Кадыров заявил, что у его сына Адама нет незаслуженных наград

Глава Чеченской Республики Рамзан Кадыров прокомментировал критику в адрес многочисленных наград своего 17-летнего сына Адама. В интервью «РИА Новости» он подчеркнул, что все награды были получены «за конкретные достижения» и не являются незаслуженными.

«Когда меня поставили на должность первого вице-премьера правительства региона, я тоже был молодым. Тем не менее Владимир Владимирович [Путин] доверил мне этот пост. Адам тоже успешно справляется, и я никаких претензий не имею, хотя у меня спрос с него как с сына в разы больше»,

— сказал Кадыров.

По его словам, награждавшие Адама должностные лица действовали объективно: «Если это упрек насчет наград, то я считаю, что там нет незаслуженных. Все, кто удостаивал Адама наград, делали это за его конкретные достижения. Если не верите, то можете с ним пообщаться и убедиться, что он замечательный парень».

С февраля 2022 года Адам Кадыров получил 16 медалей и знаков отличия. Около половины из них были вручены осенью 2023 года, вскоре после того, как он избил в СИЗО обвиняемого по делу о поджоге Корана Никиту Журавеля.

Дроны на восточном фланге: НАТО учится реагировать в реальном времени

Российский беспилотник, углубившийся на десять километров в румынское воздушное пространство, стал напоминанием, что Восточная Европа живёт в новой реальности: линия фронта — уже не граница Украины, а вся территория восточного фланга НАТО.

Инцидент оказался самым продолжительным из зафиксированных в последнее время: почти час дрон оставался в небе Румынии, под тревогу были подняты F-16 и немецкие Eurofighter. Однако в итоге он «ушёл сам». Министр обороны Ионут Мотяну признал, что пилоты были близки к решению сбить аппарат, но окончательного порядка применения оружия в таких ситуациях у Бухареста до сих пор нет. В результате НАТО снова сталкивается с вопросом: как быстро союзники способны реагировать, когда речь идёт не об учениях, а о реальном нарушении границы?

Зеленский использовал эпизод как аргумент: Россия расширяет географию применения беспилотников, а Запад ограничивается «озабоченностью». Киев настаивает на санкциях и усилении сотрудничества. В Европе отреагировали стандартной формулой: «неприемлемо». Швеция подчеркнула право Румынии на поддержку, а штаб-квартира НАТО заявила о планах усилить восточный фланг.

Но символизм очевиден: восточноевропейские страны вынуждены буквально «смотреть в небо» и гадать, как реагировать на каждый залёт. Польша уже обращается к статье 4, Румыния тренируется сбивать, но не решается. НАТО же остаётся в положении игрока, который обещает защиту, но боится первого выстрела.

История с румынским дрон-инцидентом вряд ли приведёт к прямой эскалации. Но она показывает, что граница между «случайным залётом» и «причиной для задействования статьи 5» становится всё тоньше. А значит, вопрос не в том, повторится ли подобный эпизод, а в том, кто в следующий раз окажется готов нажать на курок.

Медведев пригрозил войной НАТО в ответ на идею бесполетной зоны над Украиной

Заместитель председателя Совбеза России Дмитрий Медведев резко отреагировал на заявление главы МИД Польши Радослава Сикорского о возможности установления бесполетной зоны над Украиной.

«Если серьезно, то реализация провокационной идеи киевских и прочих придурков о создании бесполетной зоны над Украиной и возможность для стран НАТО сбивать наши БПЛА будут означать только одно — войну НАТО с Россией. Вещи надо называть своими именами!» — написал Медведев в своем телеграм-канале.

15 сентября Сикорский в интервью Frankfurter Allgemeine Zeitung предложил союзникам из НАТО и ЕС рассмотреть идею закрытия неба над Украиной. По его словам, Украина могла бы официально обратиться к третьим странам с просьбой о перехвате российских беспилотников в своем воздушном пространстве. Польский министр подчеркнул, что у альянса есть технические возможности для совместного поддержания такой зоны.

Le Monde со ссылкой на источники в ЕС сообщает, что в рамках инициативы Sky Shield («Небесный щит») обсуждается вариант уничтожения российских беспилотников и ракет в украинском небе. По данным издания, толчком к дискуссии стало очередное нарушение воздушного пространства Польши российскими дронами на прошлой неделе.

На фоне этих заявлений президент США Дональд Трамп раскритиковал политику Брюсселя, заявив, что санкции ЕС против Москвы «недостаточно жесткие», поскольку европейские страны продолжают закупать российскую нефть. «Я готов ввести ограничения, но они должны ужесточить свои санкции, чтобы они соответствовали моим действиям», — отметил Трамп.

Тему российских энергоресурсов затронул и Владимир Зеленский, пригрозив в вечернем обращении новыми ударами по российским нефтяным объектам, включая предприятия в Ленинградской области.

Интернет как враг русской демократии

Элла Памфилова нашла врага, объясняющего все проблемы российских выборов. Это не апатия избирателей и не отсутствие конкуренции, а «глобальная паутина, недружественная нам». Интернет, который миллиарды людей во всем мире воспринимают как инфраструктуру повседневности — от покупок до общения, — в российской политической риторике превращается в орудие агрессии, сродни ракетам и беспилотникам.

