США vs Иран: принципы «проактивного сдерживания»

Прилеты по американским базам в Сирии и ситуация в Газе повышают градус противостояния США и Ирана. Что это значит для России – разговор отдельный. Но вот из чего, по моим наблюдениям, исходят американцы.

До Исламской революции 1979 г. США опирались на стратегию «столпов-близнецов» («twin pillar» strategy): ставка на Иран и Саудию в охране Персидского залива от СССР и дружественных Москве режимов в Сирии, Ираке и Ю.Йемене. С приходом Хомейни этот подход перестал быть актуальным. При Клинтоне политика США в регионе получила название «стратегии двойного сдерживания» (dual containment strategy): надо было одновременно бороться с Ираком и Ираном. Саддама убили в 2006, Ирак сломали чуть раньше. Иран от этого только усилился и продолжал создавать проблемы. С ним что-то надо было делать.

Понимание желаемого финального результата по Ирану у всех администраций было схожим. Но как к этому прийти единства мысли не было.

Для Обамы, главной угрозой была ядерная программа Ирана, а не его региональная политика. Снять эту угрозу с повестки должна была «ядерная сделка», а готовность правительства Рухани к сотрудничеству поощрялась постепенной отменой санкций.

Иллюзий о смене Ираном региональной политики не было: иранцы все равно будут стремиться проецировать свое влияние в регионе, говорили демократы, но доминировать у них не получится. Успехи Ирана в Ираке советники Обамы относили к провалам там собственно американской политики, а не политической прозорливостью Тегерана и утешались тем, что вооруженные силы Ирака еще долго будут зависеть от США. Влияние Ирана в Йемене и Бахрейне считали оппортунистическим, а не стратегическим и полагали, что существенно изменить баланс сил в этих странах Ирану не удастся. Примерно также рассуждали при оценке влияния Ирана на палестинскую ХАМАС. К иранскому присутствию в Ливане и Сирии относились «философски»: Иран там «сидит» не один десяток лет, но про-шиитские группировки («Хезболла»+) хороши для войны, а не для налаживания мирной жизни, да и предотвратить эрозию государственности, поразившие Сирию и Ливан, думали в Вашингтоне, они не способны.

В подходе «вовлечения» Обамы не было ни любви к Ирану, ни катастрофических для Америки уступок по СВПД. В перспективе демократы рассчитывали таким образом усилить либерально-реформистский лагерь иранской политики, потеснить консерваторов и сделать Иран «нормальной», в американском понимании, страной. Союзники Америки в регионе считали такой подход для себя губительным.

Для Трампа все эти 50 оттенков иранских консерваторов и либералов значения не имели. Его философия «проактивного сдерживания» была проще: вынудить руководство Ирана сфокусироваться на внутренних проблемах и тем самым отказаться от внешней политико-идеологической экспансии. Отсюда – больше санкций, угроза применения военной силы, дестабилизация социально-экономической ситуации, устранение КСИРовцев, поиск уязвимостей в этно-территориальной композиции Ирана. Такая философия в большей мере нравилась Израилю и арабским монархиям Персидского залива. Вишенка на торте – «соглашения Авраама», которые должны были сплотить израильтян и арабов против Ирана.

Политика Байдена – сочетание подходов Обамы и Трампа. Все, в принципе, и шло к сближению Израиля и заливников. В этом смысле действия Ирана (если это он) логичны – сидеть и ждать, когда за тобой придут – а придут обязательно – так себе идея. «Если драка неизбежна бей первым». Правда, есть риск нарваться на еще большие неприятности. Чья философия окажется по итогу более «стратегической» увидим по итогу.

Войны не будет? Уроки прошлого.

Многие ждали сегодняшнего выступления лидера "Хезболлы" и как будто сделали из него разные выводы.
По этому поводу вспомнились строки одного из самых популярных произведений в Европе лет пять назад - роман Стефана Цвейга "Вчерашний мир. Воспоминания европейца", написанный им в последние годы его жизни в эмиграции в 1939-1941 гг. Про Европу накануне Первой мировой.

