Ровно 110 лет назад, в январе 1912 года, индийский опыт политической борьбы стали перенимать и за пределами Южной Азии. Лидеры чёрного большинства в Южной Африке посмотрели на кампании гражданского неповиновения, проводимые индийской диаспорой во главе с набирающим известность адвокатом Мохандасом Ганди, и решили, что не худо бы и им самим создать политическую организацию для борьбы за свои права. Так возник "Южноафриканский туземный национальный конгресс", вскоре переименованный в "Африканский национальный конгресс" (АНК).

Сам Ганди поддерживал наилучшие отношения с отцами-основателями АНК - Джоном Дубе, Соломоном Плааки и Уолтером Рубусаной - и регулярно предоставлял "черным братьям" трибуну в своей газете. При этом многие члены АНК полагали, что Ганди всё же как-то слишком радикален - массовые митинги, демонстративное нарушение закона, ну можно же как-то не идти на обострение. Изначально лидеры АНК считали, что главной формой политической активности должна быть подача коллективных петиций - например, в 1914 году делегация АНК отправилась в Лондон с целью убедить британское правительство повлиять на власти Южной Африки и остановить сгон туземцев с земель.

К началу 1950-ых гг. "туземной" африканской политической традиции было почти сорок лет. Подобно Индийскому национальному конгрессу, АНК смог объединить представителей разных народов страны - в руководстве организации были зулусы, коса, тсвана, "цветные", индийцы и белые. Трайбалистские тенденции были на удивление низкими. За полвека образовался большой слой чёрной интеллигенции, были собственные адвокаты, врачи, священники и профсоюзные активисты. Вскоре французы, англичане и бельгийцы станут давать независимость своим африканским колониям, в некоторых из которых количество образованных "туземцев" будет насчитывать пару десятков человек. В Южной Африке же в этот момент чёрное большинство располагало достаточно многочисленной элитой, получившей неплохое образование, в принципе понимавшей, как работают государственные институты, а главное, настроенной на достижение компромисса.

Примерно к этому же времени белые африканерские националисты полностью оторвались от последних связей с реальным миром и решили вернуться к "идеалам Великого трека". По несчастной случайности в 1948 году на выборах незначительное большинство получила самая неадекватная их фракция. Ни с каким АНК эти люди договариваться не собирались. Путём переписывания избирательного законодательства и изнасилования судебной системы они гарантировали себе постоянное большинство в парламенте и принялись строить собственную вариацию рейха на южноафриканской земле.

(Про рейх ведь ни разу не преувеличение, большая часть архитекторов системы апартеида вышла натурально из африканерской нацистской партии)

Национальная партия проправила страной сорок с лишним лет, загнала все проблемы под ковёр, а страну в международную изоляцию, искусственно заморозила эмансипацию чёрного большинства и поломала даже ту половинчатую систему межрасового взаимодействия, которая существовала при британцах. Судя по всему, лидеры ЮАР времён апартеида искренне руководствовались девизом "После нас хоть потоп", но в середине 1980-ых гг. уже слишком отчётливо разглядели приближающуюся пропасть. В итоге пришлось делать то, что надо было делать в 1940-ых гг. - договариваться с чёрным большинством, руководимым АНК. Вот только условия были уже гораздо худшими. Индийскому национальному конгрессу в 1947 году британцы передавали власть и близко не в такой безвыходной ситуации.

Лидеры АНК в 1914 году

Итак, продолжим наш разговор про Кеджривала и ААП

Первой пробой сил для "Партии простых людей" стали выборы 2013 года в законодательное собрание Дели. Национальная столичная территория всегда была специфическим регионом с политической точки зрения. Ещё с конца 1940-ых гг. здесь по сути существовала двухпартийная система - Конгресс vs правые индусские националисты. Эту систему было сложно разрушить, но Кеджривал попытался.

Правительство Конгресса находилось у власти в Дели аж с 1998 года. Неудивительно, что политики-конгрессисты пытались представить себя прежде всего как крепких хозяйственников, которые занимаются делом, а не сотрясают воздух. С реальным состоянием города такая риторика коррелировала мало, БДП не без оснований рассчитывала на мобилизацию собственных сторонников и на победу. В своей агитации националисты упирали на то, что победа в Дели продолжит "шафрановую волну" и в итоге снесёт общенациональное правительство Манмохана Сингха. Действительно, в 2013 году БДП отбирала у ИНК штат за штатом.

