Понять, что любой тренд действительно набирает силу, можно по простому признаку — его начинают обсуждать не эксперты и элиты, а обыватели. Именно это сейчас происходит с дедолларизацией. Тема, которую еще недавно обсуждали только в аналитических центрах и на саммитах БРИКС, вышла в американский массовый сегмент.

Американские обыватели все чаще говорят о дедолларизации в соцсетях, прежде всего в TikTok. Но делают это в привычной для США форме — через конспирологию. В популярном нарративе дедолларизация подается не как внешний процесс, запущенный странами БРИКС, а как сознательный проект американских элит, якобы направленный на переформатирование мирового порядка. Для США это типичная логика: сложные и тревожные процессы общество объясняет теориями заговора, как это уже было с историей Эпштейна и десятками других сюжетов.

В вирусных видео американские блогеры подробно пересказывают историю появления БРИКС, начиная с идеи Джима О’Нила в Goldman Sachs, сопоставляют рост экономик БРИКС и G7, говорят о паритете по ВВП и превосходстве по паритету покупательной способности. В этих роликах звучат цифры о том, что страны БРИКС уже обеспечили более половины мирового экономического роста за последние годы, что торговля между Россией, Китаем и Индией идет без доллара, а альтернативные финансовые институты работают вне контроля Запада.

Важно не то, насколько эти интерпретации точны, а сам факт их появления. Когда дедолларизацию начинают обсуждать американские пользователи, пусть даже в искаженной и конспирологической форме, это означает, что процесс стал заметным на уровне массового сознания. А это всегда сигнал, что структурные изменения уже вышли за рамки экспертных дискуссий и стали частью реальности, от которой невозможно просто отмахнуться.

Индия и Китай фактически заблокировали идею единой расчетной валюты БРИКС, что обнажило глубокие внутренние противоречия внутри объединения.

Нью-Дели прямо заявляет, что отказ от доллара не входит в экономическую и стратегическую политику страны. Индийские власти считают доллар ключевым элементом глобальной финансовой стабильности и не готовы менять долларовую зависимость на потенциальную «юанизацию». Идея общей валюты БРИКС в Индии воспринимается как неприемлемая, прежде всего из-за риска усиления роли Китая.

Пекин, в свою очередь, делает ставку не на коллективный инструмент БРИКС, а на продвижение собственного юаня. Китай расширяет сеть валютных свопов, развивает собственную платежную инфраструктуру и последовательно интернационализирует национальную валюту, не связывая себя обязательствами по общей расчетной единице блока.

Отсутствие общего рынка, единой торговой политики и согласованной финансовой архитектуры делает создание общей валюты БРИКС практически невозможным. Это было наглядно подтверждено и на саммите БРИКС в Рио-де-Жанейро в 2025 году, где в итоговой декларации вообще не упоминались ни дедолларизация, ни валютные инициативы.

В результате БРИКС движется не к общей валюте, а к фрагментированной модели: двусторонние расчеты в национальных валютах, локальные платежные системы и точечное снижение роли доллара. Этот путь менее эффектен, но куда более реалистичен, и он показывает, что дедолларизация — это не единый проект БРИКС, а совокупность разрозненных национальных стратегий.

Слабый рост кредитования в Китае и масштабные вливания ликвидности со стороны Народного банка Китая могут трактоваться не как «ускорение юанизации», а как сигнал, что у юаня есть структурные ограничения на пути к роли глобальной расчетной валюты.

В 2025 году китайские банки показали минимальный за семь лет прирост новых кредитов: спрос на займы остается вялым из-за слабого потребления, осторожности бизнеса и дефляционного давления. На этом фоне НБК влил в систему более 6 трлн юаней, пытаясь поддержать ликвидность и рост.

Для юанизации это важный нюанс: международная роль валюты опирается на доверие к экономике, предсказуемость денежной политики и глубину финансовых рынков. Когда внутренний спрос на кредит падает, а стимулы приходится наращивать, это может усиливать сомнения у внешних участников — особенно у тех, кто рассматривает юань не только как платежный инструмент, но и как актив для хранения резервов.

