Во-первых, хочу поблагодарить организаторов научно-практической конференции памяти моего товарища Юры Воротникова за возможность принять в ней участие.

Что же касается темы самого обсуждения о связи социальной архитектуры и идеологии, то я считаю, что в современной России эта связь весьма опосредованная.

Социальная архитектура работает с реальным устройством и развитием общества, социальных систем И целеполаганием этого развития. Идеология же задаёт ценностный горизонт. Но в нашей правовой системе это не может быть закреплено как официальная идеология. В Конституции Российской Федерации, напомню, сказано, что никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной.

Это означает, что государство не вправе провозглашать единственно верную систему взглядов, взглядов, обязательных для всех граждан. Поэтому напрямую описывать российскую модель социальной архитектуры как выражения государственной идеологии или как некого инструмента её соблюдения, обеспечения достижения трансляции. Я считаю, что юридически это некорректно и методологически это сильно упрощает реальную картину.

В современном российском подходе социальная архитектура понимается как целенаправленная деятельность по проектированию и организации общественно значимых изменений с целью развития социальных систем. Это и работа со средой обитания, и формирование сообществ, и проектирование социальных лифтов, различных сервисов, механизмов участия граждан в жизни страны, муниципалитетов, просто конкретных сообществ В этом смысле социальная архитектура выступает инструментом работы с обществом, а не набором лозунгов или деклараций.

Хотя официальной идеологии у нас нет, но у России есть зафиксированное в научных и стратегических документах представление о себе как о государстве-цивилизации, об исторической преемственности, о приоритете суверенитета и сохранения культурной самобытности. Эти представления, на мой взгляд, напрямую связаны с нашим так называемым цивилизационным кодом. Если использовать категорию Россия как государство-цивилизация, то социальная архитектура может и должна становиться практическим инструментом сохранения и развёртывания этого статуса. Через проекты в сфере образования, развития городской среды, всевозможных цифровых сервисов, гражданского участия и так далее.

Именно эти модели поведения и взаимодействия людей поддерживают целостность страны и её долгосрочную устойчивость. Сохранение государства, его суверенитета — это ключевой фактор сохранения самобытного российского общества как такового. А это естественная среда функционирования социальной архитектуры.

Таким образом, мы имеем связь не с официальной идеологией, а с фундаментальными основами российской государственности, с тем, как мы видим своё место в мире и своё будущее как таковое.

Напомню, что главная цель социальной архитектуры предельно прагматична — улучшение качества жизни людей, расширение их возможностей, снижение социального неравенства и напряжённости. Соответственно, когда эти условия выполняются, то и в понимании людей лозунг «Государство-цивилизации» перестаёт быть лозунгом, а наполняется естественным содержанием и представляет естественную ценность.

О социальной архитектуре, как наборе практик, которые улучшают ткань нашего общества и развивают и тиражируют лучшие практики подобного рода.

Россия через эту ситуацию проходили несколько раз. Первый известный - это выбор князя Владимира между тремя религиями. Как он это делал? Первое - он выбирал из трех моделей, которые были уже где-то реализованы и на них можно было посмотреть. Внимательно посмотрел, во-первых, что там у них происходит, а во-вторых, не только, хороша эта модель или плоха, но и насколько она ложится на специфический культурный код.

Поэтому когда нам говорят сегодня о том, а какие вообще могут быть идеологические форматы, то взять можно только то, что есть в реальной жизни. А не выдуманное, не описанное в каких-то книжках маргинальными мыслителями.

А как вообще Россия пыталась двигаться с 1991-го по 2003-й год?
Россия искренне пыталась стать частью Запада. Переломная точка, я думаю, был мятеж Ходорковского: превращение страны в управляемую конгломератом сообществ внешних бизнес игроков и компрадорской буржуазии. Тогда Путин на это не согласился и дальше Россия пошла по формату ситуативного маневрирования и собственно первое резкое высказывание Путина на этот счет - это мюнхенская речь.

При этом нам предлагали в качестве моделей Грузию и Украину, у которых будто бы получилось. Но не получилось. И для нас тогда идея была очень простая: что "возьмут в Запад" только по частям и с демонтажом русского национального элемента, то есть возьмут действительно как страну 150 наций.

Лукашенко тоже пытался стать частью Запада, но понял, что Белоруссию Запад возьмет, но без Лукашенко.

Белорусская модель для России невозможна, как бы нам ни рассказывали, потому что по сути дела это сохранение плановой экономики за счёт супердотаций со стороны старшего партнера. К сожалению или к счастью, у России такого старшего партнера, который бы спонсировал сохранение, точнее воссоздание социалистического эксперимента, сегодня нет.

Реальных управленческих практик сегодня в России три.

Это рациональная цифровая бюрократия вице-премьера Дмитрия Григоренко.

Это Сергей Собянин - мы пылесосим лучшие практики со всего мира, реализуем их у нас и поэтому у нас лучше, чем у каждой из этих стран по отдельности, потому что мы берём все самое лучшее у всех.

И вариант Сергея Кириенко - служение и патриотическое творчество в рамках этого служения, причем как на государственной службе, так и в бизнесе.

Теперь ответ на вопрос: "Возможен ли русский трампизм?".

Первое. Трампистский стиль очень сильно не попадает в культуру наших нынешних правящих чиновников, разве что это поколение бэбибумеров, сам по себе шоу-стиль глубоко претит и Путину, и Лаврову, и всем остальным.

Второе - очень важное. Принципиально другая миграционная политика, как бы сейчас ни говорили об ограничении миграции, но в целом, судя по всему, пока стратегическая линия правящей элиты России - это массовая миграция, восполнение за счёт этого упадка населения и попытка воссоздать какой-то объём экономики.

Так как нам формировать какие-то идеологические подходы?

Я считаю, что учиться нам надо у князя Владимира: смотреть только на то, что реально уже существует и работает, и смотреть применимо ли это в Россиию

Третий эксперимент страна уже не потянет: сначала строительство коммунизма, потом дикий капитализм, а теперь какое-то нигде не востребованное гностическое мракобесие. Хватит.