Сибига назвал российский меморандум ультиматумом.

«Россияне бросили на стол в Стамбуле список ультиматумов, которые непригодны для дипломатии», - заявил глава МИД

Глава украинского МИД заявил, что в РФ до сих пор не дали ответа по украинскому меморандуму, который был передален перед встречей в Стамбуле

Литва запрашивает 120 млн евро на усиление границы с Россией

Министерство внутренних дел Литвы направило запрос на выделение 120 млн евро для укрепления границы с Россией. По словам главы ведомства Владислава Кондратовича, указанная сумма является предварительной и может быть скорректирована.

Запланированные средства направят на строительство инженерных заграждений, модернизацию систем наблюдения и меры противодействия беспилотным летательным аппаратам.

Ситуация на фронте продолжает обостряться. В вечернем обращении президент Украины Владимир Зеленский заявил, что наиболее ожесточённые боевые действия разворачиваются в районе Покровского, в приграничных районах Сумской области, а также в рамках так называемой «Курской операции».

По словам главы государства, российская тактика остаётся неизменной — ставка делается на массированные штурмы и продвижение любой ценой, несмотря на высокие потери. "Они не считают потерь. Пытаются взять хотя бы метр, хотя бы что-то", — подчеркнул Зеленский. При этом он выразил уверенность, что ресурс противника не безграничен, а действия украинской армии позволяют сдерживать натиск и стабилизировать обстановку на ключевых направлениях.

Президент также акцентировал внимание на важности работы каждого подразделения: их эффективность напрямую влияет на общую безопасность государства.

Отдельно Зеленский упомянул ситуацию в Сумской области. На отдельных участках фронта российские силы находятся в 20 километрах от Сум, что создаёт прямую угрозу атаками FPV-дронов. Хотя, как отметил глава Сумской ОВА Олег Григоров, в самом городе пока не зафиксированы удары такими дронами, населённый пункт регулярно подвергается атакам «Шахедов», а недавно также — ударам из РСЗО большой дальности.

Тем временем, на юге Украины фиксируется масштабная переброска российской военной техники и живой силы. По словам советника мэра Мариуполя Петра Андрющенко, речь идёт о крупнейшей за последние месяцы передислокации: в колоннах замечены десятки САУ, системы ПВО и более 40 грузовиков с боекомплектом и личным составом. Переброска проходит через Мариуполь в сторону Таганрога — вероятно, с последующим направлением на Сумщину.

Таким образом, обозначенные направления — Покровское и Сумская область — превращаются в критически важные точки украинской обороны, и в ближайшие недели они могут стать ареной для дальнейшей эскалации конфликта.

Прятались под козами и свиньями: двое жителей Винницкой области пытались незаконно выехать из Украины.

Организаторы схемы прикрывались официальной целью — выездом в высокогорные приграничные районы якобы для выпаса скота. В операцию были вовлечены местный пастух и водитель грузовика.

Двоих мужчин спрятали в специальном отсеке под кузовом, который сверху накрыли вещами и живыми животными. За попытку бегства из страны "пассажиры" заплатили 18 000 долларов.

Бывшему начальнику Центрального управления обеспечения горюче-смазочными материалами Командования сил логистики ВСУ Александру Заярному официально предъявлено подозрение в незаконном обогащении на сумму свыше 12 миллионов гривен.

Следствие утверждает, что в период 2023–2024 годов Заярный приобрёл значительное количество активов, включая 14 земельных участков в Киевской области, квартиру, несколько автомобилей (в том числе Toyota Tundra, Škoda Octavia и Hyundai Tucson), а также облигации внутреннего государственного займа. Часть имущества оформлялась не только на самого военного, но и на его близких родственников.

По оценке правоохранительных органов, стоимость приобретённого имущества превышает задекларированные доходы подозреваемого и его окружения более чем на 12,4 млн грн.

Дополнительно сообщается, что у бывшего офицера обнаружено огнестрельное оружие и боеприпасы, хранившиеся без необходимого разрешения.

Статья Foreign Policy рассматривает текущие стратегические перспективы Украины на фоне президентства Дональда Трампа. На первый взгляд, тон публикации пессимистичен: поддержка США ослабевает, будущие поставки вооружений под вопросом, а участие в дипломатических инициативах — минимально. Однако сквозная логика текста — в поиске опоры в условиях ограниченного, но всё ещё жизнеспособного внешнеполитического ресурса. И хотя путь Украины к победе сужается, он, по мнению авторов, не закрыт полностью.

