Аналитик Центра политического анализа и социальных исследований, член РАПК Фёдор Данилин - о важности построения социальных связей в преддверии нынешнего политического сезона.

— Реальное влияние регулярных ограничений мобильного интернета и связи, на ход избирательной кампании осенью 2026 года будет весьма ограниченным. Где мы привыкли видеть агитацию сегодня, в эту безудержную эпоху интернета? В социальных сетях. Как отметил мой коллега Вячеслав Беляков на Конференции РАПК, дело в том, что то, что мы привыкли называть «социальными сетями», в реальности — social media (медиа-каналы). А настоящие social networks (социальные сети) — это связи между людьми, которые существовали задолго до интернета (теория шести рукопожатий, слабых связей, социального капитала, работы Джона Барнса 1954 года и т.д.). Эти связи никуда не исчезнут, даже если отдельные цифровые платформы перестанут работать, будут сильно замедлены или вообще интернет «сломается».

Когда привычные онлайн-сервисы дают сбой, кампания не останавливается — она естественным образом смещается в оффлайн и на устойчивые российские платформы, входящие в «белый список». Именно поэтому в текущих условиях наиболее эффективной стратегией становится строительство крепких сообществ в реальной жизни. Нужно фокусироваться не только на массовом «заливе» контента, а на создании групп людей, объединенных общей идеей и четкой формой совместных действий.

Такие сообщества, считает Беляков, имеют ядро наиболее активных участников, периферию и так называемых пограничных агентов — людей, которые помогают распространять информацию дальше, за пределы своей группы. Работа «в белую» через ВКонтакте, Одноклассники, Рутуб и другие суверенные сервисы, дополненная личными встречами, волонтерскими сетями и устойчивым нарративом, дает гораздо более надежный результат, чем попытки работать через нестабильные каналы, которые тем более недоступны во время ограничения связи.

К осени тема временных отключений, скорее всего, отойдет на второй план, уступив место другим общественно значимым вопросам, а лето и начало учебного года помогут людям вернуться в более позитивное психологическое состояние.

Отдельно хочу успокоить относительно дистанционного электронного голосования. ДЭГ в таких условиях точно не пострадает. Платформа специально спроектирована с учетом возможных ограничений связи, входит в приоритетный защищенный контур и позволяет избирателям уверенно голосовать через мобильные устройства и портал Госуслуг даже при нестабильном интернете. Техническая готовность системы к расширению на осенние выборы 2026 года уже подтверждена, и каких-либо рисков здесь не ожидается.

«Героиня», «Драгунский», «Опорно-двигательный аппарат» – как ИИ борется с пропагандой запрещенных веществ в литературе

Член РАПК, интернет-технолог Захар Рубцов и его еженедельная рубрика:

— Мы все прекрасно знаем, что иногда нейросети могут достаточно сильно ошибаться. Но порой работа ИИ приводит к таким нелепым результатам, что становится скорее смешно, чем грустно. Итак, как вы знаете, с 1 марта в России заработали новые поправки к закону о запрете пропаганды наркотиков. Штрафы там большие, в отдельных случаях вплоть до уголовной ответственности, поэтому многие книжные издательства решили перестраховываться. И вот задача: нужно проверить огромное количество текстов на запрещёнку и при этом не потратить на это несколько лет. Что же делать? Правильно – нейросети!

В общем, для автоматической проверки издательства подключили ИИ-инструменты, которые просматривали тексты и выискивали упоминания о веществах. И вот тут началось самое интересное. Нейросети стали реагировать на слово «героиня» (видимо, из-за созвучного названия наркотика), фамилию писателя Коноплева (по той же причине), а словосочетание «опорно-двигательный аппарат» вообще промаркировали как порнографический контент. Разумеется, на этом искусственный интеллект не остановился, обозлившись затем на фамилию Драгунский (видимо, из-за созвучия с английским словом drug). А речь идёт, напомню, об авторе «Денискиных рассказов»!

