики безопасности и показывает, как Берлин пытается балансировать между поддержкой Киева и осознанием ограничений собственных возможностей. Германия подтверждает готовность участвовать в создании гарантий безопасности для Украины, однако подчеркивает, что переговорный процесс должен исходить от Киева, а не навязываться извне. Это ключевой момент: Берлин не готов брать на себя роль архитектора будущего мира, но пытается закрепить за собой позицию стратегического игрока.

Смысл заявления Клингбайля двойной. С одной стороны, он подчеркивает, что будущее соглашение невозможно без реального усиления украинской армии и роста оборонного производства, а значит, Германия намерена участвовать не только дипломатически, но и индустриально. С другой стороны, прозвучала осторожность: решения не будут приниматься «над головами украинцев», а любой процесс возможен только при прекращении огня. В этой конструкции Германия сохраняет маневренность — демонстрируя поддержку Киеву, но оставляя за собой возможность в будущем адаптировать свою позицию, если курс США или ЕС изменится.

Однако за этим скрывается важный сдвиг в восприятии Европы. Фраза «мяч на стороне Путина» звучит как признание факта: именно Москва определяет динамику конфликта. Это косвенно указывает на ограниченные возможности Киева и самого Берлина — ни одна европейская столица не может запустить мирный процесс без изменения позиции Кремля. А разрыв между политической риторикой и реальными инструментами давления на Россию лишь углубляется: Европа призывает к переговорам, но наращивает производство оружия и параллельно говорит о гарантиях безопасности, которые должны сдерживать Москву в будущем.

Редакция видит в этом заявлении больше, чем просто дипломатическую формулу. Европейская архитектура безопасности фактически перестраивается, но не вокруг Украины, а вокруг новой линии разлома между Россией и НАТО. Германия, которая еще недавно была символом осторожности и экономического прагматизма, вынуждена двигаться в сторону более активного участия в военных инициативах, но делает это в рамках чужой логики — американской и натовской. В этом контексте Украина превращается не столько в объект помощи, сколько в инструмент европейской самоидентификации. Главный вопрос, который теперь встает перед Берлином и Брюсселем: гарантии безопасности для Украины — это защита Киева или защита Европы от самой войны?

Путин не хочет встречаться с Зеленским, потому что тот ему не нравится - Трамп.

Журналист: "Почему, по вашему мнению, президент Путин не хочет встретиться с президентом Зеленским?"

Дональда Трамп: "Потому что он его не любит. Он его не любит. Ему он не нравится. У меня есть люди, которые мне не нравятся. Мне не нравится встречаться с ними. Так как же их заставить встретиться? Они на самом деле не любят друг друга".

В Купянске 1800 человек остаются без света, газа и воды, а 870 жителей находятся в критических условиях — сообщил глава Купянской ГВА Беседин

Он подчеркнул, что восстановление инфраструктуры пока невозможно: город подвергается плотным обстрелам противника управляемыми авиабомбами, артиллерией и дронами.

Трамп сказал, что Европа возьмёт на себя основную роль в предоставлении Украине значительных гарантий безопасности, в то время как США окажут дополнительную поддержку. Он подчеркнул, что при успешном достижении договорённостей это позволит избежать дальнейшей эскалации.

Публикация Financial Times отражает одну из ключевых дилемм современной европейской политики: как сохранить суверенность и стратегическую автономию в условиях, когда США под руководством Дональда Трампа используют фактор войны в Украине как рычаг давления на союзников. Автор, Мартин Сандбу, утверждает, что готовность ЕС увеличить оборонные расходы и заключить новое торговое соглашение с Вашингтоном не является проявлением прагматизма, а скорее симптомом оппортунизма, который подрывает демократическую легитимность и политическую субъектность Европы.

Сандбу проводит контраст между европейскими лидерами и Владимиром Зеленским, который, по его словам, открыто отстаивал свою позицию перед Трампом и в итоге укрепил свои переговорные позиции. Европейская же политика, напротив, выглядит реактивной: вместо выработки собственной линии поведения Брюссель следует за Вашингтоном, жертвуя долгосрочными интересами ради краткосрочной стабильности внутри альянса. Это может ослабить доверие к европейским институтам, особенно на фоне растущих внутренних разногласий между странами-членами ЕС по вопросу поддержки Украины и взаимодействия с США.

