Информационная война остаётся внешне войной. Она обнаруживает себя через пропаганду, фейки, вбросы, кампании дискредитации, давление на медиасреду, подрыв доверия к конкретным решениям и действиям власти. Её можно распознать, даже если не всегда удается эффективно отразить. Иной характер имеет война когнитивная. Её высший уровень заключается в том, что объект воздействия вообще перестает понимать, что против него ведётся война. Он вообще перестаёт понимать что-либо самостоятельно.

Когнитивная война переструктурирует идентичность. Вместо народа как исторического субъекта формируется атомизированная совокупность индивидуумов, лишенных общего смысла существования. В этой точке когнитивная война оказывается теснейшим образом связана с борьбой против культурного и государственного суверенитета.

Сегодня фактически во всех науках в качестве магистральной линии выступает поиск способов влияния на сознание, управление вниманием, перенастройки поведения, моделирования реакций, изменения социальных установок. Мейнстрим современности всё в большей степени связан не просто с передачей информации, а с проектированием человека, вмешательством в его когнитивную сферу, технологизацией сознания как объекта управления.

Предельная форма такой войны состоит в том, чтобы заставить противника самоликвидироваться. Для этого уже не требуется обязательного прямого уничтожения извне. Достаточно добиться того, чтобы он сам отказался от своих оснований, сам разрушил собственные институты. Подобный результат и есть высшее искусство когнитивной войны. Победа в ней достигается тогда, когда жертва принимает логику собственного исчезновения за форму прогресса.

Выстраивание эффективного механизма противодействия информационным угрозам требует прежде всего правильного выбора исходной стратегии. Принципиальной ошибкой было бы идти по пути зеркального воспроизведения тех же технологий, которые использует противник. Логика «они применяют инструменты когнитивной войны, и мы будем применять то же самое, только лучше» представляется внешне соблазнительной, но в действительности ведёт в ловушку.

Когда принимаются правила чужой игры, преимущество почти всегда сохраняется за тем, кто задал её архитектуру, встроил в неё собственные ценности. Попытка победить в пространстве тотальной манипуляции средствами еще более изощренной манипуляции создает лишь иллюзию ответа, тогда как реально запускает процесс внутреннего разложения уже собственной социальной ткани.

Средства когнитивного воздействия не являются нейтральными. Они не просто помогают донести нужную мысль, но постепенно перестраивают саму антропологическую среду, в которой существует человек. Если постоянно обращаться к техникам клипового захвата внимания, к алгоритмам фрагментации сознания, то рано или поздно эти механизмы начинают работать и против тех, кто решил использовать их в оборонительных целях. Инструмент, основанный на разрушении связного мышления, неизбежно обращается против общества как такового. Поэтому государство не может всерьёз защищать себя путем ускоренного производства собственных форм зомбирования. Такой путь означал бы капитуляцию на уровне принципов.

Соответственно, эффективное противодействие должно строиться на противоположной основе. Не дальнейшее расщепление сознания, а поддержание системы смыслов. Человека, обладающего системой смыслов, зомбировать значительно труднее. Субъект, укоренённый в истории и культуре, способен сверять входящую информацию с более глубокими уровнями понимания. Наличие ценностного ядра создает внутренний фильтр. Там, где сохраняется смысловая вертикаль, манипуляция встречает сопротивление.

Каждый день появляются новые мнения и в основном популярны такие позиции: «поколенческий разрыв» — культурный конструкт, который сам себя поддерживает, возможно это просто попытка хоть как-то объяснить немыслимость происходящего, а в научной среде «теория» сталкивается с резкой критикой.

Критика критикой, но факт того, что сегодня молодежь структурно и субъектно иная невозможно отрицать. И ключевую роль тут играет развитие цифровой среды. Для предыдущих поколений (X и миллениалы) цифровая среда — это инструмент, который они осваивали в процессе жизни и не были к нему привычны изначально. Для зумеров (поколение Z) — это среда обитания, первичный агент социализации, оказывающий огромное влияние на формирование когнитивных паттернов и ценностные ориентации. Поэтому особенно важно понимать, какие есть особенности у молодого поколения и как деликатно можно с ними работать.

За свою профессиональную жизнь я успела поработать и в дошкольных организациях и в школе, и на курсах по подготовке к ЕГЭ и ОГЭ, сейчас являюсь сотрудником РАНХиГС и благодаря личному опыту имею возможность говорить как о преимуществах, так и об опасности цифровой социализации для еще большего роста поколенческого разрыва.

Что играет в пользу зумеров? Во-первых, в условиях информационного пресыщения у поколения Z сформировались механизмы быстрой фильтрации информации, молодежь способна к практически мгновенной верификации контента и выделению нужных ей данных. Во-вторых, для новых поколений ценность имеют горизонтальные связи, личная вовлеченность, локальные сообщества и ощущение практической пользы. Это формирует гибкую политическую культуру и запрос на инклюзивность и прозрачность социальных институтов. В-третьих, благодаря мозаичности и фрагментарности восприятия контента у молодежи развивается высокий уровень рефлексии. Молодое поколение обладает развитым понятийным аппаратом для анализа своего ментального состояния, что качественно отличает их от своих родителей.

Но, несмотря на все это, поколение Z уже столкнулось с вызовами, среди которых, пожалуй, самым главным является дезориентация в пространстве, разрозненность идей, образов и мнений. Постоянное переключение между информационными потоками снижает способность молодых людей даже к краткосрочной когнитивной концентрации. В образовательном процессе это очень ярко видно, когда ребята испытывают сложности в построении причинно-следственных связей или чтении первоисточников.

Парадоксально, но факт: сейчас у школьников и студентов открыты все возможности для получения в сию же секунду любой информации, но они не умеют ей пользоваться, не умеют искать, они ждут пояснений из вертикальных видео, чтобы там кратко и ярко (почти никогда экспертно) разложили все по полочкам. Алгоритмы социальных сетей формируют «эхо-камеры», которые ограничивают когнитивный горизонт пользователя его же собственными предпочтениями. Печальнее всего, что, несмотря на возможности цифрового единства и бесконечного общения 24/7 в разных соцсетях, наблюдается дефицит навыков реального живого общения и глубокого межличностного взаимодействия. Цифровая среда позволяет избегать дискомфорта от столкновений с реальной жизнью, что приводит к снижению социальной резистентности молодежи.

Сегодня именно академическая среда способна выполнять функцию воздушного, но очень нужного нам мостика между поколениями и типами мышления. Наша главная задача — комфортная интеграция академической специфики и важных знаний в новый формат мышления молодежи. Образование и преподаватели сегодня должны взять на себя еще одну миссию — быть модераторами смыслов, профессиональнейшими психологами, способными помочь молодым людям адаптироваться в обществе и суметь конвертировать их цифровую мобильность в системный социальный капитал.