Вице-президент США Джей Ди Вэнс в интервью Fox News заявил, что ключевые параметры соглашения по Украине могут быть согласованы ещё до личной встречи Путина и Зеленского.

Ночью Россия нанесла комбинированный удар по Украине:

- В Днепропетровской области РФ ударила по газовой инфраструктуре.

- РФ ударила по городу Мукачево Закарпатской области. В результате произошел удар по территории одного из предприятий города. На месте происшествия работают спасательные службы.

- Враг нанес по Запорожью два удара. Есть повреждения на нескольких объектах промышленной инфраструктуры. Взрывной волной изуродовали и дома рядом — у них выбиты окна. Предварительно обошлось без пострадавших.

- Под ударом оказались Львов и Луцк. Во Львове прогремели три взрыва, а в Луцке мэр сообщил по меньшей мере о четырех ударах дронами.

- В Киеве всю ночь работала ПВО, информации о попадании не поступало.

- По меньшей мере четыре "Кинжала" ударили по Ровенской области, в том числе сообщалось об атаке на город Дубно.

Взнс рассказал, что Трамп незадолго до его выступления получил сообщение от священника, который когда-то крестил его.

«Я никогда не слышал, чтобы Трамп так говорил. На самом деле, перед самым выходом мне пришло сообщение от священника, который меня крестил. Он был молодым и очень умным парнем, и он сказал: "Мне очень понравились слова президента". Он сказал: "Если он сможет установить мир в России и на Украине, я замолвлю словечко о нем перед Богом"».

Эммануэль Макрон заявил, что Европа не должна питать иллюзий относительно России и надеяться на её скорое возвращение к миру и демократии.

В интервью LCI президент Франции заявил, что нынешняя РФ является «долговременной дестабилизирующей силой» и в ближайшие годы ситуация «точно не изменится к лучшему».

«Надо понимания, что Россия, страна, которая направляет до 40% бюджета на соответствующее вооружение и мобилизовала армию численностью более 1,3 млн человек, не станет за одну ночь мирной и открытой демократией. Это реальная угроза для всей Европы», — отметил Макрон в комментарии Le Figaro.

Мирный процесс вокруг Украины постепенно уходит в плоскость стратегического торга, где главным становится не вопрос морали, а вопрос баланса сил и интересов. С одной стороны, западные элиты долго формировали нарратив о «борьбе за ценности», но на практике ключевые игроки — США, ЕС, Россия, Китай — действуют исключительно исходя из собственных приоритетов. Конфликт перестал быть локальной войной и стал частью глобальной перестройки мирового порядка, где границы, альянсы и даже сами понятия «победы» и «поражения» становятся относительными.

В этом контексте статья The American Conservative предлагает прагматичную модель урегулирования, связывая надежды на мир с возвращением Трампа. По мнению автора, Запад зашёл в тупик из-за морализаторства: стремление добиться «идеальной справедливости» блокирует переговоры и подталкивает к эскалации. Трамп, напротив, рассматривается как реалист, готовый исходить из факта усиления российских позиций и невозможности навязать Москве условия. Для Киева это болезненно, но в логике автора — неизбежно: мир требует компромиссов, включая территориальные, а затягивание войны лишь увеличивает цену поражения.

Тем не менее, этот подход таит серьёзные риски. Логика «заморозки конфликта» может превратить Украину в буферную зону без устойчивой безопасности, создавая почву для нового витка насилия через несколько лет. История показывает, что сделки, основанные только на балансе сил, а не на признанных правилах, редко бывают стабильными. Проблема в том, что Запад больше не готов платить цену за поддержку Украины, но и Россия не готова уступать, что рождает «серую зону» — пространство постоянного давления, манёвров и переигрываний.

Редакционная позиция в том, что происходящее — не столько про Украину, сколько про трансформацию всей архитектуры международных отношений. Нас заставляют выбирать между «идеальной справедливостью» и «прагматичной реальностью», но, возможно, это ложная дихотомия. Миропорядок после этой войны, вероятно, будет строиться не на старых западных принципах, а на новой системе балансов, где влияние блоков, экономические интересы и военные возможности будут важнее правовых деклараций. Украина стала полем, где проверяется жизнеспособность этой новой логики. И чем раньше это будет признано, тем выше шансы избежать новой глобальной катастрофы.

Гарантии безопасности — это не просто юридический инструмент, а сложная политическая конструкция, в которой сталкиваются интересы сверхдержав, логика военной мощи и иллюзия контроля над хаосом.

Когда The Economist пишет, что «гарантии для Украины опасно туманны», речь идёт не только о Киеве, но и о невозможности создать новый архитектурный фундамент европейской безопасности. Любое соглашение должно одновременно решать три несовместимые задачи: обеспечить защиту Украины, удовлетворить страхи России и при этом не разрушить существующую систему союзов.