Лидеры ААП же вообще не стали обращать внимание на общенациональные проблемы. Кеджривал говорил практически исключительно про цены на электричество и про доступность чистой воды. Также партия играла на своеобразном "делийском патриотизме" - дескать, в Дели находятся все государственные органы, но при этом мнение жителей столицы всегда третьестепенно, Дели даже прав штата не имеет. Собственных партийных кадров у ААП не было, поэтому Кеджривал проводил в каждом городском округе праймериз и выбирал кандидатов из местных активистов без политического прошлого.

Результаты выборов стали сенсацией: Конгресс потерпел сокрушительное поражение, удержавшись в законодательном собрании только за счёт мусульман из Старого города. Победили националисты, но победа была сомнительной, так как на второе место сенсационно вышел Кеджривал. У БДП в итоге было 32 места, у ААП 28, у Конгресса 8. Сформировать коалицию националисты не смогли и вынуждены были уступить очередь Кеджривалу. Тот мог бы заручиться поддержкой Конгресса, но в итоге потребовал от потенциальных партнёров по коалиции принятия пакета антикоррупционных законов, объявил забастовку и пробыл в должности главы правительства всего полтора месяца. В феврале 2014 года в Дели было введено прямое центральное правление и назначены внеочередные выборы.

Многие считали, что упрямый Кеджривал похоронил своим упрямством партию и собственную карьеру. Весной 2014 года националисты разгромили Конгресс на общенациональных выборах, к власти пришёл Нарендра Моди, руководители БДП считали, что с "Партией простых людей" в Дели они справятся без особых трудностей. Для верности против Кеджривала в Дели выставили Киран Беди - его бывшую соратницу по антикоррупционному движению.

10 февраля 2015 года были оглашены результаты выборов в законодательное собрание Дели. Партия Кеджривала получила в столице 67 мест из 70, БДП досталось три места, а Конгресс вообще никуда не прошёл. Кеджривал стал неоспоримым главой столичного правительства, вечной проблемой для Моди и кандидатом в политические лидеры общенационального уровня.

Арвинд Кеджривал

Следующая часть разговора про Кеджривала и ААП - блогеры во власти.

В феврале 2015 года многие мои делийские собеседники были далеко не рады победе ААП и сокрушались о том, что же теперь будет с коврами на лестнице и паровым отоплением. Действительно, выглядело всё странно - Кеджривал нагнал в законодательное собрание и правительство каких-то никому не известных людей, господа депутаты тоже не очень привыкли к своему статусу, делали на новом рабочем месте селфи и вели трансляцию первого заседания в фейсбук. В общем, пропал Калабуховский дом, эти блогеры нам всё разломают.

Ничего страшного на самом деле не случилось. Город развивается, вода по трубам идёт, метро строится. Плату за услуги ЖКХ действительно удалось снизить. Министры от ААП оказались вполне компетентными, уж точно не хуже своих предшественников. Да, конечно, многие из них попадались на взятках, садились пьяными за руль и посылали непристойные фотографии молодым девушкам из избирательного штаба. Но к самому Кеджривалу и к людям из его ближайшего окружения никаких серьёзных обвинений не прилипло, а других провинившихся выкидывали из партии незамедлительно. Вообще ААП оказалась на удивление крепкой структурой - "разочаровавшихся в Кеджривале" набрались уже целые батальоны, буквально каждый месяц партию со скандалом покидает какой-нибудь видный деятель, вот только к расколу это не приводит.

С разных сторон ААП умудряется получать обвинения в "левачестве" и в "индусском коммунализме". С одной стороны, Кеджривал не упускает случая продемонстрировать свой патриотизм, близость к народу и почтение к традициям. С другой стороны, в руководстве ААП много людей с отчётливо "левацким" прошлым. Гопал Рай, один из членов общенационального руководства партии, начинал свою политическую карьеру в качестве руководителя пронаксалитского студенческого кружка в университете Лакхнау, получил полицейскую пулю при разгоне демонстрации и с тех пор частично парализован. Одним из организаторов победы ААП в 2015 году был Йогендра Ядав, известный профессор-политолог весьма левых взглядов - правда, его вскоре Кеджривал из партии выгнал. Ближайшую помощницу самого Кеджривала зовут Атиши Марлена Сингх - политическая ориентация семьи, в которой дочку назвали "Марленой", в дополнительных разъяснениях не нуждается.

