«Сейчас в стране работают только небольшие предприятия и магазины на генераторах, в ограниченном режиме функционируют банковские и муниципальные учреждения. Ситуация осложняется тем, что вариантов решения энергетического кризиса пока нет», – отмечает собеседница.

«Предварительно, спад годового уровня ВВП в ноябре достиг 40%. В декабре ситуация ухудшилась. Но никакие цифры не смогут отразить реального процесса стремительной деиндустриализации Украины. Остановлены почти все крупные заводы, прекращено строительство, добыча полезных ископаемых», – перечисляет эксперт.

«Сейчас Украина теряет все то, что десятилетиями создавалось на ее территории. Страшно представить, во сколько обойдется реанимация электросетей и тепловых электростанций. Очевидно, что ни Европа, ни США не собираются сохранять Украину как индустриальную страну даже в виде поставщика металлургических полуфабрикатов или экспортера электроэнергии с АЭС», – рассуждает Шеслер.

«Украину хотят оставить в виде территории, наводненной военизированными формированиями, воюющими с Россией, и сельскохозяйственными землями для выращивания дешевого подсолнечника»,

– подчеркивает она. «В этом году Украина получила в виде кредитов и траншей колоссальные деньги, невиданные ранее. И совершенно точно никто не ожидает полного возврата этой суммы. Таким образом государство попадает в полную экономическую зависимость от стран Запада», – отмечает политолог.

«При этом в недавно принятом меморандуме, который подписали министерство экономики Украины и МВФ, прописаны отказ от индексации социальных выплат, отказ от системы упрощенного налогообложения, ужесточение фискальной политики и сокращение количества служащих и их зарплат», – говорит собеседница.

Иван Лизан, говоря о будущем Украины, выразил уверенность в том, что «в 2023 году она будет лишь усыхать, в том числе территориально». «Во многом происходящее сейчас на Украине напоминает ситуацию 2014 года, но в зеркальном отражении. Тогда Петр Порошенко пытался обнулить экономику Донбасса. А теперь Владимир Зеленский из-за своих политических ошибок обнуляет всю Украину в пределах оставшихся территорий», – заключил Лизан. https://politinform.su/153847-zelenskij-dobilsja-unikalnyh-rezultatov-po-unichtozheniju-ukrainy.html

Геополитика для чайников, или взгляд с другой стороны. (трафик)

Волна авторов бестселлеров утверждает, что мировые дела по–прежнему, в конечном счете, регулируются непреложными фактами географии - горами, океанами, реками, ресурсами. Но мир изменился больше, чем они думают.

Даниэль Иммервар

Война России на Украине преподнесла много сюрпризов. Однако самое главное, что это вообще произошло. В прошлом году Россия жила в мире и была вовлечена в сложную глобальную экономику. Неужели она действительно разорвет торговые связи – и будет угрожать ядерной войной – только для того, чтобы расширить свою и без того огромную территорию? Несмотря на многочисленные предупреждения, в том числе от самого Владимира Путина, вторжение все равно стало шоком.

Но это не было шоком для журналиста Тима Маршалла. На первой странице своей книги-блокбастера 2015 года "Узники географии" Маршалл предложил читателям задуматься о топографии России. Его окружает кольцо гор и льда. Его граница с Китаем защищена горными хребтами, а от Ирана и Турции его отделяет Кавказ. Между Россией и Западной Европой стоят Балканы, Карпаты и Альпы, которые образуют еще одну стену. Ну, или почти. К северу от этих гор плоский коридор – Великая Европейская равнина – соединяет Россию с ее хорошо вооруженными западными соседями через Украину и Польшу. По ней можно проехать на велосипеде от Парижа до Москвы.

Вы также можете проехать на танке. Маршалл отметил, что этот пробел в естественных укреплениях России неоднократно подвергал ее нападениям. “У Путина нет выбора”, - заключил Маршалл: “Он должен хотя бы попытаться контролировать равнины на западе”. Когда Путин сделал именно это, вторгшись в Украину, которую он больше не мог контролировать, более тихими средствами, Маршалл встретил это с усталым пониманием, сожалея о войне, но находя это неудивительным. Карта “заключает в тюрьму” лидеров, писал он, “предоставляя им меньше выбора и меньше возможностей для маневра, чем вы могли подумать”.

У линии мышления Маршалла есть название: геополитика. Хотя этот термин часто используется в широком смысле для обозначения “международных отношений”, он более точно отражает мнение о том, что география – горы, сухопутные мосты, грунтовые воды – управляет мировыми делами. Геополитики утверждают, что идеи, законы и культура интересны, но чтобы по-настоящему понять политику, вы должны внимательно смотреть на карты. И когда вы это делаете, мир оказывается соревнованием с нулевой суммой, в котором каждый сосед является потенциальным соперником, а успех зависит от контроля территории, как в настольной игре "Риск". В своем циничном взгляде на человеческие мотивы геополитика напоминает марксизм, только с топографией, заменяющей классовую борьбу в качестве двигателя истории.

Геополитика также напоминает марксизм в том, что многие предсказывали ее смерть в 1990-х годах с окончанием холодной войны. Расширение рынков и появление новых технологий обещали сделать географию устаревшей. Кого волнует контроль над Малаккским проливом или Одесским портом, когда моря переполнены контейнеровозами, а информация поступает со спутников? “Мир плоский”, - заявил в 2005 году журналист Томас Фридман. Это была подходящая метафора глобализации: товары, идеи и люди плавно пересекают границы.

Тем не менее, сегодня мир кажется менее плоским. По мере того, как цепочки поставок ломаются, а мировая торговля колеблется, рельеф планеты кажется скорее скалистым, чем гладким. Враждебность по отношению к глобализации, направленная такими фигурами, как Дональд Трамп и Найджел Фарадж, росла еще до пандемии, которая усилила ее. Количество пограничных стен, составлявших около 10 в конце холодной войны, сейчас составляет 74 и продолжает расти, причем последнее десятилетие стало кульминацией строительства стен. Надежда на глобализацию после окончания холодной войны была “заблуждением”, пишет политолог Элизабет Валле, и сейчас мы наблюдаем “ретерриториализацию мира”.

Столкнувшись с новой враждебной средой, лидеры достают с полки старые руководства по стратегии. “Геополитика вернулась, и вернулась с удвоенной силой, после этого

отпуска от истории, который мы взяли в так называемый период после окончания холодной войны”, - предупредил советник по национальной безопасности США Х.Р. Макмастер в 2017 году. Этот взгляд открыто направляет российское мышление, когда Путин ссылается на “геополитические реалии”, объясняя свое вторжение в Украину. В других странах, где вера в открытую, основанную на торговле международную систему сходит на нет, списки бестселлеров возглавляют смыслящие в географии эксперты, такие как Маршалл, Роберт Каплан, Иэн Моррис, Джордж Фридман и Питер Зейхан.

Слушая, как торговцы картами занимаются своим ремеслом, задумываешься, изменилось ли что-нибудь со времен мира Чингисхана 13-го века, когда стратегия заключалась в открытых степях и горных барьерах. Геополитическое мышление беззастенчиво мрачно, и оно скептически относится к надеждам на мир, справедливость и права. Вопрос, однако, не в том, мрачно ли это, а в том, правильно ли это. Последние десятилетия принесли серьезные технологические, интеллектуальные и институциональные изменения. Но по-прежнему ли мы, как утверждает Маршалл, “узники географии”?

В долгосрочной перспективе мы являемся созданиями нашей среды до почти неловкой степени, процветаем там, где позволяют обстоятельства, и умираем там, где этого не делают. “Если вы посмотрите на карту границ тектонических плит, сталкивающихся друг с другом, и наложите на них расположение основных древних цивилизаций мира, обнаружится удивительно тесная взаимосвязь”, - пишет Льюис Дартнелл в своей великолепной книге "Происхождение". Отношения не случайны. Столкновения плит создают горные хребты и великие реки, которые несут свои отложения в низменности, обогащая почву. Древняя Греция, Египет, Персия, Ассирия, долина Инда, Мезоамерика и Рим находились на краю плиты. Плодородный Полумесяц – богатая сельскохозяйственная зона, простирающаяся от Египта до Ирана, где впервые появились земледелие, письменность и колесо, – лежит на пересечении трех плит.

