Мне всё время приходится идти каким-то сложным окольным путём в решении элементарных задач.

1) Я хотел найти стихотворение выше в оригинале.
2) На разных языках (русском, английском, французском) в разных комбинациях ("железная роза жан роллен стихотворение" и т.п.) я вбивал в поисковик запросы. Обнаружил, что это стихотворение Тристана Корбьера и наткнулся только на английский перевод.
3) Я пытался вручную записать стих из фильма, но я слишком плохо понимаю иностранную речь на слух.
4) Тогда я стал искать какие-то онлайн-инструменты для перевода звучащей речи в текст — не смог их оседлать.
5) Я нашёл антологию стихов Корбьера на французском и по тому мизеру слов, что смог разобрать (самых базовых, например, yeux), стал искать оригинал. Нарыскал, что есть совпадающие строчки, но они в разных местах, а не подряд в одном стихотворении. Тем самым я понял, что Роллен сколлажировал стих из разных цитат Корбьера, что ещё больше усложняло задачу.
6) В конце концов, я нашёл торрент с французскими субтитрами "Железной розы" и подставил субтитры под случайный фильм на компе (Лени Рифеншталь). И только так я смог переписать стих вручную с субтитров...

В РФ есть три субъекта, в которых широко распространён буддизм: Калмыкия, Бурятия, Тыва. Конечно же, буддийские храмы есть во всех крупных городах. Но удивительно, что на горе в небольшом городке Качканар (36 тысяч человек) в Свердловской области находился тоже буддийский храм Шедруб Линг. Находился…

Как вы помните, после увольнения из “Красного и Белого” (апрель 2019) я быстренько взял билет в Санкт-Петербург начинать НОВУЮ жизнь. Но перед тем, как уехать, я с подругой Ильнарой поехал в тот самый храм. Не за благословением, конечно, но тогда уже знал (и хранил в тайне), что вот-вот уеду.

В 2017 году я ехал в маршрутке из Тагила в Екатеринбург проходить обучение в компании “Теле 2” (злые языки называют её “еле 2”). Я ехал и слушал музыку. И какая-то девушка спросила меня: “Что вы слушаете?” У меня были скачаны песни только одного исполнителя — Андрея Пизды a.k.a. “эхопрокуренныхподъездов”. (Кстати, это пол-объяснения моего псевдонима Узда. Другая — скабрезная jeu de mots, снимающая гендерную оппозицию: фонетическое созвучие с обсценным обозначением женских половых органов и семантическая отсылка к одной из частей мужских). Я был два раза на концертах “эха”. А узнал о нём от Никиты Демидова.
Я дал девушке наушники и телефон и предупредил: “Только мне кажется, что вы составите обо мне неверное впечатление”. Это был трек “Юность”:

Бестолковые наколки, книги известных писателей на полке
Коннекторы, папки, иконки, вся твоя юность — это надпись на футболке
Кастанеда, Ницше и Хокинг, но какой нахуй толк в них?
Если ты снова ничего не понял (твоя ёбанная юность — это надпись на футболке)

Потом Монеточку обвиняли в плагиате строчки про надпись на футболке (в её треке “Последняя дискотека”).

Девушка резюмировала: “Такая русская музыка”.
Меня по-прежнему поражает, с какой непосредственностью она протянула свою руку, с какой лёгкостью она смогла преодолеть заклятие немоты, всеми принятое на правах неписанного и негласного закона в столь отчуждённых гетеротопиях как общественный транспорт.

Мы проболтали все два часа, пока ехали в Екатеринбург. И одна из пассажирок сказала:
— Вы так красиво разговариваете, наверное, вместе учитесь?
— Я нигде не учусь, а познакомились мы с девушкой только что.

Я написал на клочке бумаги, как меня найти “ВК”. И сообщение от Ильнары не заставило себя ждать.

Спустя два года, в день отъезда из Екатеринбурга в Питер, я совершенно случайно встретил в секонде “Баско Пати” Ильнару и её подругу Машу. Я был с друзьями, и одному из них — Ване — приглянулись какие-то женские туфли на высоком каблуке. Мне захотелось пошалить, и я предложил Ване, что куплю ему эти туфли, если он продефилирует в них по Вайнеру (екатеринбургский аналог Арбата). Через несколько минут весь Вайнера слышал цоканье этих каблуков.

Тогда же в маршрутке я понял, что могу Ильнаре вручить свой единственный в жизни естественно-психоделический опыт:

Как-то утром я решил немного вздремнуть. Я лёг на диван и наблюдал с закрытыми глазами стремительно сменяющиеся хаотические образы и скачущие, как вошки, обрезки мыслей. Спустя время образы становились всё более цельными и последовательными, и я увидел, как бреду по длинным и тёмным подземным коридорам городского дворца творчества юных. Сначала еле различимый, но со временем всё более настойчивый, раздавался звонок в скайпе. И я мгновенно оказался за столом перед компьютером в квартире у одного знакомого. Я ответил на входящий звонок в скайпе, это оказалась моя подруга из Англии. Она засмеялась: "Ахаха, Саша, что ты делаешь?" В комнату зашёл хозяин и шутливо спросил: "Александр, что такое?" А я сбивчиво им обоим: "Это трудно объяснить, но я сейчас одновременно тут и у себя в квартире".

