Марксизм и нео-марксизм в международных отношениях

Как и обещал ранее — рассказываю про не-мейнстримные теоретические подходы в International Relations. Первые на очереди — марксизм и его развитие в виде нео-марксизма.

Как несложно догадаться, сам Маркс основателем этой теории международных отношений не является. При этом, марксизм в IR основан на его идеях: материалистическом подходе к истории, экономическом детерминизме, модели базиса и надстройки, идеях классового конфликта, угнетения и эмансипации. Разжевывать идеи самого Маркса по сотому кругу, думаю, смысла нет.

Основные авторы классического марксизма в IR — это Владимир Ленин, Лев Троцкий, Роза Люксембург. Для марксистов государства не являются центральными акторами международных отношений, а лишь выступают инструментом господствующего класса. Мировая политика рассматривается через призму глобальной капиталистической системы, в которой все государства связаны друг с другом и не могут развиваться порознь, мировая буржуазия угнетает международный рабочий класс и заодно пудрит ему мозги (идея ложного сознания) всякими вещами вроде национализма, чтобы пролетариат из разных стран не мог солидаризироваться друг с другом, устроить мировую революцию и свергнуть угнетателей. Богатство и рост капиталистических стран зависит от бедных развивающихся до-капиталистических стран, которые всячески эксплуатируются. Согласно Ленину, в начале XX века мир вступил в высшую стадию развития капитализма — империализм, при котором из-за неравномерного развития обостряются противоречия между капиталистическими странами в борьбе за ресурсы и рынки, что создает предпосылки для пролетарской революции.

Марксистский подход к международным отношениям не ограничивается лишь этими авторами — просто благодаря идеологизированному советскому образованию у нас в основном знают только их. На самом же деле во вторую половину XX века это направление в IR всячески развивалось и вылилось в нео-марксизм.

Во-первых, следует вспомнить про теорию зависимости (она же Latin American Dependency School) — это Рауль Пребиш, Фернанду Кардозу, Селсу Фуртаду, Пол Баран и Андре Гундер Франк. Согласно ей, глобальное неравенство между развитыми (Север — ядро) и развивающимися (Юг — периферия) странами возникает из-за исторических и экономических структур, которые поддерживают эксплуатацию одних стран другими. Север контролирует мировые рынки и технологии, что делает страны Юга зависимыми от них экономически и политически. Эта зависимость усиливается из-за экономической глобализации, при которой ресурсы и рабочая сила периферийных стран эксплуатируются в интересах центральных государств.

Во-вторых, это мир-системная теория (Иммануил Валлерстайн и А. Гундер Франк). Ее авторы утверждают, что страны делятся на ядро, периферию и полупериферию. Ядро включает в себя развитые индустриальные страны, которые доминируют в мире, контролируют капитал и технологии, угнетают остальных. Периферия — это менее развитые государства, производители сырья и источники дешевой рабочей силы, которые эксплуатируются ядром. Полупериферия представляет собой промежуточные государства, которые обладают характеристиками обеих групп.

В-третьих, это Итальянская школа, чьи идеи берут свое начало из работ Антонио Грамши. По Грамши для поддержания стабильности правящий класс должен не только контролировать ключевые ресурсы, но и легитимизировать свое господство через государственные институты и идеологию (надстройка по Марксу). Роберт Кокс развивал эти идеи на уровне международных отношений.

Критическая теория же ставит под сомнение способность рабочего класса к трансформации общества, как полагал Маркс — вместо этого их авторы обращают внимание на угнетение по признакам этничности, гендера и т.д., влиянию этого на международные отношения.

В наше время марксизм и нео-марксизм скорее остаются на периферии IR, поскольку имеют слабую эмпирическую базу и устарели. На смену им в качестве популярных не-мейнстримных теорий пришли социальный конструктивизм и пост-колониализм, о чем расскажу далее.

Минутка политической географии или spatial inequality по-советски

Увидел у Василия Тополева ссылочку на пост с картой плотности дорог общегосударственного значения в СССР — в глаза бросается огромная разница между западной территорией Союза (Украина, Беларусь, прибалтийские республики), республиками Кавказа и Средней Азии и РСФСР, исключая агломерации Москвы и Ленинграда.

