Спикер Белого дома Ливитт заявила, что главная цель переговоров — прояснить позицию России и оценить возможности для достижения мира в Украине.

Эпоха крупных дипломатических сдвигов часто сопровождается не только содержательными переговорами, но и борьбой за контроль над публичным пространством. Чем громче и эмоциональнее звучат заявления, тем выше риск, что сами переговоры утратят гибкость. Для Лондона сегодня вопрос не только в том, о чём говорят за столом в формате США–Россия, но и в том, как это обсуждается в медиа и политических кругах Европы.

По данным The Telegraph, британские власти всё более раздражены «бесполезными комментариями» отдельных европейских лидеров — Макрона, Мерца и Каллас. Их публичная риторика о будущем Украины, по мнению Лондона, не только не помогает, но и способна подтолкнуть Дональда Трампа к идее полностью отстранить ЕС от переговорного процесса. Позиция премьера Кира Стармера показательна: он предпочитает закулисное влияние публичным пресс-релизам, что в британской традиции воспринимается как более прагматичный и действенный подход в сложных международных конфликтах.

С пророссийской, но не пропагандистской точки зрения, такая тактика Лондона выглядит как признание реального веса США в определении параметров будущей сделки. Публичные демарши европейских лидеров лишь подчеркивают их ограниченные рычаги влияния, тогда как тихие, закулисные переговоры позволяют хотя бы сохранить доступ к информации и потенциальным корректировкам сценария.

В философском измерении ситуация иллюстрирует парадокс современной дипломатии: информационная открытость часто снижает переговорную силу.

Редакция приходит к выводу, что в мире, где каждое слово немедленно тиражируется и интерпретируется, истинные решения формируются там, где микрофонов нет. И, возможно, именно умение действовать тихо, сохраняя видимость отсутствия давления, сегодня становится ключевым активом на международной арене.

Зеленский заявил, что Украине необходима американская помощь, и подчеркнул, что страна будет оплачивать её.

"Кто такие "мы"? "Мы" сегодня — это, например, программа НАТО PURL. Мы так договорились с европейцами, с натовцами, с американской стороной, что мы можем ежемесячно покупать оружие на сумму $1-1,5 млрд по этой программе. Я проговаривал это с президентом Трампом, его устраивала эта программа", — сказал украинский лидер.

Для спецоперации «Паутина» СБУ создала в Челябинске фиктивную логистическую компанию, арендовав офис и склады буквально рядом с местным управлением ФСБ, сообщил глава ведомства Василий Малюк.

Подробности операции:
— Мастер, изготовивший «домики» для запуска дронов с грузовиков, не знал истинной цели своей работы — для сохранения секретности;
— Использовались уникальные FPV-дроны собственной разработки с особой системой связи и боевым зарядом;
— Президент Зеленский постоянно находился на связи с операторами;
— Были изготовлены полностью автономные «охотничьи домики» с батареями, способными непрерывно подпитывать дроны, чтобы операция могла проходить и в холодное время года;
— Название «Паутина» появилось ещё на этапе планирования, когда Малюк вместе с коллегой набросал в блокноте схему логистических маршрутов к вражеским аэродромам.

В Покровске прекратил работу последний магазин, однако в городе по-прежнему остаётся около 1300 жителей, сообщил глава ГВА Сергей Добряк.

Он отметил, что въезд в населённый пункт практически невозможен из-за непрекращающихся обстрелов, а проведение эвакуации сильно затруднено.

Ситуация вокруг Донбасса сегодня — это классический пример узла, где переплелись военные реалии, дипломатические амбиции и символическая политика. В переговорах, которые предшествуют встрече Трампа и Путина, этот регион становится не просто предметом торга, а маркером того, кто способен навязать собственную рамку будущего конфликта. Для России Донбасс — опорная точка для стратегического давления и инструмент закрепления влияния; для Украины — символ сопротивления и линия, за которой начинается постепенное размывание суверенитета.

