Член РАПК, управляющий партнёр юридического бюро «Палюлин и партнёры» Антон Палюлин об особенностях проведения выборов в регионах с военным положением в еженедельной рубрике «Электоральные юризмы»:

17 июня Элла Памфилова заявила, что ЦИК РФ обеспечит реализацию избирательных прав жителей новых территорий на выборах депутатов Государственной Думы.

Правовое регулирование избирательного процесса на территориях Донецкой и Луганской народных республик, Запорожской и Херсонской областей базируется как на общефедеральном законодательстве, так и на специальных нормах, введенными в действие после объявления там военного положения Указом Президента РФ от 19 октября 2022 года № 756.

Ч. 6.1 ст. 10.1 Федерального закона от 12 июня 2002 года № 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» обязывает Центральную избирательную комиссию проводить обязательные консультации с Министерством обороны, Федеральной службой безопасности и высшими должностными лицами субъектов.

Только по итогам этих согласований Центризбирком принимает окончательное решение о возможности или невозможности организации голосования, немедленно информируя об этом главу государства. В остальной части России выборы назначаются и проходят в стандартном режиме, там не требуется предварительных согласований с силовыми ведомствами по вопросам безопасности.

Главное отличие голосования в новых регионах заключается в отказе от классической модели стационарных участков в пользу мобильных и рассредоточенных форматов голосования.

Центризбирком обладает правом устанавливать особенности подготовки и проведения выборов, опираясь на ч. 12 ст. 10.1 Федерального закона № 67-ФЗ. На практике это означает применение выездного голосования, организацию голосования на придомовых территориях и создание резервных помещений на случай возникновения непосредственной опасности ракетного удара.

Подобный подход неизбежно ведет к коллизиям с обычными градостроительными и санитарными правилами. В мирных условиях помещение для голосования должно строго соответствовать санитарным правилам и требованиям по степени освещенности, площади на одного избирателя и беспрепятственному доступу маломобильных групп. В зоне боевых действий приоритет отдается инженерным сооружениям гражданской обороны и подвальным помещениям.

На текущей кампании наибольший приоритет будет отдан обеспечению антитеррористической безопасности и обеспечению безопасности избирателей и членов избирательных комиссий. В семи одномандатных округах, распределенных по два в ЛНР, три в ДНР и по одному в Запорожской и Херсонской областях, безопасность членов избирательных комиссий будет обеспечиваться подразделениями МВД и Росгвардии.

На стационарных участках алгоритм действий при объявлении сигнала «Воздушная тревога» будет реализовываться согласно правилам обеспечения гражданской обороны: голосование немедленно прерывается, стационарные ящики опечатываются дополнительными пломбами, а члены участковой комиссии эвакуируют документацию в ближайшее защитное сооружение. После отбоя тревоги голосование возобновляется.

«Нейросеть с духовно-нравственными ценностями»: как в России предлагают поддерживать национальные и суверенные ИИ-модели

Член РАПК, интернет-технолог Захар Рубцов и его еженедельная рубрика:

— Буквально на днях появилась новость о том, что российское правительство закончило работу над законопроектом об искусственном интеллекте. Вернее, в значительной степени его доработало: даже название сменилось с «регулирования ИИ» на «поддержку развития технологий ИИ». Если говорить совсем простым языком, то государство хочет навести порядок с ИИ и установить понятные правила игры. Например, вводятся базовые понятия, которых раньше не было, типа «искусственный интеллект», «большие языковые модели», «суверенные модели».

Конечно, сейчас нейросетями и так пользуются вообще все (компании, госструктуры, обычные пользователи), но ведь это же нужно как-то закрепить в правовом поле. Вот и пошёл процесс закрепления. Справедливости ради стоит отметить, что документ действительно доработали и убрали несколько спорных вещей, которые у многих вызывали вопросы. Например, исчез запрет на трансграничный ИИ, из-за чего рынок опасался возможного ограничения иностранных моделей.

Также исчезло требование обучать модели только на российских данных. Да и фокус в целом сместили: если раньше собирались регулировать «вообще всё», то теперь сконцентрировались на БФМ – больших фундаментальных моделях (от 1 млрд параметров). Для сравнения (если верить интернету), в YandexGPT 5 Lite их больше 8 млрд.