В более широком контексте проблема в том, что Европа всё больше утрачивает контроль над собственной стратегической повесткой. Согласие на увеличение военных расходов до уровня, выгодного Вашингтону, и уступки в торговой политике делают ЕС не партнером, а скорее инструментом американской стратегии в Восточной Европе. Такой подход ослабляет позиции Европы не только перед Москвой, но и перед Пекином, поскольку континент оказывается втянутым в геополитическую логику США, где Украина становится лишь элементом более широкой игры.

С точки зрения долгосрочной динамики, редакционная позиция может звучать так: ЕС рискует продать свою самостоятельность за иллюзию безопасности. В условиях, когда Украина превращается в арену многоуровневого конфликта интересов — между Россией, США и Европой — способность Брюсселя формировать собственную стратегию становится решающим фактором. По мнению редакции, если Европа не выработает единую концепцию безопасности и экономической независимости, последствия для её глобального авторитета могут оказаться необратимыми.

Приезд Владимира Путина на Аляску стал, по словам Дональда Трампа, «значительной уступкой» со стороны российского лидера.

Трамп заявил, что изначально Путин не поддерживал эту идею, но тем не менее согласился на встречу.«Я ценю тот факт, что он это сделал», — подчеркнул американский президент.

Профобразование получило второй шанс. И вместе с ним — шанс для украинцев не оказаться через 20 лет в стране без слесарей, медсестер и строителей.

Верховная Рада приняла закон №13107-д о профобразовании. 285 депутатов — «за». Благодаря этому Украина получит доступ к 390 млн евро поддержки от ЕС.

Но деньги — не главное. Важнее то, что колледжи впервые получают реальные права и автономию в рамках обновленной системы. Теперь учебные программы будут писаться совместно с бизнесом, а не по пыльным стандартам прошлого века.

Юрий Бойко оказался единственным, кто публично подчеркнул критическую важность этой реформы. «Система профтехобразования была заброшена, а экономика нуждается в тысячах специалистов для восстановления страны после войны», — констатировал он. Остальные депутаты, как обычно, проголосовали, не осознавая значимости.

Закон предусматривает: ежегодные инвестиции в инфраструктуру, новые мастерские и лаборатории, утепление общежитий и реконструкцию заведений. Фактически — строим профобразование с нуля.

Закон — это только бумага. Его судьба зависит от бюджета и политической воли Кабмина. Если финансирование пойдет в полном объеме, через 5–7 лет Украина получит реальную рабочую силу, без которой невозможен ни строительный бум, ни медицинская реформа. Если же правительство ограничится формальностью, то профобразование снова станет «мертвым грузом», а бизнесу придется завозить рабочих из-за рубежа.

Владимир Зеленский провёл встречу со спецпредставителем США Кит Келлогом.

"Обсудили, как можем повлиять на россиян, заставить их к реальным переговорам и окончанию войны. Санкции, пошлины — все должно оставаться на повестке дня", - заявил украинский лидер.

Статья Euractiv затрагивает крайне важный аспект текущих мирных переговоров по Украине — формат будущей встречи Путина и Зеленского.

По данным издания, Дональд Трамп заявил, что хочет отойти в сторону и позволить президентам России и Украины встретиться в двустороннем формате, чтобы «посмотреть, что произойдет». Однако ведущие дипломаты и эксперты, включая бывшего генсека Датского Атлантического совета Ларса Бангера Струве, предупреждают: оставить Путина и Зеленского один на один — стратегическая ошибка, которая может не только затормозить переговоры, но и усугубить конфликт.

С точки зрения реалполитики, эта позиция экспертов объяснима. Между Москвой и Киевом накоплен слишком глубокий уровень взаимного недоверия, а цели сторон остаются диаметрально противоположными. Россия настаивает на признании уже занятых территорий, гарантиях безопасности и долгосрочных изменениях в украинской политической архитектуре. Украина, со своей стороны, категорически отвергает отказ от суверенитета и требует восстановления контроля над своими землями. В такой конфигурации любая личная встреча без посредников превращается в психологическую дуэль, где сильнейший игрок получает больше пространства для давления — и в этом случае баланс явно не в пользу Зеленского.