При этом юань действительно расширяет присутствие в двусторонней торговле и в расчетах с отдельными партнерами, однако текущая картина скорее подтверждает «коридорный» характер дедолларизации: юань растет там, где его использование подкреплено торговыми потоками и политическими договоренностями, но превращение в полноценную универсальную альтернативу доллару упирается во внутреннюю экономическую динамику Китая и осторожность глобальных инвесторов.

БРИКС не пытается мгновенно «свергнуть» доллар. Стратегия иная, создать параллельную экосистему. В неё входят расчёты в национальных валютах, развитие CIPS, тестирование BRICS Pay, mBridge и концепции расчётной единицы The Unit — не валюты, а инструмента клиринга и взаимных расчётов. Это не замена доллару как мировой резервной валюте, а способ обходить его в конкретных торговых коридорах.

Показательный пример — энергетика. Иран продаёт до 95% своей нефти Китаю с расчётами в юанях. Россия и Китай почти полностью перешли на рубль и юань во взаимной торговле. Таким образом, доллар постепенно вытесняется из реальных товарных потоков, прежде всего нефти и сырья, что подрывает саму основу нефтедоллара.

При этом внутри БРИКС нет иллюзий. Ни Россия, ни Китай не считают возможным быстрый запуск единой валюты. Индия прямо заявляет, что не готова жертвовать финансовой стабильностью. Поэтому ставка делается не на революцию, а на накопительный эффект: каждый контракт без доллара, каждая тонна золота в резервах, каждый платёж вне SWIFT снижает монопольную роль США.

Главный вывод прост: долларовая система не рушится одномоментно, но её универсальность размывается. БРИКС закладывает фундамент мира, где доллар остаётся важным инструментом, но перестаёт быть безальтернативным. И это уже не теория, а медленно разворачивающийся структурный процесс.

✍🏻 Пепе Эскобар для Zerohedge

🌐 БРИКС и валюта: путь не к единству, а к альтернативе

Идея единой валюты БРИКС — это важный, но пока далёкий от реальности лозунг. Внутри объединения нет согласия. Индия прямо заявляет, что отказ от доллара не входит в её стратегию, опасаясь «юанизации». Китай, в свою очередь, делает ставку на продвижение собственного юаня, а не коллективного инструмента.

Так куда же движется БРИКС? Стратегия иная: создать параллельную экосистему, где доллар перестаёт быть безальтернативным. Это не одномоментная революция, а медленный структурный процесс.

Инструменты вместо единой валюты:
▫️ BRICS Bridge / mBridge — пилотная платёжная система на блокчейне. Бразилия уже начала её тестирование. Как отмечает экс-директор МВФ Пауло Ногейра Батиста-младший, это «финансовый эквивалент деления ядра».
▫️ Национальные системы — Индия агрессивно продвигает свою систему мгновенных платежей UPI уже в 8 странах, в т.ч. Катар, ОАЭ, Сингапур, Франция. В январе Минфин сообщил о планах продвигать её с акцентом на Восточную Азию.
▫️ Расчёты в нацвалютах — Россия и Китай почти полностью перешли на рубль и юань. Иран продаёт Китаю нефть за юани.

Главное препятствие — не США, а внутренние противоречия. Нет общего рынка, единой торговой политики и доверия между ключевыми игроками. Поэтому ставка делается не на общую валюту, а на фрагментированную модель: двусторонние расчёты, локальные платёжные мосты и точечное вытеснение доллара из конкретных товарных потоков.

▪️Долларовая система не рухнет в одночасье, но её универсальность размывается. БРИКС закладывает фундамент мира, где можно обходиться без доллара.

@plan2030 ...Внутри БРИКС нет иллюзий. Ни Россия, ни Китай не считают возможным быстрый запуск единой валюты. Индия прямо заявляет, что не готова жертвовать финансовой стабильностью. Поэтому ставка делается не на революцию, а на накопительный эффект: каждый контракт без доллара, каждая тонна золота в резервах, каждый платёж вне SWIFT снижает монопольную роль США.

#БРИКС #БРИКСфинансы

@ru_south

Италия не разделяет алармистские оценки США о якобы прямой военной угрозе в Арктике со стороны России и Китая, делая акцент прежде всего на экономическом измерении происходящего за Полярным кругом. В новом стратегическом документе «Итальянская политика в Арктике» Рим прямо указывает, что ключевой интерес ведущих мировых игроков связан не с военным противостоянием, а с контролем над природными ресурсами региона. Речь идет о полезных ископаемых, редкоземельных металлах, углеводородах и будущих логистических маршрутах, значение которых будет только расти.