На словах — ЦИК работает в защищённой автономной системе «ГАС Выборы 2.0», не подключённой к мировой сети. На деле же — любая техническая неполадка, будь то сбой трансляции или падение «Ростелекома», сразу получает героический ореол: «на нас напали». В последние дни российские ведомства бодро рапортовали о сотнях тысяч кибератак, а украинская разведка даже взяла на себя ответственность за часть из них. Это позволяет властям объяснить любую проблему внешним фактором — кибервойной, а не, скажем, хронической неэффективностью госинфраструктуры.

Такой нарратив удобен. Интернет — по определению враждебен. В нём слишком много независимой информации, неконтролируемых мнений и альтернативных картинок действительности. Если же убедить электорат, что сама сеть — чуждая, «чужой язык», «чужие ценности», тогда изоляция перестанет казаться ограничением, а будет восприниматься как мера безопасности.

В этом смысле фраза Памфиловой звучит не оговоркой, а программным заявлением: интернет объявлен врагом наравне с НАТО и санкциями. И, как в случае с политикой или экономикой, российские власти пробуют выстроить альтернативную реальность — автономную, управляемую, но при этом лишённую главного свойства глобальной сети: открытости.

Явка в 47% и привычный результат с переизбранием всех действующих губернаторов — цифры, которые можно обсуждать бесконечно. Но куда важнее, что на институциональном уровне Россия всё глубже погружается в логическую петлю: выборы нужны не для легитимации власти в глазах общества, а для демонстрации устойчивости перед атаками. И если интернет в этой логике «недружественный», то всякий гражданин, пытающийся искать в нём ответы на неудобные вопросы, автоматически оказывается под подозрением.

Часы как символ власти

На фотографиях из семейного архива Кадыровых, которые его сестра Табарик выложила в интернет, внимательный глаз увидел на запястье 17-летнего Адама Кадырова новые часы Jacob & Co. Epic SF24 из белого золота, инкрустированные 104 бриллиантами. Стоимость — 41 млн руб. Это не первые миллионы, застигнутые на его руке: Richard Mille за 37 млн, Audemars Piguet за 85 млн, Jacob & Co Billionaire ASHOKA за миллионы долларов.

Можно было бы воспринимать это как подростковое хвастовство — если бы речь шла о сыне банкира или владельца IT-стартапа. Но в данном случае это демонстрация, на которую невольно реагирует вся страна.

Роскошь в России никогда не была чем-то исключительным. От Потемкина до Абрамовича — богатство здесь всегда любили носить на себе. Но нынешняя эпоха отличается тем, что в то время как официальная пропаганда рассказывает о «скромности первых лиц» и «традиционных ценностях», новая элита демонстрирует свои «ценности» буквально на запястье.

У этих часов есть функция: они не просто показывают время, они показывают место. В системе координат, где Адам Кадыров получает награды за «конкретные достижения», избивает заключённых безнаказанно и женится в 17 лет, такие аксессуары — это форма политического заявления. Они сообщают: «Я неприкасаем. Я выше правил».

Вопрос не в том, что 17-летний подросток носит часы за десятки миллионов, а в том, что никто не задаётся вопросом: откуда? почему? какое это имеет отношение к должностным обязанностям или заслугам? Российское общество к этому привыкло — но привычка не отменяет сути.

Парадокс в том, что официальная Москва говорит о равенстве перед законом, справедливости и патриотизме, а региональный союзник Кремля демонстрирует обратное. И Кремль молчит, потому что эта демонстрация не разрушает систему — она её укрепляет.

В политической культуре России «часы Кадырова-младшего» становятся не менее важным символом, чем ключевая ставка ЦБ или закон о выборах. Потому что они показывают реальное распределение власти: деньги, привилегии, вседозволенность — и молчаливое согласие федерального центра.

И если в этой системе есть часы, то стрелки на них всегда показывают одно и то же время: время, когда правила действуют не для всех, а для избранных.

Реакция Сикорского. Атака по территории Польши с помощью группы российских дронов все таки приобретает тяжелые и нежелательные последствия для российской стороны. Хотя наша пробная БПЛА-акция привела к ситуации разобщенности в западном лагере, в частности из-за дистанцирования Трампа, польские ястребы подняли перья и выдвигают предложения сурового ответа людям Путина.

Министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский, после консультаций в рамках ст.4 Североатлантического договора, а также после нового эпизода с российским беспилотником над Румынией, выдвинул смелую идею о которой говорят уже с 2022 года - создание бесполетной зоны над Украиной.

Хотя Сикорский считает, что вторжение российских БПЛА в польское воздушное пространство было частью стратегии Кремля по постепенной эскалации и проверке реакции НАТО без риска полномасштабного ответа, ведь дроны были без взрывчатки, тем не менее следует дать Кремлю по зубам. Идея закрыть небо от полетов российских беспилотников и ракет, озвученная страной-членом НАТО напоминает рекогносцировку перед инкорпорацией данной меры в систему гарантий безопасности Украины. При этом российская акция используется как предлог для односторонних действий.

