Сегодня в 21:00 МСК вместе с автором канала о философии «Пробел» Глебом Лихачевым и юристом Владимиром Париндом проведем стрим на необычную для моего блога тему: поговорим о либертарианской философии. Вернусь в студенческие годы, так сказать.

Вопреки кликбейтному загу постараюсь максимально абстрагироваться от личностей и поговорить об идеях: какие базовые принципы либертарианства выделяли его основные авторы (Мюррей Ротбард и Роберт Нозик), какие споры существуют в этом направлении политической мысли, как либертарианство соотносится со взглядами альтрайтов, неореакционеров, сторонников «правых» диктатур. Возможно, обсудим взгляды мейнстримных и гетеродоксальных либертарианцев на public policies, вроде миграционной политики, регулирования культурных вопросов и так далее.

Приходите, будет круто!

https://youtube.com/live/c0RzUdhjEZo?feature=share

Стрим стартовал — заходите по ссылке: https://youtube.com/live/c0RzUdhjEZo?feature=share

«Обнуление» Орбана?

Тем временем премьер-министр Венгрии не прекращает своих попыток всех переиграть и уничтожить остаться у власти, несмотря на угрозу проиграть ближайшие парламентские выборы.

В Bloomberg пишут (если верить их источникам), что для этого Виктор Орбан рассматривает возможность пересесть из премьерского кресла в президентское. Причина: по опросам Фидес все еще отстает от Тиса — главной оппозиционной партии страны под руководством Петера Мадьяра. Как я уже ранее писал, рейтинг Тиса обошел уровень поддержки венгерской «партии власти» еще осенью 2024 года — и с тех пор эта ситуация радикально не менялась. Несмотря на все махинации с избирательной и партийной системой, предпринятые Орбаном за последнее десятилетие, сейчас его риски проиграть парламентские выборы в 2026 году как никогда высоки. При этом, если верить Bloomberg, Орбан может уйти в президенты даже в случае победы его партии на голосовании.

Пока что на этом направлении сделан первый шаг: 10 декабря парламент страны принял законопроект, который усложняет импичмент президента. Если раньше глава государства мог быть отстранен простым большинством парламента, то теперь его решение еще должно быть рассмотрено и подтверждено Конституционным судом (что-то мне это напоминает). Поскольку венгерский КС уже находится под контролем Орбана, нетрудно догадаться, зачем это делается.

Следует оговориться, что Венгрия — парламентская, а не президентская республика: главой исполнительной власти является премьер-министр, который опирается на парламентское большинство. Поэтому скорее всего Орбану придется не только провернуть финт с пересадкой на новый пост, но и внести поправки в Конституцию, усилив полномочия президента. Впрочем, менять ее не впервой — нынешний основной закон страны был также разработан и принят в 2011 году при поддержке той же Фидес, что во многом помогло Орбану обеспечить несменяемость власти.

На мой взгляд, пока что этот план выглядит довольно рискованным. По данным исследования случаев «обнуления» сроков пребывания у власти с 2000 года 15% всех попыток продления полномочий шли по сценарию пересадки с поста на пост, и лишь 33% из них увенчались успехом. Это самый низкий показатель среди всех вариантов «обнуления». В этом случае автократу грозит как утрата контроля над преемником, так и над процедурой передачи власти — например, в случае проигранных выборов или массовых протестов. Классические примеры таких факапов: Казахстан в 2022 году или Украина в 2004-м. Но, похоже, что у Орбана особо нет других вариантов остаться у власти.

Подробнее о том, как правящие лидеры пытаются усидеть на своем месте, я писал в этой заметке.

Коммуникационные стратегии лидеров российских регионов

В соседнем канале относительно недавно пересказывали очень интересное исследование о стиле коммуникации российских губернаторов. Его авторы собрали базу данных речей, публикаций и постов глав регионов и провели количественный текстовый анализ. Затем сопоставили их с количеством протестных акций в субъекте и долей отданных голосов за ЕР на последних выборах в Госдуму. Анализ показал, что чем выше «протестность» региона, тем более «человеческую» (не забюрократизированную) речь используют его руководитель.

Меня этот рисерч заинтересовал не столько выводами, сколько выбранной тематикой и методологией. Во-первых, я слабо разбираюсь в количественном текстовом анализе, поэтому мне было увлекательно погрузиться в дизайн работы. Во-вторых, несколько лет назад у меня с коллегами выходила совместная статья, также посвященная коммуникационным стратегиям российских губернаторов — поэтому тема не чужая.