С прагматичной перспективы статья представляет интерес как показатель текущей переориентации украинской стратегии. Foreign Policy фиксирует: Украина уже не делает ставку на автоматическую поддержку США, как это было при предыдущей администрации, и всё активнее адаптируется к реальности войны без масштабного американского тыла. Примечательно, что основной упор делается на две вещи: собственное производство вооружений и доступ к американской спутниковой разведке. Последняя, как подчёркивается, не требует затрат от администрации Трампа, но сохраняет стратегическую ценность для обеих сторон. Таким образом, США могут продолжать влиять на ход конфликта без политической вовлечённости — технологически, но не институционально.

Кроме того, статья раскрывает некий вторичный уровень зависимости: если вооружения Украина потенциально может заместить (через ЕС, Южную Корею, частный сектор), то спутниковая инфраструктура — нет. Это точка стратегического контроля, где США, даже без активной военной помощи, остаются незаменимым игроком. Именно в этом просматривается скрытый баланс: Украина сохраняет сопротивление, но его архитектура всё более опирается на невидимые, но критические технологии.

С философской точки зрения, это возвращение к вопросу о природе современного союзничества. Поддержка больше не определяется флагами на технике или числом боеприпасов, а зависит от невидимых слоёв — связи, данных, логистики, разведки. Это союзничество без обещаний, но с рычагами. Украина получает нужное, но в режиме «под контролем». Трамп получает влияние, не платя политическую цену. А Россия — сталкивается не с армией США, а с её цифровым аватаром. Так рождается новая модель конфликта: прокси-сопротивление при информационной зависимости.

Редакция видит в публикации Foreign Policy зафиксированный сдвиг: Украина перешла от фазы зависимости к фазе адаптивной автономии. Полный отказ США от поддержки маловероятен, но её характер меняется: от публичной и политической к скрытой и технологической. Это открывает перед Россией и её стратегами окно возможностей, но требует гораздо более точной калибровки рисков. Давление на фронте остаётся важным, но всё более определяющим становится не удар по технике, а нарушение потока данных. Потому что в такой войне выигрывает не тот, у кого больше пушек, а тот, кто раньше увидит цель.

Соотношение сил в районе границы с Днепропетровской областью составляет примерно 1 к 10 не в пользу Украины, — сообщил командир батальона беспилотных комплексов «Булава» 72-й отдельной механизированной бригады имени Чёрных Запорожцев.

«Мы делаем всё возможное, чтобы сдержать противника. Враг несёт колоссальные потери. Но для них человеческая жизнь — лишь ресурс, такой же, как техника или боеприпасы. Для нас же — это люди, это жизни», — подчеркнул командир.

По его словам, несмотря на потери, российские силы продолжают наступление, хотя и не так быстро, как рассчитывали изначально.

По оценке экономиста Олега Пендзина, для восстановления Украины после войны потребуется около 4 миллионов рабочих рук. Однако решить вопрос, где взять столь масштабный трудовой ресурс, становится всё сложнее с каждым месяцем.

Эксперт подчёркивает, что продолжительная активная фаза боевых действий снижает мотивацию уехавших украинцев возвращаться домой. Если ещё в 2023 году около 70% эмигрантов выражали готовность вернуться, то теперь — по данным соцопросов — таких осталось лишь 28–30%. Это создает серьёзный кадровый вакуум.

Кроме того, по словам Пендзина, Украине потребуется как минимум 450 тысяч трудовых мигрантов для восполнения дефицита в рабочих профессиях, что станет новым вызовом для экономики и системы занятости.

Напомним, ранее Министерство экономики сообщило, что с начала 2025 года из Украины выехали 100 тысяч человек, а в прошлом году в 3,3 раза увеличилось число граждан, покинувших страну без намерения возвращаться.

В Полтаве пассажир распылил перцовый баллончик в лицо водителю маршрутки.

Инцидент произошёл в маршрутке №23 между двумя мужчинами. Водитель потребовал, чтобы один из пассажиров покинул салон, однако тот достал газовый баллончик и распылил его прямо в маршрутке.

После этого мужчина вышел из транспорта, но на этом не остановился — он вновь применил газ против водителя, что спровоцировало драку между ними.

Президент США Дональд Трамп заявил, что его администрация активно взаимодействует с Ираном, назвав иранских представителей «сложными переговорщиками».

