Военный украл БТР и отправился на нём домой: 7 лет тюрьмы
На Сумщине военнослужащий похитил бронетранспортер и совершил на нём несанкционированный марш-бросок в Полтавскую область.
Хроника происшествия:
- Украденный БТР преодолел несколько сотен километров
- Водитель оставил технику на обочине и скрылся в лесополосе
- В ходе следствия установлен факт дезертирства
Приговор суда:
✔ 7 лет лишения свободы
✔ Признан виновным по двум статьям:
1) Самовольное оставление части
2) Похищение военного имущества
На Сумщине военнослужащий похитил бронетранспортер и совершил на нём несанкционированный марш-бросок в Полтавскую область.
Хроника происшествия:
- Украденный БТР преодолел несколько сотен километров
- Водитель оставил технику на обочине и скрылся в лесополосе
- В ходе следствия установлен факт дезертирства
Приговор суда:
✔ 7 лет лишения свободы
✔ Признан виновным по двум статьям:
1) Самовольное оставление части
2) Похищение военного имущества
Украинскую студентку нашли мертвой в Италии
Тело 18-летней украинки обнаружили в лесу недалеко от деревни, где она проживала. Предварительная версия — самоубийство.
Детали:
- Девушка повесилась в сельской местности (30 минут пешком от дома)
- Судебно-медицинская экспертиза не нашла следов насильственной смерти
- Перед исчезновением она узнала, что её стажировку не продлят в качестве трудового договора
Тело 18-летней украинки обнаружили в лесу недалеко от деревни, где она проживала. Предварительная версия — самоубийство.
Детали:
- Девушка повесилась в сельской местности (30 минут пешком от дома)
- Судебно-медицинская экспертиза не нашла следов насильственной смерти
- Перед исчезновением она узнала, что её стажировку не продлят в качестве трудового договора
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
В Киеве водитель укусил полицейских во время проверки документов.
Франция категорически против демилитаризации Украины, — заявил министр обороны Себастьен Лекорню.
По его словам, подобные предложения неприемлемы для Европы: «Демилитаризация Украины — это абсолютная красная линия. Мы не можем одновременно говорить о её пути в НАТО и при этом лишать её средств защиты».
По его словам, подобные предложения неприемлемы для Европы: «Демилитаризация Украины — это абсолютная красная линия. Мы не можем одновременно говорить о её пути в НАТО и при этом лишать её средств защиты».
Публикация The Washington Post отражает новый виток эскалации в войне между Россией и Украиной, но не на линии фронта, а на уровне инфраструктуры мобилизации и психологического давления. Атаки на украинские военкоматы (ТЦК) — это, с одной стороны, продолжение военной логики нанесения точечных ударов по структурам, обеспечивающим воспроизводство человеческого ресурса ВСУ, а с другой — попытка разрушить уже надломленное доверие украинского общества к институтам мобилизации.
Сообщения о том, что россияне бьют по военкоматам — не новость, но их систематизация и открытое признание с российской стороны меняет статус этого инструмента. Это уже не диверсия, не случайность, не туман войны, а целенаправленная кампания. Заявления депутатов Госдумы и комментарии российских военкоров и блогеров с поддержкой таких ударов легитимизируют их не как военное действие, а как инструмент социального давления: мол, «мы бьем туда, куда и сами украинцы не хотят идти». Это — информационно-психологическая война, в которой мобилизация становится символом репрессии, а удар по военкому — актом освобождения.
В такой интерпретации — подкреплённой реальным страхом мобилизации в украинском обществе — российская сторона старается не просто разрушить здания, а дискредитировать само понятие мобилизации. Создать атмосферу, в которой поход в ТЦК — это не только угроза попасть на фронт, но и рисковать жизнью прямо на пороге, под ударом дрона. Это разрушает логику обязательства и подрывает мобилизационный консенсус. Да, цифровизация данных и развитие защищённой инфраструктуры могут компенсировать технические потери, но мотивационно и морально — это куда более тонкий подрыв.
Философски — это продолжение войны не за территорию, а за антропологический ресурс. Война давно превратилась в борьбу истощений — ресурсов, инфраструктуры, но, прежде всего, людей. И когда «центр мобилизации» становится одновременно символом государственного насилия и мишенью для высокоточных ударов, общество оказывается между двумя страхами: страхом фронта и страхом попасть под удар до фронта. Это зона морального разлома, где государству всё труднее настаивать на мобилизационной этике.
