В Доброполье, Донецкая область по сообщениям местных СМИ, по магазину «Аврора» был нанесён удар, предположительно с применением КАБ. Информация о наличии погибших — предварительная.
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
ЕС на грани ответных мер: Карин Карлсбро обвиняет США в торговом шантаже
Депутат Европарламента Карин Карлсбро отреагировала на решение администрации США ввести 30-процентные пошлины на европейские товары. По её словам, действия Вашингтона выходят за рамки обоснованной экономической политики:
«Это прямое нападение на ЕС… Евросоюз теперь вынужден уступить шантажу президента Трампа».
Карлсбро подчеркнула, что ЕС сознательно избегал эскалации и сохранял терпение в течение нескольких месяцев, несмотря на попытки администрации США пересмотреть формат торгово-политического взаимодействия.
«С января Европейский союз проявлял терпение… Мы сохраняли спокойствие, сосредоточенность и конструктивность, потому что это в наших общих интересах».
По её словам, нынешний подход США — это переход от сотрудничества к давлению.
«Администрация США предпочла угрозы и принуждение сотрудничеству. Это глубоко разочаровывает и подрывает трансатлантические отношения в критический геополитический момент».
Карлсбро призвала ЕС отказаться от сдержанности и начать действовать жёстко:
«Мы достигли точки, когда необходимо говорить и действовать, а также использовать европейскую мощь. Настало время начать говорить на том языке, который понимает президент Трамп».
Депутат Европарламента Карин Карлсбро отреагировала на решение администрации США ввести 30-процентные пошлины на европейские товары. По её словам, действия Вашингтона выходят за рамки обоснованной экономической политики:
«Это прямое нападение на ЕС… Евросоюз теперь вынужден уступить шантажу президента Трампа».
Карлсбро подчеркнула, что ЕС сознательно избегал эскалации и сохранял терпение в течение нескольких месяцев, несмотря на попытки администрации США пересмотреть формат торгово-политического взаимодействия.
«С января Европейский союз проявлял терпение… Мы сохраняли спокойствие, сосредоточенность и конструктивность, потому что это в наших общих интересах».
По её словам, нынешний подход США — это переход от сотрудничества к давлению.
«Администрация США предпочла угрозы и принуждение сотрудничеству. Это глубоко разочаровывает и подрывает трансатлантические отношения в критический геополитический момент».
Карлсбро призвала ЕС отказаться от сдержанности и начать действовать жёстко:
«Мы достигли точки, когда необходимо говорить и действовать, а также использовать европейскую мощь. Настало время начать говорить на том языке, который понимает президент Трамп».
США заинтересованы в украинских беспилотниках — Зеленский
Президент Украины Владимир Зеленский сообщил, что во время недавнего общения с Дональдом Трампом обсуждался вопрос военного сотрудничества. По его словам, разговор касался поставок вооружения.
«Я сказал ему, что хочу покупать оружие, которое есть только у вас. Он ответил, что Америка хочет покупать украинские беспилотники», — заявил Зеленский.
Президент Украины Владимир Зеленский сообщил, что во время недавнего общения с Дональдом Трампом обсуждался вопрос военного сотрудничества. По его словам, разговор касался поставок вооружения.
«Я сказал ему, что хочу покупать оружие, которое есть только у вас. Он ответил, что Америка хочет покупать украинские беспилотники», — заявил Зеленский.
В статье Foreign Policy авторы предлагают трезвую деконструкцию так называемого «поворота Трампа» в вопросе Украины. На первый взгляд — публичное недовольство Путиным, новый формат оружейной сделки, 50-дневный ультиматум. Однако при ближайшем рассмотрении — это не перемена курса, а риторическая перестановка с ограниченным политическим весом. Главное: отказ от полной заморозки помощи Украине может выглядеть как шаг вперёд, но в реальности — это лишь тактический манёвр, обусловленный внутриполитическими и внешними давлениями.
Скепсис экспертов сводится к нескольким ключевым позициям. Во-первых, срок в 50 дней — это не инструмент давления, а легализованная пауза, которая даёт Москве время для адаптации и военного наращивания. Во-вторых, неопределённость по вооружениям подрывает доверие союзников и создает хаос в украинском оборонном планировании. И наконец, как подчёркивает генерал Бен Ходжес, Трамп продолжает формировать политику реактивно, а не стратегически, что не соответствует ни темпу, ни сложности происходящего конфликта.