Мнение РФ тут не нужно по умолчанию. Ведь речь идет об обеспечении безопасности во избежание втягивания в прямое боевое столкновение. Противоборство в небе над Украиной – мера деэскалации, чтобы не допустить формирования действительно ситуации необходимости применения уже 5 статьи. Тем более Песков сам признал: НАТО уже воюет с Россией. Особенно в этом деле преуспели европейские союзники Киева, которые не хотят прогибаться под Путина.

Реакция Сикорского с идеей закрытого неба породила негодование в высшем политическом руководстве России.
Перехват атакующих средств в небе над Украиной – улучшает геополитическое положение НАТО, отодвигая на восток линию обороны Альянса. Щит НАТО усиливается, а вот к российским генералам вопрос: кого и куда мы отодвинули с помощью СВО?

Весь спектр эмоций по случаю предложения Сикорского сделал замглавы Совбеза Медведев. Он назвал выпал главы МИД Польши «придурочным», ведь бесполетная зона над Украиной будет означать войну НАТО с Россией.

Беда вот только в том, сам Медведев в 2011 году поддержал идею НАТО о закрытом небе над Ливией. Вот такие нестыковки получаются. И это без того, что слова Медведева и Пескова, т.е. голоса Путина, о «войне» с НАТО оказались различными. Похоже Путин уже в войне с западных Альянсом, а Медведев сильно отстал в развитии процессов хода СВО, лишь предвещая подобный плохой сценарий.

В Польше заявили о нейтрализации беспилотника над правительственными зданиями

Премьер-министр Польши Дональд Туск сообщил о нейтрализации беспилотника над правительственными зданиями в Варшаве. По его словам, инцидент произошёл в районе Парковой улицы и президентского дворца Бельведер.

«Неизвестный беспилотник нейтрализован над правительственными зданиями»,

— написал господин Туск в соцсети X.

Он добавил, что в связи с происшествием задержаны двое граждан Белоруссии. Все обстоятельства расследует полиция.

Министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский в интервью The Guardian ранее говорил, что дроны, проникшие в воздушное пространство страны, несли потенциальную угрозу, поскольку могли быть оснащены боеприпасами. При этом, по его словам, в данном случае они оказались пустыми.

«Интересно, что все они оказались неснаряженными, что, на мой взгляд, наводит на мысль, что Россия пыталась проверить нас»,

— отметил министр.

Он уточнил, что из примерно 19 дронов, залетевших на территорию Польши на прошлой неделе, были сбиты три-четыре, остальные причинили незначительный ущерб, однако обошлось без жертв. «Если бы это произошло в Украине, по украинским меркам, это было бы стопроцентным успехом», — добавил господин Сикорский.

Reuters: Киришский НПЗ остановил ключевую установку после атаки дронов

Киришский нефтеперерабатывающий завод (КИНЕФ) в Ленинградской области приостановил работу одной из основных установок после атаки беспилотников, сообщает Reuters со ссылкой на два источника в отрасли. На этот объект приходилось около 40% мощностей предприятия.

По информации агентства, ремонт может занять около месяца. При этом завод сохранит примерно 75% от номинальной мощности за счет увеличения загрузки других установок.

Официальных комментариев от региональных властей по этому поводу пока не поступало.

Киришский НПЗ, принадлежащий «Сургутнефтегазу», считается вторым по объему переработки нефти в России после Омского завода. Его годовая мощность составляет порядка 17,7 млн тонн сырья, что эквивалентно 6,4% от общей переработки в стране.

Кадыров и адвокат Трещёв отреагировали на интервью Аллы Пугачёвой

Глава Чечни Рамзан Кадыров и адвокат Александр Трещёв раскритиковали высказывания певицы Аллы Пугачёвой о Джохаре Дудаеве, прозвучавшие в её интервью журналистке Екатерине Гордеевой (признана в России иноагентом).

Пугачёва назвала первого президента самопровозглашённой Чеченской республики «порядочным и интеллигентным человеком». В ответ Кадыров заявил, что артистка «бестолково размышляет» о трагических событиях 1990-х годов, а Дудаев «привёл республику к финансовому упадку и росту бандитизма».

Параллельно адвокат Александр Трещёв сообщил RT, что подал иск к Пугачёвой на 1,5 млрд руб. компенсации морального вреда. По его словам, певица оскорбила ветеранов боевых действий. В случае удовлетворения иска юрист намерен оставить себе 1 рубль, а остальное перечислить на помощь ветеранам.

В интервью Пугачёва также заявила, что не жалеет об отъезде из России, поскольку выступает против войны, а «совесть дороже славы и роскоши».

Нефтегаз и искусственный интеллект: последняя крепость корпоративной независимости

Российские нефтегазовые гиганты, похоже, нашли способ сказать «нет» Кремлю — тихо, без лозунгов и митингов. Они отказались от идеи создать единую платформу генеративного искусственного интеллекта, несмотря на поддержку чиновников и усилия отраслевых консорциумов. Формально причина банальна: никто не хочет делиться своими данными. Но по сути — это редкий пример скрытого сопротивления госцентрализации.

В эпоху, когда государство национализирует активы, усиливает контроль за денежными потоками и даже пытается диктовать кадровую политику, у компаний остается лишь один ресурс, по-настоящему неприступный для внешнего вмешательства: данные. Базы геологоразведки, результаты испытаний оборудования, прогнозы по месторождениям, цифровые модели добычи — это капитал, который невозможно просто так отнять. И нефтегазовые корпорации сделали всё, чтобы сохранить его за закрытыми дверями.

