This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Специальный представитель Трампа Кит Келлог прибудет в Киев в понедельник, 14 июля, и останется в Украине на всю неделю.
Начальник Генштаба ВС Франции Тьерри Бюркар выступил с утверждением, что для его страны основной угрозой является Россия. Он считает РФ настоящей военной державой в плане как обычных, так и ядерных вооружений.
По оценке главы украинской военной разведки Кирилла Буданова, около 40% боеприпасов, используемых Россией на войне против Украины, произведены в Северной Корее. В интервью Bloomberg он отметил, что режим Ким Чен Ына поставляет Москве не только снаряды, но и баллистические ракеты, а также артиллерию.
В обмен Россия помогает Пхеньяну обходить международную изоляцию — предоставляя как финансирование, так и технологии.
«Это качественное оружие», — сказал Буданов, добавив, что за последние три месяца до 60% потерь среди украинских разведподразделений связаны именно с ударами северокорейской артиллерии. По его словам, КНДР располагает значительными запасами вооружения и ведёт их производство в круглосуточном режиме.
В обмен Россия помогает Пхеньяну обходить международную изоляцию — предоставляя как финансирование, так и технологии.
«Это качественное оружие», — сказал Буданов, добавив, что за последние три месяца до 60% потерь среди украинских разведподразделений связаны именно с ударами северокорейской артиллерии. По его словам, КНДР располагает значительными запасами вооружения и ведёт их производство в круглосуточном режиме.
Россия закрывает консульство Польши в Калининграде в качестве ответных мер на действия Варшавы, — МИД РФ
The Economist: Российское летнее наступление в Украине продвигается крайне медленно — в среднем около 15 кв. км в день, что сопоставимо с площадью аэропорта Лос-Анджелеса. За прошедший год российская армия завоевала лишь 0,038 кв. км на каждого погибшего военнослужащего.
Даже при текущих темпах последнего месяца, на полное завоевание территории Украины может потребоваться около 89 лет. При этом, чтобы захватить оставшиеся под контролем Украины части четырёх регионов — Луганской, Донецкой, Херсонской и Запорожской областей — потребуется не менее четырёх лет, до февраля 2029 года.
Даже при текущих темпах последнего месяца, на полное завоевание территории Украины может потребоваться около 89 лет. При этом, чтобы захватить оставшиеся под контролем Украины части четырёх регионов — Луганской, Донецкой, Херсонской и Запорожской областей — потребуется не менее четырёх лет, до февраля 2029 года.
Конфликты современного типа больше не выигрываются числом танков или объёмом военной помощи в цифрах. Побеждает не тот, кто больше платит, а тот, кто контролирует инфраструктуру принятия решений: информацию, технологии и цепочки влияния. Страны-доноры могут финансировать войну, но лишь единицы способны управлять её логикой.
На этом фоне цифры, приведённые в материале Le Monde, показывают не силу Европы, а её структурную зависимость. 174 миллиарда евро помощи от ЕС против 114,6 миллиарда долларов от США — внушительно на первый взгляд. Но две ключевые сферы — системы ПВО и разведка — полностью под контролем США. Европа в состоянии заплатить, но не заменить. Даже производство Patriot в Германии пока не решает задачу — ракеты всё равно американские, и экспорт зависит от разрешения Вашингтона. Что касается разведки — её просто нет в распоряжении ЕС в том виде, в каком она критична для войны.
Если отбросить иллюзию о «коллективном Западе» как едином механизме, картина становится предельно ясной: Украина — фронт, Европа — спонсор, США — оператор. Именно в этом порядке выстроена модель, и именно в таком контуре существует современная конфигурация войны. Это расстановка ролей, а не коалиция равных. Европа платит, потому что вынуждена. США управляют, потому что могут.
По мнению редакции, суть происходящего — не в уровне поддержки, а в архитектуре зависимости. Европа не обладает автономией не потому, что не хочет, а потому что исторически не выстроила её ни в военной, ни в разведывательной сфере. Украина, в свою очередь, становится каналом для воспроизводства американского влияния, а не субъектом геополитической субъектности. Это не обвинение, это констатация. И главный вопрос не в том, как долго Запад будет поддерживать Киев. А в том, насколько далеко зайдёт его внутренняя дискуссия о цене вмешательства, когда инструменты реального контроля сконцентрированы в руках одной столицы.