Но нельзя однозначно сказать, что это всё вина ИИ. Алгоритмы ведь работают по достаточно простому принципу сопоставления паттернов. Нейросеть просто сверяет загруженный текст с базой запрещённых слов. Проще говоря, работает по ключам. А т.к. настройки выкручены достаточно широко (чтобы точно ничего не пропустить через фильтр и не нарваться на штраф), то вот она и выделяет даже те слова, которые не стоило бы. В результате случаются такие комичные ситуации, из-за которых редакторы теперь будут всё вручную перепроверять и тратить на это часы.

Уверен, подобных ошибок будет меньше, ведь закон только вступил в силу и, полагаю, многие издательства сейчас в спешном порядке пытаются выполнить работу с проверкой текстов. В результате ИИ-фильтр в этой истории стал не осознанным выбором, а вынужденным костылем. Нейросети не успевают до обучиться под конкретную задачу, а ведь закон-то уже работает. И до тех пор, пока нейросеть не поймёт, что от неё хотят – под запрет будут и дальше попадать вполне невинные слова, фамилии классиков и медицинские термины.

Когда пишет нейросеть, а краснеть приходится человеку: кейс Википедии

Член РАПК, интернет-технолог Захар Рубцов:

— Приветствую! На календаре 1 апреля, и если вы читаете этот пост – значит, вы разобрались, как найти альтернативный путь для подключения к Telegram. А, возможно, у вас и так всё работает? В любом случае, новостей за неделю было много, и раз уж у нас с вами рубрика про нейросети, то предлагаю обсудить довольно любопытную тему. Но сперва скажите: «Вы давно читали статьи на Википедии?»

Оказалось, что не так давно Википедия запретила публиковать материалы, которые были написаны ИИ. Основная причина в том, что сгенерированные тексты зачастую нарушают правила контента, да и часто галлюцинируют (пишут чушь, проще говоря). У редакторов уходит много времени на то, чтобы вычитывать и исправлять материалы.

Получается интересная ситуация: нейросетевых текстов в интернете становится всё больше, и как показывают некоторые исследования, многие люди попросту не могут определить, кто автор – человек или алгоритм. Да, современные нейросети могут писать на уровне журналистов, генерировать статьи и сочинять стихи в стиле Пушкина. Но по-прежнему страдает смысл, заложенный в эти работы. Возможно, упаковка (то есть стиль) и будет похожа на Пушкина, но вот глубина останется на уровне какого-нибудь «ноунейма с ЖЖ» (ЖЖ ещё по-прежнему существует, сам в шоке).

Языковые модели достаточно хорошо оптимизированы под связность и читаемость текста, а не под его точность. Отсюда и берутся знаменитые «галлюцинации», когда ИИ уверенно называет несуществующие книги, придумывает научные исследования или приписывает реальным людям цитаты, которых те никогда не говорили. Именно поэтому Википедия и решила пойти на крайние меры, запретив работу ИИ по части фактажа (а заодно и попиариться на этом лишний раз).

Но что интересно: параллельно с запретами формируются более тонкие механизмы регулирования. Частично платформы уже начинают вводить маркировку ИИ-контента. И можно предположить, что уже совсем скоро в интернете появится что-то вроде «знака качества». Этим знаком будут отмечать контент, сделанный человеком (хотя бы на сколько-нибудь процентов). Поэтому важно помнить, что алгоритмы меняются, платформы появляются и исчезают, а вот доверие к человеку (или команде), накопленное годами, остаётся самым устойчивым активом в любой информационной среде.

Медиаэксперт, член РАПК Антон Сумин – о ключевых «фишках» актуального политического сезона.

Если говорить о «фишках» предстоящей кампании в классическом понимании - то тут, пожалуй, нас ждет ностальгия. Ожидать от кампании-2026 возвращения к «буйству красок» креатива предвыборных баталий 90-х и нулевых не приходится. Конфигурация текущего электорального цикла по опросам выглядит предсказуемо, и, казалось бы, интрига ускользает.

