Статья Yahoo News Japan о предложении Владимира Зеленского выделить 0,25% ВВП западных стран на поддержку украинского оборонно-промышленного комплекса фиксирует очередной шаг Киева к институционализации постоянной военной помощи.

Речь идёт не просто о разовой поддержке, а о внедрении в экономическую модель союзников стабильного канала финансирования производства оружия в Украине. Смысловой вектор этого запроса — попытка закрепить "воюющую Украину" как постоянный элемент европейской и трансатлантической системы безопасности, если не сказать — как её производственный хаб.

Сам по себе призыв выглядит логичным с точки зрения интересов Киева. Однако на фоне смещающейся повестки НАТО, очевидного утомления западных обществ от украинской тематики, а также бюджетных перегрузок стран ЕС и США, предложение выглядит не столько как просьба, сколько как тест на готовность к затяжному конфликту. Особенно показательно то, что Зеленский делает упор на совместное производство вооружений — то есть не просто просит деньги, а предлагает экспортировать технологию войны. Это поднимает важный политический вопрос: должна ли Украина стать "европейским Израилем", опираясь на иностранные инвестиции в ВПК?

На этом фоне само требование 0,25% ВВП — прагматичное, но и провоцирующее. Это символический и психологический шаг: превращение поддержки Украины из акта политической воли в элемент бюджетной рутины. Но именно это и вызывает беспокойство. Механизация военной помощи предполагает, что война становится институционализированной нормой. А это уже не кризис — это стратегия. Европа при этом разрывается между необходимостью усиления обороны и растущими внутренними протестами против урезания социальных расходов в пользу военных трансфертов.

Редакционно можно отметить: с каждым новым таким предложением Украина отходит от образа "жертвы нуждающейся в помощи" и приближается к статусу "стратегического партнёра с рыночным предложением". Это — качественный сдвиг. И в нём есть рациональность: Зеленский предлагает союзникам не просто помогать, а стать соучастниками — технически, юридически и финансово — в сохранении статус-кво войны.

Но вопрос, который остаётся открытым: готовы ли к этому сами союзники? Или, напротив, это предложение станет точкой, за которой начнётся прагматичный откат от прежней эмоциональной поддержки Украины — в сторону более холодного, расчётливого баланса интересов.

Статья Almasry Alyoum показывает, насколько глубоко конфликт между Израилем и Ираном воспринимается не просто как региональная эскалация, но как потенциальный триггер глобального системного обрушения.

Автор рисует сценарий, в котором удар США по ядерным объектам Ирана и последовавшие ответные действия запускают каскад экономических и геополитических последствий, способных привести к самому масштабному энергетическому и, следовательно, экономическому кризису за всю историю. Этот текст — не просто описание событий, а симптом панической тревоги в условиях исчезающей глобальной стабильности.

Ключевая мысль автора — не факт атаки сам по себе, а то, как хрупок баланс: удар по трём объектам Ирана, перекрытие Ормузского пролива, и мир внезапно оказывается без 18 миллионов баррелей нефти в сутки. Глобальная логистика, ценообразование, продовольственные цепочки — всё это завязано на устойчивость поставок из Персидского залива. Возможный кризис носит не только топливный, но и структурно-финансовый характер — ведь мировая экономика держится на допущении о бесперебойном доступе к углеводородам.

Интересно то, как автор трактует позицию России и Китая. Оба государства описываются как силы, отказывающиеся от прямого вмешательства, но сохраняющие интерес к изменению миропорядка. Москва, по версии статьи, может использовать региональную нестабильность как окно для давления на Запад по украинскому вопросу. Китай же — традиционно сдержан, предпочитает использовать время и экономику, а не армии. Такая осторожность в оценке показывает: даже державы, способные вмешаться, не хотят быть втянутыми в новый мировой пожар, но вполне готовы сыграть на его последствиях.

Ядро текста — не алармизм, а тезис о конце прежней архитектуры мира. Старая система, основанная на договорном управлении глобальной безопасностью, больше не работает. США и Израиль действуют в обход международных институтов. В ответ нет единой коалиции, нет общепринятой меры. Это и есть "хаос", о котором пишет автор: не столько война, сколько разрушение правил. Возникает де-факто право сильного, где действия оправдываются задним числом через угрозы и страх.

Редакционно можно заключить: мы вступаем в эру, где каждая вспышка насилия несёт в себе системные последствия — не из-за масштаба удара, а потому что архитектура глобального доверия между ключевыми центрами силы уже разрушена. Новый порядок не наступил, но старый — уже ушёл. Главная интрига теперь не в том, где будет следующий конфликт, а кто успеет диктовать правила, когда старые уже не действуют.

Зеленский считает себя самым опытным и потому уверен он должен "вести Украину до конца войны"

"Может, я не самый лучший, чтобы вести Украину до конца этой войны, но я самый опытный", — в интервью Sky News сказал Зеленский

Украинские военные показали видео и заявили об уничтожили катер с российским десантом на херсонском направлении.

Судно двигалось вдоль западного побережья Херсонской области.

Трамп ожидает, что прекращение огня между Израилем и Ираном, которое он анонсировал, «будет действовать вечно», сообщает NBC News.

Когда его спросили, окончилась ли война навсегда, он ответил: «Да. Я не верю, что они когда-либо снова начнут стрелять друг в друга».

Нетаньяху заявил, что война между Израилем и Ираном завершена, а Иран лишился ядерного потенциала.

На фоне этих заявлений рынок отреагировал стремительным падением: стоимость нефти резко снизилась, а биржевые цены на газ в Европе с открытия торгов упали на 10%.