Разумеется, в соответствии с духом текущего времени большая ставка в документе сделана на национальное и на суверенное. Прописаны требования к процессу разработки исконно отечественных ИИ-моделей, среди которых только российское юрлицо, хранение данных исключительно на территории РФ и прочее. Разработчики, в свою очередь, смогут рассчитывать на господдержку. А в отдельных случаях (в особо чувствительных сферах) государство вправе потребовать применение только таких моделей – что по логике не должно относиться к частному сектору (насильно заставлять вас, например, переходить от ChatGPT к YandexGPT не будут… пока что).

В итоге видим этакую «нейросетевую оттепель». Законопроект в новом виде стал действительно мягче, но по-прежнему остается тысяча вопросов к реализации всех этих предложений. Как будут проверять соответствие моделей выдвинутым требованиям? Например, чтобы модель получила статус национальной и суверенной – она должна соответствовать законодательству и духовно-нравственным ценностям. И вот если с законодательством всё понятно, то как будут тестировать на ценности – открытый вопрос.

Политический консультант, член РАПК Даниил Ермилов - о запросе на живую коммуникацию с властями в регионах.

Поскольку в нынешнем сезоне большинство кампаний пройдет по спокойному референдумному сценарию, наиболее востребованным окажется именно человеческое обращение к людям, причем оформленное в цифровом формате.
О чем идет речь? Речь о том, что будет задействовано много персональных обращений губернаторов непосредственно к избирателям. Формат именно сближения и коммуникации с избирателем на удобной для него площадке видится наиболее оптимальным. Очень много будет личных встреч, потому что без них эффективной кампании не произойдет.

Люди хотят видеть живую власть, люди хотят видеть губернатора, отвечающего на сложные вопросы. Таким образом, запрос именно на живую коммуникацию будет расти все больше и больше. Таковой уже сейчас обозначается как одно из преимуществ запросов у избирателей. Поэтому кампании пройдут ровно, спокойно, в плотном контакте с избирателями.

Член РАПК, президент Центра развития региональной политики Илья Гращенков — об инициативе оценивать эффективность регионов по их цифровой зрелости.
 
Сегодня цифровизация регионов слишком часто оценивается по формальному принцип. Но настоящий вопрос не в том, сколько у региона цифровых решений, а в том, дают ли они управленческий эффект.

Однако нельзя оценивать Москву, Татарстан, Подмосковье и условный депрессивный регион по одной линейке. У регионов разная инфраструктура, разные бюджеты, разный кадровый потенциал, разный уровень накопленных данных. Если ввести единый жесткий KPI по ИИ без поправки на стартовые условия, это быстро превратится не в модернизацию, а в имитацию: губернаторы начнут покупать «цифровые витрины» и чат-боты ради отчета. Поэтому оценивать надо не сам факт внедрения ИИ, а практический результат. Сократилось ли время получения госуслуг? Уменьшились ли очереди? Это и есть реальная цифровая зрелость.

Что нужно предусмотреть в будущем регулировании? Первое - понятные критерии эффективности, а не гонку презентаций. Второе - федеральную поддержку слабых регионов, иначе цифровой разрыв только усилится. Третье - защиту персональных данных и кибербезопасность, особенно если ИИ применяется в социальной сфере, здравоохранении, образовании и госуправлении. Четвертое - обязательный человеческий контроль над решениями, которые затрагивают права граждан. ИИ может помогать чиновнику, но не должен становиться безответственным «цифровым начальником».
В целом, это движение в верном направлении. Государство переходит от этапа «давайте внедрять ИИ вообще» к более зрелой постановке вопроса.

Член РАПК, электоральный юрист Анна Попова о тенденциях избирательной системы в еженедельной рубрике «Электоральные юризмы»:

1. Избирательная система адаптируется к работе в условиях форс-мажора.
Избирательное законодательство все больше ориентировано не только на регулирование процедуры голосования, но и на обеспечение ее непрерывности. ЦИК последовательно формирует механизмы, позволяющие комиссиям сохранять работоспособность при возникновении чрезвычайных обстоятельств — от специальных правил организации голосования до резервных процедур обеспечения правомочности комиссий.