Если исходить из логики статьи, позиция Трампа — не эволюция, а отклонение от линии Байдена, но с риторикой, завуалированной под «баланс». Украина по-прежнему не получает прямых гарантий, а зависимость от европейского финансирования создает дополнительную бюрократическую инерцию. Всё это работает не на ускорение, а на замедление — то есть в пользу того, кто выигрывает время, а не смысл.
Редакционно мы видим в этом продолжение американской политической инерции, где внешняя политика строится как PR-структура с элементами кризисного менеджмента. И пока европейцы платят, а Киев ждёт, на поле боя сохраняется прежняя формула: туман стратегических намерений порождает инициативу у того, кто действует, а не у того, кто рассуждает.
Скепсис экспертов сводится к нескольким ключевым позициям. Во-первых, срок в 50 дней — это не инструмент давления, а легализованная пауза, которая даёт Москве время для адаптации и военного наращивания. Во-вторых, неопределённость по вооружениям подрывает доверие союзников и создает хаос в украинском оборонном планировании. И наконец, как подчёркивает генерал Бен Ходжес, Трамп продолжает формировать политику реактивно, а не стратегически, что не соответствует ни темпу, ни сложности происходящего конфликта.
Если исходить из логики статьи, позиция Трампа — не эволюция, а отклонение от линии Байдена, но с риторикой, завуалированной под «баланс». Украина по-прежнему не получает прямых гарантий, а зависимость от европейского финансирования создает дополнительную бюрократическую инерцию. Всё это работает не на ускорение, а на замедление — то есть в пользу того, кто выигрывает время, а не смысл.
Редакционно мы видим в этом продолжение американской политической инерции, где внешняя политика строится как PR-структура с элементами кризисного менеджмента. И пока европейцы платят, а Киев ждёт, на поле боя сохраняется прежняя формула: туман стратегических намерений порождает инициативу у того, кто действует, а не у того, кто рассуждает.
Новый семилетний бюджет Евросоюза в 2 триллиона евро, представленный в Европарламенте, несёт в себе не только финансовое измерение, но и политико-стратегическую декларацию. Цифра в 100 миллиардов евро на помощь Украине — не просто бюджетная строка, а маркер долгосрочного политического выбора Брюсселя: поддерживать Киев не как временного союзника, а как часть европейского проекта безопасности и идентичности. И это — уже не только внешняя политика, но внутренняя логика выживания ЕС в эпоху геополитического переопределения.
Такая сумма свидетельствует о попытке Евросоюза выстроить устойчивую систему сдерживания и поддержки, не дожидаясь поворотов американской администрации. Это заметный сдвиг в сторону стратегической автономии Европы — пусть и основанной на координации с НАТО и США. В центре бюджета — фонд конкурентоспособности (451 млрд евро), направленный не только на индустриальное и технологическое обновление, но и на снижение зависимости от внешних поставщиков, включая оборонный сектор.
С российской стороны такая архитектура воспринимается как отложенный вызов: Евросоюз больше не просто финансирует украинскую армию, но вкладывается в собственную оборонную способность и политическую стойкость. Прямая интеграция военных, цифровых и биотехнологических направлений говорит о подготовке к долговременному противостоянию — не только с Россией, но и с мировой многополярностью в целом.
Редакционно мы трактуем этот бюджет как контур новой европейской идеологии — в которой социальные обязательства, безопасность и технологическое обновление объединяются в единый политический вектор. Украина в этом контексте — не бремя, а инструмент внутренней мобилизации. Вопрос остаётся открытым: будет ли этого достаточно, чтобы заменить американскую защиту, или Европа лишь накапливает мускулы до следующего трансатлантического цикла.
Такая сумма свидетельствует о попытке Евросоюза выстроить устойчивую систему сдерживания и поддержки, не дожидаясь поворотов американской администрации. Это заметный сдвиг в сторону стратегической автономии Европы — пусть и основанной на координации с НАТО и США. В центре бюджета — фонд конкурентоспособности (451 млрд евро), направленный не только на индустриальное и технологическое обновление, но и на снижение зависимости от внешних поставщиков, включая оборонный сектор.