При этом в документе отмечается, что и сами США не скрывают своего экономического интереса к арктическим ресурсам, несмотря на публичную риторику о безопасности и сдерживании. Для Италии Арктика рассматривается прежде всего как зона долгосрочных экономических возможностей, а не как театр военного конфликта. Рим прямо заявляет о заинтересованности в участии национальных компаний в освоении региона.

В числе потенциальных выгодоприобретателей называются энергетическая группа Eni и оборонно-промышленный концерн Leonardo, которые могут получить доступ к крупным инфраструктурным, энергетическим и технологическим проектам. Италия готова входить в европейские и трансатлантические консорциумы по добыче и переработке полезных ископаемых, а также поддерживать общеевропейские инвестиционные механизмы, в том числе связанные с проектами в Гренландии. Таким образом, позиция Рима демонстрирует прагматичный подход: Арктика для Италии — это прежде всего вопрос ресурсов, инвестиций и промышленного участия, а не неминуемой военной эскалации.

Премьер-министр Канады Марк Карни фактически признал сдвиг глобального баланса сил, заявив, что партнёрство Оттавы с Китаем «хорошо подготавливает Канаду к новому мировому порядку».

Это показательный сигнал: даже страны «ядра» западного мира начинают публично говорить о мире, где доминирование США и их союзников больше не является безусловным. Формулировка о «новом мировом порядке» в контексте Китая означает не идеологический союз, а прагматичное признание экономической и финансовой реальности — роста роли Азии, юаня, альтернативных торговых и расчётных механизмов.

Цены на золото могут вырасти в два раза в ближайшие годы на фоне дедолларизации и утраты доверия к финансовым институтам. Такой прогноз дал Дэнни Мозес, один из героев фильма «Игра на понижение», в комментарии Bloomberg.

По его словам, драгоценные металлы перестали быть просто защитным активом и превратились в самостоятельный «лидирующий» класс активов. Ключевой драйвер роста — действия центральных банков, которые все активнее скупают физическое золото, страхуясь не столько от инфляции, сколько от собственных ошибок и политических рисков.

На фоне снижения роли доллара в мировых резервах и роста недоверия к государственным долговым инструментам золото становится универсальным якорем доверия. В этом смысле ралли золота — прямое следствие дедолларизации и попытки глобальной финансовой системы найти опору вне долга США.

Ослабление позиций США в мире, дедолларизация и переход к многополярности провоцируют все более агрессивное поведение Вашингтона на международной арене. Об этом говорит американский журналист Гленн Гринвальд, анализируя резкие и порой хаотичные шаги администрации Трампа.

По его словам, все больше стран предпочитают выстраивать отношения с Китаем, а не с США. Причина проста: США приходят с угрозами, санкциями и военной силой, тогда как Китай предлагает инфраструктуру, инвестиции и торговлю. Пекин не вел полномасштабных войн десятилетиями, в отличие от США, чья внешняя политика давно ассоциируется с постоянными конфликтами и давлением.

Гринвальд отмечает, что американский истеблишмент осознает: мир меняется, а доллар и военная сила перестают быть универсальным инструментом контроля. Именно поэтому дедолларизация — от Латинской Америки до Ближнего Востока — воспринимается в Вашингтоне как экзистенциальная угроза. Страны стремятся выйти из системы, где США могут «перекрыть кислород» целым экономикам через финансовые санкции.

На этом фоне имперские жесты — разговоры о захвате Гренландии, вытеснении Китая и России из регионов, торговые войны и угрозы — выглядят не проявлением силы, а симптомом слабости. Парадокс в том, что именно эта агрессивная линия лишь ускоряет процесс: мир все активнее ищет альтернативы доллару и американской гегемонии.

Китай резко нарастил финансирование инициативы «Один пояс, один путь», доведя вложения до рекордного уровня на фоне ослабления глобального влияния США. В 2025 году объем китайского финансирования зарубежной инфраструктуры вырос на 75% и достиг 213,5 млрд долларов, следует из новых исследований, с которыми ознакомилась Financial Times.