Тогда мы собрали данные за 2020 год об антиковидных ограничительных мерах, введенных главами субъектов, оценках state capacity регионов, а также позитивных/негативных/нейтральных комментариях в их соцсетях. Что мы выяснили:

«Одобрение и неодобрение губернаторов действительно зависело от степени принятых ограничений: чем выше строгость законодательства, тем выше доля негативных комментариев и тем ниже — позитивных. Управленческий фактор при этом также имел значение: эффективность политического управления и успешность социальной политики положительно сказывались на имидже глав регионов в указанный период. Напротив, активность губернаторов в социальных сетях свою значимость не подтвердила, что позволяет говорить о пока недостаточном использовании этого ресурса региональными властями».

Можно долго распинаться о том, насколько в нашей не самой плюрастичной политической системе выборы, протесты и общественное мнение считаются неважными (на самом деле они все еще важны и очень даже). Но данные говорят об обратном — любому режиму нужно так или иначе адаптироваться под запросы населения, чтобы оставаться стабильным.

Предлагаю ознакомиться с каналом «Мировое Обозрение» — там вы найдете переводы статей крупных западных аналитических изданий, которые я и сам регулярно читаю: Foreign Affairs, The Economist, Bloomberg и другие:

▪️Как Дональд Трамп пытается бороться с критикой в медиа с помощью судебных исков — и почему почти наверняка у него не получится ограничить свободу слова в США

▪️По каким причинам ООН оказалась в кризисе и что может спасти крупнейшую наднациональную организацию

▪️Будущее мировой политики: правда ли мы движемся в сторону от западноцентризма и однополярности?

Подписаться на канал

Увидел у Григория Голосова ссылочку на любопытную статью о том, почему в будущем России будет целесообразно перейти к парламентской политической системе. По нашим временам получился на редкость доступный и качественный материал одновременно.

В тексте дается очень неплохой обзор того, какие риски наступления авторитаризма несут в себе президентские системы, на примерах стран Латинской Америки. Но, что куда интереснее, рассказывается о проблемах и пороках так называемых смешанных систем, о чем я несколько раз вкратце писал в канале. А также дается несколько примеров того, как парламентаризм сам по себе не спасает от авторитарного поворота.

Далее автор в качестве аргумента в пользу парламентаризма приводит опасность роста персонализма в современной политике, а значит и повышенные риски поддержки избирателем концентрации власти в руках одного человека — президента. Здесь я склонен скорее с ним согласиться, хотя мне кажется, опять же, что парламентаризм от этого тоже не застрахован. В самом тексте перечисляются подобные случаи: Индия при Моди, Венгрия при Орбане, Турция при Эрдогане в 2000-х.

Затем автор статьи в качестве основной проблемы парламентской системы приводит высокий риск возникновения правительственных кризисов — но объясняет, какими инструментами можно его минимизировать: с помощью «конструктивного вотума недоверия» — это «парламентская процедура, позволяющая отправить правительство в отставку только при условии одновременного избрания нового премьер-министра большинством голосов».

Главными рисками при введении парламентаризма в России автор называет слабые партии, что иллюстрирует негативный опыт 1990-х, а также отсутствие ограничений на сроки главы правительства. Здесь я тоже соглашусь, но добавлю от себя, что среди этих проблем пропущена еще одна, не менее важная — отсутствие сильной и независимой судебной системы, которая должна служить противовесом законодательно-исполнительной власти при парламентаризме. Именно она служит страховым механизмом от концентрации власти, что видно по тому же современному Израилю и другим похожим случаям. Откуда она возникнет в РФ при гипотетической демократизации по щелчку пальцев — непонятно. Другие хорошие аргументы можно почитать тут.

Лично у меня нет однозначного мнения насчет того, какая из двух моделей — президентская или парламентская — лучше. Обе могут работать как вполне себе стабильно, так и посредственно, вопрос в реализации. Главное, чтобы не смешанная, хехе.

Всё про политику в одной подборке!

Перед вами подборка авторских телеграм-каналов по политологии и политическому анализу.

Если вы хотите лучше разбираться в политических процессах, выборах и общественном мнении, вам поможет наша папка с каналами.

Подписывайтесь и делитесь!

У нас во «Фронде» вышла колонка к 200-летию восстания декабристов — в ней Стальной шлем подводит итоги нашей дискуссии об этом событии, а еще рассказывает, как менялось его восприятие в России на протяжении истории. Рекомендую ознакомиться.

