Русалка плыла по реке голубой,
Озаряема полной луной;
И старалась она доплеснуть до луны
Серебристую пену волны.

Как литературный сюжет о русалке связан с сюжетом о мёртвой невесте? На какие тексты опирается Лермонтов при создании своей «Русалки»? И почему у Гумилёва русалочий сюжет звучит совсем по-другому? Об этом в своей лекции для проекта «Полки» «КЛИК» рассказывает Светлана Игоревна Красовская.

Короткие видеолекции проекта «КЛИК» для детей и взрослых теперь можно найти не только на нашем сайте в разделе «Детлит», но и в ВК. Приятного просмотра!

🔺Иллюстрация Михаила Врубеля к стихотворению Лермонтова «Русалка», 1891 год

«В области искусства никогда не надо говорить «завтра», все сроки ничего не значат. Я думал, что исправлю свои строфы в несколько минут, лишь примусь за это дело, но не сумел исправить их и в неделю. Когда сделаю, не знаю, не обещаю более ничего», — писал Валерий Брюсов Георгию Чулкову в 1905 году.

🔺Москва, 1905 год.

1 сентября! Что вы сейчас читаете?

«А может быть, реки просто не было? Может быть. Но как же она называлась? Река называлась».

У большинства писателей есть привычки, без которых творческий процесс был бы для них немыслим. Самые яркие из таких привычек хорошо запоминаются мемуаристам — и становятся частью биографического мифа. «Полка» решила вспомнить персональные обычаи в истории русской литературы — как вполне рутинные, вроде склонности писать ночью, так и действительно экстравагантные: среди них скатывание шариков из хлеба и обвязывание головы мокрым полотенцем.

​Мы продолжаем чествовать последние 200 лет русской поэзии: по субботам в этой рубрике — одно короткое стихотворение. Сегодня — 1923 год и стихи Владислава Ходасевича.

Зрелому Ходасевичу поразительно удаётся пуант, финальная точка стихотворения. «Слепой» — очень короткая вещь, зарисовка. Если переводить на язык изобразительного искусства — почти этюд в духе передвижников. Однако неожиданный финал, в котором весь внешний для слепого мир не может войти в его мир внутренний, — уже из области фотографии: никакой передвижник не изобразит отражение огромного мира в незрячих глазах.

Приблизить нас именно к увечью слепого, именно к тому, что делает его слепым — в общем-то, жестокий ход, но одновременно он ставит слепого в контекст окружающего мира. Слепой может вступить во взаимодействие с любым из перечисленных объектов — кроме голубого неба: оно недоступно. Здесь вспоминается другая вещь Ходасевича об увечном, который только после смерти сподобится райских облаков: «Баллада» 1925 года, тоже из сборника «Европейская ночь». «— Pardon, monsieur, когда в аду / За жизнь надменную мою / Я казнь достойную найду, / А вы с супругою в раю // Спокойно будете витать, / Юдоль земную созерцать, / Напевы дивные внимать, / Крылами белыми сиять, — / Тогда с прохладнейших высот / Мне сбросьте пёрышко одно: / Пускай снежинкой упадёт / На грудь спалённую оно» — так поэто обращается к безрукому. Возможно, что-то такое он мог бы сказать и слепцу.

Но для чего, Гильгамеш, ты столько бродишь?
Бессмертья, которого хочешь, ты не отыщешь!
Когда род людской создавали боги,
Смерть они приказали роду людскому
И в своих руках жизнь сохранили.

Почему именно Гильгамеша считают первым настоящим литературным героем? Зачем какие подвиги он совершил и зачем искал бессмертие? Об этом в своей лекции для проекта «Полки» «КЛИК» рассказывает Оксана Вениаминовна Смирнова.

Короткие видеолекции проекта «КЛИК» для детей и взрослых теперь можно найти не только на нашем сайте в разделе «Детлит», но и в ВК. Приятного просмотра!

«Унялись ли у Вас комары? У нас их уже нет. Мы с Толей заканчиваем перевод Леопарди, а в это время стихи бродят где-то далеко, перекликаясь между собою, и никто не едет со мной туда, где сияет растреллиевское чудо — Смольный Собор. И в силе остаются Ваши прошлогодние слова: "Главное — это величие замысла". <...> Читаю дневники Кафки. Напишите мне», — просила Анна Ахматова Иосифа Бродского.

🔺Пляж в Комарово, 1960-е

Роман Искандера — эпос, полный иронии. Это история балагура и плута из абхазской деревни, который умудряется выплыть из всех водоворотов истории — почти сказочной и в то же время по-настоящему трагической.

🔺Анастасия Чеботаревская и Фёдор Сологуб у себя дома. Фотография Карла Буллы. 1910-е годы