2. Цифровая экосистема выборов продолжает развиваться.
Развитие дистанционного электронного голосования — лишь часть более широкой тенденции. Формируется единая цифровая инфраструктура избирательного процесса, объединяющая электронные сервисы для избирателей. Показательный пример — ЦИК принял решение предоставить возможность получить бумажный бюллетень тем избирателям, которые зарегистрировались для участия в ДЭГ, но по объективным причинам не смогли проголосовать дистанционно. По сути, это дополнительная гарантия реализации активного избирательного права и минимизации рисков, связанных с возможными техническими сбоями. Цифровые технологии становятся полноценной частью избирательной системы, и на мой взгляд повышают доверие участников избирательного процесса.

3. Суды, партии и выборы.
25 июня Тверской суд по иску исключённых из партии членов КПРФ запретил проведение отчётно-выборной конференции, на которой планировалось выдвинуть кандидата в губернаторы и утвердить список кандидатов в депутаты законодательного собрания региона. Учитывая, что срок выдвижения кандидата в губернаторы истекает раньше даты рассмотрения иска, осуществить процедуру партия уже фактически не успеет. Ситуация наглядно демонстрирует, что влияние на избирательный процесс сегодня оказывают не только решения избирательных комиссий, но и судебные акты. Рассмотрение внутрипартийных споров, применение обеспечительных мер и разрешение процессуальных конфликтов способны непосредственно повлиять на возможность выдвижения кандидатов и соблюдение календарных сроков избирательной кампании. Серьезная юридическая работа политической партии уже не может ограничиваться периодом после назначения выборов.

Член правления РАПК, директор Центра ПРИСП Сергей Румянцев – о практике выдвижения лидеров партийных списков на выборах

Какова роль так называемых «паровозов» – лидеров списков кандидатов политических партий? С одной стороны, избиратель уже привык к тому, что чаще всего лидер партийного списка по итогам голосования отказывается от своего мандата, и его мандат уходит «ниже» по списку другому кандидату. Возникает естественный вопрос: а нет ли здесь введения в заблуждение избирателя, и насколько вообще такая конструкция приемлема?

Во-первых, чаще всего лидеры партсписков и не скрывают того, что они не планируют переходить на работу в соответствующий парламент. Их роль заключается в том, что они «делятся» своим авторитетом с той политической партией, список которой они согласились возглавить. По сути, они выполняют роль своего рода «поручителей» за тот список кандидатов, который они возглавляют. При этом возглавляющий партийный список, так называемый «паровоз», по факту принимает на себя риски всего негативного отношения избирателей к соответствующей партии.

Функция лидера партийного списка главным образом сводится к тому, чтобы выполнить в период избирательной кампании роль лидера общественного мнения, который не просто агитирует за партию, а своим непосредственным участием в выборах в качестве кандидата передает избирателю «месседж» о том, что он настолько доверяет соответствующей партии, что готов «поручиться» за все те обещания, которые даются от имени партии в период выборов.

Да, избиратель понимает, что «условный губернатор» не станет по итогам выборов депутатом, а продолжит работу в качестве высшего должностного лица субъекта. Но при этом в идеальной картине мира стратегов кампании рождается устойчивая связь между конкретным губернатором и конкретной партией. Механизм хоть и содержит своеобразное лукавство в связи с исполнением лидером списка исключительно роли «паровоза», но проверен десятилетиями на практике. А потому используется и еще долгое время будет использоваться на выборах до тех пор, пока законодательно это возможно.

Кроме того, нельзя не согласиться и с той точкой зрения, что возможность попадания в список «паровозов» является своего рода «конкурсом» для региональной элиты на право публичного признания принадлежности к этой «элите». Если внутриполитический блок решил согласовать участие лица в качестве одного из лидеров партийного списка – значит, лицо согласующими рассматривается как представитель элит. И если в случае с губернаторами все и так понятно, то когда вторым или третьим в списке идет, например, учитель или врач, то это сигнал остальным – что это «правильный» учитель и «правильный» врач. Помните, как в известном фильме: «Это нога у того, у кого надо нога!»