Влияние географии может быть впечатляюще устойчивым, как показывают результаты голосования на юге США. Глубокий юг в значительной степени республиканский, но через него проходит дуга демократических округов. Эта несогласная полоса создает форму, “мгновенно узнаваемую геологом”, пишет ученый Стивен Датч. Это соответствует выходу осадочных пород, образовавшихся десятки миллионов лет назад, во время жаркого мелового периода, когда большая часть современной территории США находилась под водой. Со временем отложения превратились в сланец, а со временем, после отступления вод, они обнажились в результате эрозии. В 19 веке, объясняет Датч, плантаторы признали обнажение, называемое “Черным поясом” за его богатую, темную почву, идеальным для выращивания хлопка. Чтобы забрать его, плантаторы привезли порабощенных людей, чьи потомки до сих пор живут в этом районе и регулярно выступают против консервативных политиков. Город Монтгомери, штат Алабама – “прямо посередине” Мелового периода, отмечает Дартнелл, – также был центром движения за гражданские права, где проповедовал Мартин Лютер Кинг-младший, а Роза Паркс вызвала бойкот автобусов.

Карты, показывающие корреляцию между отложениями меловых пород (вверху) и округами США, голосующими за демократов в 2016 году (внизу). От истоков: как Земля сформировала человеческую историю Льюис Дартнелл

Геополитиков, конечно, больше волнуют международные войны, чем местные выборы. В этом они возвращаются к Хэлфорду Маккиндеру, английскому стратегу, который, по сути, основал их образ мышления. В статье 1904 года "Географическая ось истории" Макиндер посмотрел на рельефную карту мира и предположил, что историю можно рассматривать как многовековую борьбу между кочевыми народами равнин Евразии и морскими народами ее побережий. Британия и ее коллеги процветали как океанические державы, но теперь, когда все жизнеспособные колонии были захвачены, этот путь закрыт, и будущая экспансия повлечет за собой конфликты на суше. Маккиндер чувствовал, что обширная равнина в “сердце Евразии” станет центром мировых войн.

Маккиндер был не совсем прав, но общие контуры его

предсказаний – столкновения в Восточной Европе, ослабление британской морской мощи, подъем сухопутных держав Германии и России – были достаточно правильными. Помимо деталей, видение Маккиндера о том, что империалисты покидают колонии, чтобы претендовать на них, и натравливают друг на друга, было пророческим. Он предвидел, что когда они это сделают, призом станет внутренняя часть Евразии. Хартленд “предлагает все предпосылки для окончательного господства в мире”, - писал он позже. “Кто правит Центром Страны, тот управляет Мировым островом; кто правит Мировым островом, тот управляет миром”.

Маккиндер имел в виду это как предупреждение. Но генерал немецкой армии Карл Хаусхофер, полагая, что Маккиндер обладает “величайшим из всех географических мировоззрений”, воспринял это как совет. Хаусхофер использовал идеи Маккиндера в развивающейся области  геополитики  (от которой мы получили английское “геополитика”) и передал свои идеи Адольфу Гитлеру и Рудольфу Гессу в 1920-х годах. “Немецкий народ заключен в тюрьму в пределах невозможной территориальной зоны”, - заключил Гитлер. Чтобы выжить, они должны “стать мировой державой”, а для этого они должны повернуть на восток – в маккиндеровскую Срединную землю.

Убежденность Адольфа Гитлера в том, что судьба Германии лежит на востоке, была далека от наблюдения Стивена Датча о том, что меловые породы предсказывают голоса. Тем не менее, информирование обоих - это теория о том, что то, что у нас под ногами, формирует то, что у нас в головах. К началу второй мировой войны, когда армии, столкнувшиеся из-за стратегически ценной территории, разорвали большую часть Евразии, это казалось трудным отрицать. Маккиндер, который пережил ту войну, не видел особых оснований полагать, что географические “упрямые факты” когда-нибудь уступят.

Хэлфорд Маккиндер настаивал на том, что рельефная карта по-прежнему имеет значение, но не все согласились.На протяжении всего 20-го века идеалисты искали способы превратить международные отношения в нечто иное, чем “вечную борьбу за призы”, как выразился британский экономист Джон Мейнард Кейнс. Для Кейнса и его последователей торговля может этого достичь. Если бы страны могли полагаться на открытую торговлю, им больше не нужно было бы захватывать территории для обеспечения ресурсов. Для других идеалистов новые технологии эпохи воздуха были ключевыми. Они надеялись, что, поскольку все места связаны со всеми другими через небо, страны перестанут ссориться из-за стратегических точек на карте.

Это были надежды, но еще не реальность. Холодная война, разделившая планету на торговые блоки и военные союзы, заставила лидеров не отрывать глаз от карт. Дети также научились читать карты благодаря французской настольной игре 1957 года "Завоевание мира"  La   Conquête du Monde , которую американская фирма Parker Brothers широко продавала под названием "Риск". У этого была атмосфера 19-го века, с кавалерией и устаревшими артиллерийскими орудиями, но, учитывая, что сверхдержавы все еще делили карту, это было также неприятно актуально.

Геополитическая мысль, хотя и приглушенная после ее ассоциации с нацистами, тем не менее оставила свой след в холодной войне. Ключевой стратег США Джордж Ф. Кеннан преуменьшил идеологическую составляющую конфликта. Марксизм был “фиговым листком”, настаивал он. Истинным объяснением советского поведения было “традиционное и инстинктивное русское чувство незащищенности”, порожденное веками “попыток жить на обширной открытой равнине по соседству с жестокими кочевыми народами”. Для решения этой проблемы с оттенком Маккиндера Кеннан предложил решение с оттенком видения Маккиндера: “сдерживание”, целью которого было не искоренить коммунизм, а ограничить его. Эта кампания в конечном итоге повлекла за собой вмешательство США в дела других стран по всему миру, в том числе отправку 2,7 миллиона военнослужащих на войну во Вьетнаме. Для многих, кто служил, эта неудачная война была “трясиной” – землей, которая засасывает вас. Только после падения Берлинской стены в 1989 году казалось, что география может окончательно потерять свою власть.

Холодная война

разделила мир экономически, и ее окончание привело к падению торговых барьеров. 90-е годы ознаменовались безумием торговых соглашений и институционального строительства: Европейский союз, Североамериканское соглашение о свободной торговле (Нафта), Меркосур в Латинской Америке и, что важнее всего, Всемирная торговая организация. Число региональных торговых соглашений увеличилось более чем в четыре раза в период с 1988 по 2008 год, и они также углубились, что требует более тщательной координации. За этот период объем торговли утроился, увеличившись с менее чем шестой части мирового ВВП до более чем четверти.

Американский солдат во время патрулирования в Муса-Кала, провинция Гильменд, Афганистан, в 2006 году.

Фотография: Родриго Абд / AP

Чем больше стран могли бы обеспечить жизненно важные ресурсы путем торговли, тем меньше у них было бы причин захватывать новые земли. Оптимисты, подобные Томасу Фридману, полагали, что страны, тесно связанные экономической сетью, воздержатся от развязывания войн, опасаясь потерять доступ к глобальной торговой сети. Фридман беззаботно выразил это в 1996 году как теорию предотвращения конфликтов "Золотые арки": никакие две страны с McDonald's не будут воевать друг с другом. И он был недалек от истины. Хотя есть после нескольких конфликтов между странами, в которых есть McDonald's, вероятность того, что человек погибнет в войне между государствами, заметно снизилась со времен холодной войны.

В то же время, когда торговля уменьшала вероятность войны, военные технологии изменили ее форму. Всего через несколько месяцев после падения Берлинской стены Саддам Хусейн возглавил иракское вторжение в Кувейт. Это было геополитическое дело старой школы: Ирак собрал четвертую по величине армию в мире, и, захватив Кувейт, он собирался контролировать две пятых мировых запасов нефти. Более того, ее грозные наземные силы были защищены большой, непроходимой пустыней, в которой было почти невозможно ориентироваться. Маккиндер оценил бы эту стратегию.

Но 90-е годы больше не были эпохой Маккиндера. Саддам обнаружил это, когда возглавляемая США коалиция направила бомбардировщики из Луизианы, Англии, Испании, Саудовской Аравии и острова Диего-Гарсия, чтобы атаковать Ирак, выведя из строя большую часть его инфраструктуры, в течение нескольких часов. Последовало более месяца авиаударов, а затем силы коалиции использовали новую спутниковую технологию GPS, чтобы быстро пересечь пустыню, которую иракцы посчитали за непроходимый барьер. Ста часов наземных боев было достаточно, чтобы разгромить потрепанную иракскую армию, хотя высокопоставленные иракские офицеры впоследствии отмечали, что даже в этом не было необходимости. Еще несколько недель карательных авиаударов, и Ирак вывел бы свои войска из Кувейта, ни разу не столкнувшись с противником на поле боя.

