«Если США и Россия, а также США и КНР окажутся в эре новой холодной войны, это сильно ударит по всем сферам существующего миропорядка.
При администрации Д. Трампа в настоящее время происходит эскалация многих процессов, касающихся внутренней и внешней политики США.
Что касается отношений США и России, Трамп хочет отказаться от политики полной изоляции и конфронтации с Россией. Он выступает за контакты на высшем уровне».

«На сегодняшний день в основе возможного диалога между Россией и США остался всего один единственный элемент: это личный контакт лидеров. И это делает отношения крайне нестабильными и очень зависимыми от отношений двух лидеров. Это то, что мы наблюдаем последние десятилетия, как сильно меняются отношения со сменой администраций».

«Если Россия для США – это страна, ломающая устоявшийся порядок, то Китай для США – это прежде всего основной конкурент. И в основе этих отношений мощная экономическая база – то, чего нет в российско-американских отношениях. Интересно, что смена консенсуса в отношениях Китая с плюса на минус произошла тоже в результате именно экономической логики развития отношений».

«Самое большое противоречие на сегодня – это неспособность нового миропорядка, который сложился после 1945 г. и который представлен в ООН, адаптироваться к изменениям в расстановке сил, которые происходят последние 80 лет, особенно с начала эпохи глобализации по окончании холодной войны. Кто-то может сказать, что глобализация уже закончилась. Но не все страны в этом процессе получили одинаковые преимущества».

«Неопределенность, которую мы наблюдаем на глобальном уровне, особенно с этого года, просто беспрецедентна. Мы находимся в ситуации, когда не только многополярный мир становится неопределенным, но даже отношения стратегического партнерства не дают нам четкого представления о том, что произойдет дальше. Принцип "вин-вин" сменился принципом "я побеждаю, ты проигрываешь". Отсутствие прозрачной коммуникации создает атмосферу острого недоверия. Мы также столкнулись с проблемой распространения дезинформации. Все это негативно сказывается на разрешении конфликтов».

«Говоря об основных военно-политических вызовах и рисках современной Евразии, я бы выделил три аспекта.
Во-первых, мировой порядок изменился. Закончилась одна эра и мы перешли в новую, с новым мировым порядком.
Во-вторых, сейчас стратегические отношения определяются технологическими отношениями. Мы развиваем технологии и вопрос в том, как мы будем ими делиться.
В-третьих, глобализация остановилась, и мы должны понять, как теперь развиваться и экономически, и в сфере безопасности.
Деглобализация будет приводить к усилению конфликтов в регионе. Основной вызов – военные конфликты. Если мы не сможем жить в мире, мы не сможем обеспечить коллективное развитие региона и его процветание».

«Мы должны понимать, что нет четкого списка стран, которые входят в Евразийский регион. Мы должны разработать новую концепцию, чтобы понимать, что такое Большая Евразия. Часто люди используют термин "Запад", термин "трехсторонние отношения" (например, США – Россия – Европа, Китай – Россия - Индия). Однако это не соответствует реальности. Трудно увидеть отношения исключительно между тремя государствами. Когда мы говорим о трехсторонних отношениях, это наследие ментальности холодной войны, отражение попытки понять отношения между Китаем, США и Россией. Но после того, как холодная война закончилась, модель треугольника больше не подходит для анализа Евразии. Я бы предложил модель, подразумевающую анализ конкретных вопросов. Мы должны учитывать те страны, которые вовлечены в ту или иную проблему».

Этот фильм о том, как создавался Фонд, в каком контексте он появился, чем он живет сейчас и какую роль играет в мире, который меняется быстрее, чем когда-либо.

Своими воспоминаниями и мыслями поделились люди, которые были с нами с самого начала и остаются рядом по сей день. Это лишь часть большого круга людей, без которых история Фонда была бы невозможна.

В России и в мире жестко и справедливо критиковали либеральный мировой порядок, «основанный на правилах». В 2022–2026 гг. он окончательно ушел в историю. Наступил слом, очевидная фрагментация мировой политической и экономической архитектуры и почти полный диктат силы в сфере международной безопасности, опирающийся на совокупную (экономическую и военную) мощь государств, без международного права и его институтов. В этих условиях растет ценность сохраняющихся «якорей стабильности» и запрос на укрепление альтернативных западным международных институтов. К числу таких мощных «якорей» можно отнести российско-китайские и российско-индийские связи, институты – БРИКС, ШОС, ЕАЭС, АСЕАН и некоторые другие. Одновременно, происходит критическая переоценка попыток США вернуть мир к однополярной архитектуре. Такие процессы происходят в целом в Европе, в монархиях Залива, Турции, Юго-Восточной Азии и др.—

Both in Russia and globally, the liberal «rules‑based» world order has faced harsh and fair criticism. In 2022-2026 it ultimately faded into history. We are witnessing a breakdown: there is an obvious fragmentation of the global political and economic architecture. and an almost complete dictatorship of force in international security backed by states’ combined economic and military power, ignoring international law and its institutions. Under these conditions, the value of the remaining “anchors of stability” is growing, as is the demand for strengthening international institutions that offer alternatives to Western‑led ones. Among such powerful «anchors» are Russian‑Chinese and Russian‑Indian relations, while key institutions include the BRICS, SCO, EAEU, ASEAN, and several others. At the same time, there is a critical reassessment of U.S. attempts to return the world to a unipolar architecture. These processes are unfolding across Europe, in the Gulf monarchies, Turkey, Southeast Asia, and other regions.—