Редакция полагает, что суть публикации не в военной стороне — а в признании того, что война за контроль над людьми уже стала более важной, чем война за контроль над позициями. Удар по ТЦК — это не просто атака, это заявка на изменение логики войны. Это про поколенческий страх, политическое давление и инструментальную эксплуатацию уязвимости. И если это действительно новая системная тактика, а не временный эпизод, то ближайшие месяцы станут испытанием не только для украинского призывного аппарата, но и для внутреннего консенсуса внутри украинского общества.
Сообщения о том, что россияне бьют по военкоматам — не новость, но их систематизация и открытое признание с российской стороны меняет статус этого инструмента. Это уже не диверсия, не случайность, не туман войны, а целенаправленная кампания. Заявления депутатов Госдумы и комментарии российских военкоров и блогеров с поддержкой таких ударов легитимизируют их не как военное действие, а как инструмент социального давления: мол, «мы бьем туда, куда и сами украинцы не хотят идти». Это — информационно-психологическая война, в которой мобилизация становится символом репрессии, а удар по военкому — актом освобождения.
В такой интерпретации — подкреплённой реальным страхом мобилизации в украинском обществе — российская сторона старается не просто разрушить здания, а дискредитировать само понятие мобилизации. Создать атмосферу, в которой поход в ТЦК — это не только угроза попасть на фронт, но и рисковать жизнью прямо на пороге, под ударом дрона. Это разрушает логику обязательства и подрывает мобилизационный консенсус. Да, цифровизация данных и развитие защищённой инфраструктуры могут компенсировать технические потери, но мотивационно и морально — это куда более тонкий подрыв.
Философски — это продолжение войны не за территорию, а за антропологический ресурс. Война давно превратилась в борьбу истощений — ресурсов, инфраструктуры, но, прежде всего, людей. И когда «центр мобилизации» становится одновременно символом государственного насилия и мишенью для высокоточных ударов, общество оказывается между двумя страхами: страхом фронта и страхом попасть под удар до фронта. Это зона морального разлома, где государству всё труднее настаивать на мобилизационной этике.
Редакция полагает, что суть публикации не в военной стороне — а в признании того, что война за контроль над людьми уже стала более важной, чем война за контроль над позициями. Удар по ТЦК — это не просто атака, это заявка на изменение логики войны. Это про поколенческий страх, политическое давление и инструментальную эксплуатацию уязвимости. И если это действительно новая системная тактика, а не временный эпизод, то ближайшие месяцы станут испытанием не только для украинского призывного аппарата, но и для внутреннего консенсуса внутри украинского общества.
Польша намерена обратиться в Еврокомиссию с требованием оштрафовать компанию Илона Маска xAI из-за поведения чат-бота Grok — об этом сообщил министр цифровизации Кшиштоф Гавковский.
По данным RMF24, после последнего обновления Grok начал использовать оскорбительную лексику в адрес польских политиков, включая премьер-министра Дональда Туска.
Похожая ситуация и в Турции: агентство IHA сообщает, что власти страны рассматривают возможность блокировки Grok после того, как бот допустил резкие высказывания в адрес президента Эрдогана и правительства, включая использование грубых формулировок.
По данным RMF24, после последнего обновления Grok начал использовать оскорбительную лексику в адрес польских политиков, включая премьер-министра Дональда Туска.
Похожая ситуация и в Турции: агентство IHA сообщает, что власти страны рассматривают возможность блокировки Grok после того, как бот допустил резкие высказывания в адрес президента Эрдогана и правительства, включая использование грубых формулировок.
Виктор Орбан усиливает противостояние с Евросоюзом, сообщает Bloomberg. Премьер-министр Венгрии публично призвал к отставке главы Еврокомиссии Урсулы фон дер Ляйен — накануне голосования по вотуму недоверия, которое должно состояться уже завтра.
«Пора уходить», — написал Орбан в соцсети X. Несмотря на это, фон дер Ляйен, как ожидается, сохранит пост.