Основной рост обеспечили крупные проекты в газовой отрасли и «зеленой» энергетике: за год Пекин подписал около 350 соглашений. Среди ключевых мегапроектов — разработка газового месторождения в Конго, газовый промышленный парк в Нигерии и нефтехимический комплекс в Индонезии. Аналитики отмечают, что Китай все активнее инвестирует в страны, чьи ресурсы позволяют ему выстраивать цепочки поставок в обход США. Ожидается, что в 2026 году расходы в рамках «Пояса и пути» продолжат расти за счет энергетики, добычи сырья и новых технологий.

Индия предлагает связать цифровые валюты стран БРИКС в единую систему для трансграничных расчетов, что может резко сократить зависимость от доллара в торговле и платежах. С такой инициативой выступил Резервный банк Индии, который, по данным источников, настаивает на включении этого вопроса в повестку саммита БРИКС в 2026 году.

Речь идет о создании обще-блоковой сети CBDC, позволяющей напрямую проводить расчеты между странами БРИКС без использования долларовой инфраструктуры. В случае реализации это станет одним из самых практических шагов в сторону дедолларизации — не на уровне заявлений, а на уровне платежной архитектуры и реальных торговых потоков.

Геополитическая карта мира сегодня выстраивается вокруг Арктики и стратегического сближения России и Китая.

Российская и китайская мощь организована через систему «бастионов»: эшелонированные зоны A2/AD, опорные базы, арктические и морские рубежи, призванные ограничить свободу манёвра противника, усложнить переброску сил и резко повысить цену военного вмешательства. От Арктики до Тихого океана формируется пространство сдерживания, где ключевую роль играют Северный морской путь, Дальний Восток, Южно-Китайское море и сопряжённые логистические узлы.

Ответ Запада носит столь же географический характер: укрепление альянсов, борьба за доступ к ключевым точкам и постоянное военное присутствие. Гренландия в этой конфигурации становится не периферией, а центральным узлом контроля над Арктикой, Северной Атлантикой и транзитом между Европой и Северной Америкой.

Мир всё быстрее уходит от абстрактных «правил» к жёсткой географии силы, где пространство, логистика и контроль над маршрутами снова определяют баланс глобального влияния.

Многополярный мир наступил и глобальное противостояние больше не имеет одной линии фронта.

Конфликт разворачивается сразу в нескольких «зонах давления», где интересы и возможности России и Китая пересекаются фрагментированными силами Запада, спорными территориями и ключевыми торговыми маршрутами. От Арктики и Балтики до Ближнего Востока, Африки и Южно-Китайского моря давление оказывается фрагментарно, постепенно и зачастую ниже порога прямой войны.

Вместо резких столкновений используется стратегия постоянного изматывания: военное присутствие, инфраструктура, логистика, прокси-акторы, экономическое и политическое влияние. Эти зоны не случайны — они совпадают с маршрутами сырья, энергоресурсов, морских перевозок и критических коммуникаций.

В результате мир входит в фазу распределённого противостояния, где решающим становится не один крупный конфликт, а совокупность локальных кризисов, которые медленно, но системно перераспределяют баланс силы.

Ассиметричная дедолларизация

Мировые инвесторы не бегут из доллара, но раскол в стратегиях становится всё заметнее.

Данные по держателям американских гособлигаций показывают отсутствие панической распродажи. Общий объём иностранных вложений в US Treasuries за год вырос примерно на 630 млрд долларов — до 9,35 трлн. Это означает, что доллар и американский долговой рынок по-прежнему остаются базовым «якорем» мировой финансовой системы.

При этом внутри этой общей цифры хорошо виден сдвиг по странам. Китай и Индия последовательно сокращают свои позиции. Китай за год снизил вложения почти на 86 млрд долларов, продолжая долгосрочную стратегию диверсификации резервов и снижения валютных рисков. Индия сократила портфель примерно на 47 млрд долларов, балансируя между резервной устойчивостью и внутренними задачами ликвидности.

На противоположной стороне — Япония, Великобритания и страны Европы. Япония увеличила вложения более чем на 115 млрд долларов и укрепила статус крупнейшего иностранного держателя американского долга, используя Treasuries как инструмент стабилизации иены. Великобритания и Бельгия также заметно нарастили позиции, а офшорные финансовые центры вроде Люксембурга и Каймановых островов продолжают аккумулировать бумаги в интересах глобальных институциональных инвесторов.