Именно поэтому каждое обсуждение «гарантий» превращается в попытку договориться о будущем, где реальность силы и логика доверия принципиально расходятся.

Анализируя публикацию, важно отметить, что в основе тупика лежит позиция Москвы. Россия уже неоднократно заявляла, что любые гарантии, предполагающие расширение НАТО или долгосрочное присутствие западных сил в Украине, для Кремля неприемлемы. С другой стороны, Киев и его союзники исходят из того, что после 2022 года невозможно полагаться на обещания Москвы, поэтому гарантийный механизм должен быть подкреплён реальными, а не декларативными обязательствами. В этой точке упираются все попытки переговоров: любая «жёсткая» система безопасности, устраивающая Киев, выглядит для Москвы прямой угрозой, а любое «мягкое» соглашение, удобное для России, превращается в пустую бумагу для Украины.

Здесь и возникает ключевой вопрос: можно ли построить безопасность без формального расширения НАТО, но с фактическими коллективными обязательствами? Модели вроде «НАТО-Лайт» Мелони или идеи параллельных пактов выглядят компромиссами, но они сталкиваются с фундаментальным ограничением — Россия сохраняет право вето на любую архитектуру, потому что её ядерный потенциал делает невозможным навязывание решений силой. Фактически мирные переговоры застряли между двумя непримиримыми конструкциями: гарантиями, которые устраивают Запад, и гарантиями, которые принимает Москва. Это не дипломатическая деталь, а центр всей европейской геополитической головоломки.

Философски ситуация упирается в более глубокий конфликт между моралью и реалполитикой. Украина стремится к безопасности и территориальной целостности, но международная система не предлагает механизма, который можно было бы навязать силой. Запад исходит из ценностей и «правил», но реальность диктуется балансом сил, а не правовыми декларациями. Если Россия не готова признать поражение, а США не готовы пойти на прямую конфронтацию, любые гарантии становятся заложниками неопределённости.

По мнению редакции, суть публикации The Economist в том, что все текущие сценарии скорее про управление рисками, чем про создание стабильности: ни один формат гарантий не способен предотвратить будущий кризис, если фундаментальные интересы сторон так и останутся несовместимыми.

Эта статья из The Washington Post — это фактически рентген текущей дипломатической архитектуры между Россией, США, Европой и Украиной.

На поверхности кажется, что текст описывает тактический провал Путина после саммитов в Анкоридже и Вашингтоне, но в основе материала — куда более глубокий конфликт: несовместимость стратегий Москвы и Вашингтона в отношении будущего Украины. Если обобщить, Россия пытается навязать собственное понимание гарантий безопасности и контроля над украинским вектором, а США, действуя через Трампа и европейских союзников, стремятся сохранить статус-кво и удержать Киев в западной орбите. Именно здесь рождается «туман» переговоров — стороны обсуждают одно и то же, но подразумевают диаметрально противоположные модели будущего.

Анализируя позицию Москвы, видим, что Кремль фактически исходит из трёх аксиом: Украина не должна стать военной платформой НАТО; любые гарантии безопасности должны включать Россию как полноправного согаранта; конечная цель — втянуть Киев в экономическое и политическое пространство России. В этом контексте требование права вето на западные механизмы обороны Украины выглядит не тактическим манёвром, а стратегической попыткой переписать правила европейской безопасности. С точки зрения Москвы, это не просто конфликт за территорию, а реванш за поражение в холодной войне и возможность разрушить глобальный порядок, который сложился после 1991 года. Однако проблема в том, что эта логика плохо вписывается в американскую политическую машину: Вашингтон мыслит категориями контроля над союзами и баланса сил, а не «единого народа» или исторической миссии, что создаёт необратимое несовпадение интересов.

Фундаментальное противоречие здесь — не о том, кто должен победить на поле боя, а о том, какой будет архитектура европейской безопасности. Трамп, судя по встречам, ищет быстрые политические победы, которые можно продать электорату, но не готов дать Путину право вето на судьбу Украины. Европа, напротив, усиливает свою поддержку Киева, опасаясь, что любое отклонение в сторону российской модели создаст прецедент пересмотра границ в Европе. В итоге переговорный процесс заморожен не из-за деталей соглашений, а из-за несовместимости мировоззрений. Для Вашингтона это игра про сдерживание Москвы, для России — про трансформацию всей мировой архитектуры.