Мировой опыт показывает, что генеративный ИИ становится эффективным инструментом только тогда, когда к нему «подмешивают» огромные отраслевые массивы данных. Saudi Aramco с помощью нейросетей оптимизирует разработку скважин, Shell использует предиктивные алгоритмы для ремонта оборудования. В России же компании предпочитают пилотные проекты: чат-боты для сотрудников, узкоспециализированные инструменты моделирования, локальные эксперименты. Дорого, медленно, зато — безопасно для бизнеса.

Кремль, конечно, не смирится. Можно ожидать давления через Минэнерго или через новые регуляторные требования к промышленной безопасности: формально обезличенные данные об авариях и отказах вполне могут объявить «обязательными к передаче». Но чем сильнее государство будет давить, тем выше вероятность, что компании станут «кормить» его синтетикой, урезанными наборами или данными с такой степенью анонимизации, что толку от них будет ноль. Россия рискует получить «цифрового Потемкина» — красивый проект отраслевого ИИ с минимальной реальной пользой.

А значит, главный риск не в том, что нефтяные корпорации не поделятся своими секретами, а в том, что в международной гонке цифровизации они останутся на обочине. Мир движется к индустрии, где эффективность добычи и переработки определяется не только буровыми установками и ценой нефти, но и качеством алгоритмов. Российские компании выбрали стратегию обороны — защитить данные любой ценой. Но оборона редко выигрывает войну.

Возможно, именно на этом тихом фронте — фронте корпоративных баз данных — сегодня решается, останется ли Россия конкурентоспособной в нефтегазе через 10–15 лет или окончательно закрепится в роли поставщика сырья «по старинке».

Машины в обмен на зерно. Россия возвращается в бартерное прошлое

Россия и Китай, крупнейшие торговые партнёры, всё активнее переходят к бартерным схемам. Автомобили в обмен на пшеницу, семена льна — на бытовую технику, алюминий — на услуги. Reuters насчитал как минимум восемь таких сделок за последние два года, но источники агентства утверждают: объёмы растут, и это только начало.

Формально речь идёт о «взаимозачётах в национальных валютах». На деле — о возвращении в 90-е, когда предприятия, лишённые ликвидности, расплачивались товарами. Разница лишь в том, что теперь ликвидность у России есть, но нет доступа к привычным каналам международных расчётов. Китайские банки не хотят рисковать вторичными санкциями и просто отказываются принимать российские деньги.

Бартер — это не экзотика и не изобретение креативных трейдеров. Это симптом системного сжатия финансовой инфраструктуры. Когда банки становятся ненадёжными посредниками, бизнес начинает искать обходные тропы, даже если они выглядят архаично. По сути, Россия пересаживается с «финансового Интернета» обратно на гужевой транспорт взаимозачётов.

Да, сельхозсырьё и металлы можно обменять на технику, автомобили или услуги по установке оборудования. Но такая схема неизбежно делает российскую сторону младшим партнёром. В бартере всегда сильнее тот, у кого больше альтернатив, а в данном случае — это Китай и другие страны глобального Юга. Москва не торгуется — она соглашается.

Правительство и Центробанк делают вид, что «не располагают данными о бартерных сделках». Это звучит почти как признание: процесс уходит в серую зону, из-под контроля и статистики. В такой экономике прозрачность подменяется кулуарными договорённостями, а эффективность — потерями на конвертации в натуральное хозяйство.

В 2025 году обмен зерна на машины звучит не как коммерческая находка, а как диагноз: российская внешняя торговля стремительно архаизируется. Там, где мир движется к цифровым валютам и мгновенным трансграничным платежам, Москва скатывается в бартер — в дофинансовую эпоху. Это не кризисный инструмент, а знак деградации: страна с сырьевым экспортом мирового масштаба снова расплачивается пшеницей за автомобили.

Бартер в XXI веке — это не только экономическая аномалия, но и символ. Символ того, что Россия всё глубже погружается в параллельную реальность, где деньги есть, но заплатить ими нельзя.

Польша заявила о намерении разместить у себя ядерное оружие с помощью Франции

Президент Польши Кароль Навроцкий заявил о планах страны участвовать в совместном использовании ядерного оружия союзников по НАТО. В интервью телеканалу LCI он отметил, что в этом вопросе Варшава рассчитывает на поддержку Парижа.

«Польша должна участвовать в совместном использовании ядерного оружия. У нее должны быть собственные ядерные возможности — энергетические, гражданские и военные. Партнерство между Францией и Польшей касается как раз этого»,

— подчеркнул господин Навроцкий.

При этом он отказался прямо отвечать на вопрос, намерена ли республика обзавестись собственным ядерным арсеналом, заявив, что обсуждать это «слишком рано». Вместе с тем Навроцкий добавил, что Польша ожидает дополнительных гарантий безопасности как член НАТО.

По словам президента, расширение сотрудничества с Францией станет возможным благодаря Нансийскому договору об углубленном взаимодействии в оборонной сфере и других областях, который был заключен ранее.