И здесь самое время расчехлить термин spatial inequality — он обозначает пространственное неравенство между территориями: в ресурсах, инфраструктуре, возможностях и т.д. С одной стороны, пространственное неравенство часто обусловлено изначальными географическими факторами — скажем, рельефом, наличием природных ресурсов, плодородной почвы, доступом к воде. С другой стороны, у него, само собой, есть политические причины: как и почему происходит перераспределение ресурсов между территориями.

Почему СССР больше вкладывался в развитие инфраструктуры на западных территориях, на Кавказе и в Средней Азии, но не в РСФСР? Мне приходит в голову сразу несколько очевидных гипотез: 1) стремление развивать самые проблемные с политической точки зрения регионы, чтобы удержать их в составе страны и сдерживать недовольство местного населения и элит на социально-экономической почве (Прибалтика, Западная Украина, Кавказ, Средняя Азия) 2) осознанная стратегия по развитию сети дорог у границ и в направлении потенциальных военных противников; 3) желание сгладить неравенство вызванное базовыми географическими различиями между территориями; 4) концентрация населения.

Интересно, что в современной литературе о пространственном неравенстве в России часто пишут о неравенстве в ресурсах, инфраструктуре и уровне экономического развития по линиям город-село и север-юг, а о наследии советской экономической политики упоминают в контексте индустриализации, урбанизации и концентрации ресурсов для этого в отдельных городах и северных регионах. При этом, информацию о проблеме неравенства между советскими республиками в распределении ресурсов скорее можно найти у специалистов по экономической истории СССР. Но вот исследований о влиянии этой политики на текущее неравенство между уже независимыми странами будто бы не хватает (поправьте меня, господа-экономисты, если я не прав).

Классический реализм в международной политике

Продолжу развивать тематику постов, предложенных Политфаком. Он начал с марксизма и неомарксизма, а я начну с базы — с классического реализма. Во втором посте расскажу подробно неореализм (структурный реализм).

Прежде чем продолжить сразу скажу, что школа классического реализма — это группа мыслителей (многих), которую отнесли туда пост-фактум. Их мнения не спрашивали, просто посчитали это правильным, ибо — классика.

Итак, продолжаем. Предлагаю сразу отметить ключевые, на мой взгляд, идеи классического реализма:

▪️В человеческую природу заложено стремление к власти
▪️Цикличность истории
▪️Национальные интересы
▪️Анархия
▪️Важность нормативных оснований международной политики

Стоит отметить, что подход к политике в рамках этой школы исходит из убеждения в неизменности человеческой природы и цикличности истории. Эта цикличность вытекает из стремления людей к власти. Эгоистическое стремление индивида или группы индивидов заполучить как можно больше власти и влияния лежит в основании политики. Одержимость властью приводит людей к взлетам и падениям, которые определяются гордыней и самоуверенностью. Классический пример — история Афинского союза.

Государства укрепляют и расширяют власть через формирование и реализацию национальных интересов на международной арене. Интерес — это рационально осмысленные цели, направленные на максимизацию власти и влияния государства. В международной политике царит анархия, то есть нет верховного суверена, обладающего высшей властью. Поэтому соперничество государств практически ничем не ограничено. Однако у этой анархии все же есть некоторые границы.

Среди обывателей царит убеждение, что политика — это беспринципная борьба за власть. Realpolitik на максималках. И они довольно часто апеллируют к здравому смыслу, рацио или реализму, утверждая, что эта парадигма предлагает именно такой, аморальный подход к миру политики.

На самом деле, это не имеет ничего общего с идеями классического реализма в международной политике. Один из видных политических мыслителей XX века, классический реалист Ганс Моргентау, был глубоко убежден, что в политике этика играет одну из самых важных ролей. Такого же мнения придерживался и другой представитель этой школы, Фукидид.

