«А может быть, реки просто не было? Может быть. Но как же она называлась? Река называлась».

У большинства писателей есть привычки, без которых творческий процесс был бы для них немыслим. Самые яркие из таких привычек хорошо запоминаются мемуаристам — и становятся частью биографического мифа. «Полка» решила вспомнить персональные обычаи в истории русской литературы — как вполне рутинные, вроде склонности писать ночью, так и действительно экстравагантные: среди них скатывание шариков из хлеба и обвязывание головы мокрым полотенцем.

​Мы продолжаем чествовать последние 200 лет русской поэзии: по субботам в этой рубрике — одно короткое стихотворение. Сегодня — 1923 год и стихи Владислава Ходасевича.

Зрелому Ходасевичу поразительно удаётся пуант, финальная точка стихотворения. «Слепой» — очень короткая вещь, зарисовка. Если переводить на язык изобразительного искусства — почти этюд в духе передвижников. Однако неожиданный финал, в котором весь внешний для слепого мир не может войти в его мир внутренний, — уже из области фотографии: никакой передвижник не изобразит отражение огромного мира в незрячих глазах.

Приблизить нас именно к увечью слепого, именно к тому, что делает его слепым — в общем-то, жестокий ход, но одновременно он ставит слепого в контекст окружающего мира. Слепой может вступить во взаимодействие с любым из перечисленных объектов — кроме голубого неба: оно недоступно. Здесь вспоминается другая вещь Ходасевича об увечном, который только после смерти сподобится райских облаков: «Баллада» 1925 года, тоже из сборника «Европейская ночь». «— Pardon, monsieur, когда в аду / За жизнь надменную мою / Я казнь достойную найду, / А вы с супругою в раю // Спокойно будете витать, / Юдоль земную созерцать, / Напевы дивные внимать, / Крылами белыми сиять, — / Тогда с прохладнейших высот / Мне сбросьте пёрышко одно: / Пускай снежинкой упадёт / На грудь спалённую оно» — так поэто обращается к безрукому. Возможно, что-то такое он мог бы сказать и слепцу.

Но для чего, Гильгамеш, ты столько бродишь?
Бессмертья, которого хочешь, ты не отыщешь!
Когда род людской создавали боги,
Смерть они приказали роду людскому
И в своих руках жизнь сохранили.

Почему именно Гильгамеша считают первым настоящим литературным героем? Зачем какие подвиги он совершил и зачем искал бессмертие? Об этом в своей лекции для проекта «Полки» «КЛИК» рассказывает Оксана Вениаминовна Смирнова.

Короткие видеолекции проекта «КЛИК» для детей и взрослых теперь можно найти не только на нашем сайте в разделе «Детлит», но и в ВК. Приятного просмотра!

«Унялись ли у Вас комары? У нас их уже нет. Мы с Толей заканчиваем перевод Леопарди, а в это время стихи бродят где-то далеко, перекликаясь между собою, и никто не едет со мной туда, где сияет растреллиевское чудо — Смольный Собор. И в силе остаются Ваши прошлогодние слова: "Главное — это величие замысла". <...> Читаю дневники Кафки. Напишите мне», — просила Анна Ахматова Иосифа Бродского.

🔺Пляж в Комарово, 1960-е

Роман Искандера — эпос, полный иронии. Это история балагура и плута из абхазской деревни, который умудряется выплыть из всех водоворотов истории — почти сказочной и в то же время по-настоящему трагической.

🔺Анастасия Чеботаревская и Фёдор Сологуб у себя дома. Фотография Карла Буллы. 1910-е годы

🔺«Золотой телёнок». Режиссёр Михаил Швейцер. СССР, 1968 год

В 60-е годы XIX века накалившаяся общественно-политическая дискуссия вокруг крестьянской реформы, предреволюционные настроения, хождение в народ выплеснулись в беллетристику, где социальная, как сейчас принято говорить, повестка нередко теснит собственно литературные соображения. Социалистические, нигилистические и антинигилистические романы-памфлеты пишут авторы первого ряда. За редкими исключениями — «Бесов» Достоевского и тургеневских «Отцов и детей» — произведения эти не стали большими литературными удачами, а иногда, как в случае «Некуда» Лескова, надолго испортили автору репутацию. Вспоминаем наш список о русском политическом романе.

Сегодня 90 лет Александру Кушнеру — важнейшему русскому поэту старшего поколения, приверженцу и хранителю традиции классического стиха. Поздравляем Александра Семёновича и публикуем здесь три его стихотворения разных лет.

***
К двери припаду одним плечом,
В комнату войду, гремя ключом.
Я и через сотни тысяч лет
В темноте найду рукою свет.
Комната.
Скрипящая доска.
Четырехугольная тоска.
Круг моих скитаний в полумгле.
Огненное солнце на столе.
Раз в году бросаясь на вокзал,
Я из тех, кто редко уезжал.
Как уеду я? Куда уйду?
Отпуска бывают раз в году.
Десять метров мирного житья,
Дел моих, любви моей, тревог,-
Форма городского бытия,
Вставшая дорогам поперек.

                       1962

***
Расположение вещей
На плоскости стола,
И преломление лучей,
И синий лед стекла.
Сюда — цветы, тюльпан и мак,
Бокал с вином — туда.
Скажи, ты счастлив? — Нет. — А так?
Почти. — А так? — О да!

***
С той стороны любви, с той стороны смертельной,
Тоски мерещится совсем другой узор:
Не этот гибельный, а словно акварельный,
Легко и весело бегущий на простор.

О боль сердечная, на миг яви изнанку,
Как тополь с вывернутой на ветру листвой,
Как плащ распахнутый, как край полы, беглянку
Вдруг вынуждающий прижать пальто рукой.

Проси, чтоб дунуло, чтоб с моря в сад пахнуло
Бодрящей свежестью волн, бьющихся о мыс,
Чтоб слово ровное нам ветерком загнуло —
И мы увидели его ворсистый смысл.

                       1981