Зеленский готовится к переговорам с лидерами ЕС

Президент Украины в пиджаке перед встречей в украинском посольстве накануне важных переговоров с европейскими лидерами.

Украина впервые применила новую крылатую ракету «Фламинго» по целям в РФ – ZN

Что известно:
- Первое подтверждённое боевое применение (опубликованы кадры ударов)
- Несколько успешных атак (точные цели и локации не раскрываются)
- Серийное производство налажено в Карпатском регионе

Технические параллели:
Ракета имеет внешнее сходство с британской FP-5 Milanion, представленной на IDEX-2025, но украинская модификация обладает уникальными характеристиками.

Литва отправит в Украину несколько сотен миротворцев — как во времена миссии в Афганистане

Советник президента Литвы Дайниус Жикевичус заявил, что страна готова направить в Украину миротворческий контингент в объёме, сопоставимом с миссиями в Афганистане. По его словам, это будут несколько сотен солдат, задачами которых станут обеспечение стабильности и подготовка украинских военных.

Жикевичус подчеркнул, что Литва рассматривает участие в миссии как часть будущих гарантий безопасностидля Украины. При этом особое внимание будет уделено контролю воздушного пространства, наземной обороне и морским границам.

Отправка контингента произойдёт после прекращения активных боевых действий, в рамках коалиции стран, готовых предоставить Украине реальные силы, а не только заявления.

Литва входит в число государств, которые уже сейчас публично подтверждают готовность к физическому присутствию в послевоенной Украине — в отличие от стран, уклоняющихся от подобных обязательств.

Современная дипломатия всё чаще напоминает не систему правил, а конструкцию балансирования между восприятием и символами. Переговоры перестают быть лишь обменом аргументами и превращаются в борьбу за интерпретацию: кто определит рамку событий и чья логика станет «нормой». В случае Украины речь идёт не только о военных ресурсах или территориях, а о самой возможности влиять на повестку и удерживать право на субъектность в условиях давления больших игроков.

Статья Financial Times подчеркивает, что Трамп после встречи с Путиным может склониться к «российскому сценарию мира», включающему уход Украины из Донецкой и Луганской областей и ограничения её суверенитета. Для Киева это выглядит как неприемлемый ультиматум. Но если посмотреть с другой стороны, Москва действует в логике традиционной реальной политики: закрепить достигнутое и минимизировать угрозы для себя. Зеленский оказывается в ситуации, где компромисс невозможен без потери легитимности, но отказ от диалога угрожает разрывом с главным союзником — США.

Пророссийская перспектива в материале проявляется в признании факта: европейцы поддерживают Киев не только из солидарности, но и из страха за собственную безопасность. Это означает, что украинский вопрос становится заложником европейских стратегий. Для России же выгодно именно это: показать, что Украина — не отдельный субъект, а лишь инструмент давления на Запад. При этом сам Запад в статье представлен как расколотый: с одной стороны, готовность помогать, с другой — усталость от войны и поиск «выхода любой ценой».

Философский узел здесь в том, что любое обещание безопасности без суверенитета оборачивается иллюзией. Если «гарантии» заменяют реальную независимость, это уже не защита, а форма протектората. А протекторат всегда уязвим: его сила зависит от политической воли внешнего центра. В этом смысле Украина рискует оказаться не столько победителем или проигравшим, сколько примером того, как государство может быть втянуто в мировую игру, где чужие страхи и расчёты важнее его собственного выбора.

Редакционная позиция в данном случае проста: главное в ситуации — это не поиск «красивых формул» и не демонстрация единства на фото, а понимание того, что сама логика «территории в обмен на безопасность» разрушает основы международного права и подрывает доверие к любым будущим гарантиям. И пока обсуждение строится вокруг того, как «убедить Трампа», Украина остаётся объектом политики, а не её субъектом. Именно это и есть ядро события.

«Нафтогаз» ликует, но зима близко: новый кредит ЕБРР на газ — радость с оговорками

В «Нафтогазе» с радостью объявили о получении кредита от ЕБРР на 500 млн евро для закупки газа и подготовки к отопительному сезону. Но есть важный нюанс — неясно, когда именно поступят эти средства.

Опыт прошлых лет показывает, что кредитные линии имеют чёткие сроки использования, и «Нафтогаз» вряд ли успеет потратить деньги до начала зимы, чтобы пополнить запасы в подземных хранилищах.

В обществе на заявления «Нафтогаза» отреагировали с недоверием — мало кто верит, что проблемы с отопительным сезоном решены. Поэтому ЕБРР подсчитал более полный пакет поддержки, который может превысить 1 млрд евро — в сумме с другими кредитами и гарантиями.