Но это только на первый взгляд. Главная фишка нынешнего цикла - тотальное проникновение ИИ. Причем использовать будут всё: от западного ChatGPT до китайского DeepSeek, на всех этапах - от генерации текстов и визуала до стратегического моделирования кампаний. И именно здесь нас ожидают не просто сюрпризы, а, возможно, главные риски.

Кстати, из неочевидного: цех политконсалтинга оказался чуть ли не самым ранним адептом использования нейросетей. Тут можно вспомнить аж 2018 год, и первые системные случаи применения ИИ в предвыборных кампаниях. Это были платформы визуальной аналитики типа FindFace и их клоны-аналоги, позволявшие моментально и с высокой долей вероятности идентифицировать участников массовых мероприятий, организованных оппонентами.

Однако сейчас внедрение нейросетей стало повсеместным, и всё может оказаться гораздо интереснее. Недавние инциденты с публичными утечками из западных ИИ-приложений показывают, что использование западных платформ может стать «троянским конем» для любого регионального штаба. Опасность не только в прямом опубличивании чувствительных данных, но и в потенциальном мягком влиянии алгоритмов на принятие стратегических решений. Поэтому настоящая битва в этом году способна развернуться именно в цифровом поле, и на кону может стоять безопасность предвыборных процессов.

Член РАПК, директор АНО «Цифровые системы» Вячеслав Сатеев - о технологиях политического влияния. Часть 1.

Уильям Гибсон сформулировал точнее всех аналитиков: будущее уже присутствует, но распределено неравномерно. Именно это происходит с политическим диджиталом прямо сейчас. В минувшем марте на форуме РАПК эксперты призывали «вернуться к ламповым технологиям» — потому что массовый ИИ обесценил контент и породил кризис доверия. В этом смысле любопытно исследование, которое показало: один разговор с политическим чат-ботом сдвигает предпочтения избирателя в четыре раза эффективнее, чем вся традиционная реклама. Здесь нет противоречия — это и есть неравномерность.

Технологический переход всегда производит несколько несмешивающихся реальностей. Первый слой — пена: дипфейки, ИИ-имитации голосов действующих губернаторов, синтетические партии с программами от нейросети. Всё это шумно, заметно и в основном бесполезно. Второй — волна: нацпланы по ИИ, декларации о «цифровых выборах»... Третий слой — тектоника, и именно в него стоит вглядываться: $10,8 млрд политической рекламы на американских midterms, половина которых уходит в диджитал и стриминг. Инструменты «targeted sharing» нового поколения, где ИИ определяет не только кого убедить, но и кто из окружения сделает это лучше.

Российский контур этой картины богаче, нежели кажется снаружи, — и точнее диагностирует парадокс. Опрос «Интеллектуальной аналитики» среди 50 крупнейших компаний фиксирует: 9 из 10 пилотных ИИ-проектов свернуты или заморожены — не потому что технология плохая, а потому что запускались ради пиара, а не ради работы. При этом доклад ЦПК «Кибер-айсберг» еще год назад предупредил: применение ИИ в думской кампании 2026-го станет обязательным атрибутом успеха, а главное — большинство наблюдателей увидят только надводную часть, самые значимые практики останутся скрытыми.

Член РАПК, директор АНО «Цифровые системы» Вячеслав Сатеев - о технологиях политического влияния. Часть 2.

Политолог Алексей Чеснаков ставит острый вопрос: может ли цифровой аватар кандидата выступать от лица партии? Константин Костин указывает на практическое ограничение: нейросети проще применять до старта официальной кампании — во время нее все строго регламентировано, и недоурегулированная тема превратится в инструмент исков.

Михаил Виноградов холоднее всех: пока у большинства это желание отчитаться что «мы тоже», очевидных успешных примеров нет. Финальный аккорд — с той же конференции РАПК: замначальника управления президента Борис Рапопорт объявил о создании отечественной ИИ-модели специально под выборы с загруженными чувствительными данными, а Евгений Минченко пересказал это одной фразой: «Мы создадим свой ИИ». Контрапункт ко всему — данные ВЦИОМ: о том, что выборы в Госдуму пройдут в сентябре, знает лишь 22% россиян. Пока отрасль строит модели с чувствительными данными, избиратель впервые слышит, что выборы вообще на носу.