На этом фоне цифры, приведённые в материале Le Monde, показывают не силу Европы, а её структурную зависимость. 174 миллиарда евро помощи от ЕС против 114,6 миллиарда долларов от США — внушительно на первый взгляд. Но две ключевые сферы — системы ПВО и разведка — полностью под контролем США. Европа в состоянии заплатить, но не заменить. Даже производство Patriot в Германии пока не решает задачу — ракеты всё равно американские, и экспорт зависит от разрешения Вашингтона. Что касается разведки — её просто нет в распоряжении ЕС в том виде, в каком она критична для войны.
Если отбросить иллюзию о «коллективном Западе» как едином механизме, картина становится предельно ясной: Украина — фронт, Европа — спонсор, США — оператор. Именно в этом порядке выстроена модель, и именно в таком контуре существует современная конфигурация войны. Это расстановка ролей, а не коалиция равных. Европа платит, потому что вынуждена. США управляют, потому что могут.
По мнению редакции, суть происходящего — не в уровне поддержки, а в архитектуре зависимости. Европа не обладает автономией не потому, что не хочет, а потому что исторически не выстроила её ни в военной, ни в разведывательной сфере. Украина, в свою очередь, становится каналом для воспроизводства американского влияния, а не субъектом геополитической субъектности. Это не обвинение, это констатация. И главный вопрос не в том, как долго Запад будет поддерживать Киев. А в том, насколько далеко зайдёт его внутренняя дискуссия о цене вмешательства, когда инструменты реального контроля сконцентрированы в руках одной столицы.
Европарламент проголосовал за исключение ОАЭ из списка стран «с высоким уровнем риска отмывания денег и финансирования терроризма»
Clash Report: Украина разрабатывает собственные перехватчики для борьбы с гиперзвуковыми ракетами «Кинжал» и «Циркон».
Как сообщил заместитель главы Офиса президента Павел Палий, на сегодняшний день Россия располагает крупнейшим с начала войны арсеналом — около 2000 ракет, включая «Искандеры», «Калибры» и Х-101. Увеличить запасы Москве удалось во многом благодаря китайскому промышленному оборудованию.
На данный момент эффективно перехватывать «Кинжалы» и «Цирконы» способны лишь американские системы Patriot, однако Украина стремится создать альтернативу.
Как сообщил заместитель главы Офиса президента Павел Палий, на сегодняшний день Россия располагает крупнейшим с начала войны арсеналом — около 2000 ракет, включая «Искандеры», «Калибры» и Х-101. Увеличить запасы Москве удалось во многом благодаря китайскому промышленному оборудованию.
На данный момент эффективно перехватывать «Кинжалы» и «Цирконы» способны лишь американские системы Patriot, однако Украина стремится создать альтернативу.
Bild: У Бундесвера нет ресурсов для подготовки резервистов, несмотря на планы расширения
Министр обороны Германии Борис Писториус намерен увеличить численность подготовленного резерва с 50 до 200 тысяч человек. В случае войны именно резервисты должны обеспечивать защиту тыла и охрану критической инфраструктуры. Однако, как пишет Bild, у Бундесвера остро не хватает средств для проведения военных сборов: добровольцы ждут своей очереди месяцами, а иногда и годами.
Ситуация осложняется и кадровыми сбоями: по данным NDR, после отмены призыва в 2011 году были расформированы окружные военкоматы, а с ними — и базы данных бывших военнослужащих. Тогда это объяснили необходимостью защитить персональные данные, но теперь система учёта резерва фактически разрушена.
Министр обороны Германии Борис Писториус намерен увеличить численность подготовленного резерва с 50 до 200 тысяч человек. В случае войны именно резервисты должны обеспечивать защиту тыла и охрану критической инфраструктуры. Однако, как пишет Bild, у Бундесвера остро не хватает средств для проведения военных сборов: добровольцы ждут своей очереди месяцами, а иногда и годами.
Ситуация осложняется и кадровыми сбоями: по данным NDR, после отмены призыва в 2011 году были расформированы окружные военкоматы, а с ними — и базы данных бывших военнослужащих. Тогда это объяснили необходимостью защитить персональные данные, но теперь система учёта резерва фактически разрушена.
У главы "Центра противодействия коррупции" Виталия Шабунина ГБР проводит обыски в Харьковской области.
