Маркарян съездил в Россию и почувствовал себя подписчиком собственной Базы, ведь:

— увиделся с офицерами

— рискует оказаться в закрытом пространстве для общения, где есть свои правила, иерархии и модераторы

— в этом пространстве нет ни женщин, ни секса с ними и все вокруг винят в этом "систему и обстоятельства"

— на стенах можно найти грибы

— жестко мотивируют следить за своим организмом

— и за всё это удовольствие ещё и (возможно) придётся заплатить.

https://xn--r1a.website/sobolevtam/10192

Дмитрий Евгеньевич, это-то ладно, это шутки были. А вот "армия, которая не придет" сбылась чуть более, чем полностью.

https://xn--r1a.website/Ivorytowers/23633

Состояние мира такое, что самое время начать пить

— сказала Кая Каллас депутатам Европейского парламента.

В целом — права.

Я всегда считал, что Эстония подарила человечеству всего два культурных артефакта: игру Disco Elysium и песню Espresso Macchiato Томми Кэша.

Но есть ещё одно важное свойство: Эстония — идеальный пример судьбы лимитрофного образования.

(Лимитроф — нечто буферное и пограничное между двумя системами, государствами или блоками.)

Лимитрофы инстинктивно стремятся влиться в большое пространство и очень, очень, очень активно встраиваются в его элиту, если такая возможность есть.

И вот у вас есть, например, ситуация.

В ещё коммунистической Эстонии есть первый секретарь местной компартии Карл Генрихович Вайно. И есть глава республиканского отделения Сбербанка, встроенный в коммунистическую вертикаль, Сим Каллас.

Про потомков первого в российской системе рассказывать не нужно. Сим Каллас потом станет премьер-министром Эстонии и несколько раз еврокомиссаром.

А его дочка, Кая, тоже станет премьером родного лимитрофа, а ещё — главой дипломатии и политики безопасности ЕС и заместителем председателя Еврокомиссии.

Председатель — сама из лимитрофного образования: Урсула фон дер Ляйен — бельгийка.

Бельгию, кстати, ненавидел великий француз, декадент и католик Шарль Бодлер. Настолько, что даже составил сборник заметок в 1864 году — "Le Pauvre Belgique!". Дошли они до нас отрывками и в нескольких вариантах. Памфлет — жутко ксенофобный, но очень забавный. Например, там читаем:

Много размышляя о причине существования бельгийцев, я вообразил, что они, быть может, — древние души, заключённые за ужасные пороки в безобразные тела, которые являются их образом.
Бельгиец — это ад, воплотившийся на земле.

Иногда мне приходила в голову мысль, что Бельгия — возможно, один из ступенчатых адов, рассеянных в творении, и что бельгийцы — как думает Кирхер о некоторых животных — бывшие преступные и низкие духи, заключённые в уродливые тела. Становятся бельгийцами за то, что согрешили. Бельгиец — это свой собственный ад.

Ну а про бельгийских женщин есть отдельное:

Вид бельгийской женщины вызывает у меня смутное желание испариться. Если бы бог Эрос захотел мгновенно всё своё пламя обратить в лёд, ему достаточно было бы взглянуть в лицо какой-нибудь бельгийки.

В нынешней Еврокомиссии есть ещё два представителя балтийских лимитрофов. Валдис Домбровскис из Латвии, комиссар по экономике. Он — основной лоббист конфискации замороженных активов России (вопреки желанию целого ряда национальных государств и Euroclear). И Андрюс Кубилюс — он прямым текстом говорит: Россия нападёт к 2030, нам нужна новая общеевропейская армия, давайте мобилизуем все наши ресурсы на милитаризацию.

Как только наднациональные структуры укрепляются, люди лимитрофов раскрывают себя с особой силой. В целом, они стали лицом этого "укрепления" и пытаются сформировать, прости господи, новую историческую общность.

В целом, у такой судьбы есть даже свои преимущества. Например, рождение в Молдове обеспечивает тебя как минимум тремя паспортами — и возможностью пересекать границы в наше пограничное время.

Вы думаете над аналогом термина "новиоп" для ЕС, а я вспоминаю, с чего вообще начал всё это писать.

Если Кая Каллас советует начать пить — прислушайтесь. Представьте, что это вам советует номенклатурный бог из подвалов коллективного бессознательного системы. Кто-то вроде Михаила Андреевича Суслова.

Вайбы у этих людей — очень похожие.

Суслов тоже успел поруководить прибалтийской страной в чрезвычайном режиме. Тоже был своего рода комиссаром.

