«Нынешние Чтения проходят в год 80-летия Великой Победы над Нацистской Германией. Я рад, что впервые за последние пять лет с нами наши коллеги из Соединенных Штатов и Великобритании – стран-союзников во Второй мировой войне».

«Февраль 2022 года можно формально считать датой ухода в прошлое однополярного мира. Вместе с ним ушел и главный теоретический концепт, который обосновывал однополярный мир. Я имею ввиду теорию о "конце истории". Это заблуждение стало, к сожалению, хорошо торгуемой ошибкой, которую неолиберальные глобалистские лидеры Запада положили в основу своего стратегического планирования».

«Сегодня, с моей точки зрения, геополитика стала своеобразной ловушкой для Европейского Союза, особенно после победы Трампа. Европейские атлантисты, которые оголтело поддерживали Байдена, а теперь, потеряв старшего брата, напуганы и растеряны».

«Безусловно, система международных отношений переживает непростой период. Между ведущими державами нарастает экономическая, экологическая, военно-политическая конкуренция.

В этой ситуации наука выполняет важнейшую роль для социально-экономического развития и национальной безопасности, продолжает быть средой для взаимодействия и укрепления диалога. Несмотря на сложности, мы российским научным коллективом, успешно работаем с коллегами из стран БРИКС, реализуем совместные проекты в Азии, на Ближнем Востоке, в странах Латинской Америки и Африканского континента.

РАН остается открытой для плодотворного взаимовыгодного сотрудничества, расширяет научные контакты с зарубежными коллегами, взаимодействие с международными научными организациями. Эти задачи имеют большое значение».

«Сейчас опять возрастает недоверие к МАГАТЭ в контексте Иранской ядерной программы. Подчеркну, в документах агентства отсутствуют факты разработки Тегераном ядерного оружия. Настало время определиться, будем ли мы продолжать полагаться на выводы МАГАТЭ, или опять решение берет на себя в области соблюдении ДНЯО тот, кто имеет больший военный потенциал».

«Процесс контроля над вооружениями требует импульса от международного сообщества. В его основе призыв к ядерным государствам пересмотреть подходы холодной войны и перейти к политике равноправной дипломатии. Задача не допустить опасных просчетов и действий по дальнейшему подрыву стратегической стабильности. Совместные действия должны способствовать снятию угрозы прямого военного столкновения, а также снижению риска ядерного конфликта».

«Ядерная угроза вернулась в центр международной повестки. Происходит как количественное увеличение, так и качественное расширение. Многие страны, если лишатся гарантий со стороны Вашингтона, могут встать на путь разработки собственного ядерного оружия (Япония и Республика Корея), за ними может последовать Саудовская Аравия. На Ближнем Востоке Иран будет и дальше разрабатывать ЯО».

«Наблюдается рост ядерных арсеналов отдельных стран и на этом фоне усложнение процесса взаимодействия между ядерными державами по вопросам нераспространения, усложнение технологий, возможен рост числа ядерных держав и повышения рисков самого использования ЯО. Что можно предпринять, чтобы этот комплекс проблем не привел к катастрофе? Это диалог. К сожалению, в многополярном мире нет единого большого формата, в котором все страны могли бы обсуждать стоящие перед нами вызовы. Но диалог должен быть. США и Россия, обладающие крупнейшими арсеналами ядерного оружия, должны его возглавить».

«Недавний конфликт между Индией и Пакистаном вновь подтвердил риск ядерного конфликта и важность неформальных диалогов. Мы продолжим призывать и КНДР присоединиться к контролю над вооружением. И проблема ядерной программы Ирана может быть решена только в рамках диалога. Миру необходим диалог, а не разрастание числа ядерных боеголовок».

«Если США и Россия, а также США и КНР окажутся в эре новой холодной войны, это сильно ударит по всем сферам существующего миропорядка.
При администрации Д. Трампа в настоящее время происходит эскалация многих процессов, касающихся внутренней и внешней политики США.
Что касается отношений США и России, Трамп хочет отказаться от политики полной изоляции и конфронтации с Россией. Он выступает за контакты на высшем уровне».

«На сегодняшний день в основе возможного диалога между Россией и США остался всего один единственный элемент: это личный контакт лидеров. И это делает отношения крайне нестабильными и очень зависимыми от отношений двух лидеров. Это то, что мы наблюдаем последние десятилетия, как сильно меняются отношения со сменой администраций».

«Если Россия для США – это страна, ломающая устоявшийся порядок, то Китай для США – это прежде всего основной конкурент. И в основе этих отношений мощная экономическая база – то, чего нет в российско-американских отношениях. Интересно, что смена консенсуса в отношениях Китая с плюса на минус произошла тоже в результате именно экономической логики развития отношений».

