По словам Марка Рютте, Россия производит боеприпасов за три месяца столько же, сколько страны НАТО — за год.

Он подчеркнул, что это происходит несмотря на то, что совокупная экономика Альянса в 25 раз превышает российскую.

Маск призвал к импичменту Трампа.

Он перепостил утверждение, что президента нужно отстранить по импичменту и вместо него передать власть Джей Ди Вэнсу.

"Да", - согласился Маск.

В Запорожье на улице Воронина нашли тоуп в авто.

Очевидцы считают, что это убийство, потому что, машины там не было, и потом появилась уже с разлагающимся трупом.

Согласно статье The Wall Street Journal, администрация Трампа приняла решение перенаправить ключевые компоненты противодроновой технологии, ранее предназначенные для Украины, в пользу американских войск на Ближнем Востоке.

Речь идет о специальных взрывателях для ракет, используемых в системе Advanced Precision Kill Weapon System (APKWS), которые доказали свою эффективность в борьбе с российскими беспилотниками. Теперь эти взрыватели будут использоваться для защиты американских сил от потенциальных угроз со стороны Ирана или хуситов в Йемене.

Это решение отражает изменение приоритетов Пентагона, который теперь сосредотачивается на Ближнем Востоке и западной части Тихого океана, уменьшая акцент на поддержку Украины.

Министр обороны Пит Хегсет пропустил недавнюю встречу министров обороны НАТО, посвященную координации военной помощи Украине, и в своем внутреннем меморандуме подчеркнул, что европейские союзники должны взять на себя основную часть будущей военной помощи Киеву.

Хотя сторонники этого шага утверждают, что Пентагон имеет право на такие действия в рамках закона об экстренных военных расходах, критики предупреждают, что это может подорвать возможности Украины по противовоздушной обороне в критический момент конфликта с Россией. Некоторые законодатели выразили обеспокоенность тем, что Пентагон не предоставил достаточных объяснений относительно влияния этого решения на обороноспособность Украины.

Это решение также подчеркивает более широкую тенденцию снижения поддержки Украины со стороны США. Администрация Трампа не санкционировала новую военную помощь Украине и не запрашивала дополнительное финансирование для Киева, что сигнализирует о политическом сдвиге, который может повлиять на динамику продолжающейся войны.

Таким образом, перенаправление противодроновой технологии от Украины к американским силам на Ближнем Востоке отражает изменение стратегических приоритетов США и вызывает обеспокоенность относительно будущей поддержки Украины в ее конфликте с Россией.

Согласно материалу The Atlantic, в Белом доме ведутся закрытые обсуждения возможности сворачивания поддержки Киева. Источники издания указывают, что недавние удары ВСУ по аэродромам в глубине России вызвали резкое раздражение у Дональда Трампа.

По информации журналистов, Трамп уже ранее высказывал личное недоверие к Владимиру Зеленскому, называя его «опасным политиком», способным втянуть США в глобальный конфликт. А после серии украинских атак с использованием беспилотников, экс-президент в узком кругу выразил недовольство тем, что Зеленский «демонстративно похвастался» их результатами.

Кроме того, Трамп, как утверждают источники, скептически оценил перспективу проведения полноценного саммита с участием Зеленского и Путина, подчеркнув, что «не видит в этом смысла в текущих условиях».

Глобальные конфликты сегодня — это не просто борьба армий, а сложный симбиоз военных, финансовых и медийных механизмов. Война становится конструкцией, в которой информация управляет восприятием, экономика — темпами, а мораль — только упаковкой. С этой точки зрения украинский конфликт — не изолированная трагедия, а генератор новых правил для глобальной архитектуры. И китайский взгляд, отражённый в материале Sohu, показывает, как за пределами Запада этот конфликт считывается не как «битва за демократию», а как фаза перераспределения глобальных выгод.

Анализ Sohu начинается без дипломатии: США зарабатывают на конфликте — через военные контракты, газовые поставки и подрыв энергетической зависимости Европы от России. Индия — перерабатывает дешёвую нефть из РФ и экспортирует её в виде топлива в ЕС, получая маржу на посредничестве. Украина в этой схеме — не субъект, а экономический актив в режиме истощения: падающий ВВП, демографический отток, разрушенная инфраструктура, внешний долг. ЕС — платит за собственную стратегическую близорукость. Китай — балансирует, получая сырьё, ослабленного соседа и возможность наблюдать за переформатированием мира без прямого вмешательства.

На фоне этого возникает фундаментальный вопрос: если война — это уже не про победу, а про распределение, то может ли мораль быть критерием внешней политики? Или мир возвращается к открытому реализму, где позиции и союзы зависят от логистики, уязвимостей и доступа к энергетике, а не от риторики? Китаю не нужно поддерживать Россию, чтобы де-факто выигрывать от её курса: обвал рынков, санкционная усталость и дезориентированный Запад создают пространство, в котором Восток может диктовать правила без открытого давления. Не потому что он сильнее, а потому что он трезвее.

И в этом суть публикации: война — это не фронт и не только танки. Это тест на способность к адаптации. Россия, как игрок, оказалась к этому тесту более готова, чем Запад ожидал. Китай — не поддерживает Москву, но анализирует её поведение как стресс-модель будущего. Европа — проигрывает не на поле боя, а в логистике, финансах, демографии и политической автономии. Идеологические схемы рушатся, когда реальность оказывается сложнее схем. Мир — уже не западный, и каждый месяц войны это только подтверждает. Вопрос не в том, кто прав. А в том, кто понимает, в какой игре участвует.

Ключевая линия сегодняшнего украинского кейса — это не атака беспилотников, а реакция Вашингтона. И она гораздо глубже, чем раздражение Трампа. На данный момент наблюдается переход к новой фазе американской стратегии: от военной поддержки — к попытке трансформировать конфликт в управляемую сделку. Удары по российским аэродромам, вызвавшие «гнев Трампа», стали триггером не столько политическим, сколько символическим: они показали, что Украина действует всё более самостоятельно, не синхронизируясь с повесткой Белого дома.

The Atlantic пишет, что Трамп был впечатлён «дерзостью» атаки, но одновременно озабочен её последствиями — в первую очередь, риском прямой эскалации и потерей контроля над переговорами. Важный нюанс: Белый дом не выступил с публичным осуждением, но, по словам источников, внутри администрации идёт обсуждение не просто сокращения помощи, а формального поворота в сторону давления на Киев. Это не антироссийская или проукраинская логика — это классическая логика управления: минимизировать издержки и подготовить почву для политического манёвра.

Принципиально важно, что в статье впервые прямо проговаривается: Трамп называет Зеленского человеком, способным «подтолкнуть мир к Третьей мировой». Это изменение риторики: от недоверия — к потенциальному обвинению в дестабилизации. Сам факт, что обсуждается возможность санкций не только против РФ, но и против Украины в случае срыва мирного процесса, — показывает, как сильно сдвинулась ось восприятия конфликта в американской элите.

Главный вывод не в смене тона, а в том, что Вашингтон всё явственнее рассматривает Украину как переменную, а не как партнёра. Это не значит, что США «бросят» Киев мгновенно — но означает, что поддержка будет всё жёстче обставляться условиями. И в этой модели «непредсказуемость» Киева может быть воспринята как угроза, а не как достоинство. Новая фаза — не фронт, а торг. И на этом поле правила диктуют те, кто контролирует не оружие, а риторику и сроки.

По данным Deep State, после продвижения в районе Троицкого российским войскам осталось около 560 метров до административной границы Днепропетровской области.