Разработчиков электронного реестра повесток в России ругают за вклад в цифровой ГУЛАГ. Украинских сотрудников ТЦК, с одной стороны, обвиняют в драконовской бузификации, с другой — говорят о неэффективности их рейдов. We can do both — отвечают им агенты службы ICE в США.

Американские журналисты обвиняют их в использовании программы под названием ELITE, которая работает как гугловские карты, но для отлова людей с указанными целями. А разработали программу в компании миллиардера Питера Тиля, вещающего налево и направо об Антихристе.

Если вы не знаете, то ICE — это Immigration and Customs Enforcement (Служба иммиграционного и таможенного контроля). Существует она давно и давно следит за тем, чтобы нелегалов в стране не было. Но при Трампе её статус и роль существенно выросли. Перечень оснований для задержания расширился, рейды стали массовым делом, а Big Beautiful Wall превратил ICE в самое обеспеченное силовое агентство в истории страны.

Вышло что-то среднее между личной гвардией Трампа (а-ля штурмовики Рёма) и комиссарской чрезвычайщиной.

Недавно один из таких агентов застрелил белую 37-летнюю женщину Рене Гуд. Началась очередная волна протестов, администрация Трампа лично вписалась за ICE…

В общем, предмет жаркой политической дискуссии на тему их вседозволенности.

И тут 404 Media выкатывают расследование, где говорится: у этих чудовищных людоловов есть целый мощный софт, который называется ELITE. Разработал его ученик Рене Жирара — техноолигарх, спонсор самых странных проектов на свете, финансовый отец Джей Ди Вэнса, либертарианец, консерватор и главный пиарщик концепции Антихриста — Питер Тиль. Ну, вернее, его компания Palantir, которая буквально продает американскому государству (и военке) продукты в сфере Big Data, выстраивающие связи всех со всеми.

Сотрудник ICE открывает приложение и видит там огромное количество досье на людей — вот прямо на карте. Имя, фото, дата рождения, миграционный номер и адрес. При этом выдается процент достоверности проживания человека по указанному адресу.

И в зависимости от "богатства" того или иного района на миграционные цели уважаемые товарищи и устраивают рейды.

В американских СМИ началась моральная паника. Линии критики две: "цифровой ГУЛАГ и расовое профилирование для личных штурмовиков фюрера Трампа — нацисты бы позавидовали" и "а вот разработчики приложений, сидя в уютных опенспейсах, вообще понимают, что создают абсолютное зло".

Очень знакомая повестка.

Что хочется сказать:

1) Мир движется в сторону фрагментации, ужесточения и контроля, особенно с помощью систем больших данных. Цифровой ГУЛАГ неизбежен в том или ином его публичном проявлении. Чрезвычайное управление через самые странные органы тоже станет нормальной и стандартной практикой.

2) Концепция банальности зла превратилась в трижды переваренное клише и больше не работает. Я про "как можно ехать в офис и заниматься тем, что убивает людей" или буквально "убивать людей, поедая чипсы" читал относительно кого угодно, включая операторов дронов. Сколько фильмов про Нюрнберг с Расселом Кроу ни сними — у вас всё равно Ник Фуентес будет говорить про красивые свастики и расовое неравенство на огромную аудиторию. А на каналах-миллионниках типа Jubilee гости открыто будут призывать к диктатуре а-ля Франко и называть себя нацистами. Америка переизобрела нацистский дискурс. Это факт. И, кстати, он заслуживает отдельного поста.

3) Американские техноолигархи — самая опасная радикальная политическая секта на планете. Их взгляды состоят из причудливой смеси палеоконсерватизма, Третьего Пути, Лео Штрауса, тёмного просвещения, русского космизма и особой версии католического традиционализма. А ещё у них есть технологии и состояния, которыми не обладают многие правительства даже весьма развитых стран.

И я бы хотел написать, что следующая битва будет между идеей государства и конгломератом этих элит. Но конгломерат — как минимум частично — уже слился с самым влиятельным государством мира.

Не так давно был на спектакле "Пустые поезда" по сборнику заметок Дмитрия Данилова.

Там — русский абсурд регистрируется через поезд. На сцену вывезли типовой разрезанный вагон старой российской электрички. С обтянутыми кожей скамейками, которые в реальной жизни всегда отдают запахом мочи.

На электрички у меня аллергия с тех времён, как я четыре года подряд заталкивал себя в собрания потных тел по утрам и вечерам. Общежитие университета было в Подмосковье.