Что вообще  было  “полем битвы” к 90-м годам? Война в Персидском заливе предвещала широко обсуждаемую “революцию в военном деле”, которая обещала заменить бронетанковые дивизии, тяжелую артиллерию и крупную пехоту точными авиаударами. Российский военный теоретик Владимир Слипченко отметил, что знакомые стратегам пространственные концепции, такие как поля, фронты, тылы и фланги, теряют актуальность. Со спутниками, самолетами, GPS, а теперь и беспилотниками “боевое пространство”, как его называют сегодняшние стратеги, – это не морщинистая поверхность Земли, а плоский лист миллиметровой бумаги.

Небо, полное дронов, не означает мира во всем мире. Но сторонники новых технологий, по крайней мере, пообещали более чистые боевые действия, с меньшим количеством убитых мирных жителей, захваченных в плен и отправленных войск. Революция в военном деле позволяет могущественным странам – в основном США и их союзникам – нападать на отдельных людей и сети, а не на целые страны. Это, казалось, ознаменовало переход от международной войны к глобальной полицейской деятельности и от кровавых разрушений геополитики к более плавному, хотя все еще иногда смертельному, процессу глобализации.

Но действительно ли глобализация заменила геополитику? “В 90-е годы карта была уменьшена до двух

измерений из-за авиации”, - признает геостратег Роберт Каплан. Тем не менее, “трехмерная карта” была восстановлена “в горах Афганистана и в предательских переулках Ирака”, пишет он. Контраст между войной в Персидском заливе 1991 года и войной в Ираке 2003-11 годов красноречив. В обоих случаях глобальная сверхдержава возглавляла коалицию против Ирака Саддама. Тем не менее, в первом случае авиация использовалась для достижения быстрой победы, в то время как второе выглядело, на нетренированный взгляд, как еще одно болото, созданное США.

Мировой экспорт, который быстро рос с 90-х годов, остановился примерно в 2008 году. Сегодня “деглобализация” – существенное сокращение торговли – вполне вероятна в ближайшем будущем, а европейская интеграция столкнулась с огромным препятствием из-за Brexit. Как по команде, в Европе сейчас также идет сухопутная война. Действительно, это “война Макдональдса” – сеть ресторанов быстрого питания имела сотни точек в России и Украине. Какие бы экономические выгоды ни извлекала Россия из мирной торговли, по мнению Путина, они, по-видимому, перевешивались тепловодными портами Украины, природными ресурсами и стратегическим буфером для уязвимого запада России. Это, как незабываемо выразился Каплан, “месть географии”.

С реваншем географии пришло возвращение геополитических теоретиков, которых часто ассоциируют с самопровозглашенной “частной глобальной разведывательной фирмой Stratfor. “Теневое ЦРУ”, как назвал его журнал Barron's, подпитывается неудачами идеализма после холодной войны. Многие из недавних бестселлеров, объясняющих историю карт, вышли из ее среды. Роберт Каплан какое-то время был ее главным геополитическим аналитиком. Иэн Моррис, автор книги "География - это судьба", в этом году вошел в состав совета авторов. И геополитические авторы Джордж Фридман и Питер Зейхан были основателем и вице-президентом фирмы соответственно. (У британского писателя Тима Маршалла другая сеть; его "Узники географии" могут похвастаться предисловием бывшего шефа МИ-6.)

В 2014 году общественность получила некоторое представление о работе Stratfor благодаря 5 миллионам электронных писем фирмы, которые хакеры разместили на WikiLeaks. Оказалось, что эта фирма не ограничилась картографическими проповедями. Она вступила в драку и, казалось, имела определенно теплые отношения с властью. Как выяснили хакеры, Stratfor следил за активистами от имени корпораций, в какой-то момент предложив провести расследование в отношении журналиста Гленна Гринвальда для Bank of America. Среди подписчиков и клиентов компании были Dow Chemical,Raytheon, Goldman Sachs, Merrill Lynch, Bechtel, Coca-Cola и Корпус морской пехоты США. Неясно, является ли Stratfor, который был выкуплен другой разведывательной фирмой в 2020 году, чем-то большим, чем рыбой среднего размера в огромном море аппарата безопасности США. Но в просочившихся электронных письмах содержались разведданные, полученные непосредственно от премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху, об иранской ядерной программе, готовности Израиля убить лидера “Хезболлы” и чувствах премьер-министра к своему коллеге в Вашингтоне ("Би-би-си очень не любит Обаму").).

Он продавал секреты, но в конечном итоге клиентура Stratfor зависела от него в своих прогнозах. Геополитики не стеснялись делать это. Действительно, в последнее время они предложили так много сквозных прогнозов, что начинаешь сомневаться в железной уверенности, с которой они выдаются. Станет ли Турция “точкой опоры” для Европы, Азии и Африки, как утверждает основатель Stratfor Джордж Фридман? Или, возможно, Индия станет “глобальной опорной державой”, как считает Каплан (добавив, что Иран является “самой ключевой географией” Ближнего Востока, Тайвань “имеет решающее значение” для морской Азии, а Северная Корея - “истинный стержень Восточной Азии”).

Река Мбому, обозначающая границу между Центральноафриканской Республикой и Демократической Республикой Конго.Фото: Флоран Вернь / AFP / Getty Images

Было бы легче воспринимать такие разговоры всерьез, если бы у геополитиков был проверенный послужной список. Но мы все еще ждем

“грядущей войны с Японией”, о которой Джордж Фридман написал книгу в 1991 году, и любая оценка прогноза Каплана должна учитывать его поддержку войны в Ираке, включая присоединение к секретному комитету, выступающему за войну в Белом доме. К его чести, Каплан признал свои ошибки. “Когда я и другие поддерживали войну за освобождение Ирака, - писал он, - мы никогда полностью или точно не предполагали цену”.

Потребуются десятилетия, чтобы выяснить, учитывают ли современные маккиндеры полностью или точно все соответствующие факторы. Но их взгляд на настоящее достаточно понятен. Это в значительной степени насмешливый консерватизм, который сомневается, много ли нового под солнцем. По мнению Маршалла, “племена” Балкан постоянно находятся в плену “древних подозрений”, Демократическая Республика Конго “остается местом, окутанным мраком войны”, а греки и турки были заперты во “взаимном антагонизме” со времен Троянской войны. Каплан видит вещи аналогично. Россия всегда была “небезопасной и обширной сухопутной державой”, пишет он, ее народ “на протяжении всей истории” испытывал “страх и трепет” перед кавказскими горами. Он одобрительно цитирует теорию отставного историка о том, что русские, столкнувшиеся с холодными зимами, обладают повышенной “способностью страдать”.

Академический географ Харм де Блайдж, рецензируя книгу Каплана “Месть географии”, нашел книгу порой “мучительной” и написал, что ученые были бы удивлены, увидев, что грубый экологический детерминизм, "давно отправленный на свалку", получил новую жизнь. Каплан признает, что геополитическое мышление требует возвращения к “решительно немодным мыслителям”, таким как Маккиндер, которые были запятнаны своими связями с империализмом и нацизмом. Однако “неправильное использование его идей” не означает, что Маккиндер был неправ, настаивает Каплан. И вот мы возвращаемся к бесконечно неуверенным в себе русским, съежившимся в страхе и благоговении перед горным хребтом.

Даже могущественные лидеры, по мнению геополитиков, мало что могут сделать, чтобы бросить вызов карте. После того, как протесты свергли дружественного России президента Украины Виктора Януковича в 2014 году, Путину “пришлось аннексировать Крым”, пишет Маршалл. Хотя Маршалл осуждает российскую агрессию, его тон похож на тот, который Путин использует для ее оправдания. “Они постоянно пытаются загнать нас в угол”, - сказал Путин о соперниках России в 2014 году. “Если вы сожмете пружину до предела, она сильно разожмется”. Кто-то может возразить, что идеи и взгляды Путина, а не его карта, движут российской воинственностью, однако геополитика оставляет мало места для таких факторов. “Все, что можно сделать, - пишет Маршалл в другом контексте, - это реагировать на реалии природы”.

В основе геополитического мировоззрения лежит понимание ограничений, связанных с “неизменной природой географии”, как пишет бывший вице-президент Stratfor Зейхан. Перерисуйте несколько линий границ, и “карта, с которой столкнулся Иван Грозный, будет той же, с которой по сей день сталкивается Владимир Путин”, - объясняет Маршалл. Поскольку ни карта, ни расчеты вокруг нее сильно не меняются, разумные действия в основном предполагают принятие непримиримых фактов. “В Синьцзяне были, есть и всегда будут проблемы”, - пишет отставной Маршалл, фраза, которая может стать коронной фразой всего движения.