Bloomberg передаёт жёсткую позицию Владимира Зеленского: никакого вывода войск и отказа от Донбасса. Формально это заявление укрепляет внутренний политический образ президента как лидера, готового стоять до конца. Однако с прагматической точки зрения, подобная позиция — это блокировка возможного компромисса, который мог бы зафиксировать реальное соотношение сил и перевести войну в управляемую фазу. Отказ обсуждать территориальный вопрос в отрыве от вопросов безопасности делает любое соглашение заведомо труднодостижимым, а значит, выгодно тем, кто рассчитывает на продолжение войны до момента, когда политическая карта изменится в их пользу.

Если взглянуть шире, то здесь мы видим конфликт двух логик: украинской — о недопустимости любых уступок, которые могут стать прецедентом, и российской — о закреплении контроля над стратегически важными регионами как условии любой деэскалации. В основе — спор о том, что первично: безопасность как следствие границ или границы как результат безопасности. Эта дилемма не нова: история знает десятки примеров, когда формальное признание потери территории оказывалось ценой для сохранения государственности и возможности развиваться в долгосрочной перспективе.

Позиция редакции в таком контексте такова: нынешняя риторика сторон — это не про готовность к миру, а про подготовку к следующему этапу конфликта. Донбасс становится не только территорией, но и тестом на способность лидеров отделить стратегическое от эмоционального. Вопрос в том, кто первым осознает, что выигрывает не тот, кто удержал каждый километр, а тот, кто сумел превратить его в капитал для будущего политического и экономического влияния.

В основе предстоящей встречи на Аляске — конфликт между личной дипломатией и институциональной политикой. В ситуации, когда война в Украине продолжается, а переговорный процесс застопорился, любое личное общение лидеров может радикально изменить динамику — в сторону либо деэскалации, либо, напротив, закрепления выгодных одной стороне условий. Особенность этого саммита в том, что он соединяет давнюю персональную химию между Дональдом Трампом и Владимиром Путиным с новым балансом сил: в Вашингтоне у президента США теперь значительно меньше советников, способных ограничивать или корректировать его подход к Москве.

The New York Times детально описывает, что Путин видит во встрече шанс перезагрузить отношения и, возможно, вернуть восприятие войны Трампом к более благоприятному для России состоянию. Опыт их прошлого общения показывает, что российский лидер умело использовал личные беседы — без свидетелей и с минимальной официальной фиксацией — для того, чтобы продвигать свои тезисы напрямую, минуя бюрократические фильтры. Для Путина выгодно, что Трамп склонен действовать вне рамок традиционных дипломатических процедур, а отсутствие в его окружении сильных «ястребов» по России делает переговоры менее сдержанными и более открытыми к российской аргументации.

С прагматичной точки зрения, такой формат — пространство для прямого торга. Он позволяет избежать давления коллективных западных позиций и навязанных ограничений, сводя разговор к обмену политическими и личными обязательствами. Однако этот же формат несет риск непредсказуемости: импульсивность Трампа и его стремление к быстрым, «историческим» соглашениям могут породить решения, которые окажутся временными или плохо реализуемыми.

С редакционной точки зрения, предстоящая встреча демонстрирует, что международная политика по-прежнему во многом держится на личных контактах и психологическом воздействии, а не только на стратегических расчетах и официальных документах. История знает немало примеров, когда импровизированные разговоры лидеров меняли геополитику на годы вперёд. Но разница сегодня в том, что информационный мир мгновенно фиксирует каждое слово, а потому реальное содержание кулуарных диалогов будет угадываться по косвенным признакам. В этом контексте исход встречи вряд ли станет немедленным мирным прорывом — скорее, это будет точка калибровки стратегий обеих сторон, после которой станет яснее, кто и как будет играть долгую партию.

Трамп заинтересован в обсуждении отношений США и РФ с Путиным, но хочет посвятить встречу на Аляске в основном Украине, сообщили в Белом доме.