Оба автора считали, что общие нормы, этика и культура позволяют государствам взаимодействовать и определять границы дозволенного. Нормативные представления о международной политике структурируют коммуникацию и отношения, а нарушение этих норм ведет к хаосу и катастрофе. Поэтому важность моральных оснований политики — один из ключевых постулатов классического реализма.

Если государство-гегемон будет регулярно нарушать нормативные основания своей власти и действовать, пренебрегая общепринятыми в международной политике правилами, то оно спровоцирует хаос, который тяжело будет контролировать. Остальные игроки потеряют общие основания для взаимодействия, а это чревато войнами и конфликтами. Моргентау в качестве релевантного примера приводил Наполеоновские войны, разрушившие Вестфальскую систему международных отношений.

Среди ключевых авторов этой школы стоит выделить: Ганс Моргентау, Эдвард Карр, Фукидид, Николло Макиавелли, Ричард Нед Либоу.

А.Т.

#кратко

🔻Подпишись на Political Animals

Перестаньте смотреть и участвовать в вокс-попах

Вчера жителя Москвы приговорили к пяти годам колонии по статье о «фейках об армии» за участие в уличном видео-опросе «Радио Свободы»*. Самое время напомнить, почему так называемые вокс-попы не имеют никакого отношения к количественным опросам, их проведение — недобросовестная практика, а участие в них чревато негативными последствиями.

Начнем с базы. Вокс-поп — это не уличный опрос общественного мнения!

Количественный опрос может быть уличным, телефонным и онлайн. Уличный опрос проводится по определенной методологии: 1) создается опросник, которому нужно четко следовать; 2) формируется выборка респондентов; 3) выбираются точки для проведения опроса; 4) в процессе и после проведения опроса контролируется качество работы интервьюеров с помощью отслеживания их геолокации, аудио-записью диалогов; 5) затем происходит анализ полученных данных. В общем, совершенно стандартная вещь для опросной индустрии.

Исследователи, которые прибегают к качественным методам, тоже прибегают к уличным интервью — например, при полевом исследовании какого-нибудь протестного движения. Но там также есть устоявшиеся подходы к дизайну исследования: какого типа должны быть интервью (структурированные, полуструктурированные, неструктурированные), насколько следует быть включенным в процесс, как двигаться в толпе и вычленять участников исследования. Задача исследователя в этом случае — не получение репрезентативного мнения респондентов, а анализ мотиваций, дискурсов, практик и опыта.

Вокс-поп же — это формат видео-контента, который используется журналистами и политтехнологами. Редакция придумывает сюжет в стиле «чо думает народ о теме x», отправляет «в поле» журналиста с оператором докапываться до прохожих на улице с вопросами. Команда берет серию интервью у рандомных чуваков, кто согласится участвовать в материале. Просто задумайтесь на секунду, у каких людей есть время и желание разговаривать с журналистом в середине рабочего дня на улице. Затем журналист возвращается в редакцию с готовым материалом, после чего на стадии монтажа вырезаются самые «интересные» мнения — обычно наиболее полярные, яркие и радикальные.

Задача редакции медиа — нарубить максимум просмотров на громких и «показательных» (нет) ответах людей, чтобы продемонстрировать аудитории как выглядит «общественное мнение». Если речь идет о политической агитации, то задача — это показать «нужное» мнение по какому-либо острому вопросу, либо продемонстрировать народную поддержку кандидата или партии. Яркий пример — видео-ролики партии СПС на выборах в Госдуму 1999 года, в которых все участники интервью единодушно поддерживают главные нарративы кампании.

В общем, вокс-попы — это довольно манипулятивный контент, который выдает за «общественное мнение» (которого не существует) серию выбранных редакцией интервью каких-то людей на улице, которые согласились участвовать в съемках. А в наше время — это еще и опасный для интервьюируемых формат, как показывает практика. Снимать подобные сюжеты, на мой взгляд, это неэтичная работа.

* — организация признана нежелательной на территории Российской Федерации.