Зато вспомнил, что в 2016 году узнал о первой победе Трампа именно в поезде. То ли Одесса — Москва, то ли Киев — Москва. Что-то из них.

Поезд прибывал, солнце обнимало сальные толстые стёкла, я чувствовал себя хорошо и будто бы мир всё ещё был большим и меня что-то ждало дальше.

Только появилась связь, и я прочитал сообщение от товарища: "Сергей, мы победили!".

Почему и кого победили — тогда был вопрос. Ну ладно, вопроса не было. Но понять это предстояло только через 10 лет.

Простите, фотографий из 2016 года у меня нет, тренд я не поддержу.

Теперь идёт второй срок Трампа. Куда более странный. Поездов из Одессы и Киева в Москву не ходит. А мир схлопнулся до пределов Садового кольца, где одни и те же люди в одних и тех же ритуальных движениях совершенно бесцельно.

Дональд Трамп — он ведь тоже про время. И если вы хотите краткий гайд по его действиям, то он заключается в двух буквах:

ДА.

Вы изоляционист?

ДА. НОУ МОР БЛАДИ ВОРС. ВИ ВОНТ ОНЛИ АУР СОЙЛ. БЬЮТИФУЛ МОНРО ДОКТРИН, РИЛИ ЭМЕЙЗИНГ.

Но зачем тогда вам Венесуэла?

ДА

(Перевод: а вспомните, как доктрину Монро использовал Уильям Мак-Кинли.)

А Иран?

ДА

(Перевод: ну Теодор Рузвельт и Вудро Вильсон тоже опирались на доктрину Монро. На дух доктрины Монро, так сказать.)

Сосал?

ДА

(Без перевода.)

Вы защищаете интересы американского народа?

ДА. АМЕРИКА ФЕРСТ. Я СНИЗИЛ ЦЕНЫ НА ЛЕКАРСТВА НА 500%. ДАЖЕ СОННЫЙ ДЖО СМОЖЕТ ВЫЛЕЧИТЬСЯ ОТ ДЕМЕНЦИИ. КСТАТИ, ЕСЛИ БЫ НЕ ОН, ТО ЭТОЙ ВОЙНЫ БЫ НЕ БЫЛО.

Но подождите, у вас в команде буквально олигархи, которые стали чё-то вроде секты, исповедующей либертарианство, невозможность совместить свободу и демократию, а любимый ими философ Молдбаг утверждает, что США — это корпорация.

ДА. Я ЛУЧШИЙ ПРЕЗИДЕНТ ДЛЯ ОЛИГАРХОВ. ТОЛЬКО ПРИ МНЕ ОНИ БУДУТ РАБОТАТЬ НА АМЕРИКУ. МОЯ КОРПОРАЦИЯ — ЛУЧШАЯ КОРПОРАЦИЯ. ЛУЧШЕ ВСЕГО ДЛЯ НАРОДА США.

Ну и далее по списку.

Трамп — яркая иллюстрация идеи асинхронности или неодновременности, к которой движется современный мир.

Эрнст Блох вывел её для объяснения нелинейности развития. Отвечал на вопрос: почему архаичные взгляды возможны в высокотехнологичных обществах?

Суть простая: элементы системы могут развиваться нелинейно. И вот у вас уже кибершариатский капитализм.

Но сегодня она звучит по-новому.

Мы достали все структуры из прошлого, которые нам были доступны, и теперь существуем сразу в нескольких временных логиках. Колеблемся между ними.

Если нужно, мы спрячемся по классической доктрине Монро. Если нужно, ухуярим вас по коррелярию Рузвельта. А вообще, не таким пидарасом был Вудро Вильсон, в globalist Reich есть свои преимущества. Если нужно, у нас национал-консерватизм и примат государства. Но Тиль хочет строить частные города и говорит про смерть демократии — пусть возьмёт, каждому своё.

Туда же и Совет мира — структура, которая чем-то походит на очень изуродованную версию Священного союза. Ладно, пока что она ни на что не походит, но в задумке!..

Очень скоро мы окажемся в реальности, где институты, мотивы и действия будут существовать как будто параллельно. Существовать сразу в нескольких логиках и накладываться друг на друга.

И мы будем выбирать: где и как решать какие вопросы.

Инфраструктура конца истории, включая ООН, никуда не исчезнет. Она просто станет ещё одним из вариантов порешать вопросы.

Многополярный мир — это страшное место. Он подразумевает многополярность средств для достижения целей. А ещё многополярность сознания. И даже времени.

Тут у европейского Politico очень любопытная статья под названием "5 самых сложных работ в Брюсселе".