Реализм, непричесанность, достоверность — ключи к успеху контента в этом политическом цикле. Анна Федорова, политтехнолог, член РАПК, эксперт ЭИСИ

Меня вдохновило на эту колонку очередное исследование на тему "люди устали от ИИ-контента". В самом начале он казался суперсвежим, быстро утомил, сейчас раздражает и пугает. Причин несколько: эффект зловещей долины, размывание доверия, когнитивная перегрузка.

При этом никто не спорит, что ИИ-генерация экономит усилия, позволяет производить много однотипного контента конвейерным способом и вообще для больших проектов необходима.

Между этими двумя полюсами и идут споры: один лагерь за человечность, другой за бесперебойность.

Представьте, я пишу этот текст руками, в валенках и в свете керосиновой лампы. Ладно. Перехожу к главной мысли.

Прямо сейчас в России растет социальная тревожность. Люди переживают за завтрашний день, за безопасность, за бензин в баке. А некоторые регионы увлеклись суперпозитивным ИИ-контентом. Рисуем небоскрёбы, хрустальные мосты и другие великолепные картинки будущего.

Разумеется, люди, живущие в посёлке городского типа в здании 1954 года постройки, смотрят на все это и думают: вы что, держите нас за дураков? Они же понимают, что никаких небоскрёбов ни завтра, ни через год не будет. И мы понимаем. И зазор между реальностью и красивой ИИ-картинкой растет все больше. Доверие к любым обещаниям крошится.

Более того, люди начинают иначе смотреть на реальные фото "было - стало": мол, не ИИ-шкой ли их нарисовали хитрые чиновники. И знаете, небезосновательно!

Вывод: на фоне тревожности и недоверия надо не "украшать кампанию ИИ-контентом", а использовать его для усиления реалистичности. Например, для генерации реальных видео "было - стало" на основании реальных фотографий.

Европа боится проиграть в гонке ИИ, отстав от США и Китая

Член РАПК, интернет-технолог Захар Рубцов и его еженедельная рубрика:

В Европе спрогнозировали довольно мрачный сценарий под названием «Europe 2031». Исследователи описали ситуацию, при которой Евросоюз в ближайшие несколько лет всё же отстаёт от США и Китая в сфере разработок искусственного интеллекта, теряя технологическую самостоятельность. В результате ЕС оказывается в невыгодном положении, поскольку будет технологически зависим, вероятно, от тех же Соединённых Штатов. Почему так может произойти и что же нагоняет ужас на европейских политиков?

Во-первых, давайте разберёмся, почему именно Америка и Китай и сейчас в авангарде ИИ-соревнований? Ну, США активно вкладываются в дата-центры, вычислительные мощности и передовые модели – денег там на это не жалеют, это правда. Китай, в свою очередь, делает ставку на промышленное применение ИИ и роботизацию. А Европа в это время «слишком долго запрягает»: бюрократия, долгие согласования, попытки осторожничать с инфраструктурой и сохранить привычную модель управления. В результате, как пишут авторы «Europe 2031», именно через 5 лет на Европу будет приходиться не больше 5% мировых вычислительных мощностей для ИИ.

На этом фоне особенно показательной стала недавняя история с Anthropic (разработчики нейросети Claude). Компания выпустила новые модели Claude Fable 5 и Claude Mythos 5, после чего американские власти потребовали ограничить к ним доступ для иностранных граждан. Как вы понимаете, в пролёте остались в том числе и европейцы. Да, позже все ограничения сняли, но вот послевкусие осталось так себе, да и ситуация заставила задуматься. Если критически важная технология находится не на твоей территории, доступ к ней может быть не правом, а политическим решением другой страны. Сегодня доступ есть, завтра его ограничили, послезавтра вернули. А это уже вопросы суверенитета.

Но и нельзя сказать, что европейцы сейчас сидят и просто смотрят, как земля уходит из-под ног. Уже объявлены многомиллиардные проекты на развитие ИИ, строительство дата-центров, обсуждается разработка собственных чипов и прочее. Похоже, ни у кого в мире уже не осталось сомнений, что именно нейросети станут «новой нефтью» – и нет, речь не о ChatGPT, который делает пользователям изображения с котиками. Речь о технологиях, которые становятся инфраструктурой власти. Например, как энергетика, оборона, финансы или связь. Кто контролирует вычислительные мощности, модели, облака и цепочки поставок чипов, тот получает не только экономическое преимущество, но и политический вес.