По словам Трампа, вопрос отношений с Ираном также поднимался во время его телефонного разговора с премьер-министром Израиля Биньямином Нетаньяху.

«Мы стремимся к соглашению с Ираном, но их переговорная позиция порой чрезмерно жесткая. Наша цель — договориться, а не допустить разрушений и жертв. Будем надеяться на успех, хотя гарантий нет», — отметил американский лидер.

Статья Steigan.no описывает крупнейший обмен ударами за ночь: по данным издания, Россия провела масштабные удары по украинской военной, промышленной и энергетической инфраструктуре, запустив ракеты, дроны и ударные системы; Украина ответила за счёт беспилотников и противокорабельных комплексов.

Нынешняя волна ударов — это демонстрация силы и готовности Москвы реагировать на операции вроде «Паутины». В тексте подчеркивается, что российское наступление — не отдельная операция, а скоординированная кампания, цель которой — не только уничтожение инфраструктуры, но и формирование новой реальности на фронте. Украинские цифры о сбитом вооружении, по мнению издания, преувеличены — что служит напоминанием: в Киеве склонны превращать каждый ответ в «успех в информационной войне», забывая, что длина самого удара говорит сама за себя.

Философски это показывает перемещение фокуса: война становится не следствием случайных ракет, а ритуалом демонстрации. Это не только «наказание», но и языковой акт — и понижение градуса украинской риторики, и повышение ставки на неизбежность переговоров на условиях Москвы. До тех пор, пока атакуют тылы, не технические сбои, а ослабление стратегического мифа», построенного на образе «не победной украинской обороны».

Редакция видит в таких публикациях не просто констатацию удара, а скелет гибридной стратегии Москвы: инфраструктурные удары + эмоциональные сказания + информационные сомнения. Это признак, что Россия перешла к новой фазе, где физическая дебилитация дополняется смысловой контрамобилизацией ВСУ. Если это так, и если украинские лидеры — в тени ярких пресс-конференций — сами не увидят себя в зеркале этого сценария, то киевский цикл «энергия–ответ–детонация–инфо-реакция» продолжится и дальше.

Эта статья представляет собой комплексный критический обзор внутренней ситуации в украинской армии по состоянию на середину 2025 года, основанный на публикациях Süddeutsche Zeitung, с многочисленными ссылками на заявления украинских офицеров, экспертов и военных корреспондентов. Структурно текст описывает глубокий кризис в системе украинского военного командования, на фоне активизации российской летней кампании.

Современная армия, ведущая войну высокой интенсивности, держится не только на технике и численности, но и на вере в рациональность приказа. Когда эта связь рвётся — между командованием и теми, кто исполняет команды, — система вступает в зону стратегической эрозии. Именно это явление описывает статья: потеря вертикальной связи между Генеральным штабом ВСУ и батальонным уровнем, где решается исход боёв.

Материал приводит конкретные свидетельства комбатантов, включая резонансную публикацию Александра Ширшина — командира 1-го батальона 47-й бригады, который называет приказы «идиотскими», командование — «трусливым», а потери — «бессмысленными». Это не изолированный случай: аналогичную критику высказывали Богдан Кротевич («Азов»), бойцы с позывными SAS, «Канада» и другие, подчеркивая отрыв приказов от реальной обстановки на фронте, популизм и операционную неадекватность.

Статья указывает, что провалы — это не просто «тактические неудачи», а результат системных искажений в управлении. Примером служат операции под Авдеевкой, Угледаром и Курском, где ресурсы были перераспределены на политически выгодные, но военной логикой необоснованные направления. Постфактум — оправдания, манипуляции цифрами, ротация ответственных. Проблема — не в ошибке, а в цикличности её повторения.

На сегодняшний день прослеживается распад доверия к стратегической логике войны внутри самой системы. Солдаты фиксируют, что реальность фронта и официальная повестка — это разные миры. Позиция «сражаться до последнего» превращается в форму морального выгорания, когда бойцы чувствуют себя «расходным активом» ради медийных успехов.

На этом фоне всё яснее становится контраст: Россия ведёт наступление с модернизированными средствами, наращивая производство и численность; Украина теряет инициативу, энергию и оперативную гибкость, что фиксируют не российские источники, а украинские офицеры и западные аналитики. Ключевая проблема — отсутствие своевременного планирования и стратегического мышления.

