Хроники 34 миссии.
За вчера и сегодняшнее утро набрали 168 000 из искомых 360 000. Оплатил боники, которые взял на постоплате. Забирать буду уже на трассе. Туда бы и плиты одзаказать. Но нужно еще 200т. Вопрос с тем, что не влезает груз, решаем. Надеемся, нам в этом деле помогут. Как бы ни было, все, что купили, все что нам передали через волонтерские организации и из рук в руки, все отвезем на фронт. Тут даже не сомневаемся. Как отвезём? Не знаю, но Богородица парней не оставит.

Помощь "Писателям-фронту!" можно перевести по номеру карты МИР Сбер 2202208805243343 Даниэль Всеволодович О.
Помимо непосредственного перевода на карту, есть возможность перевести помощь через СПБ по номеру телефона:
https://www.sberbank.com/sms/pbpn?requisiteNumber=79218839938

А ведь хорошая у меня до войны была идея снять с претензией на Оскар (намана, я договорюсь) фильм "Ковидный пациент". Чтобы всё такое в мягких тонах, тени-полутени, золото погон и красные кресты на белых косынках, снега всякие, но и песок пустынь. Он такой, весь молодой офицер, лейтенант, выпускник ставропольского авиационного училища едет в поезде из Туркестана, но лучше из Махачкалы, к Ней в Москву. А в стране бушует эпидемия коронавируса. И на станции Зима у него берут мазок, а на станции Дно его уже ссаживают с поезда и отправляют в госпиталь. А там уже сразу басмачи в чёрных масках, отряды Махно, мерчендайзеры в красных плащах на верблюдах и коррупционеры в пыльных шлемах. А я в этой эпической кинокартине мог бы сыграть какого-нибудь гада, типа Кутькова в "Рождённая революцией". Главное, реплики покороче и крупный план.
И чтобы музыка такая... как у Артемьева, но что бы пел кто-нибудь с офигенным голосом, типа Монеточка или этот Моргенберген-Гутенморген. Классный фильмак получится. Киноискусство вечно.

📌 Петербург, 5 февраля
Творческая встреча в новом зале Российской Национальной Библиотеки в рамках проекта "В контексте времени".

Песни, рассказы, общение.
Готовьте вопросы!

Вход бесплатный, регистрация по ссылке обязательна!
https://nlr.timepad.ru/event/3782834/

Все развезли, разгрузили, поспали и в обратный путь. Экипаж "Орла тысячелетия" (Он же Рихард Зорге, он же Горыныч) в составе: поэт Алексей (Брахман) Яковлев и прозаик Даниэль Орлов в компании наших донецких.

Тысяча километров и день в пути,
Шрифт сообщений с фронта – сплошной петит
(не распознать ни строчки без мощной лупы),
Взвод собирает камни и смотрит ввысь,

Господи, отпусти или проявись,
дай нам уверовать в то, что тебе мы любы,
Дай отдышаться и взглядом окинуть край,
дай помолиться нам в Свято-Покровском храме,
не ожидая выстрелов и прилетов,
Стежки-дорожки пролесками застели,
от боевых и душевных ран исцели,
да вороти к любимым нас, и всего-то –
Выдай пайка нам божьего, не скупясь,

Тысяча километров – ямы и грязь,
Редкий прострел на склоне растет пологом,
Сутки в пути, гуще небо и сон-трава,
Остановиться, негромкий букет нарвать
и с благодарностью ввысь посмотреть на Бога…

Хроники 34 миссии (эпилог).

Вернулись. Миссия окончена.

В принципе, после этого должны идти титры с благодарностями всем участвовавшим в сборах и подготовке, логотипы бензоколонок, названия прослушанных в дороге музыкальных композиций, обложки аудиокниг. Но этого не будет.