“География несправедлива”, - пишет Иэн Моррис, и если “география - это судьба”, как он также утверждает, то это рецепт мира, в котором сильные остаются сильными, а слабые остаются слабыми. Геополитики преуспевают в объяснении, почему ситуация не изменится. Они менее искусны в объяснении того, как все происходит.

Это может объяснить заметную беспечность геополитиков в отношении истории. Произошло ли объединение Германии потому, что “германские государства наконец устали воевать друг с другом”, как пишет Маршалл? Были ли войны во Вьетнаме и Ираке “просто изолированными эпизодами в истории США, не имеющими долговременного значения”, как утверждает основатель Stratfor Фридман? Правда ли, как утверждает Зейхан, что “в отличие от всех остальных в Европе,

англичанам никогда не нужно было беспокоиться о том, что армия заскучает и будет неторопливо проходить”? Или, как настаивает Каплан, “Америке суждено лидировать”? Исторические отчеты геополитиков находятся где-то между “приятным ветерком” и “измотанным гидом, который проводит школьников по замку до прибытия следующего экскурсионного автобуса”.

Остров Пальма Джумейра в Дубае.Фото: Маттиас Зайферт / Reuters

Важно отметить, что настоящие географы – те, кто создает карты и рецензируемые исследования, - пишут не так. Подобно геополитическим теоретикам, географы верят в силу места, но они уже давно настаивают на том, что места имеют историческую форму. Право, культура и экономика создают ландшафты в той же степени, что и тектонические плиты. И эти пейзажи меняются со временем.

Даже топография, отмечают географы, не так неизменна, как предполагают геополитики. Зейхан, вице-президент Stratfor в течение 12 лет (“Вы можете выступать в Лэнгли не так много раз”, - вздыхает он в недавней книге), давно настаивал на том, что огромная мощь США может быть объяснена их “ идеальной  географией успеха”. Поселенцы прибыли в Новую Англию, столкнулись с некачественными сельскохозяйственными условиями, когда “пшеница была категорически запрещена”, и, к счастью, их побудили претендовать на лучшие земли на западе. С этими обильными сельскохозяйственными угодьями пришла “реальная сделка”: обширная речная система, позволяющая осуществлять внутреннюю торговлю по “смехотворно низкой” цене. Эти особенности, пишет Зейхан, сделали США “самой могущественной страной в истории” и сохранят ее такой на протяжении поколений. “Американцы. Не можем. Беспорядок. Это. Вверх ”.

Но такие факторы не являются постоянными. Когда-то пшеницу обычно выращивали в Новой Англии, несмотря на то, что Зейхан настаивал на том, что там этому “категорически нет”. Это были исторические события – появление таких вредителей, как гессенская муха (считается, что она путешествовала с немецкими войсками, сражавшимися в войне за независимость) и истощение почвы в результате разрушительных методов ведения сельского хозяйства, которые снизили урожай зерна. Природные реки, о которых так много говорит Зейхан, также были переменными. Чтобы они работали, их пришлось дополнить дорогостоящей системой искусственных каналов, а затем в течение десятилетий они были заменены новыми технологиями. Сегодня по железной дороге, воздуху и даже трубопроводам перевозится больше грузов в США в стоимостном выражении, чем по воде. Грузовики перевозят в 45 раз больше грузов, чем лодки или корабли.

Это еще один способ сказать, что мы не всегда принимаем топографию, которую унаследовали. Самый высокий небоскреб в мире, Бурдж-Халифа, вырос в Дубае, который на протяжении веков был бесперспективной рыбацкой деревушкой, окруженной пустыней и солончаками. Немного о его рельефной карте предопределило его величие. Климат в эмирате жаркий, а продажи нефти, хотя и были когда-то значительными, сейчас составляют менее 1% экономики эмирата. Если в Дубае и есть что-то особенное, то это его правовой ландшафт, а не физический. Эмират не управляется единым сводом законов, а разделен на свободные зоны – среди них Dubai Internet City, Dubai Knowledge Park и International Humanitarian City – предназначенные для привлечения различных иностранных интересов. Дубайская пустыня - это, по сути, “огромная печатная плата”, как однажды написал урбанистический теоретик Майк Дэвис, к которой может легко подключиться мировой капитал.

Превращение Дубая в деловой центр означало его физическую переделку таким образом, чтобы бросить вызов любому представлению о том, что карта - это судьба. Большая часть оживленной торговли Дубая проходит через порт Джебель-Али, крупнейший на Ближнем Востоке. Наличие огромного глубоководного порта может показаться важной географической удачей, пока вы не поймете, что Дубай вырезал его из пустыни ценой огромных затрат. С помощью вынутого песка инженеры Дубая также создали острова, в том числе архипелаг из более чем 100 островов, расположенных в виде карты мира. Зеленые парки и крытые горнолыжные склоны

дополняют зрелище, бросающее вызов природе.

Терраформирование Дубая - это, к сожалению, наименьшее из того, что мы можем сделать. Глобальное потепление искажает ландшафт, угрожая затопить острова, превратить луга в пустыни и превратить реки в пыль. Странно, как мало об этом говорится в геополитических трактатах. “Любой читатель заметил, что я не занимаюсь этим вопросом”, - признается Фридман в конце своей книги "Следующие 100 лет". За исключением незначительных комментариев и отступлений, то же самое можно сказать о "Географии судьбы" Морриса, "Узниках географии" Маршалла, "Мести географии" Каплана и "Случайной сверхдержаве" Зейхана.

Как США создали мир бесконечной войны

Подробнее

Нежелание геополитиков считаться с климатическим кризисом проистекает из их ощущения, что есть только два варианта: превзойти ландшафт или жить с ним. Либо глобализация освободит нас от физических ограничений, либо мы останемся в их ловушке. И поскольку новые технологии и институты явно не уничтожили важность места, мы должны вернуться к геополитике.

Но единственные ли это варианты? Кажется гораздо более вероятным, что разгадка глобализации отбросит нас не назад в 19 век, а в будущее, полное беспрецедентных опасностей. В этом будущем мы столкнемся с серьезными экологическими ограничениями, просто не так, как предсказывают геополитики. Скорее, ландшафт, созданный человеком, а не естественный, будет определять наши действия, включая способы, которыми мы переделали физическую среду. География не “неизменна”, как пишет Каплан, а изменчива. И там, куда мы направляемся, старые карты не помогут. https://politinform.su/153850-geopolitika-dlja-chajnikov-ili-vzgljad-s-drugoj-storony-trafik.html

«Молдаване — не румыны»

Уже больше 30 лет ведутся разговоры о возможном поглощении Молдовы соседней Румынией, осуществить которое официальный Бухарест сегодня пытается посредством своих ставленников в Кишиневе

В самом же молдавском обществе по этому вопросу нет согласия — в республике есть как «унионисты», так и «молдовенисты». Последние указывают, что собственную государственность Молдова имела задолго до образования современной Румынии, считают свой язык именно молдавским и готовы активно противостоять румынизации страны.

Для полноты понимания этого вопроса придется вернуться в 1811 год, когда великий русский полководец Михаил Кутузов разбил турецкую армию в битве при Рущуке, после чего был заключен Бухарестский мир. Бухарест в то время был столицей подконтрольного туркам Валашского княжества. Это был небольшой город, который самый известный молдавский господарь Штефан чел Маре в период своих походов в XV веке трижды сжигал.

Тогда, после разгрома турецкой армии, Кутузов получил высочайшее указание заключить мирный договор как можно быстрее поскольку было очевидно, что война с Наполеоном неизбежна.

Именно из-за заключенного в спешке мира к России отошла не вся территория Молдавского княжества, которое контролировали до войны турки, а только его половина — между Днестром и Прутом, ставшая позднее называться Бессарабией.

Другая же часть со столицей Яссы оставалась под контролем Турции вплоть до 1859 года, когда Англия и Франция объединили Валашское княжество и половину исконных молдавских земель между Прутом и Сиретом в новое государство, которое и назвали Румынией. Сделано это было «в пику» России и для того, чтобы служить плацдармом против нее в дальнейшем. В общем то, эту роль Румыния исполняет и сегодня.

Так вот, ни в Бессарабии, ни в румынской Молдове (которая до сих пор так и называется) не забыли о том, что когда-то эти два междуречья составляли одно государство, имеющее гораздо более длительную историю, чем современная Румыния. Многие люди, проживающие сегодня между Прутом и Сиретом, считают себя вовсе не румынами, а именно молдаванами.

Подобная ситуация во многом и объясняет желание официального Бухареста ликвидировать само понятие «молдаванин» и «молдавский язык», а также ту политику, которую проводят сегодня их ставленники в Кишиневе.