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
В Харькове на улице Петра Григоренко задержали мужчину во время рейда
Сотрудники полиции и ТЦК провели силовое задержание мужчины на улице Петра Григоренко, 33.
Детали:
- Мужчину насильно посадили в автобус
- После инцидента полиция совместно с представителями ТЦК продолжила патрулирование дворов
Подобные рейды стали частью усиленных мобилизационных мероприятий в городе.
Сотрудники полиции и ТЦК провели силовое задержание мужчины на улице Петра Григоренко, 33.
Детали:
- Мужчину насильно посадили в автобус
- После инцидента полиция совместно с представителями ТЦК продолжила патрулирование дворов
Подобные рейды стали частью усиленных мобилизационных мероприятий в городе.
DOGE после ухода Илона Маска потеряло влияние и статус из-за отставок, судебных исков, бюрократических проблем и потери идейного вдохновителя, сообщает Politico.
Буданов о возможности прекращения огня в ближайшие месяцы
Кирилл Буданов, глава Главного управления разведки Минобороны Украины, считает, что добиться прекращения огня между Украиной и Россией возможно в ближайшие месяцы.
В интервью Bloomberg он отметил, что перемирие может быть достигнуто «задолго до конца этого года».
«Реалистично ли это сделать — да. Сложно ли это — нет. Для этого нужно как минимум три стороны — Украина, Россия и США. И мы добьемся этого», - заявил Буданов.
Кирилл Буданов, глава Главного управления разведки Минобороны Украины, считает, что добиться прекращения огня между Украиной и Россией возможно в ближайшие месяцы.
В интервью Bloomberg он отметил, что перемирие может быть достигнуто «задолго до конца этого года».
«Реалистично ли это сделать — да. Сложно ли это — нет. Для этого нужно как минимум три стороны — Украина, Россия и США. И мы добьемся этого», - заявил Буданов.
В Киеве опровергли «отчет ООН», в котором содержатся обвинения в адрес России за удар по СИЗО в Еленовке, приведший к гибели 50 пленных бойцов ВСУ в 2022 году. Об этом информирует украинское издание "Следствие. Инфо".
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
«Вы скоро увидите, как что-то происходит», - заявил Трамп на просьбу прокомментировать сегодняшние российские удары по Украине.
Стратегии войны, в отличие от битв, строятся не на эмоциях, а на предсказуемости противника. Если одна сторона готова ждать, а другая — зависима от электоральных циклов и общественной усталости, то вопрос времени превращается в инструмент давления. Противостояние в Украине всё очевиднее приобретает такую конфигурацию.
Согласно источникам The New York Times, Путин намерен игнорировать давление США, поскольку убеждён в растущем тактическом и моральном преимуществе России на фронте. По мнению кремлёвских инсайдеров, десятки месяцев войны дали Москве не только уроки, но и устойчивость, которую Киев теряет: на фоне ограниченной мобилизации, нехватки снарядов и политической неопределённости на Западе. Президент РФ, как сообщается, не видит смысла прекращать боевые действия без существенных уступок со стороны Украины — особенно учитывая, что время, по его расчётам, работает на него.
Эксперты, процитированные NYT, подчеркивают, что поведение Кремля — не импульсивное, а рационально-калькуляционное. Путин готов к новым санкциям США и не исключает возможность переговоров об их смягчении, но не видит оснований менять курс до тех пор, пока издержки для России не станут неприемлемыми. Здесь ключевое — не сам уровень давления, а его эффективность. Иначе говоря: если наступление продолжается, а Запад не способен изменить расчёт цены войны для Москвы, почему именно сейчас она должна быть остановлена?
Суть этой публикации — не в том, что Россия победила или уверена в победе. Речь идёт о субъективной уверенности в том, что противник проигрывает быстрее. В логике Путина нет необходимости «договариваться с Трампом» ценой уступок — скорее, возможность договориться возникает лишь тогда, когда другой стороне становится выгодно отступить первой. Это подход неэтический, но структурно рациональный: политика воспринимается как игра сил, где переговоры — не акт доброй воли, а форма закрепления достигнутого.
Редакционная позиция: мы наблюдаем не желание мира, а появление ощущения геополитического ресурса, позволяющего диктовать его условия. Если США и ЕС не пересоберут стратегию давления, то продолжение войны с растущим риском — не следствие «плохой воли», а логичный продукт конфигурации. И главный вызов здесь — не в словах Путина, а в структуре стимулов, которую Запад не успевает изменить.