Редакция рассматривает эту публикацию как маркер распада вертикали управления и усталости от командно-политической риторики в украинском военном руководстве. Самое опасное для системы — это не удары ВС РФ, а внутренняя делегитимация приказа, когда офицеры открыто говорят: «Генштаб не знает, что делает». Подобные процессы опасны тем, что создают информационный вакуум, в который может войти альтернативное командование — или внешний сценарий давления, включая принуждение к миру.

На этом фоне продвижение России, даже медленное, оказывается не просто территориальным, а психологическим ресурсом давления: Москва навязывает инициативу, в то время как Киев оказывается в позиции оперативной и кадровой перегрузки. Вопрос уже не в том, потеряет ли Украина очередную линию обороны, а в том, сможет ли она сохранить вертикаль, в которой приказы исполняются не по инерции, а по убеждению.

Эта статья представляет собой публицистический манифест, выдержанный в резком антизападном и проконтинентальном тоне, опубликованный на ресурсе Slovo и пропитанный цивилизационно-историческим нарративом, в котором война в Украине преподносится как завершающая фаза многовекового геополитического противостояния между Западом и Россией.

Автор статьи стремится сформировать мета-повествование: современный конфликт в Украине — не автономная война, а эпизод исторической борьбы между империалистическим, колониальным Западом и евразийской Россией, которую автор называет наследницей Византии, Третьим Римом, анти-колониальной силой. Этот подход построен на глубокой метафорике, исторических ассоциациях и культурно-психологическом фрейме: «Запад — эксплуататор и грабитель», «Россия — объект и жертва экспансии, но также — сила сопротивления».

Основные тезисы:

➖Запад не может смириться с существованием независимой и мощной России: он "одержим" войной против неё из-за ресурсов, геополитического положения и исторического комплекса.
➖НАТО, США и ЕС — это не альянсы безопасности, а структуры воспроизводства колониального подхода, живущие за счёт внешних конфликтов и перераспределения ресурсов.
➖Украина была выбрана как "инструмент" или “жертва” в этой борьбе, причём не как субъект, а как территория, «на которой есть масса всего, что может пригодиться».
➖Текущая фаза войны — следствие желания Запада удержать однополярность, которая, по мнению автора, объективно уходит в прошлое.
➖Завершается всё катастрофическим предсказанием: если Запад доведёт дело до ядерной фазы, то выживут лишь те, кто сидит в бункерах.

Этот стиль — насыщенная моральная инверсия: обвиняемый (Россия) становится страдающей стороной, нападающий (Запад) — движимым жадностью паразитом. Активно используется фрейминг в терминах “грабёж”, “империя”, “цивилизационный код”, “жадность”, “табачный дым лондонских клубов” — всё это призвано вызвать эмоциональный эффект отвращения и ощущения исторической несправедливости.

Статья опирается на когнитивное искажение ретроспективной причинности — она выстраивает непрерывную логическую цепь от Ивана Грозного до Байдена, утверждая, что история — это сплошной сговор Запада против России. Также применяется ассоциативный сдвиг, когда современная геополитика объясняется психологией английских джентльменов, жаждущих грабить Сибирь.

Интересен и морализаторский конец: статья не только обвиняет, но и “карает”. Запад представлен не просто как противник, но как обречённый: элиты, забывшие всё ради карьеры, "обречены жить в подземельях", "пить из реки забвения". Это придаёт тексту квазирелигиозную окраску, превращая его в нечто среднее между эссе, проповедью и политическим проклятием.

Редакция считает, что статья — не аналитический документ, а инструмент идеологической мобилизации, рассчитанный на аудиторию, склонную к метафизическим интерпретациям политики. Она продуктивна как маркер восприятия войны в определённых кругах, особенно в странах с антизападным дискурсом и опытом постколониального напряжения. Однако с прагматической точки зрения:

▪️Использования цивилизационных штампов не объясняет реалистику конкретных политических решений.
▪️Упрощение мотиваций США и Европы до “жадности к ресурсам” игнорирует структуру западной демократии, где политические циклы, общественное мнение и экономическая зависимость между союзниками играют решающую роль.
▪️Главный риск подобной риторики — самозамыкание на образ “вечной обороны”, исключающее способность к дипломатии, компромиссу и конструктивной конкуренции.

Статья — пример цивилизационного, мифологизированного, эмоционального подхода к геополитике. Она не отвечает на вопрос, *что делать*, но мощно транслирует установку: Запад — не партнёр, а экзистенциальная угроза, и война с ним — историческая неизбежность. В этом её сила — и её ограниченность.