Конечно, хотелось бы верить, что список стран с самыми развитыми ИИ-технологиями когда-нибудь пополнит и Россия. Правда, похоже, что на саму гонку «нейросетевых вооружений» мы уже не успеваем.

Сегодня не стало нашего друга, товарища и одного из лучших профессионалов цеха Валерия Смородникова.

Нам тебя будет очень не хватать, друг!

R.I.P.

Электоральный юрист, к.ю.н. Юлия Белоус о региональных особенностях сроков и процедур выдвижения кандидатов в еженедельной рубрике «Электоральные юризмы»:

Сейчас происходит разгар периода выдвижения кандидатов. Партии активно везут документы кандидатов в депутаты Государственной Думы в Центризбирком. И если сроки и особенности процедур выдвижения и регистрации кандидатов на федеральных выборах едины, то если, например, провести пару кампаний в разных муниципалитетах одного региона, а потом переместиться в другой, то совершенной неожиданностью может стать то, что сроки, в которые кандидаты и избирательные объединения должны уложиться со всеми процедурами по выдвижению и регистрации, могут отличаться в два раза. В одном регионе это может быть 20 дней, при этом в соседнем – 40 дней и больше. А ведь более короткие сроки – это и пресечение возможности осуществить повторное выдвижение, и лишение времени на юридическую «раскачку» и погружение в избирательное законодательство региона. Все гениальное просто, подчас парадоксально просто. Вопрос только, на чьей стороне «гений» играет.

Помимо сроков, в региональном избирательном законодательстве можно встретить и еще ряд особенностей.
Есть классическая структура региональных избирательных законов, примерно соответствующая структуре Федерального закона об основных гарантиях и, в целом, стадиям избирательного процесса – так это называется в теории избирательного права. Статьи, посвященные выдвижению и регистрации кандидатов и избирательных объединений, обычно идут следом за нормами об избирательных комиссиях и гласности в их деятельности. И ознакомление с законом в этой части дает понимание, какие действия нужно произвести кандидату и/или избирательному объединению для участия в выборах. Но иногда норм там слишком мало и выглядят они очень обще.

И тот самый опыт, который сын ошибок, хорошо, если подскажет, что неожиданности кроются в неожиданных местах. И статьи, конкретизирующие требования к документам, предоставляемым кандидатами или партиями, могут идти следом за статьями о подсчете голосов и подведении итогов выборов. То есть как бы уже и результаты подвели и тут – сюрприз. В качестве сюрприза может быть требование об указании в решении о выдвижении полных паспортных данных кандидатов или, например, перечисление членов постоянно действующего руководящего партийного структурного подразделения. А может и вовсе должна быть информация о получении избирательным объединением согласия кандидата на выдвижение. Тут все зависит от фантазии и опыта конкретных составителей регионального закона и глубины их «гения».

И еще характерно, что эти новинки появляются в региональных законах не в изначальной редакции закона, а постепенно, год от года. Иногда это просто новые пункты в статье, а иногда это целые новые блоки статей без соблюдения всякой логики законодательного «повествования». А помимо этого есть еще и другие законодательные конструкции – выдвижение кандидатов списком или по отдельности, а отсюда следуют особенности подготовки заседания по выдвижению, образцы бюллетеней и голосования по ним, содержание документов на выдвижение. Если по каким-либо причинам эту разницу не учесть, исход выдвижения предрешен. И это отнюдь не регистрация списка, а наоборот.

И если юрист все эти мины замедленного действия обнаруживает, потому что имеет на это, как минимум, время и соответствующую квалификацию, то можно считать, что тест на внимательность и опытность пройден. Ну а если срок на все про все, например, 20 дней, а юрист приступил к работе, когда уже 5-7 дней из этих истекло, то велика вероятность того, что опыт может не спасти. А значит, рассчитывать на универсальность норм и экстраполировать опыт, привезенный из других регионов – заведомо проигрышная тактика. Единственный надежный инструмент – постатейное исследование конкретного закона, и чем раньше оно начато, тем выше вероятность, что все процедуры пройдут без срывов (и сроков... и нервных!)

Член РАПК, директор АНО «Цифровые системы» Вячеслав Сатеев - об ИИ в публичной политике.