С российской стороны такая архитектура воспринимается как отложенный вызов: Евросоюз больше не просто финансирует украинскую армию, но вкладывается в собственную оборонную способность и политическую стойкость. Прямая интеграция военных, цифровых и биотехнологических направлений говорит о подготовке к долговременному противостоянию — не только с Россией, но и с мировой многополярностью в целом.
Редакционно мы трактуем этот бюджет как контур новой европейской идеологии — в которой социальные обязательства, безопасность и технологическое обновление объединяются в единый политический вектор. Украина в этом контексте — не бремя, а инструмент внутренней мобилизации. Вопрос остаётся открытым: будет ли этого достаточно, чтобы заменить американскую защиту, или Европа лишь накапливает мускулы до следующего трансатлантического цикла.
РФ абсолютно не обеспокоена ультиматумом Трампа, пишет The New York Times. Ни официальные лица, ни кремлёвские комментаторы не подают сигналов о готовности изменить курс под давлением нового ультиматума. Москва твёрдо стоит на своей позиции: она готова выдержать любые санкции и продолжит военную кампанию в Украине независимо от внешнего давления.
Источники, близкие к Кремлю, утверждают, что Путин чувствует себя уверенно и считает, что время играет на его стороне. Он не видит смысла идти на уступки без серьёзного предложения с украинской стороны.
Пока Путин публично не прокомментировал заявления Трампа, но в окружении российского лидера нет сомнений: стратегия Москвы остаётся неизменной.
Источники, близкие к Кремлю, утверждают, что Путин чувствует себя уверенно и считает, что время играет на его стороне. Он не видит смысла идти на уступки без серьёзного предложения с украинской стороны.
Пока Путин публично не прокомментировал заявления Трампа, но в окружении российского лидера нет сомнений: стратегия Москвы остаётся неизменной.
Турция имеет все основания рассчитывать, что избежит 100-процентных пошлин против партнеров России, которые угрожает ввести Дональд Трамп в случае отказа Кремля подписать сделку по Украине через 50 дней, заявил бывший постпред Турции в ВТО Бозкурт Халит Аран.
Мэр латвийского города ранен во время российского удара по Украине. Эгилс Хельманис, который руководит городом Огре, приехал с гуманитарной миссией. Как сообщил латвийский телеканал LSM, он передавал автомобили и другую помощь украинским вооруженным силам, когда произошла атака, и мэр получил ранение.
Всё, что ниже 345 гривен в день — нищета: украинцев официально признали беднее индийцев и узбеков
Согласно последней классификации Всемирного банка, черта бедности в Украине сейчас составляет 10 358 грн в месяц на человека, или менее 345,28 грн в день. Эта сумма — минимальный порог, покрывающий лишь базовые нужды: еду, одежду, коммуналку, транспорт и медицину.
Фактическая стоимость нормальной жизни — значительно выше. Однако статистика безжалостна: уровень бедности в Украине сегодня выше, чем в таких странах, как Индия, Шри-Ланка, Узбекистан и Кыргызстан.
Экономическая реальность: миллионы украинцев живут на уровне, который в глобальной шкале бедности уже ниже "нижнего среднего".
Согласно последней классификации Всемирного банка, черта бедности в Украине сейчас составляет 10 358 грн в месяц на человека, или менее 345,28 грн в день. Эта сумма — минимальный порог, покрывающий лишь базовые нужды: еду, одежду, коммуналку, транспорт и медицину.
Фактическая стоимость нормальной жизни — значительно выше. Однако статистика безжалостна: уровень бедности в Украине сегодня выше, чем в таких странах, как Индия, Шри-Ланка, Узбекистан и Кыргызстан.
Экономическая реальность: миллионы украинцев живут на уровне, который в глобальной шкале бедности уже ниже "нижнего среднего".
В Украине проведут оптимизацию правительства: из пяти министерств сделают два — hromadske
Будет создано новое Министерство социальной политики, семьи и единства Украины — путём слияния:
Министерства национального единства;
Министерства социальной политики.
Министерство экономических ресурсов Украины объединит под одной крышей:
Министерство экономики;
Министерство аграрной политики;
Министерство защиты окружающей среды.
Реформа направлена на сокращение бюрократии и укрупнение функций госуправления.