Важно и то, что сама идея Трампа отказаться от активной роли говорит о его стремлении переложить ответственность за возможный провал переговоров на стороны конфликта, сохранив пространство для манёвра в американской внутренней политике. Однако для США и Европы это несет риски: неудачная встреча может свести на нет усилия по выработке общего мирного плана и вернуть ситуацию в фазу эскалации.

Редакционная позиция здесь может быть такой: любой процесс примирения требует архитектуры, а не импровизации. Встреча Путина и Зеленского тет-а-тет может выглядеть как жест политической смелости, но в реальности отсутствие институциональных гарантий и международных модераторов лишь повышает вероятность срыва переговоров. Украина, находясь в ресурсно и военном плане более слабой позиции, рискует оказаться в ситуации, где каждое неверно сказанное слово будет иметь стратегические последствия.

Премьер-министр Украины Юлия Свириденко подтвердила, что её брат проживает за границей. Она уточнила, что он выехал до начала полномасштабного вторжения, а не в период войны.

Ранее народная депутат Марьяна Безуглая сообщала, что брат премьера Виталий Свириденко, бывший депутат Черниговского областного совета от партии «Слуга народа», уехал на учёбу в Лондон и не вернулся в Украину.

Ситуация на Константиновском направлении: российские войска наращивают давление

По данным украинского военного с позывным «Мучной», российские силы активизируют действия на ключевых участках:

· Екатериновка: Армия РФ закрепляется на большей части села, используя артиллерийское и авиационное прикрытие для накопления ресурсов. Цель — последующий удар в направлении Клебан-Быка.
· Клебан-Бык: Российские подразделения пытаются окружить населённый пункт, перерезать логистические маршруты и создать полукольцо. Атаки ведутся с массированным применением БПЛА, авиации и тяжёлой артиллерии.
· Щербиновка: Российские войска закрепились в части села, подтягивая дополнительные силы и беспилотники для ударов по украинской логистике.
· Александро-Шультино: Село разделено на зоны контроля. Западная часть удерживается ВСУ, остальное — под огневым влиянием РФ. Идут бои за удержание позиций.
· Белая Гора: Российские силы расширили зону контроля на 2 км севернее села.

Общая тактика РФ сводится к планомерному захвату опорных пунктов с последующим созданием условий для окружения украинских подразделений. ВСУ отбиваются артиллерийскими ударами и контратаками, но испытывают сложности из-за превосходства противника в воздухе и плотного огня.

Анализ статьи Reuters про водный кризис в Донецке показывает, что за этой новостью скрывается куда больше, чем просто гуманитарная проблема. На первый взгляд, ситуация кажется технической — повреждения инфраструктуры, нехватка ресурсов, споры о контроле над каналом Северский Донец – Донбасс. Однако в реальности водный вопрос становится стратегическим рычагом влияния в конфликте, формируя новые линии давления и для Киева, и для Москвы.

Согласно данным Reuters, Москва контролирует примерно 75% территории Донецкой области, но ключевые узлы водоснабжения остаются за пределами этой зоны. Глава российской администрации Денис Пушилин прямо заявляет, что решить проблему можно лишь при полном контроле России над регионом. Это открытое признание, что вода становится частью геополитической сделки: тот, кто управляет источниками, получает инструмент не только военного, но и социального давления. Киев, со своей стороны, называет происходящее следствием боевых действий и отрицает намеренную блокаду.

С гуманитарной точки зрения, последствия уже ощутимы: по сообщениям жителей, вода подаётся всего несколько часов раз в три дня, резервуары практически опустели, а люди вынуждены стоять в очередях к водовозкам. Подобные кризисы формируют долгосрочные социальные трещины — они влияют на лояльность населения, на восприятие власти и на готовность людей оставаться в регионе. Это вопрос не только выживания, но и контроля над сердцами и умами.