На выборах 2020 года ААП опять одержала уверенную победу, Кеджривал будет править Дели до 2025 года как минимум. Всё это очень мило, в комментариях резонно указывали на то, что по всей истории "простых людей" Netflix вполне может снять сериал. Но возникает резонный вопрос - а дальше то что?

Отвлечёмся ненадолго от индийской политики и поговорим об индийских языках. Всем людям, сколько-нибудь знакомым с индийской реальностью хорошо известно, что языки Южной Азии можно очень грубо разделить на две категории - на севере говорят на индоарийских языках, а на юге на дравидийских. Четыре основных дравидийских языка - тамильский, малаялам, каннада, телугу. Ну ещё есть более мелкие языки, на которых говорят некоторые народы в штатах Мадхья-Прадеш, Чхаттисгарх и Орисса. Но в целом всё понятно - дравиды живут на юге Индии и совсем немного в центральных областях. Так?

В пакистанской провинции Белуджистан живёт народ брагуи. Они зажаты на пакистано-афганском пограничье между белуджами и пуштунами. Брагуи сравнительно недавно начали переход к оседлому образу жизни, да этот процесс ещё и не завершён как следует. Ничем особенным брагуи не отличаются от соседних белуджских племён, но вот вопросов к ним у лингвистов гораздо больше, чем к соседям. Главный вопрос - а как вы, ребята, вообще здесь оказались?

Язык брауи относится к дравидийской семье. Нет, в нём огромное количество заимствований, но в основе своей он дравидийский. До ближайших дравидов из Белуджистана полторы тысячи километров как минимум. Брагуи живут посреди бескрайнего индоевропейского океана, этот феномен нуждается в каком-то объяснении.

Гипотеза № 1 - бальзам на душу тамильских националистов. Брагуи являются наследниками цивилизации долины Инда, потомками строителей Мохенджо-Даро и Хараппы. До арийского вторжения на севере Индии тоже говорили на дравидийских языках, но постепенно все северные дравиды были вытеснены/ассимилированы и вот только брагуи и остались. В общем, хорошо, что у брагуи нет этнического национализма, а то бы они подняли Хараппу на знамя.

Гипотеза № 2 - её сторонники отмечают, что все заимствования из индоевропейских языков в брауи сравнительно поздние. Они считают, что брагуи появились в Белуджистане уже в средние века, переселившись откуда-то с юга. Тут уже начинают беспокоиться историки - как так, какой-то оседлый дравидоязычный народ вот так взял и переселился на полторы тысячи километров, принял ислам и стал заниматься кочевым скотоводством? А зачем? И почему про такое странное переселение нет ни единого упоминания в письменных источниках?

Сами брагуи лингвистам и историкам ничем особо помочь не могут. Письменная традиция у них начала появляться только во второй половине XX века, предания их не охватывают период ранее XVII-XVIII вв. Только недавно у брагуи появился небольшой слой образованных людей, которые с большим удивлением узнали, насколько их народ интересен для всякой академической публики.

Карта расселения дравидских народов. Брагуи - на дальнем северо-западе

Недавно был 125-летний юбилей Боса и Нарендра Моди по этому случаю выступил с инициативой - поставить наконец-то национальному герою памятник в Дели. Бос встанет рядом с Воротами Индии, под давно пустующим каменным навесом, где раньше стояла статуя Георга V. Лично меня такая инициатива очень радует - навес отличным образом ограничит чрезмерный гигантизм, характерный для индийских скульпторов последнего десятилетия. А то ведь в 2018 году поставили 240-метрового Валлабхаи Пателя, проект 220-метровой статуи Шиваджи в Мумбаи пока, слава коронавирусу, не начал воплощаться в жизнь - ну а Бос вот будет вполне пристойных размеров.