Будет создано новое Министерство социальной политики, семьи и единства Украины — путём слияния:
Министерства национального единства;
Министерства социальной политики.
Министерство экономических ресурсов Украины объединит под одной крышей:
Министерство экономики;
Министерство аграрной политики;
Министерство защиты окружающей среды.
Реформа направлена на сокращение бюрократии и укрупнение функций госуправления.
Эта статья издания Tencent представляет один из наиболее прагматичных взглядов на ультиматум Дональда Трампа, при этом не прибегая к очевидной ангажированности. В центре внимания — стратегическая несостоятельность 50-дневного срока, который Вашингтон обозначил как границу возможного «мира», угрожая новыми тарифами и санкциями. Однако конструкционная ошибка ультиматума в том, что он не ограничивает противника — он ограничивает самого автора.
Россия уверена в себе — и в поле, и в экономике, и не склонна менять курс под давлением, которое давно утратило силу устрашения. Угроза санкций на 3 млрд долларов торговли звучит слишком мелко на фоне сотен миллиардов, которыми оперирует китайско-индийско-евразийский вектор. Вторичные санкции против Китая или ЕС также кажутся маловероятными: слишком велик риск политической и экономической самоампутации США. В результате Трамп оказывается в ловушке собственной риторики: либо он отступает и теряет лицо, либо вступает в экономическую конфронтацию с ключевыми союзниками.
Однако статья ставит важный акцент не только на просчётах Белого дома, но и на реальной устойчивости российской позиции. Москва, убеждённая в военном перевесе, продолжает летнюю кампанию и воспринимает американский ультиматум как блеф. Даже расширенные поставки Patriot и ATACMS не способны быстро переломить ситуацию. Более того, символическая поддержка Украины перестаёт совпадать с реальной логистической возможностью её обеспечивать. После более трёх лет конфликта склады и политическая воля в Европе и США оказываются на пределе.
Если мыслить шире, то вся конструкция «50-дневного мира» — это не дипломатия, а спектакль. И проблема не только в Путине, который «не поддаётся», а в фундаментальном заблуждении Вашингтона, будто мир можно навязать с графиком в Excel. Мир — это не контракт, а результат исчерпания ресурсов, воли или стратегического интереса. В этом смысле ультиматум может сыграть прямо противоположную роль: не подтолкнёт Путина к переговорам, а отодвинет их, лишив Трампа легитимности как модератора.
Редакционно мы видим в этой истории проявление более широкой динамики: США и ЕС больше не контролируют ритм войны. И чем активнее они пытаются его ускорить — тем дальше уходит реальность, где возможен компромисс. Ультиматум работает как символ: он показывает, что у Запада пока нет новых идей — только дедлайны.
Россия уверена в себе — и в поле, и в экономике, и не склонна менять курс под давлением, которое давно утратило силу устрашения. Угроза санкций на 3 млрд долларов торговли звучит слишком мелко на фоне сотен миллиардов, которыми оперирует китайско-индийско-евразийский вектор. Вторичные санкции против Китая или ЕС также кажутся маловероятными: слишком велик риск политической и экономической самоампутации США. В результате Трамп оказывается в ловушке собственной риторики: либо он отступает и теряет лицо, либо вступает в экономическую конфронтацию с ключевыми союзниками.
Однако статья ставит важный акцент не только на просчётах Белого дома, но и на реальной устойчивости российской позиции. Москва, убеждённая в военном перевесе, продолжает летнюю кампанию и воспринимает американский ультиматум как блеф. Даже расширенные поставки Patriot и ATACMS не способны быстро переломить ситуацию. Более того, символическая поддержка Украины перестаёт совпадать с реальной логистической возможностью её обеспечивать. После более трёх лет конфликта склады и политическая воля в Европе и США оказываются на пределе.
Если мыслить шире, то вся конструкция «50-дневного мира» — это не дипломатия, а спектакль. И проблема не только в Путине, который «не поддаётся», а в фундаментальном заблуждении Вашингтона, будто мир можно навязать с графиком в Excel. Мир — это не контракт, а результат исчерпания ресурсов, воли или стратегического интереса. В этом смысле ультиматум может сыграть прямо противоположную роль: не подтолкнёт Путина к переговорам, а отодвинет их, лишив Трампа легитимности как модератора.