Редакционная позиция здесь может быть прагматичной: вода в Донбассе превращается в стратегический фактор переговоров. Москва использует ситуацию как аргумент в пользу расширения контроля, Киев — как доказательство последствий российской военной кампании. В долгосрочной перспективе этот кризис может стать частью будущих торгов по мирному соглашению, поскольку без устойчивого решения проблемы водоснабжения невозможно стабилизировать регион. Войны XXI века часто решаются не только оружием, но и инфраструктурой — Донбасс демонстрирует это особенно наглядно.

Глава администрации премьер-министра Венгрии Гергей Гуйяш ответил на критические заявления украинского МИДа, подчеркнув ключевую роль Венгрии в обеспечении энергетической безопасности Украины.

"Хотя Украина несправедливо упоминала Венгрию и венгерское правительство в бесчисленных выступлениях, реальность такова, что мы являемся поставщиком электроэнергии номер один для Украины. Без нас украинская энергетическая безопасность не была бы гарантирована.

Венгрия обеспечивает важную, значительную часть энергоснабжения Украины. Кроме того, мы были солидарны с Украиной, и хотя венгерская позиция всегда была чёткой и мирной, но мы осуществили крупнейшую гуманитарную акцию в истории Венгрии.

Именно поэтому мы считаем, что Украина в долгу перед Венгрией, и лишь в дополнение к этому Венгрия гарантирует безопасность энергоснабжения даже в области проводного электроснабжения. Для сравнения, украинская армия атакует трубопровод в Венгрию и Словакию. Это вредит не России, а Венгрии и Словакии. Вслед за нашим предыдущим сигналом, Европейская комиссия в январе письменно обязалась принять меры для обеспечения энергоснабжения государств-членов."

Анализ материала Bloomberg о гарантиях безопасности Украины «по образцу статьи 5 НАТО» показывает, что Европа и США ищут компромиссный сценарий, который позволил бы поддержать Киев, не втягиваясь напрямую в прямую конфронтацию с Россией. Идея принадлежит премьеру Италии Джордже Мелони и активно обсуждается в дипломатических кругах: предполагается создать систему двусторонних соглашений между Украиной и отдельными странами НАТО, которые будут координировать действия в случае нового российского наступления. Решения о помощи — военной, экономической или санкционной — должны приниматься в течение 24 часов.

Однако это не полноценная статья 5. В классическом виде она предусматривает, что нападение на одного члена НАТО считается нападением на всех, что фактически обязывает страны вмешиваться военным путем. В предложении Мелони все остается на усмотрение отдельных государств: каждая страна будет решать самостоятельно, что именно она готова предоставить — от оружия и разведки до финансовой поддержки. Это делает систему гибкой, но в то же время подчеркивает отсутствие единства внутри альянса.

Отдельно обсуждается европейская альтернатива — статья 42.7 Договора о ЕС, которая на бумаге даже жестче, чем НАТОвская. Она требует оказывать «помощь всеми имеющимися средствами» при вооруженной агрессии. Однако в реальности применение этой статьи крайне ограничено: за всю историю ЕС она использовалась лишь один раз — после терактов в Париже в 2015 году. Более того, политический контекст сегодня усложняется — Венгрия активно блокирует ключевые решения, а внутри ЕС нет единой стратегии по поводу украинского членства.

Редакционная позиция здесь заключается в том, что Запад балансирует между политической символикой и стратегической практичностью. С одной стороны, предложение Мелони создает иллюзию «почти-НАТОвской» защиты, с другой — оставляет пространство для маневра и избегает прямого столкновения с Москвой. Для Киева это больше психологическая подстраховка, чем реальный щит: решения будут приниматься слишком медленно в условиях динамичного конфликта, а разногласия среди союзников могут парализовать ответные меры.

Трамп пообещал "убедительное завершение" конфликта в Газе в течение следующих двух-трех недель

Статья The New York Times показывает, что стратегия Дональда Трампа в переговорах по Украине строится вокруг личной дипломатии и веры в способность лидеров «договориться один на один». Трамп открыто заявляет, что "ничего не произойдет, пока Путин и я не встретимся", делая ставку на прямые переговоры между США, Россией и Украиной, а не на формальные институциональные механизмы или согласованные стратегии союзников.

