Нарратив видеоигры «Hellblade: Senua’s Sacrifice» соединяет скандинавскую мифологию и изображение ментального расстройства главной героини, что говорит об уникальном гейм-дизайне. В своем докладе я хочу применить к указанной игре метод структурного анализа геймплея, предложенный Д. А. Тереховым, чтобы выявить роль игровых механик в процессе повествования. Игра условно разделяется на следующие уровни рецепции: процессуальный и нарративный. Сопоставляется восприятие игры в зависимости от акцента на каждом из вышеуказанных элементов и при их равноценном взаимодействии. Именно последнее и позволяет структурировать гармоничную и понятную историю, а также говорит об особом подходе разработчиков к решению художественных задач при её создании.

1. Барт Р. Введение в структурный анализ повествовательных текстов / пер. с фр. Г. Косиков // Зарубежная эстетика и теория литературы XIX–XX вв. Трактаты, статьи, эссе / сост., общ. ред. Г. Косиков. М.: Изд-во Московского ун-та, 1987. С. 387–422.
2. Терехов Д.А. Введение в структурный анализ геймплея видеоигр // Вестник Томского государственного университета. Культурология и искусствоведение. 2024. № 55. С. 87–97.

3. Третьяков Влад. Видеоигра как новый тип повествования // Новое литературное обозрение. 2016. № 1 (137).

4. Шелл Д. Геймдизайн. М.: «Альпина Диджитал», 2019

В данной статье рассматривается художественная составляющая системы персонажей в вселенной видеоигры «Покемон» (англ. Pokémon; яп. ポケットモンスター) с точки зрения экопоэтики. Серия видеоигр Покемон, выпущенная впервые в 1996 г. японской студией Game Freak и Nintendo, стала настоящим феноменом в истории ролевых видеоигр. 
Несмотря на одно и то же название серии Покемона на видеоиграх, фильмах, мангах и аниме, в целом вселенная покемонов несёт в себе авантюрные, эпические, и одновременно идиллические художественные модусы: главный герой иногда охотится на покемонов и использует их в борьбе, а порой — живет с ними в мире. В этих взаимосвязях нередко можно заметить экологические мотивы, которые особенно проявляются в анимационных фильмах. А в видеоигре же, экологический мотив на внешнем плане уменьшается, уступая место эпическому сюжету. 
Легендарные покемоны как важный компонент миропорядка серий Покемона, из которых сложилась многогранная система персонажей. Данная статья посвящена раскрытию экопоэтики в этой художественной единицы, а также подчеркиванию в рецептивном аспекте его принципиальную характеристику сравнительно телесериалов и кинофильмов.

Людография
1. Pokémon Red/Blue. 1996. Студия Game Freak. Тадзири Сатоси (田尻智)
2. Pokémon Yellow. 1998. Студия Game Freak. Тадзири Сатоси (田尻智)
3. Pokémon Gold/Silver. 1999. Студия Game Freak. Тадзири Сатоси (田尻智)
4. Pokémon Crystal. 2000. Студия Game Freak. Масуда Дзюнъити (増田 順一)
5. Pokémon Ruby/Sapphire. 2002-2003. Студия Game Freak. Масуда Дзюнъити (増田 順一)

Научная литература
1. Бейтсон Г., Бейтсон М. К.. Ангелы страшатся : [Сокр. пер. с англ.] /. - Москва : Технол. шк. бизнеса, Б. г. (1994). – 210 с.
2. Atleo, Eugene Richard. Principles of Tsawalk: An Indigenous Approach to Global Crisis. Ubc Press. 2012.
3. Bressler, Charles E. An introduction to theory and practice. New York: Prentice-Hall, Inc, 1999.
4. Buell, Lawrence. The future of environmental criticism: Environmental crisis and literary imagination. John Wiley & Sons, 2009.
5. Deese, Richard S. "The artifact of nature:‘Spaceship Earth’and the dawn of global environmentalism." Endeavour 33.2 (2009): 70-75.
6. Fikret B. Sacred Ecology. 2nd ed., Routledge, 2008.
7. Glotfelty, Cheryll, and Harold Fromm, eds. The ecocriticism reader: Landmarks in literary ecology. University of Georgia Press, 1996.
8. Hunn, E. 1993a. What is traditional ecological knowledge? In Traditional Ecological Knowledge: Wisdom for Sustainable Development (N. M. Williams and G. Baines, eds). Canberra: Centre for Resource and Environmental Studies, Australian National University, pp. 13–15.
9. Ingold T Rethinking the animate, Re-animating thought. Ethnos 71(1) (2006): 9–20.
10. Johnson, J.T., Howitt, R., Cajete, G. et al. Weaving Indigenous and sustainability sciences to diversify our methods. Sustain Sci 11 (2016), 1–11.
11. Kealiikanakaoleohaililani, Kekuhi, and Christian P. Giardina. “Embracing the Sacred: An Indigenous Framework for Tomorrow’s Sustainability Science.” Sustainability Science, vol. 11, no. 1, 2016, pp. 57–67.
12 Shepard, P. The Tender Carnivore and the Sacred Game. University of Georgia Press, 1973.