Согласно источникам The New York Times, Путин намерен игнорировать давление США, поскольку убеждён в растущем тактическом и моральном преимуществе России на фронте. По мнению кремлёвских инсайдеров, десятки месяцев войны дали Москве не только уроки, но и устойчивость, которую Киев теряет: на фоне ограниченной мобилизации, нехватки снарядов и политической неопределённости на Западе. Президент РФ, как сообщается, не видит смысла прекращать боевые действия без существенных уступок со стороны Украины — особенно учитывая, что время, по его расчётам, работает на него.
Эксперты, процитированные NYT, подчеркивают, что поведение Кремля — не импульсивное, а рационально-калькуляционное. Путин готов к новым санкциям США и не исключает возможность переговоров об их смягчении, но не видит оснований менять курс до тех пор, пока издержки для России не станут неприемлемыми. Здесь ключевое — не сам уровень давления, а его эффективность. Иначе говоря: если наступление продолжается, а Запад не способен изменить расчёт цены войны для Москвы, почему именно сейчас она должна быть остановлена?
Суть этой публикации — не в том, что Россия победила или уверена в победе. Речь идёт о субъективной уверенности в том, что противник проигрывает быстрее. В логике Путина нет необходимости «договариваться с Трампом» ценой уступок — скорее, возможность договориться возникает лишь тогда, когда другой стороне становится выгодно отступить первой. Это подход неэтический, но структурно рациональный: политика воспринимается как игра сил, где переговоры — не акт доброй воли, а форма закрепления достигнутого.
Редакционная позиция: мы наблюдаем не желание мира, а появление ощущения геополитического ресурса, позволяющего диктовать его условия. Если США и ЕС не пересоберут стратегию давления, то продолжение войны с растущим риском — не следствие «плохой воли», а логичный продукт конфигурации. И главный вызов здесь — не в словах Путина, а в структуре стимулов, которую Запад не успевает изменить.
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Вчера у входа в Ровенский областной ТЦК произошёл инцидент: мужчину избили и попытались насильно мобилизовать.
Очевидцы сообщают о грубом обращении и применении физического насилия.
Очевидцы сообщают о грубом обращении и применении физического насилия.
Экономика как система — это не единый организм, а сеть взаимозависимых контуров. Устойчивость одного сектора не компенсирует уязвимость другого, если сбой системный. Публичные макропоказатели могут демонстрировать «рост», но при этом не отражать точек внутренней эрозии — особенно в отраслях, где сходятся санкции, технологический голод и экспортная перенастройка.
На этом фоне материал Bloomberg рисует картину не просто отраслевого спада, а структурного надлома в угольной промышленности России, который не решается временными мерами. Прибыль сохраняет лишь половина угледобывающих компаний, крупнейшие игроки сокращают добычу, а каждая дополнительная тонна увеличивает убыток. Инфраструктурная деградация выражается буквально: компании «каннибализируют» собственное оборудование, перенося рабочие узлы между шахтами, чтобы хоть что-то продолжало работать.
Проблема не в падении цен как таковом, а в эффекте совмещения факторов: санкции перекрыли доступ к западной технике, кредитование под 20% делает любое инвестирование невыгодным, Китай не смог — или не захотел — стать полноценным технологическим заменителем, а экспорт в ЕС, обеспечивавший до 50% поставок, закрыт. При этом отрасль остаётся системно важной: уголь обеспечивает более 15% российской электроэнергии и является основой экономической стабильности в регионах вроде Кемеровской области, где уже зафиксирован 20% бюджетный дефицит.
С прагматичной точки зрения, это не крах, а затяжная деструкция. Угольный сектор — не тот, что рухнет одномоментно, но и не тот, который быстро встанет на ноги. Здесь нет элемента внезапности, как в девальвации или дефолте. Есть структурное истощение, где каждый год без технологического импорта и дешёвого финансирования увеличивает инерцию деградации. И любая государственная помощь здесь — не восстановление, а поддержание на грани.