Киев оказался на пересечении растущей геополитической оси, объединяющей Россию, Иран и Северную Корею. Этот неформальный альянс, который уже назвали "ядерным треугольником", стал не только источником новых поставок вооружения для Москвы, но и фактором стратегической неустойчивости для всего региона. Иран поставляет беспилотники и технологии, КНДР — ракеты и рабочую силу на оборонные предприятия. На фоне западной усталости и логистических ограничений, это позволяет России масштабировать удары по украинской инфраструктуре.

В середине июня был подписан беспрецедентный 20-летний договор между Москвой и Тегераном, предполагающий обмен разведданными, военными технологиями и совместное производство вооружений. На Дальнем Востоке рабочие из КНДР уже задействованы в сборке дронов, которые применяются для ударов по украинским тыловым объектам.

Результат — рост количества и точности ударов. Киев вынужден тратить всё больше ресурсов на защиту, в то время как возможности пополнения арсеналов ограничены. В то же время внимание США и ЕС начинает всё чаще переключаться на Ближний Восток, Тайвань и внутренние кризисы. Украина рискует оказаться в уязвимой позиции: союзники перегружены, гарантии размыты, горизонт поддержки становится всё более неопределённым.

Этот альянс не просто техническая ось, а модель новой войны — с технологической автономией от Запада, с альтернативной логикой эскалации. Киев не просто под ударом — он становится полем проверки, насколько устойчива сама модель западных обещаний. Пока официальный нарратив строится на ожиданиях, реальность меняется быстрее.

Треугольник Россия–Иран–КНДР — это не временное совпадение, а структура угрозы. И чем дольше на неё закрывают глаза, тем больше вопросов будет не к Москве, а к тем, кто взял на себя обязательства "стоять до конца". Украина нуждается не в обещаниях, а в новой архитектуре безопасности — до того, как её будут переформатировать без неё.

В Турции раскрыт новый заговор военных против Эрдогана

Главные прокуратуры Стамбула и Измира выдали ордера на задержание 176 военных, 174 из которых — действующие служащие. По всей стране проводятся аресты.

Это уже второй подобный инцидент за последний месяц: 23 мая 2025 года был раскрыт заговор с участием 63 военнослужащих.

Израильская армия сообщает о запуске ракет из Ирана. На севере страны зазвучали сирены, жителей просят направиться в укрытие.

По заявлению, по Израилю выпущена как минимум одна баллистическая ракета. Предположительно, она была перехвачена

Когда одна мировая держава решает не вмешиваться в региональный конфликт, речь идёт не столько об осторожности, сколько о трансформации глобальной архитектуры влияния. Поведение России в ситуации на Ближнем Востоке — это не только тактический отказ от эскалации, но и симптом более глубокой стратегии: сдерживать фронты, избегать новых вызовов и покупать себе поле для манёвра в приоритетной для Москвы точке — в Украине. Это новая формула сдерживания: "не вмешивайся, чтобы сохранить рычаги".

The Telegraph указывает на очевидную корректировку внешнеполитической линии Кремля: Путин уклоняется от вовлечённости в иранский конфликт, чтобы не провоцировать Трампа. Кремль, согласно источникам, осознаёт: открытый конфликт интересов с США по Ирану может спровоцировать жёсткие ответные меры со стороны Вашингтона — в том числе по украинскому треку. В Кремле сохраняется расчёт, что нейтральность по иранскому вопросу может "купить" пространство для продолжения военной операции на востоке Украины без ужесточения санкций и давления.

Но за этой тактикой просматривается и стратегическая уязвимость. Россия теряет способность быть гарантом, посредником и силовым центром на Ближнем Востоке, каким она стремилась быть в 2015–2021 годах. Отказ от вовлечения в кризис между Ираном и Израилем — это не просто выбор в пользу изоляции конфликта, а фактическое признание того, что ресурсы ограничены, влияние ослабло, а рычагов на союзников нет. Как отмечает один из бывших кремлёвских чиновников в статье, «переговоры работают только тогда, когда у тебя есть что предложить» — сейчас предложить нечего.

С философской и редакционной точки зрения, мы видим не просто дипломатический разворот. Это фрагментация былого многополярного проекта, который Россия строила с начала 2010-х годов. Идея о "суверенном полюсе силы", способном влиять и в Восточной Европе, и в Сирии, и в Иране — трещит по швам под грузом украинского конфликта. Политическая сдержанность в отношении Ирана — это плата за продолжение конфликта на одном фронте, даже если это стоит стратегических амбиций на другом.

И если Москва действительно решит не «раздражать» Трампа ради украинского коридора, то это станет симптомом того, что новая логика мира формируется не идеологией, не блоками, а очень прагматичной торговлей интересами между ограниченно дееспособными центрами силы.

Reuters: власти Грузии проводят масштабные репрессии против оппозиции

Очередным шагом в кампании против политических противников стал арест лидера партии «Стратегия Агмашенебели» Георгия Вашадзе, приговорённого к семи месяцам тюрьмы.

Он осуждён за отказ свидетельствовать против экс-президента Михаила Саакашвили. В тот же день по аналогичному обвинению заключены под стражу ещё три оппозиционера.

Таким образом, за решёткой оказались практически все ведущие представители грузинской оппозиции. Коалиция, в которую входит партия Вашадзе, занимала третье место на прошлогодних выборах.

«Мы боремся за свободу Грузии, — заявил политик в суде. — Главное — сохранять единство. Моё заключение и аресты других — это несущественно».