И как только я произнёс это, я исчез из этого пространства и остался только у себя дома. И сквозь закрытые веки я увидел, как в отражающемся красном натяжном потолке своей хатки я медленно поднимаюсь в воздух над диваном. Я начинаю с лёгкостью кружить по квартире. И в этот момент мне стало очень страшно, что я сейчас увижу какую-нибудь СУЩНОСТЬ (не знаю, какую). И, видимо, из-за этого страха я невольно стал опускаться обратно на диван.

Визионерский сеанс закончился, и я открыл глаза.

Вернулся из Питера в Тагил я 30 августа. Недолго продлилась новая жизнь в новом месте, но, помню, мама, к которой я приехал так же без предупреждения, как и уезжал, сказала: “Ты совсем изменился. Стал другим человеком”.

Уже в октябре я своей подруге Алине предложил съездить в этот храм. Я специально не взял с собой зажигалку, чтобы не было соблазна курить (в святое место же едем). Но на станции всё равно подошёл к одному курильщику и попросил две сигареты: для себя и Алины.

Я помнил дорогу к храму. Мы поднимались в гору и судачили обо всём на свете. На пути нам периодически встречались другие паломники/туристы как маячки верного маршрута. И в какой-то момент мы выбрались к вершине горы, на которой развевался триколор и увидели искомый храм… на другом склоне. На Урале в это время (к тому же, на вершине горы) вовсю лежал снег. Солнечные дни коротки, и мы поняли, что не успеем добраться до храма. Но мрачнее оказалась другая мысль: пока мы будем возвращаться обратно, нас настигнет тьма, и есть риск заблудиться уже в ночи. И тогда мы решили, что раз стоим на очень удобной точке для распознания нашего местонахождения, то тут и останемся. И позвонили спасателям… У Алины был нежный айфон, который, не выдержав холода, отключился. К счастью, у меня был более жизнеспособный андроид и мы, дозвонившись, признались, что потерялись. Начались поиски. Периодически нам звонили спасатели и подбадривали: “Ну, как вы там, ребятки? Не мёрзнете? Не переживайте, мы вас скоро найдём”. Стемнело. Становилось всё холоднее. Слева равнодушно трепетал крылом флаг, а так близко, если бы только не пропасть, нас дразнила лукавой улыбкой огромная статуя Будды.

Шёл час, другой, третий, четвёртый… Мы ходили вокруг себя, как арестанты в тесной камере, чтобы не замёрзнуть. И в какой-то момент Алина заплакала: мы умрём, нас не найдут. А я не плакал, потому что просто знал: нет, мы не умрём.
На 5-й Уральской Биеннале, темой которой было Бессмертие, один из англоязычных лекторов приказал залу: “А теперь закройте все глаза. Все-все. И поднимите руки те, кто считают, что они никогда не умрут”. Я постеснялся поднять руку, а ведь и вправду так считал.

Спустя где-то шесть часов забрезжил свет фонарей в кустах, и мы закричали. Нас отвезли в штаб спасателей; там мы и переночевали. Уже приехали журналисты, чтобы взять интервью (горячий информационный повод для провинциального городка). Нас всё упрекали, почему мы оделись легко и не взяли с собой ни зажигалки, ни спичек. А один из сотрудников (полицейский, что ли) рявкнул на меня, почему я с улыбкой рассказываю о произошедшем; не понимаю разве, что мог умереть? Нет, не мог.

На утро мы пошли на электричку. Я попросил сигарету у парня Он мне дал одну. Потом подозвал к себе и дал ещё несколько штук. А потом вообще отдал всю пачку.

P.S. В 2016 году власти хотели снести храм для разработки месторождения железной руды вблизи его местоположения, но впоследствии отложили эти планы. В конце марта 2022 года храмовый комплекс был демонтирован.
P.P.S. 31 декабря 2022 года в возрасте 30 лет скончался Андрей Грицков (эхопрокуренныхподъездов). Был похоронен на Смоленском православном кладбище в Санкт-Петербурге.

0.

История глаза как миф о судьбе бытия. Зрачок внутри фальшивого зеркала притворялся копией солнца. Ряд античных философов (и в том числе Платон) придерживались теории зрительных лучей: душа через глаза излучает зрительные лучи, которые, встречаясь с внешним светом (этот процесс называется συναύγεια), освещают предметы.