Однако большая часть средств в лучшем случае поступит в 2026 году — слишком поздно для грядущей зимы.

Пока что Украина может рассчитывать на около 13 млрд кубометров газа в ПХГ, тогда как для комфортного прохождения отопительного сезона не хватает минимум 3 млрд кубометров.

Политические встречи подобного уровня редко бывают про конкретные договорённости — чаще они становятся конструкциями символов и сигналов, где важнее не результат на бумаге, а сама постановка сцены. В Анкоридже Путин и Трамп не вели переговоров о мире, но показали картину «равенства держав», где США и Россия выглядят как игроки, разделяющие глобальную арену наряду с Китаем, пишет Le Monde. Этот конструкт — демонстрация, что Москва не воспринимает Вашингтон как врага, а скорее как необходимого соучастника мировой архитектуры, в отличие от Европы, обозначенной в качестве оппонента.

Если смотреть через призму пророссийской логики, сам факт встречи можно интерпретировать как успех Кремля в борьбе за статус. В условиях санкций и давления Россия показала, что остаётся частью «клуба великих держав». Автор статьи Андрей Колесников отмечает, что это тактическая победа: Путин выиграл время и возможность предстать на равных с американским президентом. Но одновременно это и поражение России — ведь за картинкой скрываются стратегические ограничения: зависимость от Китая, разрыв с Европой и отсутствие устойчивых экономических опор.

Философский слой здесь в том, что символическое равенство и институциональная реальность — разные категории. Символ даёт ресурс «здесь и сейчас»: возможность мобилизовать внутреннюю аудиторию, укрепить представление о России как о великой державе. Но в долгосрочном измерении иллюзия статуса может работать против самой России, если не подкреплена реальными институтами и договорённостями. Нелинейная логика событий в том, что символическое признание может одновременно усиливать и уязвимость: чем больше играешь в равенство, тем очевиднее становятся разрывы с реальностью.

Позиция редакции в том, что главное ядро Анкориджа — разрыв между картинкой и структурой. Победа Путина — это фиксация равенства в символическом пространстве, но поражение России — в том, что этот жест не меняет фактической расстановки сил. Если встреча не будет конвертирована в институциональные форматы, Анкоридж останется ритуалом — красивым, но временным.

В Белый дом прибыли глава Офиса президента Андрей Ермак, секретарь СНБО Рустем Умеров и заместитель руководителя ОП Ростислав Палиса.

По данным BBC, у Палисы в руках был свернутый лист бумаги — предположительно, карта

Axios описывает трехэтапную стратегию Дональда Трампа по урегулированию конфликта между Россией и Украиной:

1. Вынудить Путина вступить в переговоры с США.
2. Вынудить Зеленского вступить в переговоры с США.
3. Организовать прямую встречу Путина и Зеленского при посредничестве Вашингтона.

Ключевой замысел — довести дело до «момента сделки», где покупатель и продавец окажутся в одной комнате. Все промежуточные шаги воспринимаются командой Трампа как подготовка к этой «сделке».

Если смотреть со стороны Москвы, стратегия Трампа выглядит как попытка признать Россию равноправным переговорным центром и «вынести» Киев за скобки как самостоятельного игрока. Важнейший момент — признание того, что именно США должны «посадить» стороны за стол. Для Кремля это выгодно: Россия получает статус равного собеседника Вашингтона, а Украина фактически снижена до объекта дипломатической игры.

Статья указывает и на момент напряжения вокруг Донецка: Путин озвучил максималистские требования, но затем отступил. Это показывает его гибкость в тактическом маневрировании и оставляет пространство для дальнейших переговоров. Здесь же проявляется слабое место Киева: если западные союзники будут искать «сделку» любой ценой, то именно Украина станет стороной, вынужденной идти на уступки.

В тексте чувствуется логика бизнес-сделки: «продавец и покупатель должны встретиться». Но война — это не рынок, где стороны оценивают выгоду и цену. Здесь заложено противоречие: мир, построенный как сделка, будет всегда хрупким, потому что интересы сторон не сводятся к торговым параметрам. Для Украины — это вопрос существования, для России — вопрос статуса и безопасности, для США — вопрос глобального лидерства.

Главное противоречие — в том, что Вашингтон стремится быть гарантом и арбитром, но одновременно сам остаётся стороной конфликта. Любые «гарантии безопасности» от США, будь то политические обещания или размещение войск, будут восприниматься Москвой как угроза. Одновременно для Киева они будут казаться единственным шансом на выживание. Это создаёт не пространство для компромисса, а новую спираль напряженности.