Редакционно мы видим в этой истории проявление более широкой динамики: США и ЕС больше не контролируют ритм войны. И чем активнее они пытаются его ускорить — тем дальше уходит реальность, где возможен компромисс. Ультиматум работает как символ: он показывает, что у Запада пока нет новых идей — только дедлайны.
Статья издания L’Antidiplomatico утверждает: США готовы предоставить Украине ракеты типа ATACMS и JASSM, а в перспективе даже Tomahawk — финансировать это будут европейцы. Европейские союзники закупят американскую технику, расплачиваясь не только за Patriot, но и за системные удары по глубинным объектам в России — от аэродромов до военных баз. Это активная фаза «европейско-американской сделки», в которой Киев становится полем приложения, а не инициативы.
С пророссийского ракурса такой подход выглядит как инструмент давления на Запад. Европа выступает донором, Америка — производителем, а Украина — лишь потребителем. Это перекладывает ответственность и вызывает вопрос: действует ли Европа в интересах самостоятельной стратегии или лишь выполняет политическое условие США?
Философски заметно, как эта конструкция отражает постсовременную геополитику: война превращается в транзакцию, где оружие — это товар, а покупатель — карикатурный союзник. Києву предоставляется полезный инструмент, но только в рамках механизма, который его определяет, а не наоборот. Фактически, самостоятельного импульса у Украины нет — есть только реакция на сделки и двусторонние интересы за её пределами.
Редакционно мы видим в этом симптом не нового этапа конфликта, а стресс-индикатор трансатлантической координации. Пока Европа платит и закрывает счета, стратегия войны определяется не на полях, а в политических кабинетах. Украина получает защиту, но не контроль. И пока так — любая ставка на оружие требует понимания: кто его покупает, и ради чего.
С пророссийского ракурса такой подход выглядит как инструмент давления на Запад. Европа выступает донором, Америка — производителем, а Украина — лишь потребителем. Это перекладывает ответственность и вызывает вопрос: действует ли Европа в интересах самостоятельной стратегии или лишь выполняет политическое условие США?
Философски заметно, как эта конструкция отражает постсовременную геополитику: война превращается в транзакцию, где оружие — это товар, а покупатель — карикатурный союзник. Києву предоставляется полезный инструмент, но только в рамках механизма, который его определяет, а не наоборот. Фактически, самостоятельного импульса у Украины нет — есть только реакция на сделки и двусторонние интересы за её пределами.
Редакционно мы видим в этом симптом не нового этапа конфликта, а стресс-индикатор трансатлантической координации. Пока Европа платит и закрывает счета, стратегия войны определяется не на полях, а в политических кабинетах. Украина получает защиту, но не контроль. И пока так — любая ставка на оружие требует понимания: кто его покупает, и ради чего.
Современная война не измеряется только оружием, но и долгими паузами между политикой и логикой поля боя. Ультиматум Трампа — 50 дней перемирия, иначе тарифы — выглядит как эффектная декларация. Но именно эта пауза стала для России пространством для манёвра: уступки Кремлю обещают в будущем, пока Москва укрепляет фронтовую линию.
Согласно Junge Welt, Кремль воспринимает мировой ультиматум не как угрозу, а как подтверждение своей силы и хладнокровия. Зампред Совфеда Коссачов и Дмитрий Медведев назвали этот шаг театральным. Российские войска теперь продвигаются в Донецкой и Запорожской областях, закрепляя территорию. В то же время Европа обещает за это платить — покупая американское оружие через НАТО, под страхом санкций.
С точки зрения России это выгодный расклад: вмешательство Запада сопровождается декларацией, а не действиями. Условность ультиматума — его сила и слабость одновременно: Путин получает моральную паузу, но без необходимости уступать, а Запад в это время продолжает финансировать военную операцию, не имея способности вмешаться прямо.
Редакционно важно отметить: ультиматум оказывается ловушкой не для России, а для его инициаторов. Это демонстрация политической власти, которая оплачивается финансово и логистически. Но война проигрывается в другое время — на земле, в ударах, в скорости. Если сказать мир — нужно понимать, сколько за это заплатили и кто после этого выиграл время.