На Урале заявили об упразднении азербайджанской диаспоры

Екатеринбургский бизнесмен Видади Мустафаев объявил о ликвидации понятия «диаспора азербайджанцев Урала» и заявил о намерении заняться интеграцией общины в российское общество. Об этом он рассказал в интервью RTVI.

По словам Мустафаева, прежняя структура, которой десятилетиями руководил арестованный по делу о покушении на убийство Шахин Шыхлински, «исчерпала себя». «Слово “диаспора”, в принципе, исчерпало себя. Потому что диаспора — это организация, которая была практически вне закона. Внутри себя она делала, что хотела», — пояснил он.

Мустафаев сообщил, что теперь главная задача организации связана с культурными мероприятиями и интеграцией: в частности, планируется открыть школу русского языка для переселенцев и беженцев. Он также подчеркнул, что поддержку Шыхлинскому оказывали лишь «порядка 45 человек» — в основном его родственники и односельчане, тогда как численность азербайджанцев на Урале достигает 100 тыс. человек.

Ранее имя Видади Мустафаева фигурировало в уголовном деле экс-мэра Среднеуральска Андрея Зашляпина. По версии следствия, через Мустафаева Зашляпин передал взятку сотруднику УФСБ, однако бизнесмен самостоятельно сообщил о готовящемся преступлении в правоохранительные органы и не стал фигурантом дела.

На словах всё звучит современно и правильно. Старая система «внутреннего государства» во главе с арестованным Шахином Шыхлински должна уйти в прошлое. Но если отбросить риторику, мы видим всё ту же реальность: национальные общины, которые изначально были задуманы как культурные клубы, давно превратились в центры власти, влияния и финансовых потоков. И проблема в том, что эти структуры слишком легко выходят за пределы культурной деятельности, оказываясь то в уголовных делах, то в региональной политике.

Сегодня азербайджанская тема в России звучит особенно остро. С одной стороны, президент Алиев говорит своим гражданам готовиться к войне и демонстративно сближается с Турцией, США и Израилем. С другой — российские депутаты и чиновники всё чаще замечают, что лидеры этнических объединений у нас не только организуют концерты и национальные праздники, но и всё активнее участвуют в выборах, зачастую от «Единой России». В Иванове, Удмуртии, Новосибирске — примеры множатся.

Возникает вопрос, который пока предпочитают задавать лишь телеграм-каналы и отдельные эксперты: насколько совместима деятельность руководителя этнической организации, ориентированной на государство за пределами России, с его политической карьерой внутри страны? В законодательстве уже есть инструмент — статус «иностранного агента». Но, по странному совпадению, к лидерам этнических диаспор, выходцам из государств, которые в геополитическом плане всё чаще выступают не союзниками, а конкурентами России, эта мера пока не применяется.

Парадокс заключается в том, что официальная Москва на международной арене с Азербайджаном всё больше расходится — и по линии Ирана, и по энергетике, и по Турции. Но внутри страны именно азербайджанские общины остаются одними из самых влиятельных и многочисленных. И если на федеральном уровне любят говорить о «стратегическом партнёрстве», то на бытовом — это означает лоббирование интересов конкретных национальных групп через выборы, связи с администрациями и силовыми структурами.

Мустафаев сегодня обещает культурную интеграцию, школы русского языка и воспитание молодежи. Но ровно так же в своё время обещал его предшественник, пока не оказался фигурантом уголовного дела. И потому главный вопрос не в том, будут ли азербайджанцы Урала жить «по нормам российского законодательства», как уверяет новый лидер. Главный вопрос — кто будет контролировать, чтобы диаспоры не превращались в государство в государстве, а их руководители не становились каналами чужого влияния.

Россия слишком часто наступает на эти грабли: пока одни говорят о дружбе народов, другие покупают мандаты и проталкивают своих представителей во власть. Судя по нынешней активности азербайджанских общин по всей стране, эта история ещё далеко не завершена.

Импульс Анкориджа не превратился в мир?

Россия снова оказалась в ситуации, когда переговоры вроде бы идут, но на выходе — только жалобы на саботаж. Замглавы МИД Сергей Рябков, а вслед за ним и министр Сергей Лавров излучают недоумение: в Анкоридже Путин и Трамп задали импульс, а дальше — то ли Америка не справилась, то ли Европа вредничает, то ли Киев играет в «войну до последнего украинца».

Если вырезать из этих заявлений эмоциональную риторику, то остаётся довольно сухая констатация: Москва и Вашингтон не могут превратить личные договорённости лидеров в практические шаги. И дело тут не только в злонамеренных «европейцах», а в том, что сама логика украинской войны не допускает простых компромиссов.

Лавров обвиняет Киев в том, что тот отверг американские предложения, согласованные с Москвой. Но с украинской точки зрения они выглядели как капитуляция в обмен на смутные обещания Трампа. Парадокс в том, что американский президент, склонный к быстрым сделкам, ожидает от Киева и Москвы именно «большой договор». Но внутри Украины цена уступок слишком высока, а в Европе — слишком страшно, что Трамп в очередной раз сдаст союзников.

Москва же продолжает делать ставку на глобальное соглашение — не о линии фронта, не о временной заморозке, а о новой архитектуре отношений с США. В качестве бонуса туда включаются и привычные раздражители: авиасообщение, визы, дипсобственность. По сути, Кремль хочет «новой Ялты», но партнёры видят в этом скорее попытку закрепить российские приобретения и выйти из войны без потерь.