Субъективный список главных трендов года

Сейчас все подводят итоги уходящего 2025 года. Решил не оставаться в стороне, вдохновившись философскими итогами коллеги с соседнего канала, и подготовил свой шорт-лист явлений, за которыми я следил больше всего:

Балканизация интернета

Возможно, из всех тем я посвятил этому явлению больше всего постов. Так, на фоне беспрецедентных ограничений интернета в России я сравнивал отечественные подходы к строительству цифрового авторитаризма с Китаем и Ираном. Но не забывал и о демократических режимах, где за последний год тоже произошло много интересного. Так, в Великобритании ввели обязательную проверку возраста посетителей сайтов. В Австралии еще и запретили доступ к соцсетям пользователям до 16 лет. В Евросоюзе шла борьба вокруг законопроекта по контролю чатов, принятие которого привело бы к обязательному сканированию сообщений в мессенджерах. В итоге документ удалось заблокировать на стадии обсуждений в Совете ЕС. Однако к нему могут вернуться уже в следующем году — причем в новой редакции, откуда пропало обязательное сканирование чатов, но добавилось правило об обязательной проверке возраста посетителей сайта по аналогии с Великобританией. Посмотрим, сможет ли европейское гражданское общество отбиться от этого проекта в 2026-м.

Дестабилизация Центральной и Юго-Восточной Европы

На протяжении 2025 года сразу несколько стран в этих регионах столкнулись с массовыми протестами и вызовами. Так, Сербию охватили крупнейшие уличные акции с 2000 года, вызванные трагедией в Нови-Саде — они продолжаются уже больше года. Протесты поставили под вопрос дальнейшие перспективы режима под руководством Вучича, который за последние 10 лет преуспел в обеспечении несменяемости власти. Пока что кажется, что ему удалось пересидеть волну народного гнева. Однако в 2026 году Сербию почти наверняка ожидают досрочные национальные выборы и вопрос о том, удастся ли Вучичу остаться у власти, пересев обратно с президентского поста на премьерский. В Турции же власти арестовали мэра Стамбула и самого популярного оппозиционера Иммамоглу по уголовному делу. Ранее в опросах о будущих президентских выборах он шел ноздря в ноздрю с Эрдоганом. Активная фаза протестов закончилась, но электоральные угрозы никуда не исчезли. Впрочем, ближайшие национальные выборы пройдут по плану только в 2028 году, так что все еще может поменяться. Другие достойные упоминания события: падение популярности Орбана и протесты против его правительства, энергетический кризис в Сербии из-за санкций США против нефтегазовой компании НИС, анти-турецкие погромы в Черногории, которые привели к ужесточению миграционной политики страны (в том числе в адрес россиян), смещение с должности президента Республики Сербской и долгожителя боснийской политики Милорада Додика, январские массовые протесты в Словакии против правительства Фицо, мартовские антикоррупционные протесты в Македонии после пожара в ночном клубе Pulse (63 погибших, на секундочку — для македонцев эта трагедия наподобие пожара в «Хромой лошади» или «Зимней Вишни» для нас). О многих из этих событий у меня выходили переводы, а про Западные Балканы я написал большой цикл статей: ознакомьтесь, если хотите глубже погрузиться в контекст.

Демократия и «мягкая сила» США при Трампе

Обсуждать эти темы или читать что-то по ним крайне тяжело, потому что американская академия сейчас крайне политизирована, а общество и медиа — поляризованы. Практически любые разговоры о будущем американской демократии или внешней политике нынешней администрации тонут в истериках, алармизме, взаимной ненависти и пропаганде. Тем не менее, следует отметить, что продуктивный разговор об этих темах все еще возможен, и я рад, что отдельные спикеры умудряются сохранять профессионализм и поставлять нам, людям куда менее сведущим в American Politics, качественную аналитику. Со своей стороны постарался собрать и рассказать вам об актуальных спорах по темам, что вылилось в несколько переводов и лонгрид об истории «мягкой силы» и ее эффективности.

(начало поста)

Дебаты о демократии

Значительная часть контента на этом канале в этом году была связана с современной демократией: правда ли авторитарные режимы находятся на подъеме, как и почему люди разочаровываются в демократии, насколько этот тип режима способствует защите прав и свобод граждан, а также экономическому процветанию, может ли демократия защищать себя и в какой момент эта защита вступает в противоречие с ее основами. На мой взгляд, несмотря на кажущуюся оторванность от реалий на земле и уход в политическую теорию, все эти вопросы остаются крайне важными и влияют на нашу повседневность: не зря мы с коллегами посвятили им целый номер журнала.