Главный вопрос сезона поэтому не «использовать ли ИИ в кампании» — этот вопрос уже архаичен. Вопрос в том, на каком из трех уровней глубины вы работаете. Те, кто остался в пене, будут производить дипфейки и получать кризисы доверия.

Те, кто застрял в волне, будут писать стратегии и ждать результата — волна реализуется в финпланах компаний с участием региональных минцифры и лучших ЦУРов. Те, кто добрался до тектоники, уже перераспределяют бюджеты, переписывают модели таргетинга и строят инфраструктуру, которая будет работать через три цикла. Будущее здесь. Просто неравномерно.

Член РАПК, политический консультант Роза Абдулина - о необходимости симбиоза классических и инновационных технологий в электоральном цикле-2026.

Кандидаты в Госдуму – 2026, на мой взгляд, ждут двух вещей: победы с минимальным риском отмены и убедительного доказательства своей полезности для избирателя. Запрос предельно прагматичный. В условиях экономической и геополитической турбулентности, усталости от риторики и запретов, избиратель требует ответов на самые острые вопросы.

Задача политтехнологов не только в том, чтобы удовлетворить запросы двух сторон, а шире и обусловлена пониманием созависимости между качеством сейчас и последствиями в будущем. Это значит, что нельзя будет игнорировать смыслы и их качество. Содержание кампании важно сделать не столько интересным, сколько полезным избирателям, которое сможет захватывать их внимание.

Классические методы работы необходимо будет суметь «сшить» с работой в цифре в единую систему, так как избиратель одновременно живет в двух мирах: в аналоговом (газета в почтовом ящике, объявление в подъезде) и в цифровом (скроллит ленту в транспорте, проверяет домовой чат). Задача политтехнолога – не выбирать между этими мирами, а синхронизировать их.

Выборы 2026 года будут не соревнованием «старых» и «новых» технологий, а проверкой способности штабов выстраивать многоуровневую, адаптивную и прагматичную систему коммуникации с разными сегментами электората на привычных для них площадках и новых, с учетом текущей ситуации с блокировками. В конечном итоге выиграют те, кто сможет увидеть всю картину в целом и действовать в рамках единой системы, не пренебрегая качеством и используя все каналы доставки и форматы взаимодействия.

ИИ как политический консультант: в чём опасность?

Член РАПК, интернет-технолог Захар Рубцов и его еженедельная рубрика:

— Представьте: идут выборы, информацией о кандидатах завален интернет, на улице всё в билбордах и листовках, программки распиханы по почтовым ящикам. Но среди избирателей находится занятой человек, который вместо того, чтобы листать предвыборные программы, решает просто спросить у ChatGPT, за кого ему проголосовать. Удобно? Безусловно. Но что именно посоветует нейросеть?

Именно таким вопросом задались исследователи из Стэнфорда несколько месяцев назад. Во время парламентских выборов в Японии они создали больше 36 000 синтетических профилей избирателей с разными взглядами и задали пяти ведущим нейросетям (от OpenAI, Google и xAI) простой вопрос: за кого голосовать? И вот если в профиле «избирателя» фигурировали левые или либеральные взгляды – все пять моделей в подавляющем большинстве случаев рекомендовали... коммунистическую партию Японии.

Почему именно её? Нейросеть это делала не из-за своих взглядов или убеждений, оказалось всё банальнее. Просто компартия Японии издаёт газету с полностью открытым сайтом – без каких-либо ограничений для поисковых ИИ. А вот крупные японские медиа, напротив, закрыли доступ к своему контенту из-за опасений по авторским правам. В итоге ИИ был вынужден читать в основном партийную прессу и принимал её за независимую журналистику.