Новость об установке памятника Босу вышла за пределы Индии и дошла даже до русскоязычного интернета. Тут, конечно, надо заново объяснять, кто такой Бос - один из руководителей левого крыла Конгресса, большой друг СССР, один из организаторов индийского добровольческого легиона СС, глава прояпонского "Временного правительства Свободной Индии" и идеальный спящий герой на протяжении последних семидесяти лет. В общем, у неосведомлённого читателя новостей от этого может голова вспухнуть. Я заново рассказывать биографию Боса не буду, ограничусь одним занимательным фактом.

В 1995 году международный аэропорт в Калькутте переименовали в честь Нетаджи Субхас Чандра Боса. Титул "нетаджи" - "уважаемый вождь" - ассоциируется исключительно с Босом, когда в тексте на хинди говорится про "вождя", то сразу понятно, о ком речь идёт. Так кто же переименовал аэропорт? Возможно в Калькутте у власти находились правые индусские националисты? Или бенгальские националисты, захотевшие прославить своего земляка? Никак нет. Так кто же в это время правил в Западной Бенгалии?

А находилось у власти в Калькутте в это время правительство "Левого фронта", руководимое Коммунистической партии Индии (марксистской). Переименование санкционировал Джьоту Басу, глава западнобенгальского правительства и член компартии с полувековым стажем.

У индийцев свои отношения со Второй мировой войной, наблюдателям вне Южной Азии они далеко не всегда понятны.

Рекомендуем подписаться на «Красный Фронтовик». Это авторский канал об истории европейских войн начала XX века, политическом искусстве, Красной Армии и ее союзниках.

Тут вы найдете исторические фото, вырезки из газет и журналов прошлого века, публикации из архивов (в том числе личных), литературу и фильмы по теме. А главное – никакого копипаста.
Подписаться можно тут: https://xn--r1a.website/rotfront_1917_1945

Подписчики интересуются - а как вообще в Индии создаются новые штаты? Что для этого нужно? И как так получилось, что у многих этнических групп своих штатов нет?

Отвечаем: изначально отцы-основатели индийского государства действительно хотели образовать на месте британских провинций и бывших княжеств новые административные образования по языковому принципу. Например, имеем бывшие княжества Траванкор и Кочин - там все говорят на малаялам. К ним примыкают районы Мадрасского президентства, где тоже говорят на малаялам. Соединяем всё это вместе и получаем штат Керала с малаялам в качестве официального языка. Вроде всё работает, так?

Это очень хорошо работало на юге. Штат для тамилов - Тамилнаду, штат для каннада - Карнатака, штат для телугу - Андхра. На севере и в центре это вроде тоже иногда работает - для бенгальцев, не попавших в состав Восточного Пакистана/Бангладеш, был создан штат Западная Бенгалия, из Бомбейской провинции был выделен штат Махараштра для маратхов и Гуджарат для гуджаратцев.

Очевидных проблем было две. Во-первых, "пояс хинди" - если объединять в один штат все территории, где говорят на хинди и его диалектах, то получилось бы циклопическое слабоуправляемое образование, перевешивающее все остальные штаты. Поэтому здесь принцип "один язык - один штат" был благополучно забыт, ориентировались больше на границы времён британского раджа. "Соединённые провинции Агра и Авадх" стали штатом Уттар-Прадеш, земли раджпутских князей объединил в штат Раджастхан и т. д.

Второй проблемой был индийский северо-восток, который изначально практически весь должен был входить в состав штата Ассам. Ассам, что совершенно логично, был штатом для ассамцев - вот только в горных районах там жило большое количество племён, говорящих преимущественно на тибето-бирманских языках. Отцы-основатели индийского государства не то чтобы испытывали в отношении этих групп населения какие-то расистские чувства - просто для них северо-восточные дела всегда были третьестепенной проблемой и они рассчитывали, что племена как-нибудь уж освоятся в составе Ассама и двинутся по светлой дороге прогресса. У племён нага, мизо или кхаси на этот счёт было своё мнение - к середине XX века они успели практически поголовно обратиться в христианство, обзавестись собственной элитой и захотеть автономии, а то и независимости. Свои желания они вскоре стали высказывать путём стрельбы по индийским солдатам - благо, неучтённого оружия в этом регионе со времён Второй мировой было много. Конфликт на северо-востоке в конце концов удалось погасить путём компромиссов с "умеренными", но Ассам в итоге пришлось разрезать как салями. Так появились Нагаленд, Мизорам, Мегхалая, Манипур и прочие северо-восточные штаты - по индийским меркам совершенно крошечные. В каком-нибудь Нагаленде живёт в 50 раз меньше народу, чем в Бихаре.