"Повсюду избыточная кровь бросалась государствам в головы. Добрая воля к сплочению внутренних сил переходила, подобно эпидемии, в захватнический азарт. Французские промышленники, получавшие отличный доход, старались вытеснить немецких, которые тоже как сыр в масле катались, ибо те и другие, и Крупп и Шнейдер-Крёзо, хотели производить больше пушек. Гамбургское пароходство с его громадными дивидендами конкурировало с Саутгемптонским, венгерские фермеры — с сербскими, одни концерны с другими, всех, по ту и по эту сторону, охватила золотая лихорадка, чудовищное «давай-давай».

Когда сегодня, размышляя спокойно, задаешься вопросом, отчего Европа в 1914 году низверглась в войну, то не находишь ни одной сколько-нибудь разумной причины, даже повода. Дело было отнюдь не в идеях и едва ли — в небольших приграничных территориях; я не могу найти другого объяснения, кроме этого переизбытка силы — трагического порождения внутреннего динамизма, накопленного за сорок мирных лет и искавшего разрядки в насилии.

Каждая страна вдруг пожелала стать могущественной, забывая, что другие хотят того же; каждому хотелось поживиться еще чем-нибудь за чужой счет. А хуже всего было то, что нас обманывало как раз милое нашим сердцам чувство — всеобщий оптимизм, ибо каждый верил, что в последнюю минуту противник все же струсит, и наши дипломаты наперебой начали блефовать. Раза четыре-пять — под Агадиром, в Балканской войне, в Албании — дело так и ограничилось игрой; но все теснее, все грознее сплачивались большие коалиции. В Германии в мирное время был введен военный налог, во Франции увеличен срок воинской службы; в конце концов избыток силы дол­ жен был разрядиться, и погода на Балканах уже указывала, откуда надвигаются на Европу тучи.

Еще не было паники, но было постоянное и жгучее тайное беспокойство; всякий раз, когда на Балканах раздавались выстрелы, нами овладевало дурное предчувствие.

Неужели и впрямь война угрожала разразиться над нами, без нашего ведома и спроса? Медленно — слишком медленно, слишком робко, как мы теперь знаем! — собирались противодействующие силы. Была социалистическая партия — миллионы людей по ту и по эту сторону границы, — программа которой отрицала войну; были влиятельные католические группировки во главе с папой и несколько концернов с разветвленными международными интересами; была горстка здравомыслящих политических деятелей, про­ тивившихся тайному подстрекательству. И мы, писатели, тоже стояли в ряду противников войны — правда, как ивсегда, каждый сам по себе, не было ни сплоченности, ни твердости.

Интеллигенты в своем большинстве держались, к сожалению, с пассивным безразличием: ведь мы были оптимистами, и проблема войны со всеми ее моральными последствиями еще совсем не задевала нашего сознания — ни в одном из крупных произведений тогдашних кумиров не найти ни критического взгляда на вещи, ни горячего предостережения. Достаточно, казалось нам, и того, что мы мыслим по-европейски и общаемся, не признавая границ, что мы в нашей сфере, воздействующей — правда, лишь опосредованно — на современность, сознаем себя носителями мирного взаимопонимания и духовного братства поверх языковых и государственных барьеров. Новое поколение было сильнее всех предано этой европейской идее. Ах, мы все любили наше время, которое несло нас на своих крыльях, мы любили Европу!

Но эта простодушная вера в разум, в то, что он в последний час воспрепятствует безумию, — только она и была нашей виной. Конечно, мы недостаточно бдительно вглядывались в огненные знаки на стене."

Как думают государства?

Насколько рационально ведут себя государства? На этот, пожалуй, один из центральных вопросов международных отношений пытаются ответить в своей новой книге многими любимый профессор Джон Миршаймер, и его коллега-исследователь из Университета Нотр-Дам Себастьян Росато.

Их тезис - рациональные решения в международной политике основываются на заслуживающих доверия теориях о том, как устроен мир, и возникают в результате совещательных процессов принятия решений. Используя эти критерии, они приходят к выводу, что большинство государств большую часть времени рациональны, даже если они не всегда успешны. Они обосновывают свою позицию, исследуя, действовали ли прошлые и нынешние мировые лидеры, включая Дж. Буша-мл. и В.Путина, рационально в контексте важных исторических событий - обе мировые войны, холодную войну и постсоветский период.

Как и всё у Миршаймера - есть с чем спорить и над чем думать.