Привилегированным сенсорным доступом к присутствующему=сущему в классической метафизике является взгляд. Юрисдикция оптической власти распространяется на все общественные подсистемы: политическую (монарх как данность созерцания с небесным мандатом), эпистемологическую (просчитываемый объект дистанциированного наблюдения, θεωρέω — смотреть), эстетическую (беньяминовская аура = даль, несокращаемая никакой физической близостью). И даже музейная гетеротопия разлинована меметичным императивом «Руками не трогать!»

Свет идеализировался философской традицией: естественный свет (lumen naturale) разума у Декарта или даже Великий Полдень (grosse Mittag) у Ницше, когда исчезают все тени (то есть фантазии о потустороннем мире).

Но Батай, а позднее Ланд порывают с восприятием красивенького, добренького, истинненького солнца. Солнце — это Аутсайд, экзогенными лучами выжигающий сетчатку глаза.

Олег Ковалов замечает, что история кинематографа как скоптического искусства парадоксально преследует насилие над глазом: ракета, вонзившаяся в око мельесовской луны; подстреленный глаз учительницы на одесской лестнице; разрезаемый лезвием (облаком) глаз (луна) у Бунюэля и даже подонок Алекс, насильно прикованный к креслу в кинотеатре.

Делёз в двухтомнике «Кино» задумывается, а не снимали ли люди фильмы до изобретения самого кинематографа? Естественная иллюзия перцепции подразумевает систему образов, вычитаемых из континуума — подозрительно напоминает раскадровку. Но подлинное кино — это орган совершенствования реальности, который превозмогает мир лишь как сумму его возможных способов существования. Подлинное кино — способ присутствия невозможного в возможном.

Поворот в искусстве (как и в остальных областях) XX века задаёт серию альтернатив: окуляроцентризм —> мультисенсорность; спектакулярная пассивность           —> активная партиципаторность; субстанциальность —> перформативность etc.

В незаконченном романе Пушкина «Дубровский» Спицын озадаченно вопрошает француза Дефоржа: «Пуркуа ву туше, я не могу дормир в потёмках», — макаронически перемешивая французское «toucher» (касаться) с русским «тушить». В конце этой сцены в темноте мнимый француз Дефорж с пистолетом в руках велит: «Тише, молчать. Я Дубровский». Оборотень принимает своё истинное обличие.

Впотьмах остаётся передвигаться лишь на ощупь.

1.

Центральный (он же единственный) объект на выставке Алексея Булдакова «Школа страннолюбия» не огорожен никакими визуальными и вербальными барьерами. Лица и морды исполнены из натуралистичного материала, напоминающего кожу — самый крупный орган в теле — орган осязания — антонима взгляда. Иди и трогай.

Но эти лица захвачены сухими стеблями борщевика — агрессивного инвазивного вида Heracleum, оставляющего ожоги на коже. Тем самым, в обход прямой запретительной вербальной артикуляции дистанция задаётся самой логикой выбора материала (неважно, насколько реалистичной оказывается угроза ожогового контакта, так как речь о концептуальной сборке). Таким образом, работа содержит в себе внутренний конфликт, ироническое (скорее, в аутентичном сократовском, чем в циническом слотердайковском понимании) противоречие — невозможность сатисфакции желания.

Понимание этой логики заставляет увидеть и остальные черты классической эстетики: монархический объект, пьедесталированный в центре лишённого каких-либо значимых качеств хорошо освещённого белого куба.

2.

Автор пишет нарративно-фикциональную экспликацию (под маской «Директора школы»), конструируя продуманный лор: постапокалиптическое будущее с единственным дистопическим городом Фармополисом, эзотерической организацией Школа Страннолюбия и мутировавшими токсичными биологическими видами (флора: Зелёное Внешнее = Геракл; фауна: Медуза).

Жак Деррида взрывает изнутри текст Платона через энантиосемическую, амбивалентную лексему φάρμακον, —  что можно перевести и как «лекарство» и как «яд». Нет смысла доискиваться, в каком же именно значении Платон употребляет данное слово. Важным оказывается именно удерживание его противоречивости: «Фармакон — это движение, место и игра (производство) различия. Он есть различае (différance) различия».

Известно изречение Парацельса: «Любое лекарство — это яд, а яд лекарство: разница лишь в дозе». В градуальной оппозиции противоположные точки (яд/лекарство) различаются не качественно, а количественно. Вопрос в том, какой элемент мы возьмём в качестве эталонного: яд ли минимальная/отрицательная форма лекарства или лекарство максимальная форма яда? В выборе поможет обращение к первоисточнику. Приведённая выше сентенция является вольным пересказом, когда оригинал недвусмысленно заявляет: «Alle Dinge sind Gift, und nichts ist ohne Gift; allein die Dosis macht, daß ein Ding kein Gift sei» — «Все вещи суть яд, и нет ничего не ядовитого; но именно доза делает любую вещь не ядовитой».

Все чувства определяются степенью дистанции: минимальная форма дистанции — вкус (так как предполагает помещение внутрь себя), после неё — прикосновение, максимальная — зрение.