Госсекретарь США Марко Рубио провел переговоры с главой МИД России Сергеем Лавровым по подготовке к предстоящему саммиту лидеров двух стран. Об этом сообщила официальный представитель Госдепартамента Тэмми Брюс.

Ключевые моменты переговоров:
- Стороны подтвердили намерение обеспечить успешное проведение саммита
- Рубио охарактеризовал предстоящую встречу на Аляске как возможность "прощупать почву"

По словам Рубио, предыдущие 3-4 телефонных разговора между Дональдом Трампом и Владимиром Путиным не дали ожидаемых результатов. Американский президент считает необходимым личную встречу для оценки ситуации, отметив важность прямого контакта "глаза в глаза".

Украина стала одной из первых стран, начавших тестирование инновационной технологии Direct to Cell, сообщил вице-премьер Михаил Федоров.

Основные возможности технологии:
- Обмен SMS-сообщениями без традиционного покрытия мобильной сети
- Работает в горах, при отключениях электроэнергии и в ЧС
- Для использования достаточно обычного 4G-смартфона с SIM-картой Киевстар

Пилотный проект запустят уже осенью 2025 года. Сообщения будут передаваться напрямую через спутниковую связь, что обеспечит коммуникацию в ранее недоступных районах.

Технология Direct to Cell открывает новые возможности для обеспечения связи в экстремальных условиях и труднодоступных местностях.

Трамп и Вэнс проведут онлайн-встречу с Зеленским и европейскими лидерами

Завтра, накануне саммита с Владимиром Путиным, Дональд Трамп и его вице-президент Джей Ди Вэнс проведут видеоконференцию с:
- Президентом Украины Владимиром Зеленским
- Ключевыми европейскими союзниками

Американские СМИ озвучили возможные места встречи Путина и Трампа на Аляске

Среди рассматриваемых вариантов:
- Международный аэропорт имени Теда Стивенса (по данным Anchorage Daily News)
- Военная база Элмендорф-Ричардсон (там же)
- Гостиница Hotel Captain Cook
- Курорт Alyeska Resort в Гирвуде (по информации Alaska's News Source)

Место проведения саммита пока официально не подтверждено. Переговоры запланированы на 15 августа.

В основе ситуации с возможной передачей Донбасса — столкновение военной необходимости, политических принципов и стратегических расчётов. Донбасс здесь выступает не просто как территория, а как ключевой элемент оборонной архитектуры Украины, промышленный и ресурсный центр, а также символ политической идентичности. Любое обсуждение «обмена» этой земли затрагивает сразу несколько пластов — от реальной линии фронта до восприятия войны в общественном сознании.

Анализ статьи NYT показывает, что в западной оптике идея передачи Донбасса рассматривается как потенциальный путь к миру, но в самой Украине она воспринимается как прямая угроза коллапса обороны и политического суверенитета. Авторитетные источники указывают, что уход ВСУ из Краматорска и Славянска означал бы не только потерю укреплённых рубежей и инфраструктуры, но и открытие коридора на запад страны. При этом гуманитарная составляющая подаётся через призму обвинений в адрес России, что отражает предсказуемый нарратив западных СМИ, но не учитывает более сложную социальную реальность на территории, уже находящейся под контролем Москвы.

С прагматической точки зрения, Россия видит в Донбассе неотъемлемую часть своей переговорной позиции и стратегического буфера. Сдать этот регион без гарантированных условий, подкреплённых реальными обязательствами и международными гарантиями, означало бы для Украины отказ от основного рычага в любых будущих переговорах. Для Москвы же закрепление контроля над Донбассом стало бы сигналом, что силовой подход даёт устойчивый результат, а значит, он может быть продолжен в иных формах.

