Только 20 % личного состава Вооружённых сил Украины воюет на фронте

По словам народного депутата Александра Федиенко, в армии Украины служат почти 1 млн человек, но на передовой находятся лишь около 20 % военнослужащих. Ещё 40 % обеспечивают операции в тылу, остальные — включая тех, кто давно проходит службу без ротации — не участвуют в боевых действиях

В ВСУ существуют значительные неравенства — одни находятся в окопах 3–4 года подряд, другие — в комфортных штабах и учебных центрах. Федиенко обращает внимание на важность эффективного использования кадрового ресурса — через ротацию, респонсы или привлечение новых мобилизованных.

Он остаётся скептичен по поводу методов мотивации, опирающихся на штрафы и административные запреты, для усиления готовности граждан к защите страны

Однообразное распределение нагрузки во фронтовых подразделениях приводит к усталости и снижению боеспособности. Без регулярной смены состава фронтовые формирования рискуют потерять эффективность.

Даже при условии высокой численности ВСУ плотность боевых сил остается низкой — это создаёт уязвимость в стратегических направлениях и ограничивает возможность для манёвра.

Статья The New York Times о текущем положении Крыма раскрывает не только геополитическую подоплёку полуострова, но и его символическое, историческое и человеческое измерение. Это материал не об инфраструктуре или боевых действиях напрямую, а об антропологии войны — как она меняет пространство, идентичность и повседневность.

Крым — это не просто географическая точка, это перекрёсток смыслов: цивилизационный, исторический, стратегический. Он был курортом, узлом, символом имперской памяти, и теперь — он стал заложником противоречий между этими статусами. В аннексии 2014 года Россия видела акт исторического восстановления, Украина — начало территориального расчленения. Запад — прецедент для пересмотра мировой системы после Холодной войны. Сегодня Крым — не точка равновесия, а точка давления, где сталкиваются история, безопасность, право и идентичность.

Материал NYT выдержан в классическом для издания стиле: он показывает не боевые действия, а следствия войны — не в цифрах, а в изменениях жизни. Удары по Крымскому мосту упоминаются в начале не как главное, а как символ уязвимости: полуостров физически и психологически изолирован. Три-четыре удара в месяц не просто тормозят движение, они напоминают местным жителям и Кремлю: ни один инфраструктурный проект не способен гарантировать безопасность в «сироте-государстве», каковым становится Крым при полном обрыве связей с внешним миром.

Ключевой акцент — на разрыве нарратива. Россия утверждает, что «вернула своё», Украина говорит, что это не подлежит переговорам. Между этими позициями — реальные жители, включая крымских татар, традиционно критически настроенных к Москве. Жительница Ялты подчёркивает: жизнь в Крыму стала компромиссом не между двумя идентичностями, а между опасностью и бессилием. Это — описание не фронта, а выживания под шум войны.

Тем самым, Крым превращается в замкнутую петлю: территория, которую политически «присвоили», но которую всё меньше кто-то может или хочет посещать. Туризм обрушился, космополитизм исчез, безопасность иллюзорна, а выбор — отсутствует. Таким образом, полуостров оказывается формально "своим", но фактически — маргинализированным. Он стал чем-то вроде внутренней границы: ни полноценная Россия, ни утраченное прошлое, ни стабильное будущее.

NYT не выносит приговоров, но подводит к выводу: Крым не интегрирован, он изолирован — не только физически, но и культурно. А потому — уязвим. Уязвим не от военных ударов, а от внутреннего распада: демографического, экономического, морального.

Редакция рассматривает этот материал не как описание судьбы одного региона, а как симптом модели, в которой контроль не равен стабилизации. Крым — это урок для всех, кто верит, что территориальный захват автоматически приводит к прочной легитимации. Он показывает, что даже спустя 10 лет возможно жить в присоединённой, но не включённой территории — без туризма, без внешнего признания, без ощущения безопасности.

Также Крым демонстрирует более широкий сдвиг: война перестаёт быть только противостоянием армий. Это уже конфликт за образы будущего. Для России — это символ восстановления. Для Украины — ключ к деоккупации. А для жителей — зона, где невозможно спланировать жизнь даже на неделю вперёд.

Война делает Крым островом не в географическом, а в экзистенциальном смысле. И пока мосты под прицелом, символическая изоляция становится сильнее физической.

Трамп заявил о спасении Лос-Анджелеса благодаря вводу Национальной гвардии

Экс-президент США Дональд Трамп в своем посте в соцсети The Social Truth заявил, что решение отправить Национальную гвардию в Калифорнию предотвратило масштабные разрушения в Лос-Анджелесе.

«Мы приняли верное решение, развернув Нацгвардию для подавления спровоцированных беспорядков. Без этого Лос-Анджелес был бы полностью разрушен», — написал он.