Тем не менее, в современной Молдове есть люди, которые помнят историю своего народа, считают свой язык именно молдавским, а не румынским, и готовы активно противостоять румынизации страны.

В конце 1980-х годов в расцвет «перестройки» и «гласности», когда в союзных республиках бурно нарастали националистические движения, в МССР все начинали именно молдавские националисты. Тогда порой было просто невозможно отличить, кто из представителей Народного фронта Молдавии (НФМ) станет унионистом, ратующим за объединение с Румынией, а кто останется молдовенистом, как они себя называют сегодня.

И у тех, и у других в то время существовали два аргумента для русофобии:

— отказ немолдаванами учить молдавский (румынский) язык. Сюда же относится «порча» языка: многие годы по Молдове ходит следующий анекдот, иллюстрирующий это понятие.  Румын скажет — «Dute si spala manele», русский скажет — «Иди, помой руки», а молдаванин скажет — «Dute si spala руки»;

— «историческая несправедливость» (оккупация, депортации, русификация), требование стать хозяевами в собственном доме.

После объявления независимости НФМ сформировал первое правительство, которое в 1991–1993 годах мало занималось экономикой.

В центре внимания оставался национальный вопрос, транзит от Молдовы к Румынии и вопрос языка. Иными словами, это был первый шаг на пути к «унире».

Судя по всему, румынские спецслужбы сработали тогда оперативно и четко, просчитав умонастроения местных руководителей и направив их в нужное русло — русло румынизации.

Однако сегодня в Молдове существуют и «молдовенисты», считающие себя отдельной этнической группой, отличной от румын, и этим обосновывающие существование независимого молдавского государства. Напротив, унионисты и румынисты не признают существования молдавской идентичности и выступают

за интеграцию Молдовы в составе «Великой Румынии».

Политическая теория «молдовенизма» существует в двух вариантах:

— доминирующая «минималистическая» теория, бывшая официальной идеологией в советский период (1940-1991) и во время нахождения Партии коммунистов у власти (2001-2009) — гласит, что в силу исторических причин молдаване, живущие к востоку от Прута, обладают этнической и национальной идентичностью, отличающей их от румын (в том числе и от жителей Западной Молдовы);

— миноритариная и неофициальная «максималистическая» теория, продвигаемая антирумынскими сообществами «Moldova Mare», «Mișcarea Voievod» и «Scutul Moldovenesc» — гласит, что все молдаване от Карпат до Днестра (территория средневекового Молдавского княжества) являются «потомками славяно-романских болоховцев, обладают отличной от румын этнической идентичностью и подверглись «искусственной румынизации со стороны румынского государства после 1859 года».

В число «молдовенистов» входят и представители интеллигенции. Например, историк Василий Стати, родившийся в русско-молдавской семье, утверждает, что «молдаване — осознанная с XIII века этническая общность, отмеченная в грамотах Молдавской канцелярии с XIV века: “Роман воевода Земли Молдавской” опирается на “веру всех бояр молдавских” (грамота от 30.03.1392 года); в актах венгерского, польского, угровлашского/валашского дворов; в польских, венгерских, русских, угровлашских/валашских хрониках; в работах средневековых венгерских, польских, немецких, французских, русских, итальянских историков».

Таким образом, название Молдова, этноним «молдовень», «лимба молдовеняскэ» утвердились в сознании молдаван, в европейском политическом и этноязыковом обороте еще задолго до рождения Иосифа Сталина, которого люто и смертельно ненавидят румынские унионисты прежде всего за то, что им пришлось дважды возвращать Бессарабию — в 1940 и в 1944 годах.

Именно тезисы «молдовенизма» и легли в основу книги Стати «Молдаване — не румыны». Она наделала очень много шума еще до выхода, благодаря своему анонсу: «Почему молдаване не являются румынами? Потому что не хотели и не хотят. Это самое простое и решающее объяснение. Молдаване зародились и состоялись давно и окончательно в совершенно другом географическом пространстве, в других этнодемографических условиях, в другом геополитическом контексте».

Еще одной книгой Василия Стати, которая очень скрупулезно и научно разоблачает тщетность претензий Румынии на территорию Молдовы, стала «История Молдовы», которая очень четко и наглядно демонстрирует антинаучность продвигаемых сегодня в республике унионистской идеологии и процесса румынизации.

И в этом своем стремлении доказать историческую правду Василий Стати не одинок. Он является далеко не единственным «молдовенистом» в сегодняшней Молдове. Но, к сожалению, эти голоса между Днестром и Прутом сегодня практически не слышны — не та политическая ситуация и во власти не те люди, которые позволят им быть услышанными.

Максим Камеррер https://politinform.su/153849-moldavane-ne-rumyny.html

Запад обманывает надежды Зеленского на новейшую бронетехнику

Владимир Зеленский в традиционном видеообращении поблагодарил западных союзников за предоставление Украине «колесных танков французского производства» (речь идет о бронемашинах AMX-10 RC, вооруженных 105-мм пушками). Одновременно президент Украины выразил недовольство: «Нет сейчас никакой рациональной причины того, что Украине до сих пор не поставлялись танки западного образца».

В тот же день The Washington Post сообщила, что администрация Байдена готова начать поставки БМП Bradley, но исключает поставку танков Abrams. А накануне появились сообщения о том, что Германия передаст Киеву БМП Marder. И «Брэдли», и «Мардер» – довольно старые машины, большой вопрос, насколько эффективны окажутся на поле боя на Украине. Очевидно, мы присутствуем при очередном акте борьбы за поставки западного орудия на Украину, которая началась еще во времена, когда Петр Порошенко выпрашивал у США ПТРК Javelin.

Насколько можно судить, впервые Владимир Зеленский потребовал (в отличие от Порошенко он именно требует, а не просит) танки у НАТО 24 марта: «Вы имеете не менее 20 тысяч танков, Украина просила 500 – отдать или продать нам». Тогда призыв украинского президента вроде бы не вызвал энтузиазма в европейских столицах. Однако уже 29 апреля «Польское радио» сообщило, что «Польша поставила Украине более 200 танков Т-72 и несколько десятков БМП, это достаточное количество для формирования двух бригад».

На настоящий момент количество поставленных на Украину из стран Восточной Европы танков советского производства известно только приблизительно. Помимо примерно 240 Т-72 Польша, вероятно, поставила все 232 выпущенных в 1995–2002 годах танка PT-91 Twardy (вариант советского Т-72М1). Это практически все наличные танки советского типа в Войске Польском. Кроме того, говорилось о поставках чешских и словацких Т-72. В общей сложности их могло быть поставлено порядка 90, но сколько было получено на самом деле – неизвестно. Последнее приобретение ВСУ – 28 словенских М-55S. Это глубокая модернизация самого массового в мире советского танка Т-55, правда – безнадежно устаревшего.

Как видим, 500 танков, которые Зеленский просил у Запада, им уже получены, причем даже с перебором. Но ему все мало. Причин, скорее всего, две.

Во-первых, огромные потери ВСУ. По данным на начало 2022 года в составе ВСУ было порядка 900 танков. К 9 мая, когда Telegram-канал «Рыбарь» прекратил вести подсчет потерь ВСУ с опорой на украинские источники, Украина лишилась примерно 640 танков. Первые импортные машины были замечены в боях уже позже. Летом-осенью потери украинской бронетанковой техники были, вероятно, несколько меньшими, но в любом случае сейчас Украина имеет меньше танков, чем на начало СВО.

Согласно последним сводкам Минобороны России, с февраля прошлого года Российская армия уничтожила на Украине 7422 (почти семь с половиной тысяч!) «танка и других бронированных машин». МО РФ не выделяет танки отдельно, но в любом случае понятно, что потери данного вида бронетехники в ВСУ исчисляются тысячами.

Во-вторых, украинское руководство полагает, что ему нужны танки именно натовского образца. Речь идет не столько о преимуществах этой техники (они сводятся к нулю ее же недостатками), сколько о том, что украинская власть видит Украину членом НАТО и имеет намерение перейти на технику натовского образца. Судьба знаменитого харьковского завода им. Малышева Зеленского не волнует – по его планам, НАТО должно пожизненно обеспечивать Украину бесплатным оружием. Для этого украинские танкисты должны тренироваться и получать боевой опыт именно на западной технике. А получить и технику, и опыт проще всего именно сейчас – в горячке боевых действий.

И Зеленский действительно сделал попытку получить танки натовского образца – еще в апреле немецкий концерн Rheinmetall выразил готовность поставить Киеву до 50 танков Leopard 1. Однако разрешения федерального правительства так и не последовало. Например, 12 сентября министр обороны Германии Кристин Ламбрехт сказала: «До сих пор ни одна страна не поставляла боевые машины пехоты

западного производства или основные боевые танки. Мы договорились с нашими партнерами, что Германия не предпримет таких действий в одностороннем порядке».