Я уже сутки дома. Мои друзья чуть дольше, но им и ехать было от Донецка до Москвы и Подмосковья на 8 часов ближе. Бортовой компьютер показал 4 842 км. туда-обратно. Средняя скорость движения 118 км/ч, средний расход топлива 11,5 л. на 100 км. Температура воздуха от -4 до -13, потом до +4, сразу до -19, потом до — 25.5 Хочется закопаться в цифрах и какое-то время существовать в числовой трёхмерной матрице. Только что бы не думать. Не вспоминать.

К войне привыкаешь. Прежде всего, привыкаешь медленно жить на войне без войны. Это правильный ритм, чтобы не поехать головой окончательно. Если всему услышанному, увиденному, замеченному краем глаза или тронутому ладонью позволить забраться в сердце, то оно (факт!) затроит на холостых приступами стенокардии. Так и останешься на месте с трясущимся подбородком и неспособностью произнести слово. Просто «слово», не «Слово». Немота — это не болезнь на войне, это награда, как и глухота и слепота.

Не… Эмоции нельзя разворачивать. Надо класть эти тяжелые брикеты беды сразу в морозильник мозга. Там надёжнее. У тех, кто возит, это обычная практика. Каждый таскает в себе термоядерный заряд боли и несправедливости. У тех, кто на передке, есть хотя бы возможность выкашлять часть огнем. У тех, кто в тылу, такой возможности нет. Боль надо стравливать по чуть-чуть. «Творческим» проще, а всем прочим…

На обратном пути уже проезжали какой-то блок-пост. Все машины стопят, документы проверяют, в салон заглядывают. Там и «вэпэшники» с повязками, и, вроде как, «росгвардия» в сером камуфле и ещё кто-то. Все по полной упакованы. Форма с нуля, броники дорогие (мы-то уж разбираемся), полные подсумки магазинов, эфок, шлемы безухие с навеской. Мордатые, сытые, уверенные в себе. Их, говорят, по три что ли месяца отправляют сюда в командировки ловить «сочинцев» и пресекать всякие «нарушения беспорядка». День идёт за три, зарплата тоже. + прогрессивка за каждого пойманного с незастегнутой верхней пуговицей или не знающего наизусть «обязанности солдата и устав внутренней службы». Тут я утрирую. А может быть, не утрирую. Докопаться можно к кому угодно по любому поводу. Медали. Даже ордена. Статус участника СВО. Льготная ипотека и так далее.

И вот, пока очередь машин движется, я смотрю, как эти мордатые трясут паренька, кторого вытащили из буханки. Грязный, зачуханный, небритый, худющий. Весь сутулый, как конь в шахматах, трясёт «б-эркой». Явно, что отпустили на сутки помыться, постираться и сразу обратно. И от тех суток у него, по всей видимости, откусят мордатые минимум половину, пока будут разбираться. А рядить будут, потому что им нужны эти галочки нарисованные, они суть показатель невдолбенной их эффективности и повод послать сюда в очередную командировку за длинным рублем и гремучим металлом наград. И сидим мы у себя в машине и думаем: «Опанный же ты паровоз… Сколькими же бесконечными способами можешь ты переехать русского человека, русского солдата. Не счесть тех способов. А русский солдат утрётся, сглотнет обиду и опять на передок всё это паровозное депо защищать. Деток их, жён и матерей. И так было всегда. И будет так всегда. И только победой можно как-то если не перетянуть, так хотя бы уравновесить. Только Победой. Настоящей. Нашей.

Метель в степи

- не мерзнешь там?
- да я привык уже.

Блиндаж поземкой тихой заметает.
В степи глухой.
Как тройку ямщика.

Ах, как любил ту песню дед покойный
Что замерзал под Ржевом
В декабре
Сорок второго.

Мне его напоминаешь
Спокойною решимостью, и тем
Как загораешься ты от любой неправды.

Неправды много;
Мир стоит на ней.

Но есть и что-то за ее пределом;
И если есть тот, кто меняет делом 
Неверный мир - 
То он вроде тебя:
Привык, но не смирился.

Словно мелом
Твой твердый путь очерчивает снег.

Тот русский путь - как белое на белом:
метель в степи, луна и конский бег.