Именно на северо-востоке могут появиться дополнительные штаты. Но об этом мы расскажем в следующем выпуске.

Некоторое время назад в индийском твиттере имел место тред на тему "что если бы индийские штаты были бы посетителями одного бара?". Участники обсуждения пытались правдоподобно представить свои (или соседние) штаты в виде людей-завсегдатаев питейного заведения. В рамках наших разговоров про индийский федерализм я решил перевести часть треда с наиболее стереотипными образами индийских регионов. Итак, заходим в бар "Индия". Кого мы там увидим?

Панджаб пьёт ром из пивной кружки, напивается быстрее всех, ссорится с диджеем и отбирает у него пульт.

Чандигарх пьёт за двоих - напитки ему оплачивают Панджаб и Харьяна.

Раджастхан тоже пьёт на халяву - ему наливают посетители-европейцы, которым он рассказывает о собственном славном прошлом.

Кашмир жалуется, что дорого - в офицерском клубе алкоголь существенно дешевле.

Махараштра наоборот радуется низким ценам, но печалится по поводу того, что пригласили Уттар-Прадеш и Бихар.

Джаркханд и Чхаттисгарх сидят вместе и стараются не смотреть на своих бывших.

Гоа должен был заказать всем чипсов, но не понял и принёс gambling chips. Впрочем, на Гоа никто особо не в обиде, ибо он в бар протащил и кое-что ещё.

Одиша пьёт в долг, клятвенно обещая всё вернуть и напоить остальных "как только начнут работать новые шахты".

Аруначал-Прадеш достал всю компанию разговорами о том, что "его вообще-то звали и в другой бар".

Химачал-Прадеш собирался пронести в бар то же, что и Гоа, но увидел по дороге полицейского, испугался и сбросил. В итоге принёс яблочный сидр домашнего производства.

Сикким ругает Old Monk и убеждает всех заказывать ром собственного производства.

Уттар-Прадеш пытался пройти в бар с пистолетом за пазухой. После долгих уговоров сдал оружие, сидит злобный в углу, пьёт из горла какую-то подозрительную бормотуху.

Бихар допивает за остальными. Собственных денег нет, последнее забрал Джаркханд.

Пондичерри всех достал разговорами "А вот во Франции...". Требует винную карту, делает вид, что разбирается.

Ассам и Керала пьют только воду, но по разным причинам: Керала только-только смогла притормозить после прошлогодней вечеринки, а Ассаму надо оставаться трезвым как стёклышко, чтобы не упустить момент, когда в бар попытается пролезть Бангладеш.

Гуджарат тоже не пьёт алкоголя - он хозяин бара и всем наливает.

Тут про индийские штаты ещё одну важную вещь спрашивают. На индийском северо-востоке живут разные народы, но все они достаточно немногочисленные. Всего в Индии живёт около двух с половиной миллионов нага, полтора миллиона кхаси и по миллиону мизо и гаро. В сумме это население какого-нибудь не самого крупного дистрикта штата Уттар-Прадеш. Тем не менее, все эти мелкие северо-восточные народы получили свои штаты, их языки признаны на официальном уровне. А вот племенам центральной Индии такого счастья не привалило. Каких-нибудь гондов почти 20 миллионов человек, но они разделены между штатами Мадхья-Прадеш и Чхаттисгарх, официального статуса их язык не имеет, а движение за создание отдельного штата Гондвана пока достаточно маргинально. Речь о создании отдельного штата для санталов и прочих мундоязычных народностей вообще не идёт - а одних только санталов почти десять миллионов. Почему такая несправедливость?