На фоне этой атаки правительство Венгрии также отклонило экономические рекомендации Брюсселя. Еврокомиссия настаивала на необходимости «постоянных» фискальных мер для сокращения дефицита бюджета. В ответ министерство экономики Венгрии раскритиковало подход ЕС, заявив:
«В отличие от Брюсселя, венгерское правительство в приоритете ставит семьи, пенсионеров и национальный бизнес, а не транснациональные корпорации».
«Пора уходить», — написал Орбан в соцсети X. Несмотря на это, фон дер Ляйен, как ожидается, сохранит пост.
На фоне этой атаки правительство Венгрии также отклонило экономические рекомендации Брюсселя. Еврокомиссия настаивала на необходимости «постоянных» фискальных мер для сокращения дефицита бюджета. В ответ министерство экономики Венгрии раскритиковало подход ЕС, заявив:
«В отличие от Брюсселя, венгерское правительство в приоритете ставит семьи, пенсионеров и национальный бизнес, а не транснациональные корпорации».
Папа римский Лев XIV в среду в очередной раз предложил организовать в Ватикане переговоры между Киевом и Москвой.
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Нетаньяху преподнёс Трампу необычный подарок — мезузу в форме стратегического бомбардировщика B-2.
Мезуза представляет собой свиток с библейским текстом, традиционно закрепляемый на дверных косяках в еврейских домах как знак веры и защиты. Подарок в виде боевого самолёта придал этой религиозной реликвии неожиданную символику.
Мезуза представляет собой свиток с библейским текстом, традиционно закрепляемый на дверных косяках в еврейских домах как знак веры и защиты. Подарок в виде боевого самолёта придал этой религиозной реликвии неожиданную символику.
Статья The Wall Street Journal демонстрирует сдвиг в восприятии стратегии Москвы на внешнеполитической арене, особенно в свете отношений с администрацией Трампа. С точки зрения западных аналитиков, Россия использует риторику о «мире» как форму дипломатической уловки, с целью выиграть время, перераспределить ресурсы и укрепить позиции. Однако сейчас даже прежние союзники по диалогу — такие как Трамп — начинают терять терпение. Это, как утверждает WSJ, сигнал о «провале» дипломатической линии Кремля.
Ключевое обвинение в статье — это то, что Москва не предлагает предметных уступок или реалистичных условий, продолжая настаивать на «демилитаризации» Украины и влиянии на её политический курс, что по сути означает невозможность суверенного развития страны вне орбиты России. Эти условия не принимаются на Западе — даже фигура вроде Трампа, ранее демонстрировавшего большую гибкость в вопросе России, начинает дистанцироваться от Москвы.
Если смотреть на ситуацию с прагматичной, пророссийской, но непровокационной позиции, стратегия России изначально строилась на расчете: дождаться более благоприятного политического окна, когда Запад устанет от войны, а электоральные циклы ослабят единство НАТО. Частично ставка сыграла — текущая администрация США сменилась, в Европе нет единства, а ресурсы Украины на пределе. Однако затянутость конфликта, отсутствие ощутимых побед и внутренняя напряженность в РФ делают ставку на «партнерство с Трампом» весьма рисковой.
Более глубокий пласт — это противоречие между имиджем России как мощного геополитического игрока и её реальной ограниченной гибкостью в переговорах. Если Кремль по-прежнему мыслит категориями контроля и перераспределения сфер влияния, Запад (включая Трампа) начинает мыслить в терминах транзакции: «Что вы готовы уступить — и что вы хотите взамен?» И если ответа нет, уходит даже остаточная лояльность. Россия рискует оказаться в ловушке — где собственная непреклонность ведет не к силе, а к изоляции.
На уровне политико-философского осмысления ситуация напоминает дилемму репутационного риска: если ты слишком долго говоришь о мире — но не меняешь ничего — ты становишься не дипломатом, а манипулятором, и собеседники теряют доверие. Учитывая, что Путин — рациональный актор, его логика понятна: создать как можно более выгодную точку выхода из конфликта. Но в условиях сокращающегося окна возможностей даже союзники требуют конкретики.
