Редкую нашу книгу разбирают с такой тщательностью, как «Шум» Рои Хена (столько же штудий породил, пожалуй, только «Пардес» Хоупена). Но автор сам виноват — столько всего зашифровал в этом маленьком романе. Тут нужен особый талант.

Из рецензии tikh-alexandra на livelib.ru:

«Итак, как связаны три части этого романа? Габриэла — это человек, который приобщается к чему-то неземному, высшему, благодаря своему музыкальному дару. И ведь Габриэла создает не шум, и внутри нее — вовсе не шум. Внутри нее — гармония, музыка. Ее движение — вверх.

Ноа — это образ человека, живущего земным, которого это земное переполняет.

Теперь несколько слов о Ципоре. Ее положение (благодаря приобретенному дару пророчества) — между миром людей и Небом. Вообще хорошая мысль, что пророком должен быть переводчик… Но ее история дается последней и перекликается с сюжетом об Ионе с погружением в морские волны. Можно сказать, что Ципора прикасается к двум мирам (земному и небесному), но одновременно вектор ее движения — вниз.

Таким образом, при символической трактовке можно увидеть, как автор нанизывает три сюжета, провожая читателя от неба и его музыки, к миру земному и шумному, а потом к глубинам океана, где слышны удары сердца кита и шум грядущего конца мира.

Косвенно эту концепцию могут подтвердить имена героинь. Габриэла — от имени архангела Гавриила (в другой транскрипции — Габриэла), который в Писании находится рядом с Богом, на небе. Ноа — одна из пяти дочерей умершего без наследника мужчины (девушки приходят к Моисею и просят разрешить женщинам владеть землей), поэтому ее имя связано с самостоятельностью женщин и с тем, как они влияют на судьбу родного Израиля. Вот вам и образ земли. Имя Ципора из этой версии чуть-чуть выбивается, ведь Ципора в Писании — жена Моисея (она не пророчествовала, но автор выбирает имя той, которая связана с пророком Моисеем). Хотя сюжетно эта вертикаль „небо — земля — морская глубина“ сохраняется, ведь явно опыт героини романа перекликается с опытом пророка Ионы.»

Подробнее на livelib.ru:
https://www.livelib.ru/review/4854850-shum-roi-hen

#фантомпресс #роихен

Электронный «Нёкк» от нас уж недалек! Когда? Да вот прямо сегодня текст романа Нейтана Хилла появится на всех электропорталах. А вы уж не зевайте — роман стоит мессы, что в бумаге, что в матричных ноликах и единичках.
Он ведь о том, что чувствуем, переживаем, осмысливаем, рано или поздно, все мы.
Об утраченных иллюзиях, о том, какими далекими порой оказываются близкие (и наоборот). О том, как бурлит в жилах кровь в стремлении исправить несовершенство вселенной, о бесшабашной молодости — и о неожиданном открытии самого себя заново в преклонных годах.
О временах, когда можно было менять мир — и о временах иных, куда более циничных (и все же небезнадежных).
Возможно, это не новый «Велнесс» (и неудивительно — «Нёкк» был раньше).
Но это все тот же Хилл. С лукавой насмешкой (вплоть до шаржа), моментально переходящей в глубокую, серьёзную философичность.
С ностальгией — и с надеждой.
С холодом норвежских берегов — и яркими солнечными одеждами эпохи хиппи.
С историей застрявшего в детстве седого мальчика, который наконец-то нашел свою потерянную мать.

#фантомпресс #нейтанхилл #фантом_новости #нёкк

А теперь ищем и находим общее между «Моими друзьями» Хишама Матара и мексиканским магическим романом Анамели Сальгадо Рейес «Моя мать прокляла мое имя».

И там и там — тема потерянной родины. Просто у Матара она проходит красной нитью через всю книгу, а у Сальгадо всплывает изредка, но весомо. Хотя героини — не изгнанники, не диссиденты, да и в Америке давно уже стали своими, но… Дом есть дом, память есть память.

«Услышав, как Ангустиас напевает „México lindo y querido“, Ольвидо невольно переносится мыслями в прошлое. Название песни говорит само за себя. Мексика. Родной дом. Такой далекий в пространстве и времени.