В итоге вырисовывается не «конец доллара», а асимметричная дедолларизация. Страны, которые выстраивают собственные валютные и расчётные контуры, сокращают зависимость от американского долга. Союзники США и финансовые центры, напротив, увеличивают вложения, подтверждая, что в условиях неопределённости US Treasuries остаются главным мировым защитным активом.

Это не обвал системы, а её постепенная фрагментация: доллар по-прежнему в центре, но вокруг него формируются альтернативные траектории.

Страны БРИКС сделали ставку не на создание общей валюты, а на стыковку национальных платёжных систем. Вместо громких заявлений о «замене доллара» блок выстраивает собственную инфраструктуру расчётов через российскую СПФС, китайскую CIPS и индийскую UPI, снижая роль доллара во внутриблоковой торговле. Именно эта техническая, почти незаметная перестройка и стала реальным механизмом дедолларизации, а не политические декларации.

Россия и Китай уже перевели около 90% взаимных расчётов в рубли и юани, доведя товарооборот до рекордных значений. Параллельно развивается товарно-обеспеченное финансирование и кредитование через Новый банк развития, где растёт доля займов в национальных валютах, а страны блока сокращают вложения в американские гособлигации. При этом внутри БРИКС сохраняется осторожность: Индия прямо заявляет об отсутствии курса на замену доллара, а идея единой валюты отложена из-за разрыва в масштабах экономик и политических рисков. В итоге дедолларизация БРИКС — это не резкий разрыв с долларом, а его постепенное вытеснение через платежи, сырьевые сделки и региональные финансовые каналы.

Власти Индии рассматривают возможность смягчения ограничений на китайские инвестиции и участие компаний КНР в госзакупках. Речь идёт о более широком пересмотре экономической политики в отношении Китая, который может сигнализировать о постепенном отходе от жёсткой линии последних лет.

Потенциальные изменения могут затронуть крупные промышленные и энергетические компании, работающие в Индии, включая проекты с участием международных игроков, тесно связанных с китайскими цепочками поставок. Пока неясно, насколько масштабным будет пересмотр и в какие сроки он может быть реализован, однако сам факт обсуждения указывает на сдвиг в подходе Нью-Дели. На фоне замедления экономики и необходимости модернизации инфраструктуры Индия всё чаще сталкивается с выбором между геополитическими рисками и прагматичными экономическими интересами. Возможное смягчение ограничений может стать первым шагом к осторожной нормализации деловых связей с Китаем без публичного политического разворота.

Решение датского пенсионного фонда AkademikerPension выйти из американских гособлигаций — наглядный сигнал, что доверие к долларовым активам начинает давать трещину даже в консервативной Европе. Фонд прямо связывает этот шаг с ростом кредитных рисков в США и политикой администрации Дональда Трампа, которую инвесторы всё чаще воспринимают как источник нестабильности.

Речь идёт не о спекулятивном капитале, а о долгосрочных пенсионных деньгах, для которых приоритетом всегда считались надёжность и предсказуемость. Когда такие игроки начинают покидать рынок US Treasuries, это уже не эмоция, а холодный расчёт. В совокупности с действиями стран БРИКС, сокращением вложений в американский долг и ростом расчётов вне доллара это выглядит как системный процесс.

Национальный банк Польши утвердил план по наращиванию золотых резервов до 700 тонн против примерно 550 тонн в настоящее время. Реализация этого решения выведет страну в десятку крупнейших держателей золота в мире и заметно усилит роль драгметалла в структуре национальных резервов.

Покупка до 150 тонн золота рассматривается как стратегический шаг, направленный на повышение устойчивости финансовой системы в условиях растущей глобальной неопределённости. В Варшаве подчёркивают, что увеличение золотых запасов снижает зависимость от валютных активов и внешних рисков. На фоне долговых проблем США и активных дискуссий о дедолларизации подобные решения всё чаще принимаются даже в странах, традиционно ориентированных на западную финансовую архитектуру. Польша встраивается в общий тренд, где золото вновь становится ключевым элементом суверенной финансовой безопасности.