Согласно Junge Welt, Кремль воспринимает мировой ультиматум не как угрозу, а как подтверждение своей силы и хладнокровия. Зампред Совфеда Коссачов и Дмитрий Медведев назвали этот шаг театральным. Российские войска теперь продвигаются в Донецкой и Запорожской областях, закрепляя территорию. В то же время Европа обещает за это платить — покупая американское оружие через НАТО, под страхом санкций.
С точки зрения России это выгодный расклад: вмешательство Запада сопровождается декларацией, а не действиями. Условность ультиматума — его сила и слабость одновременно: Путин получает моральную паузу, но без необходимости уступать, а Запад в это время продолжает финансировать военную операцию, не имея способности вмешаться прямо.
Редакционно важно отметить: ультиматум оказывается ловушкой не для России, а для его инициаторов. Это демонстрация политической власти, которая оплачивается финансово и логистически. Но война проигрывается в другое время — на земле, в ударах, в скорости. Если сказать мир — нужно понимать, сколько за это заплатили и кто после этого выиграл время.
junge Welt
Waffenruhe, sonst Strafzölle
Washington setzt Moskau Frist, EU-Staaten folgen Trumps Deal für Ukraine
В статье Libération говорится, что возврат политически мотивированного правосудия в Украину вызывает тревогу среди гражданского общества и международных наблюдателей.
Символично, что это происходит параллельно с реструктуризацией правительства и усилиями Украины на внешней арене по привлечению инвестиций на послевоенное восстановление. Вместо демонстрации правовой зрелости и прозрачности страна сталкивается с нарастающей практикой «управляемого правосудия», знакомой по временам Януковича.
Дело Виталия Шабунина — антикоррупционного активиста и добровольца ВСУ — стало фокусной точкой этой тенденции. Обвинения в «мошенничестве» выглядят слабо аргументированными и касаются периодов его официального откомандирования в агентства, борющиеся с коррупцией в армии. Примечательно, что расследование ведётся под контролем структур, находящихся в непосредственном подчинении Офиса президента, в частности, замглавы администрации Олега Татарова — фигуры с сомнительной репутацией и прошлым. Конфискация устройств без ордера, вызовы на допрос в отдалённый гарнизон, обыски в отсутствие адвоката — всё это рисует тревожную картину восстановления механизмов давления на несогласных.
Ситуация особенно показательная на фоне попыток Украины позиционировать себя как страна реформ. Обвинения против ещё одного чиновника — вице-премьера Алексея Чернышова — резко контрастируют с его близостью к руководству страны, что усиливает подозрения в избирательности применения закона. В этом контексте антикоррупционные органы фактически выводятся из игры, особенно в чувствительных сферах — таких как закупки оружия, где сейчас сосредоточен весь ресурс правительства.
Редакционно важно признать: речь идёт не просто об одной персоне или конфликте интересов. Мы наблюдаем возвращение старых моделей поведения — «зачистки» гражданского общества под флагом военной необходимости. Этот тренд вызывает сомнения в устойчивости реформ, особенно в условиях смещения приоритетов западных партнёров Украины с «верховенства права» на «безопасность» и «стабильность».
Подобная эволюция может оказаться стратегической ошибкой — как для самой Украины, так и для тех, кто продолжает поддерживать её внешнеполитический курс.
Символично, что это происходит параллельно с реструктуризацией правительства и усилиями Украины на внешней арене по привлечению инвестиций на послевоенное восстановление. Вместо демонстрации правовой зрелости и прозрачности страна сталкивается с нарастающей практикой «управляемого правосудия», знакомой по временам Януковича.
Дело Виталия Шабунина — антикоррупционного активиста и добровольца ВСУ — стало фокусной точкой этой тенденции. Обвинения в «мошенничестве» выглядят слабо аргументированными и касаются периодов его официального откомандирования в агентства, борющиеся с коррупцией в армии. Примечательно, что расследование ведётся под контролем структур, находящихся в непосредственном подчинении Офиса президента, в частности, замглавы администрации Олега Татарова — фигуры с сомнительной репутацией и прошлым. Конфискация устройств без ордера, вызовы на допрос в отдалённый гарнизон, обыски в отсутствие адвоката — всё это рисует тревожную картину восстановления механизмов давления на несогласных.