В чем же причины осторожности Запада в поставках техники?

Во-первых, это стратегия постепенной эскалации конфликта. С самого начала Запад опасался (и опасается сейчас), что на каком-то этапе Москва сочтет поставки оружия прямым вмешательством Запада в конфликт. Поэтому поставка каждого нового типа вооружений сопровождается длительным дипломатическим торгом (трудно себе представить, о чем именно стороны пытаются договориться), само же оружие поставляется киевскому режиму по чайной ложке. Со временем, однако, новых западных систем вооружения оказывается довольно много. Например, число советских и западных артиллерийских орудий на вооружении ВСУ сейчас как минимум сравнимо.

Во-вторых, существует проблема подготовки персонала. Есть основания считать, что польские 155-мм САУ AHS Krab управляются в основном польскими наемниками. Ничего удивительного в этом нет – опыт использования западной техники показывает, что даже обученные украинские расчеты (наскоро обученные, скажем честно) техникой владеют плохо. То есть вместе с поставками танков должна быть освоена также «поставка» экипажей.

А ведь дело не только в экипажах – нужен еще и обученный обслуживающий персонал... Судя по всему, именно его отсутствие стало причиной того, что США отказались от поставок на Украину самолетов F-16 и А-10, хотя украинские летчики прошли переобучение на них.

В-третьих, необходимы поставки боеприпасов, комплектующих и т. п. Главной проблемой при эксплуатации американских гаубиц М777 стало то, что США забыли (?) поставить вместе с ними гаечные ключи дюймового стандарта...

В-четвертых, существует точка зрения, в соответствии с которой широкое применение западной бронетехники станет антирекламой для нее. Так, например, Германия старается не афишировать широкое использование турками в Сирии танков Leopard 2 – слишком большие потери они понесли в боях со слабо вооруженными курдами.

Ну а что же сейчас? Сейчас украинская сторона использует отсутствие поставок американских танков для торга и пропагандистской работы.

Вот, например, украинский военный эксперт Владислав Селезнев обещает, что в 2023 году Украина непременно «победит», выйдя на линию границы 1991 года. Но для этого ей нужны две «мелочи». Во-первых, политический кризис в России. Во-вторых, новые поставки оружия – недавно украинский главком Валерий Залужный потребовал 300 танков, 600–700 бронированных машин и 500 артиллерийских орудий.

Ну что ж, украинский эксперт должен быть благодарен Байдену за то, что тот дает ему возможность оправдаться, когда его «прогноз» немного разойдется с реальностью.

P.S.: На настоящий момент единственным американским танком на Украине является М4А2 Sherman, полученный СССР по ленд-лизу, подбитый в ходе боев за освобождение Украины от фашистов и восстановленный в качестве музейного экспоната в 2012 году. Пусть бы он и оставался единственным... https://politinform.su/153852-zapad-obmanyvaet-nadezhdy-zelenskogo-na-novejshuju-bronetehniku.html

На подкуп Китая японцам и американцам денег не хватит

В глазах японцев шанс «оторвать Китай от России» появился после того, как «российские войска столкнулись с неудачами на поле боя»

На первой пресс-конференции в 2023 году премьер-министр Японии Фумио Кисида вновь витийствовал о стремлении превратить предстоящий в мае саммит G7 в Хиросиме в антироссийский форум. Речь идет о том, чтобы увеличить финансовую и военную помощь киевскому режиму и склонить страны глобального Юга к борьбе с Россией на стороне коллективного Запада. Кисида в очередной раз повторил неоднократно опровергнутые Москвой утверждения о возможности применить ядерное оружие в ходе СВО.

Япония уже неоднократно апеллировала к странам глобального Юга, к которым обычно относят страны с т. н. развивающимися рынками, в том числе Китай, Индию и Бразилию, в попытке склонить их к осуждению России. Высокопоставленный сотрудник МИД Японии подсчитал, что в мире есть «примерно 90 дружественных Японии стран, 60 промежуточных государств и 40 стран, занимающих сторону Китая и России» . По его словам, одна из задач японской дипломатии заключается в том, чтобы привлечь на свою сторону 60 «промежуточных».

Речь идёт о попытке подкупа «неприсоединившихся» под видом гуманитарной помощи. В ноябре японское правительство объявило, что собирается оказать «помощь» странам, не поддержавшим резолюцию ООН против России. На первом этапе операции «Деньги за поддержку санкций» Токио выделит субсидии Лаосу, Ираку, Вьетнаму и другим странам.

Суммы японских взяток невелики. «Лаос получит 2,9 миллиарда иен (20 миллионов долларов), Вьетнам – 1,7 миллиарда иен (12 миллионов долларов), Ирак – 1,6 миллиарда иен (11 миллионов долларов). Также будет направлена помощь другим странам на общую сумму 12,8 миллиарда иен (91 миллион долларов)», – сообщал японский телеканал NHK .

Ведущее информационное агентство Японии «Киодо цусин» даже не считает нужным прикрываться фиговым листком «гуманитарной помощи»: «Поскольку война на Украине затягивается, Япония, которая в 2023 году возглавит «семерку» промышленно развитых стран, должна наращивать усилия, чтобы убедить другие страны ввести санкции против России и усилить давление на Москву с тем, чтобы она вступила в переговоры с Украиной о прекращении огня… Эффективный способ это сделать – сформировать единый фронт со странами, которые до сих пор сопротивлялись действиям против России» .

То есть цель коллективного Запада, включая Японию, не в прекращении огня, а в продолжении бойни для возбуждения недовольства народа политикой Кремля. 

Агентство сообщает, что «вторжение России в соседнюю страну в конце февраля побудило страны G7 – Великобританию, Канаду, Францию, Германию, Италию, Японию и США, а также Европейский союз и некоторые другие страны ввести против России карательные меры, включая энергетическое эмбарго и запрет на продажу  полупроводников и высокотехнологичных материалов » . «Киодо цусин» приводит мнение профессора международной политики университета «Кэйо» Иоко Хиросэ, который считает, что меры, принятые G7, «не принесли плодов» . Не видит он и перспектив достижения компромисса, ибо «Россия не сигнализировала о намерении уйти из четырех восточных и южных областей Украины, которые президент Владимир Путин интегрировал в свою страну, в то время как президент Украины Владимир Зеленский требует вывести российские войска со всей территории Украины, включая Крым» .

Профессор Хиросэ говорит, что развивающиеся страны Азии, Африки и Латинской Америки сохранили нормальные экономические отношения с Москвой, оставляя ей место для того, чтобы получать доходы от энергетического и иного экспорта, финансируя войну. «Семёрке», заявляет Хиросэ, необходимо серьезно подумать о компенсации потерь, которые эти страны понесут, если свернут экономические связи с Россией. «Страны G7 должны решить, как объяснить другим странам преимущества пребывания в демократическом лагере» , – призывает японец. И предупреждает, что одним из важных побочных эффектов санкций является скачок цен на энергоносители, который стал вызывать «усталость от Украины» . По словам Хиросэ,

чтобы добиться от других государств  перехода на позиции солидарности с Киевом, Япония и другие страны G7 должны понимать потребности неприсоединившихся и «демонстрировать решимость их поддерживать» . То есть платить за русофобию в политике.

О том же говорит профессор Высшей школы социальных наук университета Хитоцубаси Мицухиса Фукутоми: «В настоящее время Москва прислушивается к тому, что говорит Китай, поэтому она будет изолирована, если Китай откажется от России из-за войны на Украине» .

Не скрывая цели «оторвать Китай от России», японские политологи убеждают правительство не усугублять отношения с Пекином. Так, Фукутоми призывает возобновить переговоры с Пекином, чтобы «удержать Путина от опасных действий» . Ему вторит директор Исследовательского центра по ликвидации ядерного оружия в университете Нагасаки Фумихико Ёсида, рекомендующий странам-членам G7 «убедить Китай, что переход на сторону Москвы не принесёт никакой пользы» .

Шанс «убедить Китай» Фумихико Ёсида видит в том, что «Пекин стремится несколько дистанцироваться от Москвы после того, как… российские войска столкнулись с неудачами на поле боя» .

Что ж, политика подкупа небольших государств, которые согласятся торговать своими голосами в ООН, может, и приведет к определённому успеху коллективного Запада, но подкупить Китай японцам и американцам, что называется, денег не хватит. «Отношения, поддерживаемые между КНР и Россией, тверды, как монолит. Они не подвержены вмешательству и провокациям, им не страшны крупные изменения конъюнктуры» , – подчеркнул недавно министр иностранных дел КНР Ван И.