Другие достойные упоминания события и тренды

Автократизация на Кавказе: усиление репрессивности и разгром оппозиции в Грузии, обострение борьбы между властью и оппозицией в Армении, кампания против россиян в Азербайджане, вот это вот все. Срачи вокруг определений того, что такое «геноцид», «оккупация», «аннексия», «апартеид», «антисемитизм» и «колониализм». Ирано-израильская война: дебаты о том, является ли поддержка прокси легитимным casus belli для начала прямого межгосударственного столкновения. Усиление давления на гражданское общество, медиа и оппозиционные организации в РФ, вроде «Яблока», перед выборами в Госдуму — конкретные масштабы мы поймем лишь в следующем году. Бредовые истории со вмешательством государства в культурную сферу по любому мелкому поводу: от издательского рынка до музыки и кино. Давление на ЕУ и Шанинку. Умер политолог Джозеф Най. «Обнуление» Найиба Букеле в Сальвадоре и обсуждения эффективности его авторитарного правления.

Договорняк умер, не приходя в сознание (или нет?)

Сочувствую всем, кто всерьез верил в его возможность в этом году. Нескромно скажу, что я осознанно берег ваше ментальное здоровье и не писал ничего об этом в канале.

На днях супруга поздравила меня с достижением 5000 подписчиков в канале. Я же благодарю за это вас — спасибо, что читаете мой душный блог на довольно специфическую тему.

Также поздравляю всех с наступающим Новым годом. Желаю всем нам сил, смелости и стойкости, чтобы пережить все невзгоды на пути к личному счастью.

Был такой Мануэль Норьега: военный лидер, который де-факто правил Панамой с 1983 по 1989 год.

В мае 1989 года в стране прошли президентские выборы, на которых победил лидер оппозиции Гильермо Эндара вместо ставленника Норьеги Франциско Родригеса. Тогда Норьега пошел на аннулирование итогов голосования и применение силы, чтобы обеспечить нужные себе результаты выборов. В октябре группа военных предприняла неудачную попытку его смещения.

Все эти события (вкупе с участием Норьеги в наркоторговле) дали США повод устроить интервенцию и за пару дней с минимальными потерями свергнуть нелояльный себе военный режим. Операция началась 20 декабря 1989 года, а уже 4 января 1990 года Норьега сдался американским войскам, до этого 10 дней укрываясь в ватиканском посольстве.

Вывезен в США и осужден. Остаток жизни провел в американских, французских и панамских тюрьмах. Сейчас его страницу на Вики сопровождает такой вот магшот.

Никакой реактивной глубокой аналитики по текущим событиям не будет, просто забавная история.

Очень смешной пост на самом деле — напоминает мне популярный среди западных левых троп о «хорошем» Ленине и «плохом» Сталине, который все и испортил, только про Чавеса и Мадуро соответственно. Давайте разберемся по пунктам, что за страну «социализма XXI века» строили эти два товарища.

1. Венесуэла — это сказочно богатая на энергоресурсы страна: на нее приходится около 20% всех разведанных запасов нефти в мире. Добывать ее начали еще в начале XX века, что сыграло с ней злую шутку: сменяющие друг друга правители активно пользовались нефтедолларами для субсидирования экономики и поддержки собственной популярности. Поэтому страна сносно чувствовала себя в периоды бума нефтяных цен, но так себе во время их падения. Очередной такой период пришелся на 1980-е и привел к экономическому кризису, и, как следствие, политическому.

2. В 1992 году власти разоблачили попытку путча во главе с подполковником Уго Чавесом — он оказался в тюрьме, но был отпущен уже в 1994-м новым президентом. В 1998 году на фоне разочарования в старых политических силах и кризисе он выиграл президентские выборы.

3. На волне народной популярности уже в 1999 году Чавес созвал референдум по вопросу принятия новой конституции и выиграл его. В Национальную ассамблею, которая отвечала за разработку основного закона, также прошли его сторонники. Этот орган власти наделил себя полномочиями по ликвидации других властных институтов, приостановил работу парламента, распустил старый Верховный суд и учредил вместо него лояльный Чавесу Верховный трибунал правосудия. Принятая на следующем референдуме конституция расширила полномочия исполнительной власти, усилила роль военных в управлении страной, продлила президентские сроки (еще и обнулив текущий), а в сам основной закон страны ради завоевания симпатий электората вписали различные социально-экономические гарантии. На первых выборах после принятия новой конституции Чавес переизбрался, получил большинство в парламенте и расставил своих людей в ключевые органы власти. На протяжении 2006-2008 годов режим создавал коммунальные советы, которые работали параллельно с муниципальной властью — чтобы не допустить до реальных рычагов управления побеждавшую на выборах оппозицию. Из судебной системы удалялись нелояльные власти кадры. Так Чавесу удалось сломать систему сдержек и противовесов, подмять под себя государство и выстроить электоральный авторитарный режим.