С одной стороны, можно сказать, что народы северо-востока упорно и с оружием в руках отвоёвывали себе право на автономию, а гонды и санталы если и проявляли радикальную политическую активность, то скорее в рядах наксалитов, а самих себя в качестве отдельных сообществ не очень-то и осознавали. Короче, права дают тем, кто их требует. Вроде бы верно, но здесь есть некоторое лицемерие.

Дело в том, что индийские политические деятели - что конгрессисты, что индусские националисты, что коммунисты - не воспринимали северо-восток как однозначно "свою страну". Да, вот есть эти горные территории на границе с Мьянмой, в британский период они вошли в состав Индии. Одного взгляда на местное население достаточно, чтобы понять, что эти люди ну вот совсем не похожи на индийцев. Явные монголоиды, говорят на каких-то тибето-бирманских языках, едят собак, да ещё и баптизм все приняли. Волею судеб мы с этими людьми оказались в одном государстве, надо как-то договариваться. В общем-то индийские власти сравнительно легко пошли на компромисс с племенами северо-востока, нарезали для них небольшие штаты и не стремились сделать их "нормальными индийцами".

А вот с племенами, живущими в центральной Индии всё обстояло и обстоит совершенно по-другому. Они всегда были рядом и, к моменту обретения независимости, индийские образованные элиты думали про всяких бхилов и ораонов примерно одинаково: это те же самые индийцы, только недоразвитые. Такими их сделал британский колониальный (мусульманский/брахманский/капиталистический) гнёт. Как же их развить? Элементарно, надо привести их к общему знаменателю с "цивилизованными" народами, которые живут рядом. Тех же гондов надо обучать грамоте и вообще всячески нести просвещение. Естественно, делать надо на хинди или на бенгальском. Что значит, "не поймут", что значит, "у них свой язык"? Они отсталые, у них не язык, а говоры. Штат им отдельный? - Да вы издеваетесь.

В общем, максимум ожидаемой "инаковости", которую при таком подходе должны демонстрировать представители племён - это участие во всяких этнических фестивалях. Песни и пляски народностей, очень интересно.

Обрисованный в предыдущем посте взгляд на субъектность племён часто распространяется и на религиозную сферу. Вот индийские правые, как известно, с настороженностью относятся к религиозным меньшинствам. С мусульманами всё более или менее понятно, а вот христиане для них бывают разные.

К "христианам апостола Фомы" в Керале в общем-то нет никаких претензий, это классическая "традиционная конфессия". Живут на своём месте уже почти две тысячи лет, миссионерской деятельностью среди индусов заниматься не планируют, БДП в регионе их проживания не слишком политически активна, никаких проблем нет.

Гоанские и мангалорские католики - ну это уже похуже, последствия колониализма. Но с ними тоже надо налаживать взаимодействие, если мы посмотрим на Гоа, то увидим, что БДП вполне спокойно выдвигает в депутаты людей с фамилиями Альмейда, Годиньо или де Сильва. Правые вполне нормально общаются с католическими иерархами, проблем тоже особо нет.

Северо-восточные племена, почти поголовно принявшие протестантизм - эх, лучше бы они конечно индуизм приняли, но что уж теперь поделаешь. Конечно, баптистских миссионеров мы не очень любим, но в период выборов в Нагаленде или Мизораме свои чувства демонстрировать не будем, а то и скажем что-нибудь про необходимость межконфессионального мира.

Христианские общины в племенах центральной Индии - а вот тут уже стоп, красная черта и угроза национальной безопасности. Миссионеры, работающие среди каких-нибудь ораонов, это антинациональный элемент - и это относится не только к иностранцам, но и к тем же гоанским католикам, если последним вдруг придёт в голову мысль проповедовать на территории племён.

В общем, племена нельзя оставлять наедине с миссионерами - те воспользуются их невежеством и сразу всех обратят. Во второй половине XX века появились специальные контрмиссионеры из Вишва хинду паришад, убеждавшие лесных жителей, что те самые настоящие индусы, а заодно про этот самый индуизм хоть что-то рассказывавшие. А если миссионеры чего-то там не понимают, то их следует остановить силовыми методами.

Суммируя: для индийских правых христиане в общем приемлемы, если они действуют за пределами "племенного пояса". А вот в штатах Мадхья-Прадеш, Одиша Джаркханд и Чхаттисгарх христиане даже хуже мусульман.