И она — как вы уже поняли — о том, как истеблишменту ЕС и НАТО СЛОЖНО жить.

Почему сложно?

Ну вот глава НАТО Марк Рютте уже устал работать заклинателем Трампа (Trump-whisperer), и ему титанически СЛОЖНО сохранять трансатлантическое единство постоянными плясками вокруг эго американского президента. Если слишком много daddy issues, психика не может быть здоровой.

"Я прекрасно понимаю, насколько сложна его работа [сохранять единство НАТО], но наблюдать за ним — сущая мука", — сказал один высокопоставленный дипломат ЕС, получивший анонимность, чтобы говорить откровенно (как и другие, цитируемые в этой статье).

Следующий герой — Паула Пиньо. Это типа пресс-секретарь Еврокомиссии. Как вы думаете, почему ей СЛОЖНО? Потому что чаще всего ей нечего сказать: ей либо не рассказали, либо нельзя. В описании информационной политики Еврокомиссии вообще появляется слово БУНКЕР.

"В эпоху фон дер Ляйен работа главного пресс-секретаря стала очень тяжёлой. По словам чиновников, председатель Комиссии работает в (метафорическом) бункере: в курс дел вхож только её руководитель аппарата Бьорн Зайберт, тогда как все остальные либо остаются в неведении, либо получают информацию строго по мере необходимости".

При этом второму номеру в общеевропейской вертикали власти, Кае Каллас, тоже СЛОЖНО. Потому что у неё чудовищная внутренняя конкуренция с Урсулой. И самостоятельности почти никакой. Тут, кроме БУНКЕРА, звучит уже логическое продолжение — ДИКТАТОР.

"В частных беседах Каллас жалуется, что она [фон дер Ляйен] — диктатор, но сделать с этим она может мало или вовсе ничего", — сказал один высокопоставленный чиновник. "Каллас также родом из крошечной Эстонии, а её партия — либералы — невелика, что делает её позицию ещё слабее, чем у Борреля (социалиста из Испании)".

Ещё сложно представителю от Венгрии, потому что сложно быть венгром в ЕС. И словацкому коммунисту Марошу Шефчовичу, которого называют Fix It Man и которого Урсула посылала вместо себя в Страсбург на дебаты по вотуму недоверия всей комиссии.

Я думаю, многим и в Давосе было СЛОЖНО сидеть и выслушивать, какая Европа ужасная и отвратительная. Строго говоря, только ленивый сейчас не вытирает ноги о ЕС — на словах или на деле.

Но интереснее всего на этом фоне коллективное мнение, что Европа сейчас проснётся от спячки, вспомнит утраченную субъектность и начнёт ДЕЙСТВОВАТЬ. Сила бессильных, союзы средних государств, вот это вот всё. И тут есть проблемы:

1. Чтобы обрести былую субъектность, нужно было хоть когда-то ей обладать. Европейский Союз как образование — новодел, который покоился на американском влиянии. Буквально заповедник "конца истории" на штыках США. Конституцию принять не смогли, заменили на Лиссабонский договор — только в 2009. В целом "субъектность" ЕС — понятие очень зыбкое и только сейчас начинает проявляться.

2. Технически у ЕС сейчас один шанс обрести субъектность и не остаться в хвосте исторических процессов. Это включить интеграцию на максимум: больше полномочий общеевропейским органам, создание общеевропейской армии и системы безопасности, резкая ставка на экономическую интеграцию и координацию, минус регламенты, нормы и бюрократизация процессов. Но тогда, чтобы выжить, "конец истории" должен вести себя в исторической логике. А это противоречит базовым настройкам. Возможно, именно поэтому планы по экономической перестройке Марио Драги и Энрико Летта, которые вот уже несколько лет прям ЛЕЖАТ на столе, так и не начали вводить.

3. Лучше всего форсировать такой сценарий, защищаясь от внешней угрозы. А это, сами понимаете, что и к чему может привести.

4. Европа соберётся в любом случае. Она всегда собирается. И то социалисты, то фашисты носятся с идеей вечного цивилизационного союза. Вопрос — в текущем идеологическом виде или возникнет что-то вроде "Европы отечеств lite".

Судя по картине мира текущих европейских элит, они дегенеративны и мало способны на политическое воображение.

Но "предсказуемые", перефразируя Макрона.

Экстренный ужин. Чрезвычайный завтрак. Неотложный обед. Критический полдник.