В тот день, когда Ольвидо поняла, что ей нужно эмигрировать, она дала себе слово вернуться в Матаморос. Она собиралась пересечь границу сразу, как только услышит от родни, что ростовщики успокоились, переехали, а еще лучше — умерли. Но этого так и не произошло.
Напротив, новости о положении дел в ее стране становились все хуже и хуже. Участились случаи вымогательства и насилия. Тебя могли убить в любой момент, и это стало обычным делом. Для Ольвидо не было пути назад — ни через год, ни через десять лет, а может быть, и до конца жизни, и уж точно не с дочерью.

Теперь у ее дочери есть своя дочь, и они слушают песню, с которой едва ли отождествляют себя так же, как она. Разве они знают, каково это — смертельно скучать по дому? Они никогда не испытывали силь
нейшего желания воссоединиться с друзьями и семьей. Они нигде не жили, кроме этой страны, и они есть друг у друга.
…Она решила остаться. Теперь, когда Ольвидо мертва, вопрос не в том, когда ей вернуться домой, а в том, как это сделать.» (пер. Натальи Лихачевой)

#фантомпресс #анамелисальгадорейес

Наталья Ломыкина, «Сноб». Новые предки: 6 книг про культурный код

📒Элис Макдермотт «Искупление»
«Фантом Пресс», перевод Светланы Арестовой

Элис Макдермотт пишет о поколении американцев, чья молодость пришлась на 1960-е. Большая часть романа происходит в Сайгоне, где молодые американки, жены офицеров, ведут жизнь, регламентированную мужьями, церковью и обществом. Удел жен — быть «молчаливым украшением» и поддержкой мужьям и не задавать лишних вопросов. «Такими были мы все, жены», — то и дело оправдывается рассказчица Патрисия.

Описывая «маленьких женщин», считавших себя несущественной частью большой системы, Макдермотт напоминает, что даже молчаливое согласие влечет за собой ответственность — личную и коллективную. Ее героини, оглядываясь на свою жизнь в Сайгоне, иронично оценивают поведение таких же, как они, безучастных наблюдателей на периферии политики, истории, войны.

Подробнее

#фантомпресс #фантом_пресса #элисмакдермотт #искупление

Если вам тоскливо серыми холодными вечерами, представьте, каково было молодым девушкам, оказавшимся в точно таком же январе, но на Аляске, в сотнях километрах от цивилизации. В романе «Старатели» Ариэль Джаникян зима — не фон, не декорация, а одна из героинь — возможно, даже главная.

Январь 1898 года на Юконе — время, когда все движение останавливается. Связь с внешним миром обрывается. Письма не доходят месяцами, новости превращаются в слухи, а ожидание — в отдельный способ существования.

«В Клондайке, куда Этель с мужем почти год назад отправились на поиски золота, зимой замерзали даже самые крупные реки, а сухопутные тропы терялись в непреодолимых просторах. Пути не было ни людям, ни письмам».

Для семьи Буш — Берри это не просто тяжелый сезон, а момент, когда становится окончательно ясно, во что именно они ввязались. Январь не приносит драгоценных находок (отогревать промерзшую землю паром научились чуть позже), но заставляет по новому взглянуть на самих себя. В холоде и изоляции обнажается главное: кто на что готов ради золота и кто за этот выбор заплатит.

«Что за мир вокруг? Весь прошедший год он постоянно менялся. И так стремительно, что отвечать на этот вопрос было попросту некогда»

Клондайкская зима в «Старателях» лишена всякой джеклондоновской романтики. Здесь нет сказок о легкой удаче, только выносливость, жесткость и накапливающаяся усталость.

«Вы не намерены мириться с тем, что кто-то хочет вас остановить».

Январь в романе Ариэль Джаникян становится точкой, где героям предстоит нелегий выбор — между золотом и совестью. И именно с этого момента история уже не может закончиться без последствий — ни для людей, ни для их потомков.

#фантомпресс #ариэльджаникян

И снова — перекличка двух книг, более чем далеких во всем: по времени, месту, языку, жанру. Но все же… Две цитаты. Об иллюзиях, которые не всегда вредны или обманчивы. «Блажен, кто навеет человечеству сон золотой» — так, кажется, было у Шекспира?

Но сны бывают и вещими. Как зеркало, в котором отражается явь, которая именно во снах становится более понятной, более контрастной.