4. Вполне себе реальная популярность Чавеса держалась на высоких нефтяных ценах, взлетевших в самом конце 1990-х и начале 2000-х. После его прихода к власти нефтяная промышленность была национализирована. Валютные доходы от экспорта энергоносителей направлялись на финансирование режима «справедливых цен» (то бишь низких нерыночных цен на товары, субсидированных государством), раздачу социалки бедным слоям населения и питание развитой клиентелистской сети по всей стране, приносившей голоса на выборах. Не стоит забывать и о харизме Чавеса, а также государственной пропаганде. Все это позволило ему сохранить власть после попытки переворота в 2002 году, а также выиграть референдум о доверии себе в 2004-м.

5. В 2007 году Чавес попытался «обнулить» свои президентские сроки через конституционный референдум, отменив ограничение в два срока и увеличив каждый до 7 лет. По традиции поправки в конституцию были упакованы в кучу предложений «за все хорошее, против всего плохого». Тогда ему не удалось протащить предложение на референдуме — но получилось уже в 2009 году, не в последнюю очередь благодаря формированию партии власти, которая смогла консолидировать силы в поддержку Чавеса.

6. Пока цены на нефть оставались высокими, Чавес купался в лучах народной поддержки, рассказывал о том, как он успешно борется за социальную справедливость и сопротивляется американскому империализму. Многие западные интеллектуалы рукоплескали Венесуэле и рассказывали о том, как Чавесу наконец-то удалось построить демократический социализм.

7. В 2013 году Чавес скончался — власть перешла к его правой руке, Николасу Мадуро, который в свое время успел поработать водителем школьного автобуса, а затем поднялся по политической лестнице до высших государственных постов при Чавесе. Такая вот меритократия.

8. В наследие от Чавеса ему достались 70% госдолга от ВВП страны, инфляция, падение темпов экономического роста, тотальная зависимость бюджета от экспорта нефти и снижение объемов ее добычи (после национализации отрасль постепенно деградировала). Успех социалистической экономики и популярность режима улетучились. Уже в 2015 году оппозиции удалось выиграть парламентские выборы — тогда Мадуро прибегнул к уже проверенной тактике и созвал параллельную легислатуру, лишив действующий парламент полномочий. В 2018 году Мадуро выиграл президентские выборы путем фальсификаций, как и следующее голосование в 2024-м. В 2019 году оппозиция предприняла провальную попытку переворота и столкнулась с репрессиями со стороны режима. Для борьбы с несогласными власти использовали банды, известные как Colectivos. А силовики активно зарабатывали крышеванием наркотрафика. В 2023 году Мадуро попытался аннексировать богатый нефтью регион Гайана-Эссекибо, принадлежащий соседней Гайане, сопроводив это очередным референдумом — интересный способ восполнить падающие объемы добычи нефти.

9. Масштаб социально-экономической катастрофы при Мадуро поражает. По оценкам МВФ, ВВП страны с 2013 года упал практически на 80% (!). Из страны сбежало 20% населения, что спровоцировало миграционный кризис в странах Латинской Америки и США. По числу убийств на 100 000 населения Венесуэла перешла в разряд наиболее неблагополучных стран мира — крышуемая властями преступность расцвела. Если обратиться к World Governance Indicators Всемирного банка или Fragile States Index, то станет ясно, что при Мадуро Венесуэла деградировала практически до уровня failed state. Если бы я перечислил вам все эти факты, не называя страну, то вы бы, пожалуй, подумали, что в ней случилась разрушительная война.

10. Все это — результат государственной политики режима, выстроенного Уго Чавесом и продолжавшего свое существование при Мадуро. Последний лишь усугубил наметившиеся кризисные явления.

Такой вот он, демократический социализм XXI века с венесуэльской спецификой.