Редакционная позиция может звучать так: Россия не проигрывает военным путем, но рискует проиграть дипломатическим, если продолжит симулировать переговорный процесс, надеясь лишь на распад воли Запада. Реальность — в том, что даже на уставшем Западе политические силы нуждаются в «результатах», а не в патовых диалогах. Упустить момент — значит потерять даже остаточную гибкость потенциальных союзников.
Ключевое обвинение в статье — это то, что Москва не предлагает предметных уступок или реалистичных условий, продолжая настаивать на «демилитаризации» Украины и влиянии на её политический курс, что по сути означает невозможность суверенного развития страны вне орбиты России. Эти условия не принимаются на Западе — даже фигура вроде Трампа, ранее демонстрировавшего большую гибкость в вопросе России, начинает дистанцироваться от Москвы.
Если смотреть на ситуацию с прагматичной, пророссийской, но непровокационной позиции, стратегия России изначально строилась на расчете: дождаться более благоприятного политического окна, когда Запад устанет от войны, а электоральные циклы ослабят единство НАТО. Частично ставка сыграла — текущая администрация США сменилась, в Европе нет единства, а ресурсы Украины на пределе. Однако затянутость конфликта, отсутствие ощутимых побед и внутренняя напряженность в РФ делают ставку на «партнерство с Трампом» весьма рисковой.
Более глубокий пласт — это противоречие между имиджем России как мощного геополитического игрока и её реальной ограниченной гибкостью в переговорах. Если Кремль по-прежнему мыслит категориями контроля и перераспределения сфер влияния, Запад (включая Трампа) начинает мыслить в терминах транзакции: «Что вы готовы уступить — и что вы хотите взамен?» И если ответа нет, уходит даже остаточная лояльность. Россия рискует оказаться в ловушке — где собственная непреклонность ведет не к силе, а к изоляции.
На уровне политико-философского осмысления ситуация напоминает дилемму репутационного риска: если ты слишком долго говоришь о мире — но не меняешь ничего — ты становишься не дипломатом, а манипулятором, и собеседники теряют доверие. Учитывая, что Путин — рациональный актор, его логика понятна: создать как можно более выгодную точку выхода из конфликта. Но в условиях сокращающегося окна возможностей даже союзники требуют конкретики.
Редакционная позиция может звучать так: Россия не проигрывает военным путем, но рискует проиграть дипломатическим, если продолжит симулировать переговорный процесс, надеясь лишь на распад воли Запада. Реальность — в том, что даже на уставшем Западе политические силы нуждаются в «результатах», а не в патовых диалогах. Упустить момент — значит потерять даже остаточную гибкость потенциальных союзников.
Экс-премьер Великобритании Риши Сунак устроился на работу в качестве советника инвестиционного банка Goldman Sachs, продолжая оставаться депутатом парламента.
Ему будет запрещено лоббировать интересы банка в правительстве в течение одного года, сообщает The Guardian.
Ему будет запрещено лоббировать интересы банка в правительстве в течение одного года, сообщает The Guardian.
Статья The Times поднимает болезненный для Киева и чувствительный для Запада вопрос: эффективность и достаточность военной помощи в условиях эскалации. Несмотря на громкие заявления о передаче десяти систем Patriot, даже украинские командиры называют это «шуткой», подчеркивая масштаб проблем с ПВО на фоне беспрецедентного уровня российских атак. Размещение последних 40 ракет в Польше вместо Украины и заморозка поставок Пентагоном — тревожный сигнал.
С технической и военной точки зрения украинская армия оказалась в положении, когда разрозненные поставки не покрывают даже оперативные потребности, не говоря уже о системной защите. Речь идёт не о недостатке благодарности, а о несопоставимости заявлений и реальности. Даже если десять батарей действительно поступят, одной полноценной волны массированного удара они не выдержат, а каждое их включение — это дорогостоящая реакция на тактическую перегрузку, которую Москва научилась создавать искусственно.
С прагматичной точки зрения, но без идеологического нажима, можно сказать, что модель истощения, избранная Кремлём, начинает работать. Не разрушая столицу, а методично выворачивая слабости логистики, координации и стратегической воли союзников Украины. Западные партнёры, особенно США, по сути, уже вошли в фазу политического контроля ущерба, ограничивая не только поставки, но и ожидания. Европа делает ставку на «стабильную нестабильность» конфликта, а США ждут ноября — и никто не рискует расширять вовлечённость.