Фото: theasanforum.org https://politinform.su/153851-na-podkup-kitaja-japoncam-i-amerikancam-deneg-ne-hvatit.html

Украина проиграла войну, но ей забыли об этом сказать

«Мы хотели было воевать против всего, что определило наше прошлое – против лжи и себялюбия, корысти и бессердечия; мы ожесточились и не доверяли никому, кроме ближайшего товарища, не верили ни во что кроме таких никогда нас не обманывавших сил, как небо, табак, деревья, хлеб и земля. Но что же из этого получилось? Всё рушилось, фальцифицировалось и забывалось. А тому, кто не умел забывать, оставалось только бессилие, отчаяние и водка… Торжествовали дельцы. Продажность. Нищета».

Этими словами из романа Эриха Марии Ремарка «Три товарища» можно описать положение украинской армии, которая встречает 2023 год в «полуразобранном» состоянии из-за высоких потерь.

Сегодня только дураку не понятно, что лозунги «евромайдана» «против лжи и себялюбия, корысти и бессердечия» были приманкой для превращения Украины в плацдарм войны против России. Теперь на Украине торжествуют продажные политические дельцы и маячит призрак нищеты. Украина – первый в истории пример государства, воюющего полностью на чужие деньги, на чужом горючем, чужим оружием, с использованием данных чужих разведслужб, под командованием чужих генералов и ради интересов чужих государств.

В ушедшем году Украина получила от иностранных держав $31,2 млрд, из них $17,1 млрд – кредиты. Государственный долг на конец ноября составлял $107,5 млрд, то есть более чем в три раза превысил всю иностранную финансовую помощь. Проценты от невыплаченных кредитов лягут тяжким бременем на плечи будущих поколений украинцев, если Украина сохранится как государство. В таком случае Украине выгоднее полностью войти в состав России. Тогда никто деньги Западу возвращать не будет. Забавно, но логично.

Больше всех денег дали американцы ($12 млрд.). Хищническую суть военной политики США описал Эрнест Хемингуэй в книге»"За рекой, в тени деревьев» (1950) устами полковника Кантуэлла: «Теперь нами правят подонки, муть вроде той, что остаётся на дне пивной кружки, куда проститутки накидали окурков». О русских Кантуэлл сказал: «Я не знаю народа благороднее, народа, который больше похож на нас».

New York Times пишет, что расходы Кремля на войну гораздо меньше зарубежной помощи, предоставляемой режиму Зеленского, и не превышают 1/4 российского бюджета ($82 млрд.). Украине только на поддержание социальной сферы (пенсии, зарплаты, эксплуатацию инфраструктуры) требуется $5 млрд в месяц в виде подаяния с Запада. Из-за войны украинская экономика понесла ущерб в десять раз больший от российской.

Журналист Петер Вайт (Peter G. White) на страницах венгерской Magyar Hirlap пишет: «За месяц Украина расходует столько боеприпасов, сколько расходовали за три месяца на восточном фронте протяжённостью три тысячи километров во Вторую мировую войну. В особо напряжённые периоды Украина расходовала 60 – 90 тыс. крупнокалиберных артиллерийских снарядов в месяц. Промышленный потенциал НАТО позволяет ежемесячно производить только 16 тыс. штук таких снарядов. У России тоже не всё в порядке с доставкой боеприпасов, но не забывайте, что это в крупном наступлении, которое и сейчас продолжается, и что Москва самодостаточна и смогла увеличить производство в последние десять месяцев».

Десять месяцев демилитаризации и денацификации Украины в исполнении ВС Российской Федерации привели к гибели 100 тысяч солдат украинской армии (50%  довоенной численности ВСУ) и уничтожению около двух третей всей военной техники, состоявшей на вооружении ВСУ до начала спецоперации.

Чего греха таить, даже в России некоторые граждане сомневались в достоверности сводок Минобороны РФ об уничтожении по 100-300 украинских военнослужащих в сутки, а на Украине так вообще называли это «путинской пропагандой». Озвученная главой Еврокомиссии Урсулой фон дер Ляйен цифра в 100 тысяч погибших вэсэушников как раз подтверждает информацию российского министерства.
По данным Минобороны РФ, по состоянию на 31 декабря 2022 г. ВСУ потеряли 355 самолётов, 198 вертолётов, 2764 БПЛА, 399 ЗРК, 7338 танков и других бронированных машин, 957 боевых машин РСЗО, 3752 орудия полевой артиллерии и миномётов, 7846 единиц

специальной военной автомобильной техники.

Украинское министерство обороны потчует своих сограждан другими цифрами. В воспалённых мозгах киевских пропагандистов Россия лишилась к ноябрю 2022 г. 1523 танков, 3250 боевых машин, 159 РСЗО, 63 самолётов и 71 вертолёта. ВСУ за это время, по версии Киева, потеряла 374 танка, 1048 бронемашин, 32 РСЗО, 55 самолётов, 23 вертолёта и всего лишь 53 БПЛА. То есть Киев убеждает украинцев, что на поле боя ВСУ по результативности обходят российскую армию по всем параметрам.

Достаточно проделать несложные расчёты, чтобы уличить Киев во лжи. Чтобы за восемь месяцев боёв уничтожить 1523 танка, надо каждый месяц подбивать по 190 штук, или по 6-7 танков в день да ещё ежедневно 13-14 бронемашин впридачу. Совершить такое без авиационных и ракетных ударов по местам дислокации техники за выше указанный промежуток времени невозможно. А ВСУ, как известно, располагают крайне мизерным количеством боевой авиации, не говоря уже о высокоточном ракетном оружии.

Отсюда следующий вопрос: как ВСУ могли сбить большее количество российских самолётов, не имея достаточно авиации? Одними ЗРК «Бук», ПЗРК «Оса» и другими подобными типами вооружений таких результатов не достичь.

«Не существует сценария, прогнозирующего победу украинской армии. Реальность такова, что ВСУ не обладают необходимыми средствами и необходимой укомплектованностью для проведения крупной наступательной операции, чтобы вытеснить сотни тысяч российских войск… Украина может и будет проводить наступления местного значения, но на данный момент она оснащена только для того, чтобы защищать свои позиции», – констатирует отставной подполковник армии США Дэниел Девис.

Согласитесь, столь горький приговор не прозвучал бы, если бы ВСУ раскромсали то количество российской авиации и тяжёлой техники, о котором заявляют. Если ты лихо крошишь по двадцать единиц вражеской бронетехники в день, а в промежутках между уничтожением бронетехники ловко сбиваешь самолёты – вертолёты – дроны, ты однозначно победитель. Но оказывается, «нет сценария, прогнозирующего победу украинской армии». Значит, нет и заявленных Киевом объёмов уничтоженной российской техники.

Бывший депутат Европарламента от Польши, эксперт по вопросам безопасности Анджей Запаловский в интервью каналу wRealu24 сказал, что российская армия на Украине воюет так же, как на её месте воевала бы любая другая армия мира. Фразы типа «российские войска выдохлись», «вторая армия мира оказалась не такой сильной» – пропагандистские клише, а не констатация реального положения дел.

Россия воюет армией практически мирного времени, проведена только частичная мобилизация, и то ввиду того, что линия фронта растянулась, по словам главнокомандующего ВСУ Валерия Залужного, на 1,5 тыс. км и охранять освобождённые Россией территории было некому. Дополнительно Россия проводит успешные контртеррористические операции в Мали, Мозамбике, Центрально-Африканской Республике, Ливии по приглашению правительств этих стран, российский миротворческий контингент обеспечивает спокойствие в Нагорном Карабахе. ВСУ не в состоянии организовать наступление на своей территории, а Россия демонстрирует способность работать одновременно на нескольких удалённых направлениях.

Украина воюет армией военного времени, поставив под ружьё 1 млн. человек, в то время как российская группировка вместе с армиями ДНР и ЛНР, которые уже тоже считаются российскими, едва ли превышает 350 тыс. Президент Путин и вовсе указал, что в ходе спецоперации реальный боевой опыт получили 250 тыс. российских военнослужащих. Иными словами, непосредственно на поле боя с украинскими войсками воюет количество российских войск, гораздо меньшее заявленных 350 тыс.
В марте 2022 г. в Киеве заявляли, что ВС РФ способны максимум на два – три ракетных удара по украинской инфраструктуре. А 31 декабря глава компании «Укрэнерго» Владимир Кудрицкий после новогоднего ракетного налёта плакался: «Уровень повреждений беспрецедентный... Достаточно большая часть объектов или повреждена, или уничтожена. И мы говорим не только про подстанции "Укрэнерго", мы говорим, к сожалению, и про

электростанции – тепловые, гидроэлектростанции, теплоэлектроцентрали, вырабатывающие электричество и тепло для наших городов» . Лучшего доказательства того, что Киев регулярно врёт о состоянии ВС РФ, и не придумаешь!