Ближний Восток в постамериканском мире

Президент Ирана приехал в Саудию визит исторический, символический, стратегический и вообще. Но пока региональные титаны наносят друг другу удары визиты, пару слов о подходах США и России.

Если бы Ближний Восток можно было метафорично представить в виде фондового рынка, то конкурирующие региональные стратегии Москвы и Вашингтона напоминали бы поведение «быка» и «медведя» соответственно.
🦬 vs🐻

Для России активная политика в регионе в 2015-2021 гг. открыла немалые возможности на «ближневосточном рынке»: политические, экономические, энергетические, в области ВТС. «Акции», приобретенные Москвой в результате сирийской кампании и более плотного взаимодействия с другими региональными государствами, на протяжении последних лет «растут в цене». Украина, конечно, отвлекла – и продолжает – много ресурсов и внимание, но ориентир на Глобальный Юг взывает к открытию российским руководством длинной позиции на этом «рынке».

Для США же Ближний Восток с его непрекращающимися кризисами становится все более обременительным. Китаем бы заняться плотнее, а тут то Россия мешает, то Ближний Восток шатается болтается. Сперва Обама, а потом Трамп, а потом и Байден стремились сократить объем обязательств в регионе, сохранив должное политическое влияние (через «Соглашения Авраама»). Белый дом считал – и, думаю, продолжает считать – что в текущей ситуации наиболее выигрышной для интересов США будет «короткая позиция». Иными словами, Россия долго «покупала», чтобы [теперь] «продать подороже», США «продают», чтобы потом «купить подешевле».

Трейдерская практика показывает, что заработать можно на обеих стратегиях, если только не прогадать с перспективами поведения рынка.

В условиях современной турбулентности, однако, предсказать поведение глобальных игроков все труднее.
В регионе по-прежнему очень много текущих и тлеющих конфликтов, динамику развития которых можно прогнозировать весьма относительно, и то скорее в негативных сценариях. В Израиле и Палестине сами видим что, исламисты теперь будут на подъеме, войны в Сирии и Йемене не закончены, внутри почти все государства очень хрупкие а элиты неуверенные, даже те, кто выглядит стабильно. Все это создает серьезные риски для любого игрока на этом «рынке», тем более предпочитающего играть по-крупному.

Пока Москва получает немалые дивиденды от своих «вложений»: военные заказы есть, перспективы поставок сельхозпродукции и развития атомной энергетики в регионе обнадеживают несмотря на санкции, политические контакты не скисли. Несмотря на украинские дела и просевшее, было, в 2022 реноме сильной и решительной державы России есть что занести себе в актив. Но именно сейчас, на фоне растущего негатива в отношении США, Москве могут пригодиться те «акции», которые она приобрела до этого: политическое влияние, рациональное военное присутствие, контакты с определенными элитами и группами интересов.

Ну и да: Ближний Восток – это казино, где можно легко заработать, но и быстро проиграть.
Богатый конфликтный потенциал региона, высокий уровень нерациональности при принятии решений, да еще вкупе с недооценкой возможностей потенциальных противников способны в короткие сроки «обанкротить» даже самого успешного игрока.

Как стать американистом?

В пылу международных событий почти не остается времени поговорить собственности о ремесле международника.

Дорогая подруга Виктория Федосова @viclecticas и ее коллеги дают такую возможность в своем совершенно замечательном подкасте #БытьВКурсе (проект о восходящих звездах социально-гуманитарных наук).

Поговорили о том, как я и почему я пошел в американистику (и чем она отличается от American Studies), об учебе в США и преподавании в Испании, о Райне Гослинге (!), ну и о том как быть молодым международникам в это непростое, но увлекательное с т.з. профессии время.

➡️ Смотрите выпуск по ссылке: https://vk.com/video-221087640_456239053

Сможет ли Китай догнать и перегнать Америку?

В преддверии визита Председателя Си в США журнал Foreign Affairs попросил ведущих американских специалистов по теме китайской экономики отреагировать на утверждение: "Экономика Китая обгонит экономику США по ВВП (номинал)"

Мнения разделились:
1 эксперт - абсолютно не согласен
12 - не согласны
7 - "нейтрально"
9 - согласны
6 - абсолютно согласны

Иными словами 13 экспертов считают, что у китайцев не получится, 15 - что уже получается и дальше для США будет только хуже, а 7 пока не знают куда думать.