Ситуация осложняется и внешним фоном. Генсек ООН Антониу Гутерриш аккуратно напомнил, что весь мировой порядок завязан на «реалиях 1945 года», и этот порядок давно не работает. Если даже Совет Безопасности выглядит анахронизмом, то что уж говорить о механизмах урегулирования украинской войны, в которой сталкиваются интересы США, ЕС, России, Китая и десятка других акторов.

Иными словами, переговорный процесс буксует не потому, что где-то в Киеве сидят «сторонники войны до последнего украинца», а потому что мир действительно меняется. У России, США и Украины разные цели и разные ставки. В этом новом контексте сам по себе «импульс Анкориджа» слишком слаб, чтобы переделать глобальные тренды.

Проблема Москвы в том, что она по-прежнему разговаривает языком холодной войны, где два лидера договариваются, а все остальные соглашаются. Но на дворе не 1945-й и даже не 1975-й. Европа имеет собственный голос, Украина — собственный интерес, а глобальный юг всё громче требует места за столом. Глобальные сделки больше не делаются на Аляске.

Мигранты и образование

В шоке наблюдаю за тем, как наши депутаты реагируют на миграционные проблемы. Еще и гордятся реализацией своих тупых инициатив.

У миграционной ситуации в России может быть только один ответ. Это образование. Самое идиотское, что можно сделать – это не допускать детей мигрантов в российские школы.

Мигранты – это вызов российской системе образования, теоретикам и ведущим практикам нашего просвещения. Только умом решаются проблемы. Любые силовые, агрессивные или запретительные решения только увеличивают количество проблем.

Нужно создать эффективную модель адаптации и (я не буду бояться этого слова) ассимиляции сотен тысяч детей мигрантов. Просто так от них не отмахнешься. Возможно, потребуется создание каких-то школ-интернатов или иных форм интенсивного обучения и изъятия их из неблагоприятной среды, в которой множатся преступность, ненависть к коренному населению и распространяются экстремистские учения. На входе в систему ребенок может не владеть русским языком, на выходе должен читать без запинки стихи Пушкина, Пастернака и Бродского, знать все про битву на Куликовом поле, русский авангард и победу в космической гонке, стать русским патриотом. Но этот патриотизм не квасной, не дремучий. Русская культура – одна из ведущих европейских, мы форпост европейской цивилизации, и мы должны научиться делать из азиатов европейцев по ценностям, идеям, взглядам, отношению к науке и образованию, уважению к правам женщин, правилам совместного проживания и т.д. Это образование не должно быть односторонним, вещать как репродуктор, как сейчас делается на «Разговорах о важном» через назойливый пропагандистский шум, а быть субъект-объектным, с исследовательскими, проектными, творческими режимами, реальным освоением норм и стандартов жизни в нашей стране, а не их голословным навязыванием.

Вообще, то, что мигранты, которые приезжают к нам из Средней Азии, в основной массе обладают столь низким культурным и социальным уровнем, что они так легко ведутся на заманухи религиозных фундаменталистов – это провал советской системы образования. И не надо говорить про то, что она была в 70-е годы лучшей в мире, результат и в России, и в соседних странах виден невооруженном взглядом. Она была массовой, тогда мало кто так умел, но эффективной для масс не была, только для единиц, которые хорошо знали какие-то естественно-научные и точные дисциплины. Но у нее напрочь отсутствовала гуманитарная и социальная составляющая, ее подменяли идеологическими штампами. В итоге она воспитала людей без критического мышления, которые ведутся на любые химеры. Сорос тут ни при чем, просто кое-кто из наших организаторов образования не читал или плохо читал главного теоретика образования из России Льва Выготского. Теперь не надо рвать волосы на голове от этого, а надо построить новую систему образования, которая учтет ошибки. Уже на изломе СССР в конце 80-х появилась школа развивающего обучения, которая опережала время, на основе схожих взглядов была построена в 2000-х и 2010-х ведущая сейчас система образования в мире – финская. С тех пор появились и другие наработки, только на них не обращают внимания политические администраторы, не слушая и не доверяя профессионалам и ученым.

Так получилось, что у нас оказался крайне низкий порог вступления в российское гражданство. Миллионы людей его получили, возможно не соответствуя ожиданиям коренного большинства. Мы не сможем теперь взять и их всех выдворить из страны, отобрать у них паспорта, это глупо, это не сработает. Мы умные, у нас история тысячелетняя, великие достижения культуры и науки. Мы обязаны думать головой, чтобы решать проблемы. Например, как внедрить системные решения производства российских ГРАЖДАН. Это русский цивилизационный проект. От его привлекательности многое зависит: и демография, и возвращение в Россию десятков миллионов русских, которые ее покинули, и, в целом, экзистенциальный вопрос нашего существования.

Милитарный Путин. В высшем военном руководстве грядут перемены, что явно указывает на сдвиги в СВО-парадигме Путина. После громкого, замешанного на коррупции падения Шойгу теперь на очереди отправка в небытие главы Генштаба Герасимова, которого не было на стратегических военных учениях РФ и Белоруссии «Запад-2025» в Мулино.