Результаты этого эксперимента заставляют посмотреть на привычную логику разговора о предвзятости ИИ под другим углом. Все ведь обычно спорят о том, какие ценности «зашиты» в нейросеть при обучении, что с этим делать и какие платформы нужно блокировать – и споры эти ведутся небезосновательно. Но в данном случае ИИ просто читал то, что ему доступно. Вопрос грамотной оптимизации выдачи контента под логику ИИ-поиска, не более.

Очевидно, станет больше избирателей, которые напрямую будут спрашивать у нейросетей, за кого им голосовать. Многим пользователям нейросети уже сейчас заменили поисковики и сайты, ведь ChatGPT позволяет получить ответ намного быстрее, чем самостоятельное блуждание по сайтам. А это значит, что у интернет-штабов прибавится работы, поскольку нужно будет следить не только за информационным фоном вокруг кандидата в интернете, но также и за тем, как этот фон интерпретирует нейросеть.

Член РАПК, руководитель маркетингово-коммуникационного агентства "Стратагема" Роман Черёмухин - об особенностях агитационной борьбы в нынешнем политическом сезоне.

ЦИК фактически подтвердил допустимость агитации в Telegram, но не снял всех правовых рисков. Для партий это сигнал к расширению присутствия в мессенджере, однако кампания там по-прежнему требует аккуратного соблюдения правил рекламы, маркировки и оплаты материалов.
Правовые неточности, о которых, в частности, пишут «Ведомости», – это классический пример того, как технологии обгоняют закон. Мессенджер юридически остается «средством обмена сообщениями», но фактически работает как медиахолдинг. Для нас как для агентства это сигнал к тому, что контроль за посевами и маркировкой рекламы усилится, а значит, цена ошибки в кампаниях вырастет кратно.

Telegram стал новым «полем битвы» за активный электорат, который игнорирует традиционные каналы коммуникации. Партии не отказываются от него, потому что здесь находится самая качественная и реактивная аудитория.

С точки зрения коммуникационной стратегии, мы увидим трансформацию партийных каналов в полноценные лайфстайл–медиа. Теперь недостаточно просто постить отчеты о встречах – нужно создавать виральный контент, который впишется в экосистему платформы. Победит тот, кто сможет совместить официоз ЦИК с дерзким и быстрым стилем мессенджера.

Главный итог: избирательная кампания 2026 года окончательно превращается в «войну интерфейсов». Легализация агитации в Telegram – это фиксация новой нормы, где охват в канале–миллионнике становится важнее полосы в федеральной газете, а политический вес измеряется не только голосами, но и вовлеченностью подписчиков.

Фирдус Алиев, президент РАПК выступил на панельной дискуссии «Международное наблюдение за выборами: практики, проблемы, реформы» в рамках «Международной научно-практической конференция по вопросам обеспечения наблюдения и экспертизы электоральных процессов» в Национальном центре «Россия» — О российском опыте создания института общественного наблюдения на выборах и его влияние на избирательную систему в целом:

— Российский опыт организации проведения выборов и наблюдения за их процессом со стороны общественности и экспертного сообщества всеобъемлющ. Институт общественного наблюдения крайне важен с точки зрения защиты интересов избирателей. Он создает ту значимую рамку, когда любая конкурентная кампания находится, в первую очередь, в интересах избирателей, а не в интересах отдельных групп, которые пытаются повлиять на их мнение.

Этот институт стартовал с наблюдения за процедурой непосредственного голосования. Сегодня произошло расширение. Процесс подготовки избирательной кампании, выход на политический старт партий и кандидатов тоже стало предметом наблюдения. Это расширение, возможность представлять интересы наших избирателей, создало невероятный феномен, который мы сегодня фиксируем — полное доверие к избирательной системе и всем, кто причастен к процессу избрания.

Многие члены РАПК имеют значительный опыт работы на международных избирательных кампаниях в разных странах. Поэтому мы концентрируем не только российский опыт, но и международный. И, будучи участниками этих избирательных кампаний, наблюдаем подход, который исповедует ряд коллег, присвоивших себе право определять легитимность в избирательных кампаниях в тех или иных странах. Нам кажется, что это крайне непрофессионально, и точно не отвечает чаянию избирателей и велению времени.