“Дзайбацу, мультинациональные корпорации, определявшие ход человеческой истории, преодолели границы старых стран. Как организмы, они обрели своего рода бессмертие”
У. Гибсон, “Нейромант”

Гибсон ждал мир корпораций без границ. Вопрос “чья модель решает, что правда” был как приговор государству. Но пока гиганты ползут через рубежи, державы их перечерчивают. Полгода назад Албания назначила ИИ “Диеллу” министром по госзакупкам, мир упражнялся в остроумии. Шутка не умерла, Диелла на месте, хотя актриса судится с государством. Несмотря на отсутствие эффекта, к 2027-му у Диеллы будет 83 “зама”, по ИИ-ассистенту на депутата. Албания встроила ИИ в себя.

Бразилия сделала ИИ преступлением. К выборам 4 октября на 155 миллионов человек Высший суд ввел, похоже, самые суровые в мире правила: дипфейк в агитации – нет мандата, все маркируется, ИИ нельзя советовать кандидата по запросу. День тишины 72 часа до и 24 после. И за 5 месяцев 87 жалоб, Х4 от прошлого сезона: кампания не началась, а штабы кандидатов таскают друг друга в суд за ИИ-ролики.

РФ ведет границу не по контенту, а по технологии. На ПМЭФ Путин назвал ИИ, автономные системы и платформы технологиями будущего: у кого полный стек, тот “центр суверенитета многополярного мира”. В декабре рабочая группа Совфеда готовит под это жесткий закон. А в июне Минцифры без слушаний, в обход рабгруппы, вносит в Думу иной документ: требования обучать только на росданных нет, “доверенной модели” нет, осталась география – “сделано в РФ”.
24 июня ЦИК одобрил ДЭГ, 32 региона на федсистеме, один на собственной. Тоже граница.

У Китая выборов нет, а граница анизотропная. Внутрь – фильтр: нейросеть в реальном времени чистит WeChat, Weibo и Douyin, узнает лица, голоса, походку. Готовый “умный надзор” едет в 80+ стран. Наружу – современный маркетинг. На выборах 2025 в Тайване всплыло более сотни дипфейк-”дикторов” с западными лицами, сеть Spamouflage разгоняла контент. Нацбез Тайваня считает, что Пекин отдал операции “вмешательство под ключ” на аутсорс своим фирмам. Для Китая и чужое инфополе – его территория.

США не чертит границ. На праймериз в Нью-Йорке суперфонды при OpenAI и при Anthropic сожгли $27 млн в борьбе за мандат. А победил третий кандидат, Лашер, и заявил: “Я не буду брать указания ни от кого из вас”. Улица послала корпоратов, голосуя “против”.
Дзайбацу Гибсона обрели бессмертие, отменив границы. У нас границы остались, а государства строят свои фабрики правды.
Для РФ это пока абстракция. Поле, которое делят рабгруппа и минцифра, нас не заботит: закон о моделях для бигтеха, не для студии, клепающей рилсы одномандатнику; да и вступает в силу после ЕДГ. Закон о маркировке ИИ-контента отклонен.
Действует лишь закон о согласии на ИИ-образ в агитации.
Все ИИ, что я пока видел в кампании, либо “кого надо”, либо строчки в бюджете, либо уличное: контент и дистрибьюция ниже радаров.
Будущее здесь, распределено неравномерно, а теперь и разграничено. Но нас это не касается. Пока.

Член РАПК, генеральный директор коммуникационного агентства «Фабрика смыслов»  Вадим Попов  - о роли губернаторов в электоральных процессах на выборах в Госдуму.

В преддверии выборов в Государственную Думу важным электоральным фактором является работа губернаторов. Нужно понимать, что вне зависимости от партийной окраски главы регионов несут ответственность за качественную подготовку и проведение выборов на территории своих территорий. Но важнее другое. Сегодня губернаторы - драйверы роста доверия граждан к выборам. И это вполне объяснимо. Они, за редким исключением, обладают значительным политическим капиталом и опытом, что позволяет им эффективно взаимодействовать с местными элитами и избирателями. Их активное участие в партийных мероприятиях и реализация социальных программ создают положительный имидж партий и способствуют повышению их популярности среди граждан.
Кроме того губернаторы подчеркивают необходимость сохранения единства и ответственности перед гражданами, особенно в условиях текущих внешних вызовов и давления.
Таким образом, губернаторы играют ключевую роль как в организационном, но, что более важнее, в политическом аспекте выборов, обеспечивая их легитимность и прозрачность. И чем компетентнее глава субъекта в политических вопросах, тем выше шансов, что выборы на данной территории пройдут управляемо и без рисков.