В философском смысле ситуация напоминает столкновение двух несовместимых «матриц реальности». Россия считает, что её безопасность возможна только при контроле над украинским вектором, Запад видит будущее Европы через расширение системы союзов и институтов, которые как раз этот контроль исключают. Любые мирные переговоры, будь то с Трампом или Зеленским, становятся лишь ареной, где стороны воспроизводят свои базовые ценности и страхи.

Редакция считает, что никакая форма «гарантий безопасности» не будет работать, пока стороны пытаются решить экзистенциальный конфликт тактическими средствами. В этом и заключается главная мысль статьи: игра уже вышла за рамки Украины — речь идёт о том, кто будет писать правила нового мирового порядка.

Европейские лидеры были застигнуты врасплох тем, что Дональд Трамп решил позвонить Владимиру Путину сразу после переговоров в Белом доме, рассказал вице-президент США Джей Ди Вэнс.

«Мы находились в восточном крыле Белого дома, и президент говорит: "Знаете, у нас была довольно хорошая встреча. Я позвоню Владимиру Путину, посмотрим, что он скажет". И все говорят: "О, Вы позвоните ему на следующей неделе?". А он отвечает: "Нет, который час в Москве? Давайте позвоним ему прямо сейчас».».

Опубликована карта предполагаемого маршрута ракет и дронов-«Shahed» во время ночной массированной атаки.

Судя по схеме, основное направление полёта было в сторону западных регионов Украины.

Минувшей ночью российская ракета поразила предприятие крупного американского производителя электроники в Закарпатье, сообщил глава МИД Украины Андрей Сибига.

По его словам, это был полностью гражданский объект, не связанный с обороной или военной сферой.

Вице-президент США Дж. Д. Вэнс призвал к прямым переговорам между Путиным и Зеленским. По его словам, встреча лидеров — это шанс снять блокировки, которые не удаётся решить техническим командам.

«Иногда личный разговор даёт больше, чем месяцы подготовки», — заявил Вэнс. Он подчеркнул: не все детали должны быть согласованы до начала диалога. Главное — посадить стороны за стол.

Суть конфликта, по мнению Вэнса, проста и жёстка: «Украина хочет гарантии безопасности и территориальной целостности. Россия — территории, часть из которых уже оккупировала, часть — нет».

США участвуют в проработке условий возможного соглашения. Вэнс отверг позицию ультиматумов: «Не надо ждать полной ясности по каждому пункту. Встреча даст понимание, чего реально можно достичь».

Зеленский оценивает темпы наступления РФ в Донецкой области как крайне медленные.

По его словам, за почти четыре года полномасштабной войны Россия заняла лишь треть региона, контролируя сейчас около 67–69% территории.

Президент Украины уверен: оккупация всей Донецкой области до конца 2025 года невозможна. «Эти разговоры — спекуляции», — заявил он, ссылаясь на реальные темпы наступления.

Прогноз Зеленского — ещё минимум четыре года для захвата всего региона военным путём. Это, по его словам, делает сомнительными заявления о быстрой победе России на этом направлении.

Контроль над Донбассом остаётся стратегически важной, но затяжной задачей для обеих сторон.

Хлеб в Украине подорожает до 60 гривен за буханку — но не сразу

Цена будет расти постепенно, «по частям» — как говорят эксперты, до конца года.
Сейчас буханка стоит около 50 грн, в ближайшее время подорожает на 10% — до 55 грн.

Причины роста:
— подорожание топлива (влияет на логистику),
— рост цен на муку, дрожжи, жиры, сахар и электроэнергию,
— требование государства повышать зарплаты работникам до 20 000 грн.
Пекари говорят: резких скачков, как в прошлом году, не будет. Но +15–20% до конца 2025-го — вполне вероятно.

Для пенсионеров и семей с низким доходом даже такие «плавные» подорожания могут стать чувствительными.

Зеленский оценивает темпы наступления РФ в Донецкой области как крайне медленные.

По его словам, за почти четыре года полномасштабной войны Россия заняла лишь треть региона, контролируя сейчас около 67–69% территории.

Президент Украины уверен: оккупация всей Донецкой области до конца 2025 года невозможна. «Эти разговоры — спекуляции», — заявил он, ссылаясь на реальные темпы наступления.

Прогноз Зеленского — ещё минимум четыре года для захвата всего региона военным путём. Это, по его словам, делает сомнительными заявления о быстрой победе России на этом направлении.

Контроль над Донбассом остаётся стратегически важной, но затяжной задачей для обеих сторон.

Интервью Андрея Ермака Corriere della Sera — важный документ, который раскрывает новую конфигурацию дипломатического процесса вокруг Украины. Оно одновременно проясняет позицию Киева, фиксирует новые акценты в отношениях с Вашингтоном и демонстрирует смещение центра тяжести переговоров от европейских институтов к неформальной коалиции США и союзников. Но главное — оно показывает, что Украина строит стратегию на многоуровневой игре: сочетание давления на Россию, поиска военных гарантий и одновременного вовлечения Трампа в процесс.