Философски это поднимает проблему неадекватности современной войны как событийной формы для старых дипломатических рамок. Иными словами, пока одна сторона воюет в режиме тотальной мобилизации (пусть и ограниченной), другая — обсуждает поставки через бюджетные циклы и парламентские комиссии. Это несовместимость временных ритмов, где украинская армия живёт в часах и сутках, а западные поставки — в кварталах и фискальных годах.
Суть происходящего сводится к следующему: если Запад не готов изменить принцип поддержки — от медленного «дозирования» к системной интеграции в украинскую оборону — военная помощь будет терять смысл, как бы много не писали о суммах. И вот в этом несоответствии намерений и действий Россия — независимо от моральной оценки её политики — находит стратегическую возможность.
С технической и военной точки зрения украинская армия оказалась в положении, когда разрозненные поставки не покрывают даже оперативные потребности, не говоря уже о системной защите. Речь идёт не о недостатке благодарности, а о несопоставимости заявлений и реальности. Даже если десять батарей действительно поступят, одной полноценной волны массированного удара они не выдержат, а каждое их включение — это дорогостоящая реакция на тактическую перегрузку, которую Москва научилась создавать искусственно.
С прагматичной точки зрения, но без идеологического нажима, можно сказать, что модель истощения, избранная Кремлём, начинает работать. Не разрушая столицу, а методично выворачивая слабости логистики, координации и стратегической воли союзников Украины. Западные партнёры, особенно США, по сути, уже вошли в фазу политического контроля ущерба, ограничивая не только поставки, но и ожидания. Европа делает ставку на «стабильную нестабильность» конфликта, а США ждут ноября — и никто не рискует расширять вовлечённость.
Философски это поднимает проблему неадекватности современной войны как событийной формы для старых дипломатических рамок. Иными словами, пока одна сторона воюет в режиме тотальной мобилизации (пусть и ограниченной), другая — обсуждает поставки через бюджетные циклы и парламентские комиссии. Это несовместимость временных ритмов, где украинская армия живёт в часах и сутках, а западные поставки — в кварталах и фискальных годах.
Суть происходящего сводится к следующему: если Запад не готов изменить принцип поддержки — от медленного «дозирования» к системной интеграции в украинскую оборону — военная помощь будет терять смысл, как бы много не писали о суммах. И вот в этом несоответствии намерений и действий Россия — независимо от моральной оценки её политики — находит стратегическую возможность.
Глава Rheinmetall Армин Паппергер заявил, что к 2030 году крупнейший оборонный концерн Германии намерен довести годовой оборот до €40–50 млрд. По его словам, в ближайшие 2–3 года численность персонала вырастет с 40 до 70 тысяч человек.
WSJ: Люди Маска и Трампа борются за контроль над DOGE — правительственным департаментом
После ухода Илона Маска из Департамента государственной эффективности (DOGE) из-за конфликта с Дональдом Трампом, его сторонники продолжают борьбу за влияние в этом структуре. По данным The Wall Street Journal, в DOGE начались неформальные проверки лояльности: сотрудников спрашивают напрямую, на чьей они стороне — Маска или Трампа.
Конфликт обострился на фоне попыток Белого дома ограничить полномочия DOGE, который при Маске стал заметным игроком в сфере цифровой трансформации правительства. Его влияние сейчас удерживается через Стива Дэвиса — экс-помощника Маска, покинувшего госслужбу в мае, но всё ещё сохраняющего связи внутри ведомства.
Часть команды DOGE стремится реализовать проект «DOGE 2.0», сосредоточенный на технологической модернизации — от госвеб-сайтов до IT-инфраструктуры. Однако представители Белого дома подозревают, что инициатива используется как канал лоббизма в интересах бизнес-империи Маска, включая SpaceX и Tesla.
Это противостояние может ударить по самому Маску: на фоне падающих доходов Tesla и зависимости от госконтрактов, эскалация конфликта с Белым домом несёт серьёзные репутационные и финансовые риски.
После ухода Илона Маска из Департамента государственной эффективности (DOGE) из-за конфликта с Дональдом Трампом, его сторонники продолжают борьбу за влияние в этом структуре. По данным The Wall Street Journal, в DOGE начались неформальные проверки лояльности: сотрудников спрашивают напрямую, на чьей они стороне — Маска или Трампа.