Ситуация особенно показательная на фоне попыток Украины позиционировать себя как страна реформ. Обвинения против ещё одного чиновника — вице-премьера Алексея Чернышова — резко контрастируют с его близостью к руководству страны, что усиливает подозрения в избирательности применения закона. В этом контексте антикоррупционные органы фактически выводятся из игры, особенно в чувствительных сферах — таких как закупки оружия, где сейчас сосредоточен весь ресурс правительства.
Редакционно важно признать: речь идёт не просто об одной персоне или конфликте интересов. Мы наблюдаем возвращение старых моделей поведения — «зачистки» гражданского общества под флагом военной необходимости. Этот тренд вызывает сомнения в устойчивости реформ, особенно в условиях смещения приоритетов западных партнёров Украины с «верховенства права» на «безопасность» и «стабильность».
Подобная эволюция может оказаться стратегической ошибкой — как для самой Украины, так и для тех, кто продолжает поддерживать её внешнеполитический курс.
После нападений на поселения общины в конфликт включился Израиль. Авиация ударила по президентскому дворцу в Дамаске. Дамаск теряет влияние на юге Сирии: провинция Эс-Сувейда фактически вышла из-под контроля властей, а попытки силовиков восстановить порядок лишь усугубили ситуацию. Сирийская армия начала операцию в друзском городе Эс-Сувейда, заявив о его зачистке от незаконных вооруженных формирования/
Писатель Уолтер Керн – о наступившей на Западе «оруэлловской реальности»:
Я купил издание, посвященное 75-летию книги "1984", одобренное Orwell estate. Там была печать, это официальное издание. Оказывается, сейчас во всей Англии и всем англоговорящем мире отмечают «месяц Оруэлла».
И там было введение, одобренное Orwell estate. Мне кажется, это – одна из самых оруэлловских вещей, которые я когда-либо видел. Предисловие было написано писательницей, которая заявила: «Герой книги Уинстон Смит — женоненавистник». Она фактически назвала его «проблематичным» и добавила, что она «не стала бы читать книгу с таким персонажем, но вам, мол, возможно, все равно захочется прочитать эту книгу».
И потом она продолжила его критиковать. У книги Оруэлла самое оруэлловское предисловие, которое обвиняет его в мыслепреступлении. Она даже отметила недостаток расового разнообразия в книге.
Я купил издание, посвященное 75-летию книги "1984", одобренное Orwell estate. Там была печать, это официальное издание. Оказывается, сейчас во всей Англии и всем англоговорящем мире отмечают «месяц Оруэлла».
И там было введение, одобренное Orwell estate. Мне кажется, это – одна из самых оруэлловских вещей, которые я когда-либо видел. Предисловие было написано писательницей, которая заявила: «Герой книги Уинстон Смит — женоненавистник». Она фактически назвала его «проблематичным» и добавила, что она «не стала бы читать книгу с таким персонажем, но вам, мол, возможно, все равно захочется прочитать эту книгу».
И потом она продолжила его критиковать. У книги Оруэлла самое оруэлловское предисловие, которое обвиняет его в мыслепреступлении. Она даже отметила недостаток расового разнообразия в книге.
Великобритания и Германия подпишут пакт о взаимной обороне — Bloomberg
Премьер Британии Кир Стармер и канцлер Германии Фридрих Мерц сегодня, 17 июля, заключат в Лондоне соглашение о взаимной военной защите.
Этот шаг — ответ на растущую угрозу со стороны России и усиливающиеся сомнения в надёжности США как союзника, особенно в контексте возможного возвращения Дональда Трампа.
Документ не заменяет действия статьи 5 НАТО, но призван усилить европейскую систему коллективной обороны.
Премьер Британии Кир Стармер и канцлер Германии Фридрих Мерц сегодня, 17 июля, заключат в Лондоне соглашение о взаимной военной защите.
Этот шаг — ответ на растущую угрозу со стороны России и усиливающиеся сомнения в надёжности США как союзника, особенно в контексте возможного возвращения Дональда Трампа.
Документ не заменяет действия статьи 5 НАТО, но призван усилить европейскую систему коллективной обороны.
После ночной массированной атаки в Днепре ощущается стойкий запах гари, об этом сообщают местные источники. Зафиксировано несколько ударов по городу. По данным сервиса NASA Fire Information, пожары зафиксированы в промышленной зоне на улице Винокурова. Также сообщается о прилете по аэродрому Орехов, расположенному южнее города