Теория адаптации по-американски: как сохранить гегемонию в меняющемся мире

Академическое занудство - не то, чем хотелось бы заниматься в вечер пятницы, но... В новом номере журнала "Мировая экономика и международные отношения" вышла моя статья о режимах адаптации США к изменениям в окружающей международной среде в ситуации, когда (1) “двойное сдерживание” Китая и России фактически становится организующей идеей американской внешней политики, а (2) условия, при которых США долго представляли себя остальному миру в качестве ролевой модели подвергаются эрозии.

Аргументы, наверняка, не бесспорны, а в методологическом плане вовсе сплошное безобразие - соединил популярную в определенных кругах в США теорию “адаптивного лидерства” с теорией адаптивного поведения Дж. Розенау - но времена такие, что нужно экспериментировать. Первый, стало быть, подход к снаряду.

"Проблема адаптации США к реалиям постбиполярного мира волновала исследователей и практиков задолго до того момента, как эти реалии стали оказывать негативное влияние на положение США в мире.

На сегодняшний день изменения в “жизненно важных структурах” во внутренней жизни государства не поспевают за изменениями во внешнем мире. В принципе, подобная картина наблюдается и в большинстве, если не во всех, странах мира, стремящихся занять передовые позиции. Но для них подобное положение вещей более приемлемо по причине так называемого преимущества догоняющего, в то время как держава, находящаяся на вершине мировой иерархии, в такой ситуации представляется более уязвимой.

К тому же, если “внутренняя адаптация” – даже при условии изменения формы или содержания “жизненно важных структур” общества в “приемлемых пределах” – может быть достаточным условием для выживания государства, то “внешняя адаптация” – подстройка под окружающие изменения таким образом, чтобы продолжать извлекать из них выгоду – необходимое условие сохранения власти и лидерских позиций.

Сегодня, как, пожалуй, в 1960-е годы, Соединенные Штаты в режиме “конвульсивной адаптации” (термин Дж. Розенау) пытаются справиться с возникшими изменениями в жизненно важных структурах за счет закрепления их в качестве новой нормы для внешнего мира. Во второй половине прошлого столетия это в целом получилось – результаты нового эксперимента, скорее всего, не заставят себя долго ждать.

Наконец, помимо факторов, необходимых для перестройки лидерства, – времени, нового качества управления и обновления национального самосознания - сама трансформирующаяся модель лидерства потребует и иного консенсуса старых и новых элит о той роли, которую США должны и могут играть в мире, где они останутся одним из лидеров, но уже не гегемоном.

Вероятнее всего, в ближайшие годы внутренняя политика США будет сосредоточена на достижении этих целей, особенно в части согласия элит, а внешняя станет показателем того, насколько успешно проходит этот процесс."

Джо Байдену позавчера исполнилось 81. И, да, это самый возрастной президент США за историю этой страны.

День рождения - всегда повод вспомнить прожитое и обсудить наследие. Бывший директор ЦРУ Роберт Гейтс, например, считает, что на протяжении 40 лет Байден «ошибался по каждому ключевому вопросу внешней политики и национальной безопасности». Справедливости ради, Гейтс редко о ком хорошо отзывается.

История знает немало примеров того, как человек приходил к успеху, оказавшись «в нужное время в нужном месте». У Байдена ситуация противоположная: он стал президентом не в то время в Америке и не в том месте своей биографии. У общества короткая память на заслуги политика. Сейчас для многих Байден – «дед на перфокартах», и мало кто вспоминает, каким он был большую часть своей карьеры. Так что шансы Байдена войти в историю с отрицательным реноме высоки – в чем-то даже неоправданно и обидно для человека его опыта и калибра. Впрочем, всё познается в сравнении.

В тему памятной даты:

«Самолет президента медленно подруливал к зданию аэропорта. Трудно сказать, о чем думал Кеннеди... Однако есть все обоснования считать, что в глубине души он испытывал мрачные опасения в связи со своей поездкой в цитадель американских расистов.
…
На выборах 1960 г. Кеннеди чуть было не проиграл в Техасе выборы [республиканцу] Никсону. Решение совершить эту поездку созрело после скандального приема, который оказали жители Даллага ...члену правительства Э.Стивенсону, когда он выступил там с призывом поддержать политику Кеннеди...какой-то берчист ударил его избирательным плакатом по голове».