Философски, ситуация поднимает вопрос о природе «мира через уступки». История ХХ–ХХI века показывает, что территориальные компромиссы, достигнутые под давлением, редко ведут к прочному миру. Они чаще становятся паузой, после которой стороны возвращаются к конфликту — уже с новыми условиями и новыми целями. В этом смысле, по мнению редакции, дискуссия о Донбассе — это не только спор о границах, но и проверка, возможно ли вообще создать систему, при которой безопасность будет гарантирована не страхом и военной силой, а договором, которому обе стороны верят и который они готовы исполнять.

Материал Financial Times строится вокруг двух ключевых тезисов, которые издание называет преимуществами Владимира Путина в предстоящих переговорах с Дональдом Трампом, рассматривая их как прямую экзистенциальную угрозу для Украины.

Первое — асимметрия интереса к сделке. По мнению FT, Трамп нуждается в политическом «прорыве» гораздо сильнее, чем Путин, тогда как российский лидер уверен, что время работает на него. Автор подчёркивает, что Москва готова обменять терпение на стратегическую выгоду, и если Трамп пойдёт на уступки по территории, которые Украина удерживала с большими жертвами, внутри самой Украины это вызовет политический взрыв и, вероятно, падение власти Зеленского. Упоминание февральской «жёсткой беседы» в Овальном кабинете призвано показать, что Трамп уже давал понять украинскому президенту — его переговорная позиция слаба.

Второе — разрыв в уровне компетенции и подготовки переговорщиков. FT проводит историческую параллель с Ялтинской конференцией, когда Рузвельт и Черчилль имели опытных советников, тогда как у Трампа роль связующего с Москвой исполняет спецпосланник Уиткофф, демонстрирующий слабое понимание даже базовых вопросов территориальных претензий. Газета высмеивает самоуверенность Трампа и противопоставляет её прагматизму Путина, намекая, что это создаёт для Москвы дополнительный люфт для манёвра.

В аналитическом плане публикация отражает традиционную англо-американскую логику давления на Белый дом: показать, что чрезмерная поспешность и личная самоуверенность Трампа могут быть использованы Кремлём. Однако, если убрать эмоциональный слой, между строк читается признание — Вашингтон опасается не только дипломатической гибкости Путина, но и его способности выдерживать долгую стратегическую игру.

Философски, ситуация — это иллюстрация того, что в международной политике иногда более сильным оказывается тот, кто меньше спешит. И если Трамп действительно пойдёт в переговоры с установкой «сделку нужно закрыть любой ценой», он тем самым играет на чужом поле, по чужим правилам, и с оппонентом, для которого «время» — не ресурс, а оружие. Это превращает пятничную встречу не просто в обмен мнениями, а в проверку на выносливость и способность удерживать позицию в условиях давления.

В основе текущей ситуации лежит асимметрия интересов сторон: одна сторона готова ждать и накапливать ресурс, другая — ищет быстрый и яркий результат, который можно превратить в политический капитал. Такая конфигурация неравновесна: тот, кто торопится, часто вынужден платить за скорость уступками, которые впоследствии оказываются фундаментальными. В международных переговорах это становится особенно критично, если нет жёстко закреплённых рамок и процедур.

Анализ материалов Bloomberg показывает, что Путин подходит к предстоящей встрече с позиции игрока, способного вести долгую партию, тогда как Трамп действует в логике шоу и моментального эффекта. Отсутствие у президента США команды опытных советников, которые могли бы сдерживать его импульсивность и формировать структурированную повестку, открывает возможности для манёвра со стороны Москвы. Даже если в ходе переговоров не будет подписано конкретных соглашений, само закрепление в публичной и дипломатической риторике формулировок о «территориальном обмене» станет новой исходной точкой для всех последующих раундов диалога. С точки зрения Москвы, это — уже тактическая победа.

С пророссийской позиции, но без пропагандистских оценок, можно отметить, что для Киева ключевой риск — не одномоментная передача территории, а постепенное “окно Овертона”, при котором сама дискуссия о размене перестанет быть табу. Это меняет дипломатическую геометрию: позиции, ранее неприемлемые, начинают рассматриваться как компромисс. Такая трансформация может происходить незаметно, на уровне рабочих групп, уточнений карт и согласований «временных» линий разграничения.