В 1917 г. происходит Октябрьская революция, а в конце декабря 1922 г., после изнурительной гражданской войны, образовывается Советское государство. Перед РКП(б) встает задача установления политической, экономической и, в том числе, культурной централизации на фоне технологического прогресса. А ранняя советская пропаганда пытается говорить с массами на новом языке – языке фактов, «которые всё скажут сами за себя». Таким образом, политическая революция приводит к революции культурной, языковой и литературной. В литературе появляется установка на материальность и производство как процесс преобразования языка, письма и факта, опосредованного медиа. Э. Папазян называет это документальным моментом – смещением документа с периферии жанровой системы в ее центр, в чем немалое значение сыграл авангард, а именно «Левый фронт искусств» (ЛЕФ) и с 1925 г. – «Новый ЛЕФ». В нашем докладе мы обратим внимание на упомянутый сдвиг и рассмотрим специфическую документальную оптику представителей ЛЕФа на материале соответствующего периодического издания 1923-1928 гг.: что они понимали под “документом” и как включали его в свои художественные практики.

1. Арсеньев П. Литература факта и проект литературного позитивизма в Советском Союзе 1920-х годов. М.: Новое литературное обозрение, 2023. 552 с.
2. Заламбани М. Литература факта. От авангарда к соцреализму / Пер. с итальянского Н.В. Колесовой. СПб.: Академический проект, 2006. 224 с.
3. Литература факта: Первый сборник материалов работников ЛЕФа / Под ред. Н.Ф. Чужака [Переиздание 1929 года]. М.: Захаров, 2000. 285 с.

Исследование посвящено изучению советской патриотической поэзии эпохи Великой Отечественной войны через призму trauma studies. Цель работы — выявить способы репрезентации травматического опыта в патриотической поэзии. В официальном дискурсе первых лет войны (1941-1942) травматический опыт не получает эксплицитного выражения, что связано с общественным настроением и текущими задачами власти. Однако со временем, после войны, в поколении «шестидесятников» травма начинает постепенно артикулироваться. Тем не менее, советской литературе (неофициальной — в первую очередь) удается в лучшем случае указать на наличие пережитого предельного опыта, однако отрефлексировать его в полной мере не удается. В докладе представлена попытка описать те способы и методы, к которым прибегают поэты, чтобы говорить о травме. Во многом эти риторические модели заимствуются последующими поколениями авторов, чтобы говорить о новых травматических событиях.

1. Айерман Р. Культурная травма и коллективная память // Новое литературное обозрение. 2016. №5. С. 40-67.
2. Александер Дж. Культурная травма коллективная идентичность // Александер Дж. Смыслы социальной жизни: Культурсоциология / пер. с англ. Г. К. Ольховикова под ред. Д. Ю. Куракина. М.: Праксис. 2013. С. 255-310.
3. Дубин Б. Память, война, память о войне. Конструирование прошлого в социальной практике последних десятилетий // Отечественные записки. 2008. №4. С. 6-21.
4. Конрадова Н., Рылеева А. Герои и жертвы. Мемориалы Великой Отечественной войны // Память о войне 60 лет спустя: Россия, Германия, Европа. / Сост. второго изд. М. Габович. М.: Новое литературное обозрение, 2005. С. 241-260.
5. Кукулин И. Регулирование боли (Предварительные заметки о трансформации травматического опыта Великой Отечественной/Второй мировой войны в русской литературе 1940–1970-х годов) // Память о войне 60 лет спустя: Россия, Германия, Европа. / Сост. второго изд. М. Габович. М.: Новое литературное обозрение, 2005. С. 617-658.
6. Хирш М. Поколение постпамяти: Письмо и визуальная культура после Холокоста. / Пер. с англ. Н. Эппле. М.: Новое издательство, 2020.