Весьма показательная карта

2018 год - какой процент от общего числа студентов каждого штата выбрал технические курсы (дальше будет очень интересно).

Какой процент студентов от каждого штата выбрал гуманитарные курсы (2018) - вот она, наглядная разница менталитета Севера и Юга.

ЛИКБЕЗ ПО ХРИСТИАНАМ ИНДИЙСКОГО СЕВЕРО-ВОСТОКА

Что-то подобное я уже делал по христианам Кералы, а теперь возникла необходимость рассказать, что это за христиане живут на границе с Мьянмой. Для нас важны пять штатов - Нагаленд, Мизорам, Мегхалая, Манипур и Аруначал-Прадеш.

1) Нагаленд - христиан 90%, среди собственно племён нага 98%. Абсолютное большинство нага принадлежит к общинам, объединённым в Совет баптистских церквей Нагаленда. Есть небольшое католическое меньшинство, но именно баптизм стал фактически национальной религией. Первые баптисты появились в регионе в 1870-ые гг., все они были не англичанами, а американцами. С американскими баптистами местные до сих пор поддерживают тесные связи.

2) Мизорам - христиан 87%, среди собственно племён мизо 99%. Есть баптисты, пятидесятники и адвентисты, но доминирующей является Пресвитерианская церковь Мизорама, которую в середине XIX века основали миссионеры из Шотландии и Уэльса.

3) Мегхалая - христиан 75%, среди племён кхаси и гаро под 90%. Больше всего в Мегхалае католиков (900 тыс.), за ними идут пресвитериане (750 тыс.) и баптисты (500 тыс.). Пресвитерианские церкви основывали всё те же неутомимые валлийцы - они же создали и письменность для языка кхаси, передав ему несколько заковыристую валлийскую орфографию. Баптистские миссии основывали американцы, а вот католицизм распространяли немцы и итальянцы. Недавно был начат процесс беатификации двух "апостолов Мегхалаи" - салезианцев Оресте Маренго и Стефано Феррандо. Сейчас у католиков Мегхалаи священники и епископы уже из местных.

4) Манипур - христиан 42% (индусов примерно столько же). Доминирующего христианского направления нет, представлены католики, баптисты и пресвитериане.

5) Аруначал-Прадеш - христиан 30%, в 1991 году было всего 10%. Именно Аруначал сейчас стремительно христианизируется, там весьма активно действуют и баптисты, и католики. Деятельность миссионеров не нравится и индусским националистам, так и местным язычникам.

Религии северо-востока Индии

В Пекине сегодня вроде бы начинается зимняя Олимпиада. Админ не питает надежд, что индийская сборная там даже теоретически может что-нибудь выиграть. Вместо Олимпиады давайте лучше смотреть индийский хоккей. Нет, не на траве, а именно на льду и с шайбой. Чемпионат Ладакха-2021, финальная игра. Игроки обеих команд пока как-то не очень профессиональны, но энтузиазм трибун впечатляет.

В рунете весьма популярны видео с названиями вроде "итальянцы пробуют селёдку под шубой" или "японцы слушают Егора Летова". В Индии нечто подобное тоже имеет место быть - вот только индийцам далеко не так интересно, что о них думают иностранцы. В роли наблюдателей в подобных роликах из Индии/Пакистана чаще выступают жители деревень или представители племён. Именно их реакция на ролики из интернета интересна среднему индийскому горожанину.. Роликов формата Villagers/Trybal people react бесчисленное множество. Их герои слушают симфонический оркестр, смотрят Олимпийские игры, надевают VR-очки, первый раз в жизни пробуют кофе и летают на самолёте. Понятное дело, к такому формату могут быть весьма обоснованные претензии по поводу городского снобизма. Но в общем-то это не какие-то треш-стримы, авторы с героями разговаривают вполне уважительно, а сами "деревенские зрители" получают (надеюсь) за участие в этом всём некоторые деньги.

Вот характерное видео подобного формата - индийские крестьяне смотрят фильм про Якутск и ужасаются холоду. https://youtu.be/XpopU4Wg7Yk