Член РАПК, политконсультант Вадим Попов – о ренессансе классических технологий в ходе кампании в Госдуму-2026.

Ограничения в части цифрового охвата электората заставляют политические партии смещать фокус к традиционным форматам работы с избирателями. Ставка технологами уже сделана на «ламповые» технологии. В ряде разработанных стратегиях избирательных кампаний, в частности, на губернаторских выборах в Пензенской и Ульяновской областях уже можно встретить целые разделы с приоритетом на подомовые обходы, встречи и привычные всем печатные материалы: газеты, листовки, плакаты. На улицах стоит ожидать агитационные кубы и ,казалось бы, ушедших в забвение промоутеров с раздачей листовок.

Ожидается также появление в регионах агитационных автобусов с раздачей подарков избирателям, партийных газет и прочей атрибутики под видом общественных приемных. Несмотря на доказанную низкую эффективность баннерной рекламы, партии задействуют билборды, плазматроны и места для наклейки афиш.

В разрезе парламентских партий, по их первым предагитационным кампаниям, уже можно видеть, что «Единая Россия» делает мощную ставку на технологию от «двери к двери» и имиджевые баннеры. ЛДПР запустила проект общественной приемной Слуцкого в сотнях малых городах. КПРФ традиционно старается охватить как можно больше своего ядерного электората партийными газетами и листовками. «Справедливая Россия» начала организовывать встречи с избирателями, принимает наказы, старается пробиться на радио и телевидении, как не чурается и баннерной кампании. И лишь «Новые люди» пока не торопятся вернуться к традиционным АПМ, декларируя раздачу интернета в общественных пространствах городов.

Таким образом, в кампании 2026 года мы увидим возвращение к традиционным и где-то даже забытым формам агитации при наполнении их новыми смыслами в условиях текущей политической реальности.

Про вектор развития ИИ в России

Член РАПК, интернет-технолог Захар Рубцов и его еженедельная рубрика:

— Недавнее совещание по искусственному интеллекту, которое провёл Владимир Путин – достаточно важное событие, ведь это не просто встреча в формате «обсудили технологии». Это сигнал к тому, что нейросети постепенно переходят из сферы IT (как это воспринималось ещё совсем недавно) под крыло государственного контроля. Теперь мы знаем об идее создания национального плана внедрения ИИ до 2030 года, причём не точечно, а по широкому набору отраслей.

Промышленность, энергетика, образование и даже госуправление – всё это те самые ключевые сферы, в которых, как планируется, должен быть задействован искусственный интеллект. Ну и роль технологиям планируют отвести достаточно весомую, вплоть до принятия управленческих решений.

Разумеется, сама по себе идея не нова, и многие страны сейчас идут по похожему сценарию, но делают это с осторожностью. Главный вопрос здесь в безопасности, и сам Путин делает на этом особый акцент. Внедрять технологии важно, но суверенность важнее – это значит, что с точки зрения государства доверять можно только своим моделям ИИ, которые прошли полный цикл разработки внутри страны.

А что у нас? Думаю, многие скептики скажут, мол, в гонке технологических достижений (а именно в сфере ИИ), российские модели уступают иностранным аналогам. Например, (будем здесь честны) тот же ChatGPT опережает «Алису». Но если сравнивать нужно не с «Алисой»? Как мы знаем из истории, многие гражданские технологии некогда были военными разработками – тот же интернет или системы навигации. Так вот, что касается применения искусственного интеллекта в военном деле – Россия сейчас наращивает богатый опыт.

И если продолжать размышлять на эту тему, вполне может быть выбрана стратегия интеграции военных инноваций в гражданскую сферу (и наоборот). Ведь, ещё раз, важно, чтобы технологии были суверенными, а нет ничего более надёжного, чем «свои армия и флот» (даже если они нейросетевые). В результате ИИ-технологии, которые сейчас разрабатываются под военные нужды, через несколько лет вполне могут быть применены в гражданских отраслях, потому что этим технологиям Кремль будет доверять. Добро пожаловать в будущее.