В мае министр обороны Украины Резников заявлял, что численность объединённой группировки войск РФ, ДНР и ЛНР  насчитывает 167 тысяч. В ВСУ на тот момент служили 700 тыс. человек, то есть украинская армия, превышая объединённую группировку войск почти в 4,2 раза, отступала олимпийскими темпами, сдавая Мариуполь, Мелитополь и другие крупные города.

Сейчас ВСУ превышают её в 2,5 раза, да ещё сидят за толстыми стенами и в бетонированных окопах в укреплённых городах. Поставки импортного вооружения в ВСУ продолжаются. Приграничный польский аэропорт Жешув превращён в перевалочный пункт. Когда в сентябре для поклонения могилам в Польшу массово приезжали из Израиля хасиды, аэропорт был взят под охрану сотрудниками израильских спецслужб. Польские спецслужбы были почему-то отстранены от обязанностей на несколько дней.

Есть подозрения, что вместе с хасидами из Израиля мог прибыть груз военного назначения для Украины. После израильтян аэропорт взят под охрану американцами. Москва утверждает, что боеприпасы, используемые для атак по объектам в глубине России, прибыли на Украину со складов в Жешуве.

Российской же армии приходится взламывать оборону неонацистов меньшим числом и собственным оружием. Как выглядит укреплённый город, пояснил руководитель ЧВК «Вагнер» Евгений Пригожин: «Бойцы вам скажут, что прорвать оборону – это сегодня с утра один дом взял – прорвал оборону. А за этим домом новая линия обороны. И не одна. И этих линий обороны сколько в Артёмовске? Ну если сказать 500, наверно не ошибёмся. Да каждые 10 метров – рубеж обороны».

И в таких выгодных для себя условиях ВСУ умудряются нести потери в 7-10 раз выше российских! Эту цифру неоднократно подтверждали иностранные эксперты. Отсюда и соответствующая тактика россиян – не спешить с наступлением, а перемалывать украинские дивизии в уличных боях и авиационно-ракетными ударами по тыловым районам. Зачем менять тактику, если она успешно позволяет нанести противнику столь внушительный ущерб?

Если же считать успешной только молниеносную войну, то к такой войне оказались не готовы все. Россия вынужденно вступила в войну в невыгодный для себя момент подготовки Западом и Украиной удара по республикам Донбасса, отсюда и неизбежные просчёты в первые месяцы боевых действий. Запад и Украина наступать готовились загодя, но и они оказались неспособны к победоносной войне.

Потоки иностранного вооружения, наёмников и военспецов на Украину не иссякают, а быстрой победы Киева не предвидится даже в отдалённом будущем. Сначала киевский режим грозил контрнаступлением под Харьковом, потом – на Бердянск и Мелитополь, затем на линии Сватово-Кременная. Прошло достаточно времени, а обещанное до сих пор не произошло. Миллионная украинская армия не в состоянии организовать наступление на объединённую группировку, уступающую ей в численности почти в три раза! Как говорится, слава полководческому «таланту» генерала Залужного!

Российский генштаб грамотно рассредоточил силы на разных направлениях. Присутствие российских войск в Белоруссии заставляет Залужного держать в приграничных областях до 15 тысяч личного состава ВСУ. Они не воюют, они ждут возможного наступления российских войск из Белоруссии. То, что наступления до сих пор нет, лишний раз подтверждает: Россия ведёт не войну, а спецоперацию, и ввела в бой далеко не все имеющиеся ресурсы.

Процитируем ещё раз Magyar Hirlap : «Несмотря на то, что Киев каждые полчаса рапортует о победе, Украина несёт тяжёлые потери… Война может закончиться, если Украина не будет получать от Запада боеприпасы хотя бы в течение недели. И такой момент рано или поздно наступит, и не из-за нехватки денег, а оттого, что уже поздно увеличивать во много раз промышленный потенциал НАТО для производства боеприпасов. Украина войну уже проиграла, но ей забыли об этом сказать». https://politinform.su/153854-ukraina-proigrala-vojnu-no-ej-zabyli-ob-jetom-skazat.html

Киссинджер и нефтедоллар: история одной интриги

Основы послевоенной мировой валютно-финансовой системы были заложена на международной конференции в Бреттон-Вудсе (США) в 1944 году. 44 государства проголосовали за предложенный Соединенными Штатами проект золотодолларового стандарта. Мировой валютой для международных расчётов по торговле и инвестициям и накопления официальных резервов был определён доллар США. Вашингтон гарантировал денежным властям других стран свободный размен доллара на золото из резерва американского казначейства. В те времена доллар был обеспечен и товарной массой, производившейся американской экономикой, и ее золотым запасом.

Золотодолларовый стандарт продержался менее двух десятков лет. Золотой запас Америки стал таять, а желающих обменять «зеленую бумагу» на желтый метал становилось все больше. Последний, кому удалось заполучить американское золото в обмен на доллары, стал французский президент Шарль де Голль . Это было в 1965 году. После этого была открыта последняя страница истории золотодолларового стандарта. 15 августа 1971 года американское казначейство окончательно захлопнуло «золотое окошко», было официально объявлено о прекращении обмена долларов на золото. А в 1973 году Международным валютным фондом было принято решение об отказе от фиксированных валютных курсов и золотого паритета доллара США. Де-факто золотодолларовый стандарт прекратил свое существование.

Было непонятно, чем заменить этот стандарт. Париж предлагал кардинально пересмотреть официальную цену на золото (или золотой паритет) и поднять ее раза в три, например, до уровня 100 долл. за тройскую унцию. Другие вспомнили, что на валютно-финансовой конференции 1944 года глава английской делегации Джон Мейнард Кейнс предлагал в качестве мировой валюты наднациональную денежную единицу « банкор », которая эмитировалась бы международной клиринговой палатой. Тогда английский вариант был отвергнут, а сейчас о нём вспомнили. Казалось, именно он и будет принят. Еще в 1968 году страны-члены МВФ начали выпускать так называемые специальные права заимствования, или СДР ( Special Drawing Rights – SDR ). Эмиссию первой партии СДР провели в январе 1969 года. СДР – прототип наднациональных денег, о которых говорил Кейнс. Многие были уверены, что в 1970-е годы начнётся мощная эмиссия СДР, которые стали называть «бумажным золотом». Однако в начале 70-х годов общий объем выпущенных СДР оставался очень скромным.

Оказывается, хозяева денег (главные акционеры ФРС США) уже прорабатывали другой вариант. В мае 1973 года в Швеции, в местечке Сальтшёбаден прошло заседание Бильдербергского клуба. Основная часть 84 присутствующих была представлена финансово-банковским миром и миром нефти. Крупнейшей фигурой на встрече был Дэвид Рокфеллер из банка «Чейз Манхэттен». Присутствовали также Роберт Андерсон («Атлантик Ричфилд Ойл»); лорд Гринхилл («Бритиш Петролеум»); сэр Эрик Ролл («Эс. Дж. Варбург»); Джордж Болл («Леман Бразерс»); Уолтер Леви («Стандарт Ойл»). Участвовал во встрече и Збигнев Бжезинский .

Повестку дня заседании Бильдербергского клуба в 1973 году, как отмечает Уильям Ф. Энгдаль , подготовил ветеран американской политики Роберт Д. Мёрфи , который ещё в 1922 году, будучи консулом США в Мюнхене, приметил мало кому известного Адольфа Гитлера и направлял в Госдеп США депеши с рекомендациями обратить внимание на этого перспективного политика.

Главным американским докладчиком в Сальтшёбадене был Уолтер Леви – ставленник Дэвида Рокфеллера. Суть его выступления состояла в том, что рост цен на нефть в ближайшее время неизбежен. Для лидеров мирового нефтяного и банковского бизнеса были сформулированы ключевые ориентировки: первым – подготовиться к грядущему резкому увеличению нефтяных доходов и «правильному» их размещению; вторым – приготовиться к приему нефтяных доходов и правильному размещению этих доходов в виде кредитов в мировой экономике.

А осенью 1973 года разразился так называемый энергетический кризис. Он имел рукотворный характер. Группе Рокфеллеров в течение нескольких месяцев удалось спровоцировать четырехкратный рост цен на нефть. Главной