Этот отрывок из книги А.Громыко и А.Кокошина (1985 г.) говорит нам о 3х вещах:
⭐️ Лихие времена для США не абберация
⭐️ Еще в 1960-х гг. Техас был конкурентным штатом (перестать менять красный цвет он стал с 1980 г.)
⭐️ Советские американисты умели показать важные эпизоды истории США в лучших традициях стори-теллинга.

PS С позиций 2023 вряд ли кто-то вспомнит, кого в США тогда называли "берчистами".

Киссинджер (27 мая 1923 - 29 ноября 2023)

Все побежали и я побежал. Но тут действительно тот случай, когда пройти мимо события нельзя. Сегодня про этого человека с красивой фамилией, яркой судьбой и противоречивым политическим наследием будут писать разное. И, скорее всего, все это - и про его дипломатические успехи и про военные преступления - будет правдой.

Меня же всегда интересовал сам "феномен Киссинджера" - почему же он так всех волнует или, как минимум, не оставляет равнодушным?

Думается так:

⭐️ "Ролевая модель международника"

Для международников по всему миру Киссинджер - образец карьеры. Ведь, чего уж там, почти все талантливые международники (а бездарные подавно!) мечтают о том, чтобы именно к их оценкам прислушивались сильные мира всего, а пройти красивую карьеру от научного сотрудника / преподавателя до архитектора внешней политики а потом мыслителя и визионера получилось разве что у Киссинджера и Примакова (примеров, на самом деле, больше, но это из самых ярких).

⭐️ Реализм в сочетании с возможностью почувствовать себя великими теми, кем мы и являемся, но кем нас не хотят признавать.

Считается, будто Киссинджера любят за его приверженность политическому реализму. Но вот другого известного реалиста, Зб.Бжезинского, у нас не любят так же крепко, как любят Киссинджера (впрочем, сравнивать их не совсем корректно, Збиг был менее тонким и глубоким мыслителем и практиком МО, чем Киссинджер). Стало быть, не только в реализме дело.

Думается, что больше всего любят Киссинджера за то, что в его версии реализма (с "концертом держав" и "балансом сил") России отводится роль важного исполнителя. Кеннан предлагал нас "сдерживать", Бжезинский - разваливать, а Киссинджер - кооптировать. Это подкупает. Тем более, мы бы сами так и хотели. Того же хотели (может, и сейчас хотят) некоторые влиятельные в США элитные круги, выразителем политической воли которых всегда выступал Киссинджер. Но сейчас доминируют иные настроения. Запрос на киссинджерианство есть. но пока ему сложно пробиться через все более наслаивающиеся слои разных идеологем.

⭐️ Интеллектуальное наследие и масштаб личности

Для всех, кто увлечен или вовлечен в международные дела, оставленное Киссинджером наследие богато. У него есть книжки практически по всем сколько-нибудь значимым сюжетам истории и практики МО. Ну и масштаб личности, конечно. Его последняя статья в журнале Foreign Affairs вышла в октябре 2023 г.. А его первое появление на страницах этого журнала случилось - шутка ли - 1 апреля 1955 г. Статья, кстати, до сих пор во много актуальная. Вот такое и называют классикой.

Киссинджер как-то жаловался, что ему трудно собирать веселые компании, хотя он их любил. Потому что, как правило, половина гостей, которых ему надо пригласить, на дух не переносит вторую половину. А вот такое, пожалуй, можно отнести к масштабу личности. Со всеми плюсами и минусами из этого вытекающими.

⭐️ Яркие мысли

Еще больше чем книжек, Киссинджер оставил после себя проницательных суждений и наблюдений.

"Дипломат - специалист по терпеливому накоплению частичных успехов"

"В своей жизни я видел четыре войны, начатые с большим энтузиазмом и общественной поддержкой. Мы не знали, как закончить эти войны, и из трех из них мы, в итоге, вышли в одностороннем порядке. Тест на эффективность политики в том, чем она заканчивается, а не в том, как она начинается... Внешняя политика - это искусство выбора приоритетов."