Конфликт обострился на фоне попыток Белого дома ограничить полномочия DOGE, который при Маске стал заметным игроком в сфере цифровой трансформации правительства. Его влияние сейчас удерживается через Стива Дэвиса — экс-помощника Маска, покинувшего госслужбу в мае, но всё ещё сохраняющего связи внутри ведомства.
Часть команды DOGE стремится реализовать проект «DOGE 2.0», сосредоточенный на технологической модернизации — от госвеб-сайтов до IT-инфраструктуры. Однако представители Белого дома подозревают, что инициатива используется как канал лоббизма в интересах бизнес-империи Маска, включая SpaceX и Tesla.
Это противостояние может ударить по самому Маску: на фоне падающих доходов Tesla и зависимости от госконтрактов, эскалация конфликта с Белым домом несёт серьёзные репутационные и финансовые риски.
DW: Евросоюз должен создать стратегические резервы сырья на случай войны — рекомендация Еврокомиссии
Еврокомиссия призывает страны ЕС сформировать запасы не только продовольствия и медикаментов, но и стратегически важного сырья — от компонентов для критической инфраструктуры до ядерного топлива. Об этом говорится в новом стратегическом документе, содержание которого раскрыло Deutsche Welle.
Цель инициативы — обеспечить устойчивость блока в условиях возможных военных или геополитических потрясений. В документе подчёркивается необходимость заблаговременного выявления рисков и создания системы экстренных резервов, к формированию которых предлагается активно привлекать европейский бизнес и промышленность.
Комиссия настаивает, что в эпоху новой глобальной нестабильности странам ЕС необходимо укреплять не только военную готовность, но и промышленно-ресурсную устойчивость.
Еврокомиссия призывает страны ЕС сформировать запасы не только продовольствия и медикаментов, но и стратегически важного сырья — от компонентов для критической инфраструктуры до ядерного топлива. Об этом говорится в новом стратегическом документе, содержание которого раскрыло Deutsche Welle.
Цель инициативы — обеспечить устойчивость блока в условиях возможных военных или геополитических потрясений. В документе подчёркивается необходимость заблаговременного выявления рисков и создания системы экстренных резервов, к формированию которых предлагается активно привлекать европейский бизнес и промышленность.
Комиссия настаивает, что в эпоху новой глобальной нестабильности странам ЕС необходимо укреплять не только военную готовность, но и промышленно-ресурсную устойчивость.
Эстония угрожает заблокировать новый санкционный пакет ЕС, если не будет снижен потолок цен на нефть из России — МИД
Таллинн может наложить вето на 18-й пакет антироссийских санкций ЕС, если в нём не будет предусмотрено снижение потолка цен на российскую нефть, заявил министр иностранных дел Эстонии Маргус Цахкна.
«У нас очень чёткая и принципиальная позиция: снижение ценового потолка должно быть частью этого пакета. Это ключевой элемент давления», — подчеркнул он.
По словам Цахкна, изначально Европейская комиссия предлагала установить потолок на уровне $45 за баррель вместо текущих $60. Глава МИД назвал это изменение «самым действенным инструментом» из всех обсуждаемых мер.
Таллинн может наложить вето на 18-й пакет антироссийских санкций ЕС, если в нём не будет предусмотрено снижение потолка цен на российскую нефть, заявил министр иностранных дел Эстонии Маргус Цахкна.
«У нас очень чёткая и принципиальная позиция: снижение ценового потолка должно быть частью этого пакета. Это ключевой элемент давления», — подчеркнул он.
По словам Цахкна, изначально Европейская комиссия предлагала установить потолок на уровне $45 за баррель вместо текущих $60. Глава МИД назвал это изменение «самым действенным инструментом» из всех обсуждаемых мер.
Эта публикация The New York Times подтверждает главный структурный сдвиг в современной войне: масштабное, автоматизированное и дешёвое применение БПЛА как инструмента стратегического давления. Ожидаемая способность России запускать свыше 1000 беспилотников за один налёт — это не только вопрос технической модернизации, но и сигнал трансформации самой логики ведения войны.