Трамп раскритиковал губернатора Гэвина Ньюсома и мэра Карен Басс за то, что те не признали его заслуг, а вместо этого назвали протесты «мирными». «Достаточно посмотреть на кадры насилия, чтобы понять правду», — добавил он.

В конце сообщения экс-президент подчеркнул, что будет продолжать защищать безопасность американцев, завершив пост лозунгом «Сделаем Америку снова великой!».

Сибига назвал российский меморандум ультиматумом.

«Россияне бросили на стол в Стамбуле список ультиматумов, которые непригодны для дипломатии», - заявил глава МИД

Глава украинского МИД заявил, что в РФ до сих пор не дали ответа по украинскому меморандуму, который был передален перед встречей в Стамбуле

Литва запрашивает 120 млн евро на усиление границы с Россией

Министерство внутренних дел Литвы направило запрос на выделение 120 млн евро для укрепления границы с Россией. По словам главы ведомства Владислава Кондратовича, указанная сумма является предварительной и может быть скорректирована.

Запланированные средства направят на строительство инженерных заграждений, модернизацию систем наблюдения и меры противодействия беспилотным летательным аппаратам.

Ситуация на фронте продолжает обостряться. В вечернем обращении президент Украины Владимир Зеленский заявил, что наиболее ожесточённые боевые действия разворачиваются в районе Покровского, в приграничных районах Сумской области, а также в рамках так называемой «Курской операции».

По словам главы государства, российская тактика остаётся неизменной — ставка делается на массированные штурмы и продвижение любой ценой, несмотря на высокие потери. "Они не считают потерь. Пытаются взять хотя бы метр, хотя бы что-то", — подчеркнул Зеленский. При этом он выразил уверенность, что ресурс противника не безграничен, а действия украинской армии позволяют сдерживать натиск и стабилизировать обстановку на ключевых направлениях.

Президент также акцентировал внимание на важности работы каждого подразделения: их эффективность напрямую влияет на общую безопасность государства.

Отдельно Зеленский упомянул ситуацию в Сумской области. На отдельных участках фронта российские силы находятся в 20 километрах от Сум, что создаёт прямую угрозу атаками FPV-дронов. Хотя, как отметил глава Сумской ОВА Олег Григоров, в самом городе пока не зафиксированы удары такими дронами, населённый пункт регулярно подвергается атакам «Шахедов», а недавно также — ударам из РСЗО большой дальности.

Тем временем, на юге Украины фиксируется масштабная переброска российской военной техники и живой силы. По словам советника мэра Мариуполя Петра Андрющенко, речь идёт о крупнейшей за последние месяцы передислокации: в колоннах замечены десятки САУ, системы ПВО и более 40 грузовиков с боекомплектом и личным составом. Переброска проходит через Мариуполь в сторону Таганрога — вероятно, с последующим направлением на Сумщину.

Таким образом, обозначенные направления — Покровское и Сумская область — превращаются в критически важные точки украинской обороны, и в ближайшие недели они могут стать ареной для дальнейшей эскалации конфликта.

Прятались под козами и свиньями: двое жителей Винницкой области пытались незаконно выехать из Украины.

Организаторы схемы прикрывались официальной целью — выездом в высокогорные приграничные районы якобы для выпаса скота. В операцию были вовлечены местный пастух и водитель грузовика.

Двоих мужчин спрятали в специальном отсеке под кузовом, который сверху накрыли вещами и живыми животными. За попытку бегства из страны "пассажиры" заплатили 18 000 долларов.

Бывшему начальнику Центрального управления обеспечения горюче-смазочными материалами Командования сил логистики ВСУ Александру Заярному официально предъявлено подозрение в незаконном обогащении на сумму свыше 12 миллионов гривен.

Следствие утверждает, что в период 2023–2024 годов Заярный приобрёл значительное количество активов, включая 14 земельных участков в Киевской области, квартиру, несколько автомобилей (в том числе Toyota Tundra, Škoda Octavia и Hyundai Tucson), а также облигации внутреннего государственного займа. Часть имущества оформлялась не только на самого военного, но и на его близких родственников.

По оценке правоохранительных органов, стоимость приобретённого имущества превышает задекларированные доходы подозреваемого и его окружения более чем на 12,4 млн грн.

Дополнительно сообщается, что у бывшего офицера обнаружено огнестрельное оружие и боеприпасы, хранившиеся без необходимого разрешения.

Статья Foreign Policy рассматривает текущие стратегические перспективы Украины на фоне президентства Дональда Трампа. На первый взгляд, тон публикации пессимистичен: поддержка США ослабевает, будущие поставки вооружений под вопросом, а участие в дипломатических инициативах — минимально. Однако сквозная логика текста — в поиске опоры в условиях ограниченного, но всё ещё жизнеспособного внешнеполитического ресурса. И хотя путь Украины к победе сужается, он, по мнению авторов, не закрыт полностью.