В соседнем замечательном канале красочно пишут по мотивам сегодняшних событий:

Утерянная ситкомовская сцена: бизнес-журналист берет интервью у финансиста, оба стоят, финансист что-то такое вещает про будущий рост рынка акций, журналист серьезно так смотрит на финансиста и всеми профессиональными навыками показывает, что внимает ценной информации, а на фоне, на плазменной панели, стоящей за финансистом и журналистом, показывают актуальные бизнес-новости — перестрелку в офисе этого уайлдберриз.

Я же порекомендую вам классную книжку по теме: Вадим Волков, «Силовое предпринимательство».

Думайте. Подписаться.

У Александра Штефанова вышел интересный ролик со сравнительным анализом России, Беларуси и Украины 1990-2020-х. В целом, рекомендую к просмотру — это корректный и поверхностный в хорошем смысле этого слова рассказ о том, почему в трех соседних и вроде похожих (на самом деле нет) постсоветских странах сложились столь разные политические режимы.

В заголовок видео вынесен вопрос: «почему в Украине протесты победили, а в России и Беларуси — нет?». Однако ролик не про сами массовые протесты, что совершенно правильно, потому что массовые уличные выступления и их исходы, само собой, являются следствием сложившихся правил игры. Штефанов правильно акцентирует внимание зрителей на том, как по-разному формировались институты в этих государствах начиная с 1991 года: как на эти процессы влиял политический контекст, (не)желание политиков проводить рыночные экономические реформы и фрагментация элит.

За исключением некоторой путаницы с терминологией в конце видео с противопоставлением информационной автократии закрытому авторитарному режиму (эти два понятия не находятся в одной плоскости), а также слишком кратким, на мой взгляд, рассказом о политических реформах в начале правления Путина (изменение партийного и избирательного законодательства, централизация власти), ролик вышел хорошим.

P.S. Помню, что у Михаила Пожарского ранее выходило видео на схожую тему, но с большим акцентом на роль политических протестов — также рекомендую.

Социальный конструктивизм в международных отношениях

Продолжаю рубрику с рассказом о не-мейнстримных теориях* в International Relations. Сегодня поговорим об интерпретивистском и идеалистическом подходе к анализу международных отношениях — социальном конструктивизме.

Ключевое утверждение конструктивистов — идентичности и интересы государств не являются неизменными; они зависят от социальных контекстов и могут трансформироваться через взаимодействие с другими акторами. Национальные интересы и цели государств — это не данность, а результат интерпретации и затем формирования людьми политической и социальной реальности.

Авторы этого подхода считают, что ключевыми факторами в международных отношениях являются нормы, идеи, язык и социальные правила. Они определяют, как государства формируют свою идентичность, интересы, как воспринимают друг друга и действуют на международной арене. Это значит, что помимо материальных факторов на поведение государств влияют их интерпретации взаимоотношений и окружения. Нормы и идеи подвижны и вместе сними меняется и структура международных отношений.

Этим конструктивизм отличается от мейнстримных теорий — неореализма и неолиберализма — этот подход не позитивистский, не рациональный, не материалистский, не индивидуалистический.

Скажем, конструктивисты по-другому понимают структуру международных отношений по сравнению с теми же неореалистами — она понимается не как фиксированная и объективная материальная реальность, а как социально сконструированная система. Как писал один из главных авторов направления Александр Вендт: «Анархия — это то, что из этого делают государства». То есть анархия в международных отношениях не является объективной реальностью, а существует и поддерживается в головах людей — то есть с эволюцией идей, ценностей и норм возможно как и сотрудничество государств, так и острая конкуренция.

Восприятие государствами друзей, врагов и соперников не является полностью отражением объективной реальности. В качестве примера тот же Вендт приводит следующий парадокс: для США наличие у Великобритании 500 единиц ядерного оружия представляет меньшую угрозу, чем пять боеголовок у КНДР. Потому что первая является устоявшимся союзником США — а это социально сконструированное явление.

Основные авторы направления и их главные работы по ссылкам: Алекс Вендт, Джон Ругги, Ричард Эшли, Фридрих Кратохвиль, Николас Онуф.

* — социальный конструктивизм оппонировал мейнстриму в виде неолиберализма и неореализма в конце 1980-х и начале 90-х, но сейчас его вполне можно считать популярной среди авторов IR теорией.