Миф о партиципаторной демократии в Венесуэле или Почему прогрессивные интеллектуалы полюбили Чавеса (а затем разочаровались в нем)

В последние дни идет активная дискуссия вокруг режима Уго Чавеса и его преемника Николаса Мадуро: в основном она касается похищения последнего американскими военными. Мне не очень интересно рассуждать об актуальных перипетиях мировой политики, гадать на кофейной гуще и спекулировать, зачем это нужно сильным мира сего. Намного более увлекательно — разобраться, а как Венесуэла вообще дошла до такой экономической и политической катастрофы. Этому, в частности, посвящен мой последний пост в канале.

Кажется, что к 2026 году у венесуэльского режима практически не осталось симпатизантов, за исключением американских tankies и отечественных аналогов. Но так было не всегда. Когда-то правление Уго Чавеса приветствовали многие левые интеллектуалы и политики на Западе, вроде Ноама Хомски, Берни Сандерса, Джереми Корбина или Жан-Люка Меланшона. Они нахваливали его за стремление к социальной справедливости, борьбу с неолиберализмом и американским империализмом, а также ту самую, не олигархическо-представительскую, а прямую демократию. Настоящую! Спустя 20 лет практически все они открестились от «социализма XXI века» Чавеса.

Каково же было мое удивление, когда в своей около-политической ленте я встретил сразу несколько публикаций о том, как же хорошо начинался режим Чавеса, который строил партиципаторную демократию с референдумами, коммунальными советами и социальной помощью в адрес бедных и угнетенных.

Думаю, это хороший повод разобраться, что такое партиципаторная демократия, чем она отличается от либеральной, и почему внедрение механизмов прямого политического участия при одновременном уничтожении системы сдержек и противовесов — путь к диктатуре.

Читать на Бусти

Читать на Патреоне

Читать в Телеграме

Стараюсь не писать здесь по темам, которые далеки от моих интересов и знаний. Поэтому о текущих протестах в Иране лучше просто поделюсь мнением Ильи Васькина, куда более разбирающегося в этой стране. Про сам феномен массовых уличных акций в автократиях и мифы вокруг них я уже давно рассказывал тут.

Очень забавный разбор так называемого «индекса пиццы Пентагона» как примера прокси-индикатора: переменной, связанной с реальной, но скрытой от нас причиной (кризисная ситуация) и следствием (война). Понятно, что пиццы не приводят к войнам, однако увеличение количества заказов пиццы военным ведомством может быть индикатором кризисной ситуации, которая, в свою очередь, повышает вероятность начала боевых действий.

Вообще, при желании можно найти множество подобных корреляций. Причем этот пример хотя бы иллюстрирует ситуацию, когда у нас есть конфаундер: спутывающая переменная, создающая ложную зависимость.

А ведь встречаются еще более абсурдные случаи — тут я порекомендую обратить внимание на проект Spurious Correlations, там вы найдете еще больше смешных кейсов и даже сгенерировать свои.

Например, я прямо сейчас создал график, отображающий связь между количеством вышедших фильмов с Николасом Кейджем в год и процентом голосов за кандидатов от Либертарианской партии на президентских выборах в США в Виргинии.

Стресс-тест иранских «белых списков»

Одна из магистральных тем на этом канале — цифровой авторитаризм. Здесь я уже рассказывал, как иранский режим занимается онлайн-цензурой и выстраивает свой «суверенный интернет» через создание Национальной информационной сети со своими альтернативными сайтами и сервисами, которые бы продолжали работу в случае отключения от мирового интернета. Да, с помощью тех самых «белых списков». Их изначальная идея заключается не в том, чтобы навсегда изолировать национальный интернет от остального мира. Они служат альтернативой тотальному шатдауну в кризисных ситуациях, вроде войны или массовых протестов. Чтобы снизить урон от отключения сети для экономики.

В течение последних недель мы увидели, как это работает на практике. Судя по всему, не идеально, потому что многие важные для жизни страны сервисы все равно упали на какое-то время. Но Ирану удалось серьезно изолировать страну от остального мира — не зря мы получаем так мало информации о происходящих там протестах: продолжаются ли они, в каких масштабах, сколько жертв и так далее.

Интересно, что иранская система блокировок и слежки за пользователями работает в том числе за счет технологических решений, импортированных из РФ. Интересно, что сама Россия наоборот активно заимствует иранский опыт и вводит «белые списки» у себя. Такой вот обмен решениями — об этом явлении писал здесь.

Еще нашел любопытную заметку, согласно которой в ближайшем будущем Иран будет строить свою Национальную информационную сеть на основе решений китайской Huawei. И это тоже важный маркер: так, существует связь между импортом технологий и продуктов Huawei и ростом интернет-цензуры, преследований за контент в сети в автократиях.