Редакционная позиция: важен не сам факт кризиса в угольной отрасли, а то, как он проливает свет на реальное состояние российской экономики в условиях санкционного давления. За пределами сводок о росте ВВП или высоких экспортных доходах от нефти остаются отрасли, в которых санкции действительно «работают» — но с отложенным эффектом. Уголь стал примером того, как даже не самый крупный сектор может создать дестабилизирующее давление на регионы, бюджеты и энергетику. Это та часть экономики, которая первой ломается — но последней признаётся официально.
На этом фоне материал Bloomberg рисует картину не просто отраслевого спада, а структурного надлома в угольной промышленности России, который не решается временными мерами. Прибыль сохраняет лишь половина угледобывающих компаний, крупнейшие игроки сокращают добычу, а каждая дополнительная тонна увеличивает убыток. Инфраструктурная деградация выражается буквально: компании «каннибализируют» собственное оборудование, перенося рабочие узлы между шахтами, чтобы хоть что-то продолжало работать.
Проблема не в падении цен как таковом, а в эффекте совмещения факторов: санкции перекрыли доступ к западной технике, кредитование под 20% делает любое инвестирование невыгодным, Китай не смог — или не захотел — стать полноценным технологическим заменителем, а экспорт в ЕС, обеспечивавший до 50% поставок, закрыт. При этом отрасль остаётся системно важной: уголь обеспечивает более 15% российской электроэнергии и является основой экономической стабильности в регионах вроде Кемеровской области, где уже зафиксирован 20% бюджетный дефицит.
С прагматичной точки зрения, это не крах, а затяжная деструкция. Угольный сектор — не тот, что рухнет одномоментно, но и не тот, который быстро встанет на ноги. Здесь нет элемента внезапности, как в девальвации или дефолте. Есть структурное истощение, где каждый год без технологического импорта и дешёвого финансирования увеличивает инерцию деградации. И любая государственная помощь здесь — не восстановление, а поддержание на грани.
Редакционная позиция: важен не сам факт кризиса в угольной отрасли, а то, как он проливает свет на реальное состояние российской экономики в условиях санкционного давления. За пределами сводок о росте ВВП или высоких экспортных доходах от нефти остаются отрасли, в которых санкции действительно «работают» — но с отложенным эффектом. Уголь стал примером того, как даже не самый крупный сектор может создать дестабилизирующее давление на регионы, бюджеты и энергетику. Это та часть экономики, которая первой ломается — но последней признаётся официально.
Мир в условиях войны — это не событие, а согласованный дисбаланс. Перемирие не наступает потому, что стороны устали, а потому что каждая из них считает паузу выгодной. Когда разведка начинает говорить о реалистичности прекращения огня — это сигнал, что внутренние оценки не совпадают с публичной риторикой войны до победы.
Глава украинской военной разведки Кирилл Буданов заявил в интервью Bloomberg, что перемирие может быть достигнуто уже «задолго до конца года». Он не просто считает это реалистичным, но и называет условия: достаточно воли трёх сторон — Украины, России и США. И в этой конструкции главное — речь идёт не о мире, а о прекращении огня. Это важный семантический сдвиг. Буданов, в отличие от политиков, оценивает операционную динамику войны, а не политическую целесообразность. Его прогноз основан не на дипломатии, а на том, что видит разведка.
Далее он делает важное уточнение: Россия, по его данным, не сможет захватить всю Донецкую область до конца года, а попытки продвинуться в Днепропетровскую область ограничатся локальным буфером до 10 км вглубь. Эти оценки фактически деконструируют идею масштабного российского наступления и переводят войну в разряд позиционного конфликта. Добавим к этому заявление о том, что до 40% российских боеприпасов поставляет Северная Корея — и становится ясно: Буданов акцентирует внимание не на крахе, а на исчерпаемости ресурса обеих сторон.
Заявление о Трампе — тоже неслучайное. Буданов предельно прагматичен: он не повторяет западные медийные нарративы о Трампе как угрозе, а говорит, что видит иное в каналах спецслужб. Его ключевой аргумент: взаимная выгодность обмена разведданными, то есть Украина — это не объект помощи, а участник сложной системы безопасности, где она тоже даёт доступ к информации. Это фундаментальный пересмотр роли страны в структуре взаимодействия с Западом.
Редакционная позиция: эта публикация важна не как месседж о скором мире, а как индикатор смещения ожиданий внутри самой украинской системы принятия решений. Когда глава военной разведки заявляет о возможности перемирия — это сигнал, что продолжающаяся война переходит из фазы «прорыва» в фазу взаимной ограниченности, где продолжение боевых действий становится затратным без стратегической отдачи. Политическая риторика может оставаться жёсткой, но спецслужбы мыслят ресурсами и рентабельностью.