«Самое большое противоречие на сегодня – это неспособность нового миропорядка, который сложился после 1945 г. и который представлен в ООН, адаптироваться к изменениям в расстановке сил, которые происходят последние 80 лет, особенно с начала эпохи глобализации по окончании холодной войны. Кто-то может сказать, что глобализация уже закончилась. Но не все страны в этом процессе получили одинаковые преимущества».

«Неопределенность, которую мы наблюдаем на глобальном уровне, особенно с этого года, просто беспрецедентна. Мы находимся в ситуации, когда не только многополярный мир становится неопределенным, но даже отношения стратегического партнерства не дают нам четкого представления о том, что произойдет дальше. Принцип "вин-вин" сменился принципом "я побеждаю, ты проигрываешь". Отсутствие прозрачной коммуникации создает атмосферу острого недоверия. Мы также столкнулись с проблемой распространения дезинформации. Все это негативно сказывается на разрешении конфликтов».

«Говоря об основных военно-политических вызовах и рисках современной Евразии, я бы выделил три аспекта.
Во-первых, мировой порядок изменился. Закончилась одна эра и мы перешли в новую, с новым мировым порядком.
Во-вторых, сейчас стратегические отношения определяются технологическими отношениями. Мы развиваем технологии и вопрос в том, как мы будем ими делиться.
В-третьих, глобализация остановилась, и мы должны понять, как теперь развиваться и экономически, и в сфере безопасности.
Деглобализация будет приводить к усилению конфликтов в регионе. Основной вызов – военные конфликты. Если мы не сможем жить в мире, мы не сможем обеспечить коллективное развитие региона и его процветание».

«Мы должны понимать, что нет четкого списка стран, которые входят в Евразийский регион. Мы должны разработать новую концепцию, чтобы понимать, что такое Большая Евразия. Часто люди используют термин "Запад", термин "трехсторонние отношения" (например, США – Россия – Европа, Китай – Россия - Индия). Однако это не соответствует реальности. Трудно увидеть отношения исключительно между тремя государствами. Когда мы говорим о трехсторонних отношениях, это наследие ментальности холодной войны, отражение попытки понять отношения между Китаем, США и Россией. Но после того, как холодная война закончилась, модель треугольника больше не подходит для анализа Евразии. Я бы предложил модель, подразумевающую анализ конкретных вопросов. Мы должны учитывать те страны, которые вовлечены в ту или иную проблему».

Этот фильм о том, как создавался Фонд, в каком контексте он появился, чем он живет сейчас и какую роль играет в мире, который меняется быстрее, чем когда-либо.

Своими воспоминаниями и мыслями поделились люди, которые были с нами с самого начала и остаются рядом по сей день. Это лишь часть большого круга людей, без которых история Фонда была бы невозможна.

В России и в мире жестко и справедливо критиковали либеральный мировой порядок, «основанный на правилах». В 2022–2026 гг. он окончательно ушел в историю. Наступил слом, очевидная фрагментация мировой политической и экономической архитектуры и почти полный диктат силы в сфере международной безопасности, опирающийся на совокупную (экономическую и военную) мощь государств, без международного права и его институтов. В этих условиях растет ценность сохраняющихся «якорей стабильности» и запрос на укрепление альтернативных западным международных институтов. К числу таких мощных «якорей» можно отнести российско-китайские и российско-индийские связи, институты – БРИКС, ШОС, ЕАЭС, АСЕАН и некоторые другие. Одновременно, происходит критическая переоценка попыток США вернуть мир к однополярной архитектуре. Такие процессы происходят в целом в Европе, в монархиях Залива, Турции, Юго-Восточной Азии и др.—

Both in Russia and globally, the liberal «rules‑based» world order has faced harsh and fair criticism. In 2022-2026 it ultimately faded into history. We are witnessing a breakdown: there is an obvious fragmentation of the global political and economic architecture. and an almost complete dictatorship of force in international security backed by states’ combined economic and military power, ignoring international law and its institutions. Under these conditions, the value of the remaining “anchors of stability” is growing, as is the demand for strengthening international institutions that offer alternatives to Western‑led ones. Among such powerful «anchors» are Russian‑Chinese and Russian‑Indian relations, while key institutions include the BRICS, SCO, EAEU, ASEAN, and several others. At the same time, there is a critical reassessment of U.S. attempts to return the world to a unipolar architecture. These processes are unfolding across Europe, in the Gulf monarchies, Turkey, Southeast Asia, and other regions.—