По слухам, вместо пресловутого Герасимова, который провалил большую часть планов СВО, но был нужен дабы не бросить эту провальную тень на вождя войны, теперь руководить военными операциями будет молодой генерал Мордвичев. Он относится к плеяде молодых (49 лет) военных руководителей с боевым опытом, достаточно чистолюбив и своеволен. Путин конечно таких не очень любит, ведь энергичные и популярные генералы а-ля новый Лебедь ему ни к чему, особенно помня путч Пригожина, а потому тут два момента. Либо на Мордвичева у ФСБ есть компромат, либо на него подписан ликвидационный документ на случай поползновений в сторону нелояльности.
Будущее Мордвичева зависит от осеннего наступления на Донбассе. Поживем – увидим!

Но вернемся к гвоздю сентябрьских военных учений, которые наделали шороху в Европе, и теперь после атаки дронами уже поляки готовятся воевать с Россией. При этом они не собираются открывать границу с Белоруссией, прикрываясь предлагами о военной угрозе и нивелируя новые планы Кремля запустить африканских мигрантов в ЕС через польский двор. Президент Путин послал Западу однозначный сигнал – он надел военную форму, таким образом подчеркнул свой боевой настрой, и отход от миролюбивой риторики.

Хотя внешне физическая форма у милитарного Путина уже совсем не такая, он стремится диктовать миру свою непреклонную волю, грозно сидя в окружении военных функционеров.

Поведение Путина адресовано мировому сообществу, и конечно к рядовым россиянам, которых хотят поддерживать в мобилизированном состоянии, а то ведь война идет своим чередом и экономическая мощь России с каждым днем уменьшается.

Падение влияния РФ чувствуют её далекие и ближние соседи. Казалось только на прошлой неделе на весь мир гремел альянс Россия-Индия-Китай, а сегодня уже США нормализуют отношения с Нью-Дели и хотят использовать важнейшую страну Азии для сдерживания китайских амбиций и подрыва нефтяной экономики РФ в будущем.

В конце-концов милитарный Путин является проекцией ощущений российской элиты на новый курс Лукашенко. Хитрый белорусский лис начал свою сепаратную игру с Америкой и Трампом. На этом фоне даже судачат о распаде альянса Путин-Лукашенко и кризисе Союзного Государства. Флирт Минска с Западом говорит о том, что он выпадет из военных планов Кремля, попросту не хочет быть мальчиком для битья. Потому-то то Путину и оделся по-военному – одиночество толкает его на поиск жестких решений и отправке силовых сигналов в мир.

Отставка Дмитрия Козака: символ конца эпохи чемоданов и миражей

Отставка Дмитрия Козака с поста заместителя главы администрации президента не стала неожиданностью. Она лишь официально закрепила то, что в Кремле произошло еще два года назад: Сергей Кириенко вытеснил Козака и полностью подчинил себе управление постсоветским направлением.

Раньше в таких случаях говорили о «борьбе башен», теперь — о банальной ротации серых кардиналов. Но история Козака примечательна не самим фактом ухода, а тем, что она демонстрирует исчерпанность модели управления, в которой личные «кураторы» с чемоданами наличности заменяли институты.

Козак был технократом эпохи Путина-2000, человеком, который умел договариваться и выстраивать вертикаль на региональном уровне. Но к 2020-м его аппарат превратился в распорядителя миражей: вместо интеграции постсоветского пространства — торг с местными элитами; вместо «русского мира» — набор кредитов, которые никто не собирается возвращать; вместо реальной политики — вечное «поддержание присутствия».

Не стоит обольщаться слухами о том, что Козак якобы был против войны. Да, на знаменитом заседании Совбеза он выглядел не в восторге, как и половина присутствующих. Но это не оппозиция — это бюрократическая осторожность. На вверенном ему участке — Украина и Молдова — Кремль потерпел стратегическое поражение. И если в 2019-м Макрон говорил о «смерти мозга НАТО», то в 2025-м Украина получает оружие, закупленное в координации ЕС и США. Итог кураторства Козака — укрепление того, что он должен был развалить.

Сегодняшний Кремль окончательно запутался в паутине собственных серых кардиналов. Силовой блок лихорадит: Путин двигает мебель на «Титанике», меняя Бастрыкина на Чуйченко, Краснова на Гуцана, примеряя новые балансы между ФСБ, администрацией и правительством. В этой перестановке Козаку места не нашлось. Он оказался слишком прагматичен для военного времени и слишком токсичен для мирного.

Куда он пойдет дальше — в бизнес, полпреды или тихое забвение — вопрос второстепенный. Главное, что его уход символизирует окончательное банкротство старой модели постсоветской политики России. «Архитекторы» сменились «торговцами миражами», и даже миражи рассеялись.

Россия хотела вернуть империю, а потеряла будущее. И каждый новый кадровый демарш в Кремле — это не шаг к обновлению, а лишь отсрочка поражения.

Правительство ищет баланс между дефицитом и инфляцией

В России снова возвращается старая дискуссия о том, что проще: стричь «поросёнка» или всё-таки залезть в карман к потребителю. Судя по утечкам Reuters и осторожным комментариям Кремля, власть склоняется к привычному рецепту — повышению НДС.