Продолжаем попадать во всевозможные рейтинги телеграм-каналов о политике — мелочь, а приятно. По традиции в списке есть и те, которые сам читаю: экс-муниципальный депутат из Петербурга Диана Серая, политтехнолог Павел Дубравский, Кынев и другие.

Список наших слонов — лауреаты премии Юхана Шютте

Политология — сравнительно молодая наука, в которой нет столько устоявшихся наград, как, скажем, в экономике. Пожалуй, самая известная и престижная — это премия Юхана Шютте. Она учреждена в 1994 году одноименным Фондом Уппсальского университета. Юхан Шютте — это шведский государственный деятель XVII века, который успел побывать генерал-губернатором Ингерманландии и Ливонии, дипломатом, а также внес значимый вклад в развитие высшего образования в регионе — был канцлером Уппсальского университета, ректором Академии Густавиана и Тартуского университета.

На 2024 год лауреатами премии успели стать следующие ученые, на многих из которых я часто здесь ссылаюсь:

— Роберт Даль (1995) — автор концепции полиархии и важный для теории демократии мыслитель.
— Хуан Линц (1996) — один из главных исследователей авторитарных режимов своего времени.
— Аренд Лейпхарт (1997) — автор концепции конценсусной демократии, сравнительный политолог, исследовал, какие факторы способствуют становлению демократии в мульти-этнических и мульти-религиозных обществах.
— Александр Джордж (1998) — один из важнейших авторов в международных отношениях второй половины прошлого века, известный аналитик внешней политики.
— Элинор Остром (1999) — за исследование коллективного действия и теории рационального выбора.
— Фриц Шарф (2000) — исследователь государства всеобщего благосостояния.
— Брайан Бэрри (2001) — за вклад в правовую и политическую теорию.
— Сидни Верба (2002) — исследователь политических культур и политического участия.
— Ханна Питкин (2003) — за работы по теории представительства.
— Жан Блондель (2004) — сравнительный политолог, исследователь партийных систем.
— Роберт Кеохейн (2005) — один из центральных авторов неолиберального подхода в международных отношениях.
— Роберт Патнэм (2006) — его работы посвящены влиянию социального капитала на демократизацию.
— Теда Скочпол (2007) — одна из главных исследовательниц социальных революций.
— Рейн Таагепера (2008) — за анализ функционирования избирательных систем в представительной демократии.
— Филипп Шмиттер (2009) — исследователь корпоративизма в демократических системах.
— Адам Пшеворский (2010) — важный для теории демократии автор, исследователь демократизации.
— Рональд Инглхарт и Пиппа Норрис (2011) — одни из главных исследователей политических ценностей.
— Кэрол Пейтмен (2012) — политический теоретик и автор феминистского направления.
— Роберт Аксельрод (2013) — крупнейший современный автор в области эволюции сотрудничества.
— Дэвид Коллиер (2014) — за вклад в развитие качественных методов в политологии.
— Фрэнсис Фукуяма (2015) — один из самых известных политических философов современности, в представлении не нуждается.
— Юн Элстер (2016) — политтеоретик, получил премию за совокупность заслуг в области философии науки и теории рационального выбора.
— Амартия Сен (2017) — также лауреат премии по экономики памяти Нобеля (1998), автор работы "The Idea of Justice" (2009) о теории справедливости.
— Джейн Мэнсбридж (2018) — значимый для теории демократии автор, исследовательница общественных движений.
— Маргарет Леви (2019) — исследовательница labor politics, доверия и легитимности в демократии.
— Питер Катценштейн (2020) — занимается исследованием корпоративизма и международных отношений.
— Дэвид Лэйтин (2021) — исследователь гражданских войн, национализма и этнических идентичностей.
— Роберт Гудин (2022) — политический теоретик, автор работ о теории демократии и государства всеобщего благосостояния.
— Марта Финнемор и Александр Вендт (2023) — ведущие авторы теории социального конструктивизма в международных отношениях.
— Юрген Хабермас (2024) — политический теоретик, автор концепции делиберативной демократии.