"Экстренный ужин" звучит как будто Илон Маск на острове Эпштейна резко проснулся под самый вечер после бурной вечеринки и начал судорожно продираться к кетамину через соцветия отдельных частей тел юных славянских эскортниц — чтобы не помереть от абстиненции.

Но всё не так весело.

Ничто не характеризует нынешний Европейский союз лучше словосочетания "экстренный ужин".

Банальность острова или Эпштейн не в Иерусалиме

Джеффри Эпштейн не был похож на типичного миллиардера. Люди с девятью нулями на счету обычно не ведут себя так, как их изображают в кино. Часто у них нет островов, на которых построены собственные храмы с анималистическими росписями на потолках. Они не предлагают гостям своего острова ламинированные нарко-меню с подробным прайсом. А ещё не выглядят, как мутировавший Ральф Лорен, обложившийся мозаикой сисек. Богатые люди часто скучнее и невзрачнее: галстуки, совещания, аккуратные адюльтеры.

Так говорил математик и инвестор Эрик Вайнштейн. Потом он добавил, что Эпштейн — придуманная фигура, за которой стояли "другие силы". С одной стороны, Вайнштейн дал название "тёмная интеллектуальная сеть" клубу консервативных аутсайдеров от мира академии, а ещё выдумал свою лженаучную версию теории всего, верить ему нужно не всегда.

С другой стороны, утверждение "Эпштейн не может быть настоящим" — очень правильное утверждение.

Он кажется странным, но эта странность карикатурная. А карикатура — доведение представлений о норме до предела. Эпштейн до ужаса банально не банален.

Весь его образ, весь антураж его жизни — это просто, одномерно. То, что можно обнаружить в первом попавшемся масс-культ продукте. Он копировал обывательское представление о миллиардере-эксцентрике.

Вёл он себя тоже как типичный американский moujik эпохи неолиберального капитализма. Сальные намёки в переписках, дурацкая пунктуация, совершенно дилетантский энтузиазм в отношении стрёмных проектов типа президентства Ильи Пономарёва (экстремист и террорист) или там путешествий во времени, намёки типа "иФ ю НоУ вОт Ай МиН". А ещё — одержимость женщинами. Их должно быть много, они должны быть молодые, их нужно ТРАХАТЬ. Причём ТРАХАТЬ до ужаса невзрачно: фотографии с вечеринок Эпштейна не отличаются от липкого похотливого вайба студенческих вписок или там борделей для дальнобойщиков. Старые скуфы с перекошенными лицами, кожаные диваны, убийство эстетики.

Бён-Чхоль Хан писал, что субъект неолиберального мира — депрессивный нарцисс. Другие люди для него — просто потребительский опыт, который утверждает, к примеру, его "сексуальный успех". Но ему всегда мало, он страдает, хочет ещё (депрессует) и наращивает темп. В итоге другие для него — голая жизнь, просто физическое тело человека без содержания и статусов. И сам он тоже превращается в голую жизнь, он обслуживает её в себе. И так как все мы такие, современный мир — Ад Однообразия.

Остров Эпштейна и был этим Адом Однообразия воплоти. Зона исключения, где кругом одна сплошная голая жизнь. И жертв, и элиты.

Такой же зоной исключения, зоной голой жизни были концентрационные лагеря. Там тоже с правовыми нормами было не всё в порядке.

И тут Эпштейн начинает очень напоминать Эйхмана, героя книги Ханны Арендт про "банальность зла". Речь в обоих случаях идёт про менеджмент голой жизни. Только первый был оператором и механиком мира как бы удовольствий.

Монструозность Эпштейна — именно в его абсолютной обычности. Только не модернистской, а постмодернистской.

Остров — идеальная метафора исключения. В ключевом романе Уэльбека "Возможность острова" люди создают секту, которая позволила бы постоянно гонящимся за удовольствиями (в основном сексом) и вечно неудовлетворённым неолиберальным субъектам наконец выйти из гонки.

И создают — бессмертное, самоклонируемое неочеловечество. Неолюди лишены сексуального желания, а потому и страданий. Но лишены они и другого человека — общение между неолюдьми происходит в цифровой среде. А сами они живут поодиночке в бункерах.

В каком-то смысле и современное банальное зло, и наши попытки от него сбежать приводят к одному и тому же результату.

И если есть "возможность острова в светлейшем из времён", то, может быть, она как раз и состоит в том, чтобы допустить небанальное зло.

Может быть, известной нам реальности нужна прививка чем-то по-настоящему разрушительным и жестоким.

Пусть она и не вернёт человеку человека. Но хотя бы покажет предел.

А возможность без предела становится худшей из клеток.