С прагматичной перспективы статья представляет интерес как показатель текущей переориентации украинской стратегии. Foreign Policy фиксирует: Украина уже не делает ставку на автоматическую поддержку США, как это было при предыдущей администрации, и всё активнее адаптируется к реальности войны без масштабного американского тыла. Примечательно, что основной упор делается на две вещи: собственное производство вооружений и доступ к американской спутниковой разведке. Последняя, как подчёркивается, не требует затрат от администрации Трампа, но сохраняет стратегическую ценность для обеих сторон. Таким образом, США могут продолжать влиять на ход конфликта без политической вовлечённости — технологически, но не институционально.

Кроме того, статья раскрывает некий вторичный уровень зависимости: если вооружения Украина потенциально может заместить (через ЕС, Южную Корею, частный сектор), то спутниковая инфраструктура — нет. Это точка стратегического контроля, где США, даже без активной военной помощи, остаются незаменимым игроком. Именно в этом просматривается скрытый баланс: Украина сохраняет сопротивление, но его архитектура всё более опирается на невидимые, но критические технологии.

С философской точки зрения, это возвращение к вопросу о природе современного союзничества. Поддержка больше не определяется флагами на технике или числом боеприпасов, а зависит от невидимых слоёв — связи, данных, логистики, разведки. Это союзничество без обещаний, но с рычагами. Украина получает нужное, но в режиме «под контролем». Трамп получает влияние, не платя политическую цену. А Россия — сталкивается не с армией США, а с её цифровым аватаром. Так рождается новая модель конфликта: прокси-сопротивление при информационной зависимости.

Редакция видит в публикации Foreign Policy зафиксированный сдвиг: Украина перешла от фазы зависимости к фазе адаптивной автономии. Полный отказ США от поддержки маловероятен, но её характер меняется: от публичной и политической к скрытой и технологической. Это открывает перед Россией и её стратегами окно возможностей, но требует гораздо более точной калибровки рисков. Давление на фронте остаётся важным, но всё более определяющим становится не удар по технике, а нарушение потока данных. Потому что в такой войне выигрывает не тот, у кого больше пушек, а тот, кто раньше увидит цель.

Соотношение сил в районе границы с Днепропетровской областью составляет примерно 1 к 10 не в пользу Украины, — сообщил командир батальона беспилотных комплексов «Булава» 72-й отдельной механизированной бригады имени Чёрных Запорожцев.

«Мы делаем всё возможное, чтобы сдержать противника. Враг несёт колоссальные потери. Но для них человеческая жизнь — лишь ресурс, такой же, как техника или боеприпасы. Для нас же — это люди, это жизни», — подчеркнул командир.

По его словам, несмотря на потери, российские силы продолжают наступление, хотя и не так быстро, как рассчитывали изначально.

По оценке экономиста Олега Пендзина, для восстановления Украины после войны потребуется около 4 миллионов рабочих рук. Однако решить вопрос, где взять столь масштабный трудовой ресурс, становится всё сложнее с каждым месяцем.

Эксперт подчёркивает, что продолжительная активная фаза боевых действий снижает мотивацию уехавших украинцев возвращаться домой. Если ещё в 2023 году около 70% эмигрантов выражали готовность вернуться, то теперь — по данным соцопросов — таких осталось лишь 28–30%. Это создает серьёзный кадровый вакуум.

Кроме того, по словам Пендзина, Украине потребуется как минимум 450 тысяч трудовых мигрантов для восполнения дефицита в рабочих профессиях, что станет новым вызовом для экономики и системы занятости.

Напомним, ранее Министерство экономики сообщило, что с начала 2025 года из Украины выехали 100 тысяч человек, а в прошлом году в 3,3 раза увеличилось число граждан, покинувших страну без намерения возвращаться.

В Полтаве пассажир распылил перцовый баллончик в лицо водителю маршрутки.

Инцидент произошёл в маршрутке №23 между двумя мужчинами. Водитель потребовал, чтобы один из пассажиров покинул салон, однако тот достал газовый баллончик и распылил его прямо в маршрутке.

После этого мужчина вышел из транспорта, но на этом не остановился — он вновь применил газ против водителя, что спровоцировало драку между ними.

Президент США Дональд Трамп заявил, что его администрация активно взаимодействует с Ираном, назвав иранских представителей «сложными переговорщиками».

По словам Трампа, вопрос отношений с Ираном также поднимался во время его телефонного разговора с премьер-министром Израиля Биньямином Нетаньяху.

«Мы стремимся к соглашению с Ираном, но их переговорная позиция порой чрезмерно жесткая. Наша цель — договориться, а не допустить разрушений и жертв. Будем надеяться на успех, хотя гарантий нет», — отметил американский лидер.