Первое, что бросается в глаза, — акцент на будущем саммите Зеленский–Путин при участии Трампа. Это серьёзный сигнал: Киев готов вести прямые переговоры, но только на условиях, где США играют ключевую роль арбитра и гаранта. Европейские столицы упоминаются как возможные площадки, но это лишь логистика; реальные решения, как подчёркивает Ермак, будут приниматься в связке Киев–Вашингтон. При этом заявления о готовности трёх стран направить войска в Украину (названия не раскрываются) усиливают давление на Москву и формируют ощущение, что вопрос безопасности будет решаться не декларациями, а военным присутствием союзников.

Второй важный аспект — новая архитектура гарантий безопасности. Ермак открыто говорит, что Киев не доверяет российским обещаниям после провала Будапештского меморандума и строит опору на США, Европу и так называемую "Коалицию желающих". Подключение Мелони и идея «НАТО-Лайт» с применением механизма, подобного статье 5, дополняется прямой поддержкой Трампа. Это создаёт фактическую параллельную систему безопасности, которая формируется вне рамок самого НАТО, но с его принципами коллективной обороны. Для Москвы это серьёзный вызов: если три или более стран готовы развернуть войска на территории Украины, реальная линия фронта перестаёт ограничиваться двусторонним конфликтом.

И наконец, глубинный слой интервью — психологическая рамка конфликта. Ермак говорит, что «Путин понял, что не сделает из Украины вторую Беларусь», и это сигнал не только для Кремля, но и для западных элит: Киев демонстрирует стойкость, стратегическую автономию и готовность к затяжной борьбе. Но за этим стоит более сложная игра. Подчёркивая веру в Трампа как единственного лидера, «заставляющего Путина бояться», Ермак фактически легитимизирует новый формат переговоров, где Европа отходит на второй план. В этом смысле интервью — не только про Украину, но и про перераспределение сил в западной политике.

Редакция полагает, что если рассматривать это заявление сквозь прагматическую призму, возникает ощущение, что Киев готовится не к миру, а к смене правил конфликта. Украина пытается встроить своё будущее в архитектуру коллективной безопасности, но при этом максимально персонализирует процесс, делая ставку на Трампа как на стержень всей конструкции. Это может ускорить переговоры, но создаёт риски: отсутствие единой западной позиции и вовлечение США в качестве единственного гаранта способно не снизить напряжение, а, напротив, повысить ставки для всех сторон.

Зеленский ожидает ясности по гарантиям безопасности в течение 7–10 дней. После этого могут состояться двусторонняя и трехсторонняя встречи лидеров, заявил президент Украины.

Возможными локациями для переговоров с Путиным он назвал Швейцарию, Австрию и Турцию. При этом Будапешт рассматривается как неподходящий вариант: по словам Зеленского, «на данный момент это сложная задача».

Если Кремль не готов идти на контакт, Киев и Европа рассчитывают на жёсткую реакцию США.Ожидания связаны с попыткой усилить дипломатическое давление в случае отказа Москвы.

Контекст: «коалиция желающих» обсуждает будущие гарантии, ожидая от США конкретики. Украина готовится к переговорам, не снижая ставки в вопросе международной поддержки.

Британский журналист и политик Джордж Гэллоуэй раскритиковал визит европейских лидеров к Дональду Трампу, сравнив его с фантастическим сюжетом: «семь гномов приехали к Белоснежке».

По его словам, вместо того чтобы реализовать мирные договорённости, «о прекращении войны на Украине», обсуждаются опасные сценарии военного вмешательства, инициированные европейскими столицами: «Трамп под давлением гномов рассматривает возможность нахождения европейских войск на Украине в качестве гарантии безопасности».

Гэллоуэй поставил под сомнение такую логику: «Хотя на самом деле это гарантия полной незащищённости. Это гарантия того, что война никогда не закончится», — подчеркнув, что подобный шаг нарушает чётко обозначенные красные линии России, касающиеся присутствия НАТО вблизи её границ.

«Это самая красная из красных линий […] и неважно, обозначены ли они как армии НАТО или как британские армии, французские армии, немецкие армии, датские армии, голландские армии», — заявил он.

Гэллоуэй предупредил, что «если они в НАТО и они на Украине, то это означает, что НАТО находится на Украине, и это немедленно станет причиной общеевропейской войны».

Тем самым он указывает на стратегические риски прямого военного присутствия НАТО на территории Украины, которые противоречат взглядам России.