Формально пресс-секретарь президента Дмитрий Песков отправил журналистов «по адресу» — в правительство, где ведётся основная работа над бюджетом. Но в переводе с бюрократического языка это означает: обсуждение действительно идёт, и вряд ли на уровне агентских слухов.

Ситуация проста: дыра в бюджете растёт, резервы тают, при этом две священные коровы — военные расходы и социальные выплаты — неприкосновенны. Всё остальное в расходной части можно сократить лишь символически: эффект будет как от «стрижки поросёнка» — визга много, шерсти мало. Поэтому Минфин и его союзники в Центробанке убеждают Кремль: лучше поднять налоги, чем плодить новый долг под 13% годовых.

Повышение НДС до 22% выглядит почти идеальным решением для чиновников. Во-первых, налог этот собирается относительно надёжно и приносит почти 40% всех доходов бюджета. Во-вторых, он косвенный: формально никто «не повышает налоги для людей», цены растут «сами собой» по законам рынка. В-третьих, результат на бумаге очевиден — дефицит 2026 года можно будет сократить почти вдвое.

Но для экономики — это палка о двух концах. ВВП уже замедляется: после 4,3% роста в 2024 году в 2025-м прогнозируется лишь около 1%. Инфляция выше 8%, и любое повышение НДС автоматически толкает её ещё выше. Государство надеется, что рост ставок удастся остановить и даже снизить, но в реальности компании начнут перекладывать налоговое бремя на потребителя.

Любопытно и политическое измерение. Последний раз НДС повышали в 2019 году, и тогда решение вызвало недовольство, но прошло почти безболезненно — экономика росла, санкции были мягче, война ещё не началась. Сегодня фон совершенно иной: инфляционные ожидания высоки, реальные доходы населения падают, а любые новые сборы воспринимаются как плата за мобилизацию и оборонные расходы.

Таким образом, правительство оказалось в ловушке собственных приоритетов: раз военные и социальные траты «священны», платить за устойчивые финансы придётся всему населению. В итоге союзниками России, помимо армии и флота, станут ещё и кассовые аппараты в магазинах — именно они будут собирать деньги для бюджета.

Главный вопрос теперь в другом: решится ли Кремль объявить о повышении НДС до внесения бюджета в парламент 29 сентября, или оставит эту непопулярную меру на потом, в надежде, что шум о ней стихнет сам собой. Но для экономики и потребителя разницы нет: цены всё равно окажутся выше, а устойчивость финансов будет достигнута не за счёт сокращения расходов, а за счёт привычного перекладывания нагрузки вниз.

Хотите — называйте это «финансовой устойчивостью». А можно проще: налог на будущее.

Налоговый инспектор с бриллиантовыми часами

В Чечне пополнение в бюрократии: 17-летний сын Рамзана Кадырова, Адам, назначен курировать уплату налога на имущество организациями муниципального уровня. Задача серьёзная — для любого региона. Но в Грозном она ложится на плечи человека, которому в Москве ещё не продали бы сигареты без паспорта.

Это уже пятая должность подростка. До налогов он успел стать начальником личной охраны отца, секретарём Совбеза Чечни, куратором Университета спецназа, двух батальонов и одновременно — координатором гуманитарки для Газы. Для полноты картины ему не хватает разве что поста муфтия и председателя Союза писателей.

В российской политической традиции награды и должности часто носят декоративный характер. Но чеченский случай особенный. Там должности — это не украшение, а форма наследования власти. Каждая новая «ответственность» Адама — это кирпичик в конструкции будущего транзита. Если завтра Рамзану Кадырову понадобится назвать преемника, у него уже есть сын с резюме, которое могло бы затмить карьеру среднестатистического российского губернатора.

Традиционные институты вроде закона или избирательных процедур в этой системе значения не имеют. Их заменяет личная преданность и семейная династия. Свадьба в 17 лет по шариатским традициям? Норма. Избиение заключённого в СИЗО? Повод для наград. Часы за 40 миллионов? Символ статуса. Новый пост по налогам? Ещё один штрих к образу «универсального наследника».

Москва смотрит на всё это сквозь пальцы. Более того — она подыгрывает. Путин поздравляет жениха, федеральные СМИ цитируют Кадырова-старшего, а любые сомнения в законности или морали растворяются в формуле «региональные особенности».

Ситуация обнажает главный парадокс российской вертикали: в стране, где официальная риторика строится на «традиционных ценностях» и «законе для всех», на деле закрепляется кастовая система. В ней подросток с россыпью должностей и бриллиантовыми часами может инспектировать налоги, а федеральные чиновники — молча соглашаться.

Вопрос, который всё чаще возникает, прост: если в Чечне закон подменяется фамильными традициями, зачем остальной России продолжать притворяться, что действует единое правовое поле? И не окажется ли, что завтра «традиционные ценности» включат в себя не только ранние браки и богатые свадьбы, но и налоговый контроль как форму семейного подряда?

Проблема даже не в том, что 17-летний подросток выбивает налоги. Проблема в том, что вся система теперь работает именно так: вместо институтов — семья, вместо процедур — личная лояльность, вместо правил — исключения. Адам Кадыров — лишь наглядный учебник этой модели.