И из последнего про технологии и политику:

Попытки заполнить вакуум лидерства ещё большим технологическим насыщением управленческих решений, в том числе во внешней политике, ведут к дальнейшей деградации стратегического мышления, навыков ведения сложных переговоров и разрешения конфликтов. Теория внешней политики накопила достаточный опыт построения моделей принятия внешнеполитических решений. Новый технологический уклад подвергнет их проверке на устойчивость. Однако непреходящие качества сильного дееспособного лидера останутся ключевым элементом любой модели вне зависимости от степени влияния на неё технологий."

Почему Генри Киссинджера лучше знали за рубежом, чем на родине?

Апрель, 1972 год. Советник президента США по национальной безопасности Генри Киссинджер прибыл с конфиденциальным визитом в Москву. Месяцем ранее Киссинджер уже «открыл» Китай для США: в феврале в обстановке секретности состоялась встреча президента Ричарда Никсона и председателя Мао Цзэдуна. Переговоры с советским руководством о контроле над вооружениями и предотвращении ядерной войны не обещали стать легкой прогулкой. На встрече с Министром иностранных дел СССР Андреем Громыко Киссинджер, если верить этой легенде, решил подшутить над советской делегацией на «шпионскую тему». Рассматривая какой-то лист бумаги, он поднес его поближе к большой люстре, под которой сидел, и громко произнес:

«Могу ли я попросить доставить в мой номер два экземпляра этого документа?»

Громыко не растерялся от смешков публики и быстро ответил:

«Сожалею, господин Киссинджер, но поскольку скрытые камеры Кремля были установлены еще во времена правления Ивана Грозного, их линзы не смогут различить мелкий шрифт документа».

Коротко об атмосфере межличностных контактов эпохи холодной войны. Написал тут еще пару слов о "феномене Киссинджера" и том, какое наследие и наследство (спойлер - $ 400 млн) он оставил современникам и потомкам. Как всегда, за работу с текстом спасибо @revelation_3_16.

P.S. Генри Киссинджер как-то вспоминал, что, будучи профессором в Гарварде, он приходил на вечеринки, забивался в угол и утомлял своими рассказами тех немногих, кто слушал его рассуждения о внешней политике. Спустя годы его спросили, сделал ли его опыт работы на посту Госсекретаря более интересным оратором.

«Не совсем», – ответил Киссинджер, – но сейчас, когда я хожу на вечеринки, люди стоят в очереди, чтобы только поскучать в моей компании».

Противники Киссинджера вряд ли будут по нему скучать. Но вот международникам его «скучных» рассуждений о внешней политике точно будет не хватать.

Что русским надо знать об Америке?

Разговоры о мировоззрениях разных стран - это всегда интересно. А если речь о мировоззрении Америки, тут уж русскому человеку дай только волю...

Во что Америка верит и почему "вера" там - это условие коммуникации? Как политкорректность сыграла с Америкой злую шутку? Можно ли назвать Достоевского американским писателем? Если Москва - не Россия, то и Калифорния - не Америка? Что же такое американская мечта? И чем заниматься, если ты — неудачник в бизнесе?

Горячо рекомендую занимательнейшую дискуссию на эти и другие темы в новом выпуске подкаста «Райсовет» (ведущий @MatsanKo) с участием дорогого коллеги @vladimirlegoyda - профессора кафедры мировой литературы и культуры МГИМО, главного редактора журнала @foma_ru_glavnoe и Андрея Аствацатурова – и.о. декана факультета свободных наук и искусств СПбГУ.

Сколько стоит американская разведка?

Конец года - время отчетов и планов на будущее.
Заглянул в текущие бюджеты разведсообщества США.

Бюджет Программы финансирования национальной разведки (NIP - National Intelligence Program) на 2023 -
$ 71.7 млрд, а Программы финансирования военной разведки (MIP) - $27.9 млрд.

ЦРУ финансируется из средств NIP. Из них:
$ 2.3 млрд - HUMINT (разведданные, собранные с помощью человеческих источников и межличностных контактов);
$1.7 млрд - SIGINT (радиоэлектронная разведка);
$2.5 млрд - "обеспечение безопасности и логистики миссий ЦРУ".

Для сравнения - в общей сложности при Байдене США потратили на Украину около $76,8 млрд.

В России на следующий год расходы на проект «Национальная оборона» составят 10,8 трлн руб, а на «Национальную безопасность и правоохранительную деятельность» — 3,4 трлн руб.