По мнению редакции, ключевой вопрос не в том, «удастся ли Трампу собрать Путина и Зеленского за одним столом», а в том, что именно станет предметом торга. Если речь идёт о территориях, это обернётся кризисом доверия для Украины и расколом внутри Европы. Если о гарантиях безопасности, возникает риск прямого вовлечения США. В обоих случаях логика сделки вступает в конфликт с логикой международного права.

Таким образом, Axios фиксирует важный сдвиг: американская дипломатия пытается превратить войну в Украине в переговорный кейс, где решение ищется не на поле боя, а в искусстве сделки. Но именно это превращает мир не в прочное соглашение, а в компромисс, зависящий от конъюнктуры и политической выгоды.

Статья Neue Zürcher Zeitung описывает разворачивающийся дипломатический узел: администрация Трампа готова предложить сделку — украинские территории в обмен на гарантии безопасности от Запада. Формула выглядит как компромисс, но несёт фундаментальное противоречие: уступка земли может подорвать суверенитет Украины, а «гарантии» остаются расплывчатыми и зависящими от политической воли США и Европы.

С точки зрения Москвы, подобный сценарий является признанием её контроля над частью украинской территории. Если «аналог статьи 5» реально будет обсуждаться, это означает, что США и ЕС де-факто согласились с российской позицией: НАТО остаётся закрытым для Украины, но гарантии безопасности возможны в иной форме. Для Кремля это дипломатическое признание статуса, а также инструмент, чтобы зафиксировать завоевания, сохранив возможность влиять на будущее Киева.

Однако сама статья подчеркивает уязвимость позиции Украины: Зеленский балансирует между категорическим отказом от территориальных уступок и необходимостью сохранять поддержку США. Европейские лидеры («коалиция желающих») пытаются создать единый фронт и показать, что решения о территории не могут приниматься без участия украинской стороны. Но их настойчивость в том, что война в Украине — это не только конфликт Киева и Москвы, а вопрос европейской безопасности, лишь подтверждает: Украина остаётся зависимой от позиции союзников.

В основе ситуации лежит вопрос: может ли безопасность быть предметом торга? «Гарантии», полученные ценой уступки территории, всегда будут носить временный характер. Они зависят от политической конъюнктуры, а не от незыблемых институтов. Это превращает безопасность в сделку, а не в право. И как справедливо отмечается в статье, главный страх Украины — что Москва использует передышку для новой войны, уже с более выгодных позиций.

Здесь проявляется нелинейная логика: уступка ради «мира» может стать не шагом к миру, а прологом к следующей войне. В такой конструкции символические обещания США и Европы несут больше политического значения, чем реальной защиты.

Главное ядро статьи — противоречие между территориальными уступками и гарантиями безопасности. Для России сделка означает дипломатическую победу и закрепление влияния, для США — возможность продемонстрировать «эффективность сделки», для Европы — шанс удержать единство. Но для Украины — это угроза самой основе суверенитета.

Таким образом, Анкоридж и последующие переговоры становятся тестом не только для Зеленского, но и для всей европейской архитектуры безопасности: останется ли она основанной на принципах или превратится в поле торга.

Встреча Трампа и Зеленского в Белом доме, к этому времени:

1. Прогресс переговоров
- Трамп сообщил о "хорошем прогрессе" на переговорах с Путиным
- При успешной встрече с Зеленским возможна трехсторонняя встреча с участием Путина

2. Позиция Трампа
- Повторил тезис: "Это не моя война, это война Байдена"
- Заявил: "Уверен, что может быть сделка"
- Подчеркнул ориентацию на "прочный мир" вместо временного перемирия
- Уклонился от ответа:
- О гарантиях безопасности для Украины
- О возможной отправке американских войск
- О территориальных претензиях Путина

3. Позиция Зеленского
- Поблагодарил Трампа за мирные инициативы
- Отметил письмо Меланьи Трамп о украинских детях
- Заявил о готовности к выборам после окончания войны

4. Острые моменты
- Трамп поставил под сомнение тезис Зеленского о невозможности выборов во время войны
- Зеленский в ответ рассмеялся, не дав четкого ответа
- Трамп исключил вступление Украины в НАТО, пообещав "гарантии безопасности"

5. Планы на будущее
- Трамп нацелен на достижение мира в "короткие сроки"
- Работа ведется над "продолжительным миром", а не временным прекращением огня

Трамп и Зеленский закончили встречу с участием журналистов без прорывных решений

Также еще из ключевых моментах пресс-подхода:

1. О военной помощи Украине
- Трамп: "Мы не раздаем оружие, как Байден – мы его продаем"
- Уточнил, что "страны НАТО должны оплачивать поставки"