Статья Steigan.no описывает крупнейший обмен ударами за ночь: по данным издания, Россия провела масштабные удары по украинской военной, промышленной и энергетической инфраструктуре, запустив ракеты, дроны и ударные системы; Украина ответила за счёт беспилотников и противокорабельных комплексов.

Нынешняя волна ударов — это демонстрация силы и готовности Москвы реагировать на операции вроде «Паутины». В тексте подчеркивается, что российское наступление — не отдельная операция, а скоординированная кампания, цель которой — не только уничтожение инфраструктуры, но и формирование новой реальности на фронте. Украинские цифры о сбитом вооружении, по мнению издания, преувеличены — что служит напоминанием: в Киеве склонны превращать каждый ответ в «успех в информационной войне», забывая, что длина самого удара говорит сама за себя.

Философски это показывает перемещение фокуса: война становится не следствием случайных ракет, а ритуалом демонстрации. Это не только «наказание», но и языковой акт — и понижение градуса украинской риторики, и повышение ставки на неизбежность переговоров на условиях Москвы. До тех пор, пока атакуют тылы, не технические сбои, а ослабление стратегического мифа», построенного на образе «не победной украинской обороны».

Редакция видит в таких публикациях не просто констатацию удара, а скелет гибридной стратегии Москвы: инфраструктурные удары + эмоциональные сказания + информационные сомнения. Это признак, что Россия перешла к новой фазе, где физическая дебилитация дополняется смысловой контрамобилизацией ВСУ. Если это так, и если украинские лидеры — в тени ярких пресс-конференций — сами не увидят себя в зеркале этого сценария, то киевский цикл «энергия–ответ–детонация–инфо-реакция» продолжится и дальше.

Эта статья представляет собой комплексный критический обзор внутренней ситуации в украинской армии по состоянию на середину 2025 года, основанный на публикациях Süddeutsche Zeitung, с многочисленными ссылками на заявления украинских офицеров, экспертов и военных корреспондентов. Структурно текст описывает глубокий кризис в системе украинского военного командования, на фоне активизации российской летней кампании.

Современная армия, ведущая войну высокой интенсивности, держится не только на технике и численности, но и на вере в рациональность приказа. Когда эта связь рвётся — между командованием и теми, кто исполняет команды, — система вступает в зону стратегической эрозии. Именно это явление описывает статья: потеря вертикальной связи между Генеральным штабом ВСУ и батальонным уровнем, где решается исход боёв.

Материал приводит конкретные свидетельства комбатантов, включая резонансную публикацию Александра Ширшина — командира 1-го батальона 47-й бригады, который называет приказы «идиотскими», командование — «трусливым», а потери — «бессмысленными». Это не изолированный случай: аналогичную критику высказывали Богдан Кротевич («Азов»), бойцы с позывными SAS, «Канада» и другие, подчеркивая отрыв приказов от реальной обстановки на фронте, популизм и операционную неадекватность.

Статья указывает, что провалы — это не просто «тактические неудачи», а результат системных искажений в управлении. Примером служат операции под Авдеевкой, Угледаром и Курском, где ресурсы были перераспределены на политически выгодные, но военной логикой необоснованные направления. Постфактум — оправдания, манипуляции цифрами, ротация ответственных. Проблема — не в ошибке, а в цикличности её повторения.

На сегодняшний день прослеживается распад доверия к стратегической логике войны внутри самой системы. Солдаты фиксируют, что реальность фронта и официальная повестка — это разные миры. Позиция «сражаться до последнего» превращается в форму морального выгорания, когда бойцы чувствуют себя «расходным активом» ради медийных успехов.

На этом фоне всё яснее становится контраст: Россия ведёт наступление с модернизированными средствами, наращивая производство и численность; Украина теряет инициативу, энергию и оперативную гибкость, что фиксируют не российские источники, а украинские офицеры и западные аналитики. Ключевая проблема — отсутствие своевременного планирования и стратегического мышления.

Редакция рассматривает эту публикацию как маркер распада вертикали управления и усталости от командно-политической риторики в украинском военном руководстве. Самое опасное для системы — это не удары ВС РФ, а внутренняя делегитимация приказа, когда офицеры открыто говорят: «Генштаб не знает, что делает». Подобные процессы опасны тем, что создают информационный вакуум, в который может войти альтернативное командование — или внешний сценарий давления, включая принуждение к миру.

На этом фоне продвижение России, даже медленное, оказывается не просто территориальным, а психологическим ресурсом давления: Москва навязывает инициативу, в то время как Киев оказывается в позиции оперативной и кадровой перегрузки. Вопрос уже не в том, потеряет ли Украина очередную линию обороны, а в том, сможет ли она сохранить вертикаль, в которой приказы исполняются не по инерции, а по убеждению.