Госдума приняла законопроект о регулировании искусственного интеллекта

Член РАПК, интернет-технолог Захар Рубцов и его еженедельная рубрика:

Пожалуй, один из главных блоков в документе – разделение больших языковых моделей на «суверенные» и «национальные». В чём отличие? Суверенная модель должна целиком контролироваться российским юрлицом и размещаться в наших отечественных ЦОДах (центрах обработки данных). К национальной же модели требования мягче: допускается использование иностранных компонентов.

О чём нам говорит такой подход? Вполне логично, что построить с нуля большую и независимую ИИ-модель крайне сложно, дорого и долго. Государство это понимает и делает закономерный шаг в сторону разделения. С одной стороны, будет возможность использовать решение с максимальным уровнем доверия (суверенная модель), с другой – со смешанной технологической базой (национальная).

Кого это коснётся в первую очередь? Речь идёт о крупных разработчиках, интеграторах, банках, медиа, образовательных сервисах и других. Что же касается обычных пользователей, думаю, мы увидим появление отдельных пользовательских соглашений, маркировок и фильтров. А вот компаниям придётся следить за тем, какую модель они используют и где обрабатываются персональные данные.

Отдельный интересный блок в законопроекте связан с авторскими правами. Как мы знаем, нейросети должны всё время обучаться – то есть поглощать и обрабатывать большие массивы данных. Так вот, если разработчик получил эти данные правомерно или они были в открытом доступе – это не будет являться нарушением. Речь идёт о текстах, изображениях, аудио, видео и многом другом. Пока не совсем понятно, как это будут отслеживать, ведь даже если условный файл лежит в открытом доступе, это не значит, что автоматически есть согласие на его использование для обучения коммерческого ИИ.

Также, согласно документу, все ИИ-материалы должны будут маркироваться. Вполне конкретный ответ на дипфейки и синтетические ролики. Получается, если в производстве контента используются нейросети, такой контент нужно помечать. Но, как и в случае с авторским правом, посмотрим опыт применения на практике.

Сам законопроект показывает, что технологии искусственного интеллекта в России постепенно выводят из зоны экспериментов в зону регулирования. Государство намерено не просто наблюдать за рынком ИИ со стороны, а встроить его в понятную рамку. Но очень важно, чтобы нормы не оказались слишком размытыми, ведь только так рынок сможет получить чёткие правила игры.

Политолог Злата Миронова - о сочетании классических методов мобилизации избирателя с новым поколением электоральных технологий.

Текущая электоральная кампания уже демонстрирует заметную эволюцию избирательных технологий. Если раньше главной задачей любого избирательного штаба был максимально широкий охват аудитории, то сегодня на первый план выходит точечная работа с конкретными социальными группами потенциальных избирателей.
А это значит, что все большую роль играют цифровая аналитика и постоянный мониторинг общественных настроений – уже недостаточно «волновой» социологии, политтехнологам необходимо практически в режиме реального времени отслеживать реакцию граждан на внешние и внутренние факторы, оперативно корректировать коммуникационную стратегию.

Сохраняется тренд на широкое, практически повсеместное внедрение технологий искусственного интеллекта. Нейросети позволяют существенно ускорить подготовку агитационных материалов, анализировать большие массивы данных, адаптировать тексты под различные аудитории и площадки, а также прогнозировать эффективность коммуникационных решений. Однако, все-таки полноценной замены политтехнолога на ИИ, конечно, не произойдет. Нейросеть станет лишь очередным инструментом повышения скорости работы и качества принимаемых решений.

Таким образом, сочетание классических методов мобилизации избирателя с новым поколением электоральных технологий и является формулой успеха: преимущество получат те кандидаты, которые сумеют наиболее эффективно интегрировать эти инструменты в единую коммуникационную стратегию.