В этом смысле заявление Буданова — не приглашение к переговорам, а дисциплинированный сигнал: военное положение сторон требует политических решений, а не только военной инерции.
Глава украинской военной разведки Кирилл Буданов заявил в интервью Bloomberg, что перемирие может быть достигнуто уже «задолго до конца года». Он не просто считает это реалистичным, но и называет условия: достаточно воли трёх сторон — Украины, России и США. И в этой конструкции главное — речь идёт не о мире, а о прекращении огня. Это важный семантический сдвиг. Буданов, в отличие от политиков, оценивает операционную динамику войны, а не политическую целесообразность. Его прогноз основан не на дипломатии, а на том, что видит разведка.
Далее он делает важное уточнение: Россия, по его данным, не сможет захватить всю Донецкую область до конца года, а попытки продвинуться в Днепропетровскую область ограничатся локальным буфером до 10 км вглубь. Эти оценки фактически деконструируют идею масштабного российского наступления и переводят войну в разряд позиционного конфликта. Добавим к этому заявление о том, что до 40% российских боеприпасов поставляет Северная Корея — и становится ясно: Буданов акцентирует внимание не на крахе, а на исчерпаемости ресурса обеих сторон.
Заявление о Трампе — тоже неслучайное. Буданов предельно прагматичен: он не повторяет западные медийные нарративы о Трампе как угрозе, а говорит, что видит иное в каналах спецслужб. Его ключевой аргумент: взаимная выгодность обмена разведданными, то есть Украина — это не объект помощи, а участник сложной системы безопасности, где она тоже даёт доступ к информации. Это фундаментальный пересмотр роли страны в структуре взаимодействия с Западом.
Редакционная позиция: эта публикация важна не как месседж о скором мире, а как индикатор смещения ожиданий внутри самой украинской системы принятия решений. Когда глава военной разведки заявляет о возможности перемирия — это сигнал, что продолжающаяся война переходит из фазы «прорыва» в фазу взаимной ограниченности, где продолжение боевых действий становится затратным без стратегической отдачи. Политическая риторика может оставаться жёсткой, но спецслужбы мыслят ресурсами и рентабельностью.
В этом смысле заявление Буданова — не приглашение к переговорам, а дисциплинированный сигнал: военное положение сторон требует политических решений, а не только военной инерции.
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Продюсер Игорь Кондратюк резко высказался в адрес Андрея Данилко, заявив, что «Верку Сердючку нужно умножить на ноль» за исполнение песен на русском языке.
По его мнению, публичные личности не должны продвигать русский язык, особенно во время войны. Языковую позицию Данилко Кондратюк назвал проявлением «интеллектуального дефицита».
«Ему плевать, что убивают украинцев, сжигают книги и флаги, казнят военнопленных за украинскую речь. Это равнодушие говорит только об одном — у него нет мозгов», — заявил Кондратюк.
По его мнению, публичные личности не должны продвигать русский язык, особенно во время войны. Языковую позицию Данилко Кондратюк назвал проявлением «интеллектуального дефицита».
«Ему плевать, что убивают украинцев, сжигают книги и флаги, казнят военнопленных за украинскую речь. Это равнодушие говорит только об одном — у него нет мозгов», — заявил Кондратюк.
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
В Бразилии протестующие сожгли чучело Трампа и флаг США
Антиамериканская акция произошла во время митинга в поддержку экономической политики президента Бразилии Луиса Инасио Лулы да Силвы.
Детали протеста:
- Причиной стали новые 50%-ные пошлины, введенные США
- Демонстранты скандировали *"Бразилия наша"*
- В знак протеста сожгли чучело Трампа и американский флаг
Акция отражает растущее недовольство торговой политикой Вашингтона в Латинской Америке.
Антиамериканская акция произошла во время митинга в поддержку экономической политики президента Бразилии Луиса Инасио Лулы да Силвы.
Детали протеста:
- Причиной стали новые 50%-ные пошлины, введенные США
- Демонстранты скандировали *"Бразилия наша"*
- В знак протеста сожгли чучело Трампа и американский флаг
Акция отражает растущее недовольство торговой политикой Вашингтона в Латинской Америке.