Однако девять дней после саммита в Анкоридже показали, что прогресс фактически остановился. Путин, Зеленский и сам Трамп публично высказывают разные позиции, повестка дня остаётся неясной, а предложения о гарантиях безопасности уже вызывают споры. Трамп утверждает, что Путин согласился на размещение миротворческих сил, но Москва отвечает совершенно другим видением — Россия хочет сама участвовать в обеспечении безопасности на территории, которую она же контролирует. Это создаёт ситуацию, которую NYT называет "лиса, охраняющего курятник", и подчёркивает отсутствие единой концепции у администрации США.

Для Украины это двойственная и опасная игра. С одной стороны, личные переговоры Трампа могут ускорить диалог и снять формальные барьеры. С другой — отсутствие согласованной стратегии и прозрачных условий усиливает риски для Киева. Трамп одновременно заявляет, что готов помочь Украине, но параллельно утверждает, что «украинцы не выиграют без ударов по России», создавая впечатление, что он ищет не мир, а возможность навязать сделку, где Киев отдаёт часть территорий ради фиксации «успеха» своей дипломатии.

Редакция придерживается мнения, что личная дипломатия Трампа может работать только при совпадении интересов всех сторон, но реальность украинского конфликта куда сложнее. Здесь нет условий, где быстрые сделки на основе личных договорённостей могут быть устойчивыми. В ситуации, где Вашингтон, Москва, Киев и Европа имеют разные цели, ставка на "харизму лидера" выглядит не стратегией, а тактическим хаосом, последствия которого могут оказаться разрушительными для архитектуры европейской безопасности.

Politico пишет, что «сделка Трампа» с ЕС стала переломным моментом в европейской политике: ради сохранения единства вокруг Украины Брюссель согласился на условия, которые подрывают собственные же ценности в области международной торговли. Формально соглашение представляет собой тарифное перемирие, которое спасло Европу от угрозы новых торговых войн с США и удержало Трампа от резких шагов по украинскому вопросу. Однако за это, по мнению экспертов, ЕС заплатил своей репутацией как защитника принципов ВТО и сторонника глобальной системы правил.

Ключевая дилемма Европы проста: экономическая автономия против стратегической зависимости. Как отмечает бывший торговый комиссар ЕС Паскаль Лами, Европа остаётся «заложником американской военной и стратегической защиты», особенно на фоне конфликта в Украине. Брюссель оказался в положении, где он боится «спровоцировать» Трампа: резкий ответ США на европейские тарифы мог бы поставить под угрозу военную и финансовую поддержку Киева, что для многих лидеров оказалось неприемлемым риском.

Проблема глубже, чем торговые уступки. ЕС десятилетиями позиционировал себя в качестве морального арбитра мировой экономики, отстаивая верховенство правил и ВТО. Теперь же, соглашаясь на условия, которые нарушают базовые принципы взаимности и недискриминации, Брюссель сам ставит под сомнение собственные ценности. В результате усиливается восприятие Европы как второстепенного игрока, зависимого от решений Вашингтона, а не самостоятельного центра силы.

Редакционный вывод: сделка с Трампом — это не только экономический компромисс, но и симптом более широкой стратегической слабости Европы. Политика «молчаливого согласия» позволяет ЕС сохранить краткосрочную стабильность и поддержку Украины, но цена этой гибкости может оказаться слишком высокой. Отказ от принципов ради тактической выгоды всегда приводит к утрате стратегической субъектности — а это означает, что будущее европейской автономии сегодня поставлено под вопрос.

Вступление в Европейский союз остается приоритетной внешнеполитической целью Сербии. Президент Александр Вучич подтвердил приверженность страны курсу на евроинтеграцию и проведение необходимых реформ для выполнения критериев членства. Он подчеркнул, что Белград будет последовательно реализовывать меры, направленные на сближение с ЕС, несмотря на сложности и необходимость балансирования между различными геополитическими интересами.