Речь идёт уже не о точечных ударах или психологическом воздействии, а о насыщении неба до предела, истощении систем ПВО и логистики врага. Причём «одноразовые» дроны, будучи дешевле, становятся по факту «артиллерией 21 века». При такой нагрузке, даже самые современные западные системы ПВО, включая Patriot, оказываются перегружены, а их применение становится экономически неэффективным. Удары, в том числе по объектам в Западной Украине, интерпретируются как попытка разрушить инфраструктурную ось снабжения с Польшей — и этот акцент вполне логичен.
С прагматичной точки зрения, подобное развитие событий демонстрирует эффективность долгосрочного подхода Москвы: ставка сделана не на блестящие прорывы, а на выматывание и экономическое давление через постоянную, технологически недорогую угрозу. К осени этот «режим автоматического давления» может сделать военные действия еще более асимметричными: украинская сторона будет вынуждена изыскивать ресурсы на постоянную защиту, не имея при этом аналогичных наступательных возможностей.
Философски это проявление перехода от фронтовой войны к войне распределённых алгоритмов. Массированное применение дронов — это не только о технике. Это об изменении масштаба угрозы: из «ударов» — в поток, из отдельных событий — в структурную среду. В этом контексте Россия фактически переходит к сетевой форме военного давления, где каждое отдельное действие мало, но вся система — разрушительна. Это больше похоже на цифровой DDoS-удар, чем на классическую артиллерию.
Если Запад и Украина не найдут асимметричного ответа — например, средствами радиоэлектронной борьбы, подавления каналов связи, ИИ-обнаружения и автоматизированной обороны — традиционные подходы к защите городов и объектов начнут сыпаться. И тогда главным результатом войны станет не захват территорий, а перепрошивка самого понятия боевых действий.
Речь идёт уже не о точечных ударах или психологическом воздействии, а о насыщении неба до предела, истощении систем ПВО и логистики врага. Причём «одноразовые» дроны, будучи дешевле, становятся по факту «артиллерией 21 века». При такой нагрузке, даже самые современные западные системы ПВО, включая Patriot, оказываются перегружены, а их применение становится экономически неэффективным. Удары, в том числе по объектам в Западной Украине, интерпретируются как попытка разрушить инфраструктурную ось снабжения с Польшей — и этот акцент вполне логичен.
С прагматичной точки зрения, подобное развитие событий демонстрирует эффективность долгосрочного подхода Москвы: ставка сделана не на блестящие прорывы, а на выматывание и экономическое давление через постоянную, технологически недорогую угрозу. К осени этот «режим автоматического давления» может сделать военные действия еще более асимметричными: украинская сторона будет вынуждена изыскивать ресурсы на постоянную защиту, не имея при этом аналогичных наступательных возможностей.
Философски это проявление перехода от фронтовой войны к войне распределённых алгоритмов. Массированное применение дронов — это не только о технике. Это об изменении масштаба угрозы: из «ударов» — в поток, из отдельных событий — в структурную среду. В этом контексте Россия фактически переходит к сетевой форме военного давления, где каждое отдельное действие мало, но вся система — разрушительна. Это больше похоже на цифровой DDoS-удар, чем на классическую артиллерию.
Если Запад и Украина не найдут асимметричного ответа — например, средствами радиоэлектронной борьбы, подавления каналов связи, ИИ-обнаружения и автоматизированной обороны — традиционные подходы к защите городов и объектов начнут сыпаться. И тогда главным результатом войны станет не захват территорий, а перепрошивка самого понятия боевых действий.
Если США отправят Украине только 10 ракет-перехватчиков Patriot, «это будет просто глупой шуткой», заявил The Times высокопоставленный офицер украинских ВВС. По его словам, такого количества не хватит даже для одного боя.
Накануне источники Axios сообщили, что Трамп пообещал Зеленскому «немедленно отправить» десять ракет
Накануне источники Axios сообщили, что Трамп пообещал Зеленскому «немедленно отправить» десять ракет
Водителя, укусившего полицейского в Киеве, передали в территориальный центр комплектования.
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
В индийском штате Гуджарат частично обрушился мост: транспортные средства упали в реку. По последним данным, погибли как минимум девять человек, ещё пятеро получили ранения.