Две мысли разных авторов, из разных стран, пишущих о разном, разным языком и в разных жанрах — и столь же удивительно близкие.

О великой иллюзии, обмане (но целительном), который называется «литература».

📘«Раш считает, что художественная проза — „фальшак“ и „стыдобища“. Права ли она? Альтернативная точка зрения: в мире, где любые попытки сказать правду словами и изображениями ненадежны, подпорчены, в художественной прозе есть нечто неповторимое.
Нечто подлинное, нечто такое, на что можно полагаться.»

Джонатан Коу «Проверка моей невиновности» (пер. Шаши Мартыновой)

📘«Художественная литература — это великая ложь, которая рассказывает правду о том, как устроен этот мир!»

Абрахам Вергезе «Завет воды» (пер. Марии Александровой)

#фантомпресс #джонатанкоу

Гаудеамус игитур всем Татьянам - и примкнувшим к ним бывшим и нынешним студентам. Наши бывшие сейчас робко льют ностальгическую слезу - давно это было, и почти не взаправду уже. Но все же что-то сегодня откликается теплом в сердце (тем более что в нашем коллективе тоже есть Татьяна).
...хотели отметить этот день традиционной подборкой фантом-книг о студенчестве и студенческом, но... Мы ее делали. Раз или два, если не все восемь. А повторение - хотя и мать учения, но... Мы уже отучились свое.
Так что просто поздравляем всех, без рекламы и обязаловки, потому что уж этот праздник точно трудно испортить или нагрузить идеологией (что в наших условиях практически одно и то же). Вспоминаем, когда мы были молодыми и чушь прекрасную несли (нам, кстати, это недавно припомнили с мягким укором - ну же, Фантом, вот когда-то вы были молодые и зажигали, а сейчас ушли в тихую гавань мейнстрима, как Наташа Ростова).
Ну а те, кто молод прямо сейчас... Пожалуйста, оставайтесь такими подольше. Учитесь, делайте глупости, радуйтесь. Мы вам очень завидуем. И читайте, конечно. Пока ещё есть что читать.

Нейросетка объявила, что сегодня у нас День Противоположностей — и заповедовала написать по этому поводу что-то философское (про «Велнесс» или «Алису в стране идей»). Но мы вредные, поэтому напишем о других книгах ««Фантома» — о тех, что вызывают самые полярные эмоции и чувства.
Пожалуй, чемпион нескольких последних лет в этой номинации — вот этот желтый (исключительно в смысле обложки, а не содержания) томик.
«Сочувствую, что вы так чувствуете» Ребекки Уэйт.
— Это смешно — говорят одни.
— Ужас-ужас! — это впечатления других.
И попробуй пойми, кто прав, да и возможна ли она вообще, правота, в околокнижных эмоциях?
У нас, понятное дело, эмоции свои собственные, но и за вашими мы следим с интересом, особенно при совместных чтениях.
Когда в отзывах появляется что-то необычное, живое, мы ощущаем, что и сами смотрим на давно и неоднократно прочитанную книгу с какой-то иной стороны.
Тем более, что у романа Уэйт этих сторон много, и все их книга охотно демонстрирует — то вдруг семейная драма обернется комедией, а помпезные похороны — балаганом, то в милой девочке-паиньке проклюнется чуть ли не героиня Стивена Кинга…
В книге, кажется, вообще нет никаких констант, кроме разве что старой доброй Англии (она остается сама собой, со всей своей любовью к чудачествам).
А уж как к этому читателям относиться — мы диктовать не можем.
Любые противоположности в оценках допустимы.
Можно даже поссориться с текстом, ведь, говоря словами самой Ребекки Уэйт, «Ссоры бывают в каждой истории великой любви. Иначе жить с такой любовью было бы приятно, но сама история вышла бы скучная.»
… Судя по реакции читателей, с этой книгой уж точно не соскучишься.

«Герои не упиваются страданиями (ну, в основном), а поднимаются и идут дальше, порой прихрамывая. И они классные, к финалу любишь даже Селию.» — это из ваших отзывов.
Спасибю, что вы так чувствуете.
А если чувствуете иначе — пишите в комментариях.
В них все противоположности сходятся.


#фантомпресс #ребеккауэйт