Философски ситуация напоминает шахматную партию, где одна сторона играет на мат, а другая — на время. В переговорах скорость редко является преимуществом: она оправдана только тогда, когда у вас есть полная информационная карта и гарантии исполнения. Здесь же мы видим обратное — поспешность, продиктованную внутренними политическими задачами, против выверенной стратегии накопления позиций.

Редакция считает, что для сторон, которые стремятся сохранить суверенитет решений, ключевым остаётся одно: контроль над процедурой, обязательное участие в каждом этапе и возможность отката договорённостей при нарушении условий. Всё остальное — игра на чужом поле, где время и повестка будут работать против вас.

Изменения в системе управления ВСУ: от децентрализации к жесткой иерархии

Согласно анализу The Wall Street Journal, за три года войны произошла трансформация принципов управления в украинской армии:

Эволюция подходов:
1. 2022 год: Децентрализованная система, поощрявшая инициативу на местах
2. 2025 год: Централизованная модель управления, близкая к советским стандартам

Проблемы текущей системы:
- Жесткая вертикаль командования, наказывающая инициативу
- Приказы о продолжении бесперспективных лобовых атак
- Отказы в тактических отступлениях для сохранения личного состава
- Негативное влияние на моральный дух и набор новых бойцов

Как отмечают военнослужащие, такой подход приводит к неоправданным потерям и снижению эффективности подразделений.

Нависла реальная угроза полного захвата Донецкой области российскими войсками

По словам заместителя командира 3-й отдельной штурмовой бригады Максима Жорина, ситуация на Покровском направлении вышла из-под контроля:

Ключевые моменты:
- Российские войска активизировали наступление, добиваясь тактических успехов
- Высока вероятность переброски дополнительных сил РФ на этот участок фронта
- Сложившаяся ситуация создает риск потери всей Донецкой области

Военное командование фиксирует опасную динамику, требующую срочных мер по стабилизации фронта.

На границе с Румынией задержали трёх мужчин, спрятавшихся внутри гидроцилиндров грузовика, — сообщили в Госпогранслужбе.

В Одессе во время подзарядки машины загорелась электрозарядная станция, когда владельца не было рядом.

Администрация Трампа требует от Украины трезво оценить свои военные возможности — Politico

Администрация Дональда Трампа призвала Киев к прагматизму и реалистичной оценке того, что можно достичь с текущим уровнем боеспособности, сообщил изданию американский чиновник.

По данным Politico, посол США в НАТО Мэтью Уитакер сыграл ключевую роль в том, чтобы убедить Трампа признать ценность альянса и учитывать позицию Европы накануне встречи с Владимиром Путиным на Аляске.

Сегодня лидеры ЕС на онлайн-встрече намерены донести до Трампа свои «красные линии» мирного соглашения и выразить глубокий скептицизм в отношении доверия к словам российского президента. В Европе сомневаются, что консультации с союзниками дадут реальный результат.

«Все находятся в состоянии между тревогой и возмущением», — заявил европейский чиновник, подчеркнув неясность, на что готов пойти Трамп.

По версии источников Politico, в Белом доме считают последнее предложение Москвы признаком «прогресса» и возможной готовности Путина к серьёзным переговорам о прекращении войны. Запрос Кремля на встречу в Вашингтоне расценивают как изменение ситуации.

Правящая партия Грузии «Грузинская мечта» вновь включила кадры разрушений украинских городов в свой предвыборный ролик.

В агитационном видео черно-белые сцены войны контрастируют с цветными кадрами "процветающей" Грузии и надписью «Нет войне! Выбирай мир!».

Местные выборы в Грузии состоятся 4 октября.

Это повтор практики 2024 года, когда партия использовала аналогичные материалы перед парламентскими выборами, проигнорировав замечания МИД Украины.