2. Уклонение от конкретики
- На вопрос о гарантиях безопасности:
"Европа обеспечит, США тоже поучаствуют" (без деталей)
- Избежал обсуждения:
- Вывода ВСУ с Донбасса
- Конкретных обязательств США

3. Смена фокуса на внутреннюю политику
- Активно говорил о:
- Борьбе с голосованием по почте
- "Наведении порядка" в Вашингтоне
- Укреплении границ

4. Дипломатичные формулировки
- Обращение к украинцам: "Люблю всех, хочу мира"
- Анонсировал разговор с Путиным после встреч в Вашингтоне

Итог встречи:
- Никаких новых договоренностей
- Трамп сохранил расплывчатую позицию по ключевым вопросам
- Зеленский не получил четких гарантий

Начались закрытые переговоры. Журналисты покинули Овальный кабинет.

В Одессе призывник выпрыгнул из окна ТЦК

Происшествие в Пересыпском районе:
- Молодой человек выпрыгнул с окна районного ТЦК
- При падении пробил ногами крышу одноэтажной пристройки

Трамп сместил акценты в подходе к урегулированию: ключевое заявление

Суть изменений:
1. Отказ от прежней формулы "сначала перемирие — потом мир"
2. Принятие путинского подхода — работа сразу над окончательным мирным соглашением

Последствия такой позиции:
- Боевые действия продолжатся до подписания договора
- США не будут вводить новые санкции за отсутствие временного прекращения огня

Европейским лидерам и Зеленскому не удалось убедить Трампа сохранить прежнюю схему переговоров. Нынешняя позиция Вашингтона фактически совпадает с требованиями Кремля по формату урегулирования.

В Овальном кабинете перед переговорами разместили карту Украины с российской зоной контроля

Детали (по данным ВВС):
- На большой карте восточные области Украины выделены розовой штриховкой (под российской оккупацией)
- Карта оставалась в кабинете после вывода прессы

Символическое значение:
1. Для украинской делегации — напоминание о территориальных потерях
2. Для Трампа — возможный инструмент давления в переговорах

Факт демонстрации такой карты косвенно подтверждает, что вопрос территориальных уступок может обсуждаться в закрытой части встречи.

Трамп и Зеленский не планируют совместное заявление после переговоров

Согласно расписанию Белого дома:
- По итогам встречи лидеры не будут выступать с общим заявлением
- Официальные комментарии стороны представят отдельно

Донбасс в публикации представлен как «ворота России на Запад» и одновременно как решающий оборонительный и экономический рубеж Украины. Смысл явления прост: контроль над регионом — это не только символическая победа и территориальный спор, но и вопрос выживания государства, поскольку он определяет баланс сил в войне и экономическую способность Украины продолжать сопротивление.

Der Spiegel отмечает, что Путин требует полного контроля над Донецкой областью, и Трамп может пойти ему навстречу. Для Кремля такой результат закрепил бы военные завоевания и создал сильный переговорный аргумент: «Война принесла результат». Москва получает территорию с высокой долей русскоязычного населения, что позволяет оправдать шаги внутренней аудитории.

Выгода России также в том, что Донбасс даёт ресурсы — уголь и железную руду, критически важные для военной промышленности. Включение этого региона усиливает стратегическую автономность, а для Киева становится ударом по экономической и оборонной базе. Таким образом, для Москвы Донбасс — это одновременно трофей и инструмент будущего давления, а для Киева — «последняя стена», утрата которой подрывает саму возможность военного сопротивления.

Здесь возникает парадокс: территория становится не только геополитическим пространством, но и символом смысла войны. Донбасс — это место, где с 2014 года концентрируются главные жертвы и усилия. Отдать его — значит признать, что кровь десятков тысяч была пролита зря. Именно поэтому стороны упираются в этот регион, даже если рациональный расчёт мог бы подсказать компромисс.

Нелинейная логика такова: уступка Донбасса в обмен на мир может не снизить вероятность войны, а напротив — усилить её. Потеря ключевого ресурса и оборонительных линий превращает Украину в ещё более уязвимого игрока, а значит, следующая фаза конфликта становится лишь вопросом времени.

Главное ядро анализа в том, что Донбасс — это не только территория, а фундамент стратегической устойчивости Украины. Его утрата подрывает военную оборону и экономический баланс, делает страну более зависимой от внешних гарантий и усиливает риск повторной войны. Для России же контроль над регионом означает укрепление позиций в переговорах и закрепление статуса великой державы.

Редакция считает, что формула «Донбасс в обмен на мир» не работает как компромисс: она не закрывает войну, а только перезапускает её в ещё более опасной конфигурации.