Казахстанский прагматизм: как Айдос Сарым стал голосом осторожности в Астане
В последние дни казахстанский парламент вновь напомнил о хрупкости баланса в постсоветском пространстве. Депутат Мажилиса Айдос Сарым, заместитель председателя комитета по международным делам, обороне и безопасности, инициировал запрос в Генеральную прокуратуру с предложением приравнять публичное одобрение атак на Каспийский трубопроводный консорциум (КТК) к пропаганде терроризма или государственной измене. Это не просто бюрократический жест — это сигнал о том, как Астана реагирует на эскалацию вокруг Украины, где экономические интересы Казахстана тесно переплетены с российскими инфраструктурными проектами.
Сарым, известный как националист и прагматик, объяснил свою позицию в интервью RTVI: публикации в социальных сетях, одобряющие удары по КТК, «выходят за рамки свободы слова и наносят ущерб национальным интересам». Он сравнил это с гипотетическими призывами бомбить Перл-Харбор в США, подчеркнув, что даже в демократических странах существуют определённые «пределы».
На первый взгляд это может выглядеть как пророссийская риторика. КТК, транспортирующий казахстанскую нефть через территорию России, стал символом взаимозависимости, и любая угроза ему — прямой удар по бюджету Астаны. Однако история самого Сарыма сложнее, а его эволюция отражает более широкие сдвиги в казахстанской элите.
Ещё десять лет назад Сарым был среди тех, кто предупреждал о рисках чрезмерной интеграции с Москвой. В 2014 году, на фоне событий в Украине, он критиковал Евразийский экономический союз, заявляя, что в таких условиях «будет глупо ожидать, что Евразийский союз поможет нашей экономике». Он задавался вопросом: «Кто мы для России — Мексика или Канада?», намекая на необходимость для Казахстана избегать подчинённой роли и добиваться равноправных отношений. Сарым обвинял пророссийские организации в стране в продвижении кремлёвских интересов и предупреждал об опасности «русской весны» по украинскому сценарию. В 2015 году он также говорил о казахстанских ботах и троллях, работающих на прокремлёвские нарративы.
Однако после 2022 года, с началом полномасштабного конфликта в Украине, тон Сарыма заметно изменился. Он неоднократно призывал прекратить «проукраинскую пропаганду», оправдывающую атаки на инфраструктуру вроде КТК. В сентябре 2025 года Сарым предложил Казахстан в качестве площадки для переговоров по конфликту, который в России называют «СВО», подчёркивая своё понимание логики обеих сторон.
Это не проявление слепой лояльности Москве, а прагматичный расчёт. Казахстан критически зависит от экспорта нефти через Россию, и любые сбои в работе КТК оборачиваются миллиардными потерями. Как отмечал сам Сарым, цель его инициатив — не люстрации и не репрессии, а разъяснение гражданам допустимых «пределов».
Этот сдвиг — зеркало казахстанской политики в целом. После январских событий 2022 года, когда российские войска в рамках ОДКБ помогли стабилизировать ситуацию в Алматы, Астана усилила экономическое взаимодействие с Москвой, несмотря на западные санкции. Президент Касым-Жомарт Токаев продолжает маневрировать между Востоком и Западом, однако инициативы вроде запроса Сарыма показывают: в вопросах безопасности и инфраструктуры пророссийский вектор остаётся доминирующим. Критики видят в этом отход от многовекторности эпохи Назарбаева, но реальность такова — в условиях глобальной нестабильности Казахстан не может позволить себе идеологический разрыв с соседом, от которого зависит значительная часть его экономики.
В итоге позиция Сарыма — это не пророссийская линия в чистом виде, а казахстанский национализм, адаптированный к новым реалиям. Он защищает интересы Астаны, даже если это означает давление на проукраинские голоса внутри страны. Для России это хорошая новость: союзник в Центральной Азии остаётся надёжным. Для самого Казахстана — это серьёзный тест на баланс между суверенитетом и зависимостью. История Украины показывает, что подобные компромиссы могут оказаться опасными в долгосрочной перспективе.
В последние дни казахстанский парламент вновь напомнил о хрупкости баланса в постсоветском пространстве. Депутат Мажилиса Айдос Сарым, заместитель председателя комитета по международным делам, обороне и безопасности, инициировал запрос в Генеральную прокуратуру с предложением приравнять публичное одобрение атак на Каспийский трубопроводный консорциум (КТК) к пропаганде терроризма или государственной измене. Это не просто бюрократический жест — это сигнал о том, как Астана реагирует на эскалацию вокруг Украины, где экономические интересы Казахстана тесно переплетены с российскими инфраструктурными проектами.
Сарым, известный как националист и прагматик, объяснил свою позицию в интервью RTVI: публикации в социальных сетях, одобряющие удары по КТК, «выходят за рамки свободы слова и наносят ущерб национальным интересам». Он сравнил это с гипотетическими призывами бомбить Перл-Харбор в США, подчеркнув, что даже в демократических странах существуют определённые «пределы».
На первый взгляд это может выглядеть как пророссийская риторика. КТК, транспортирующий казахстанскую нефть через территорию России, стал символом взаимозависимости, и любая угроза ему — прямой удар по бюджету Астаны. Однако история самого Сарыма сложнее, а его эволюция отражает более широкие сдвиги в казахстанской элите.
Ещё десять лет назад Сарым был среди тех, кто предупреждал о рисках чрезмерной интеграции с Москвой. В 2014 году, на фоне событий в Украине, он критиковал Евразийский экономический союз, заявляя, что в таких условиях «будет глупо ожидать, что Евразийский союз поможет нашей экономике». Он задавался вопросом: «Кто мы для России — Мексика или Канада?», намекая на необходимость для Казахстана избегать подчинённой роли и добиваться равноправных отношений. Сарым обвинял пророссийские организации в стране в продвижении кремлёвских интересов и предупреждал об опасности «русской весны» по украинскому сценарию. В 2015 году он также говорил о казахстанских ботах и троллях, работающих на прокремлёвские нарративы.
Однако после 2022 года, с началом полномасштабного конфликта в Украине, тон Сарыма заметно изменился. Он неоднократно призывал прекратить «проукраинскую пропаганду», оправдывающую атаки на инфраструктуру вроде КТК. В сентябре 2025 года Сарым предложил Казахстан в качестве площадки для переговоров по конфликту, который в России называют «СВО», подчёркивая своё понимание логики обеих сторон.
Это не проявление слепой лояльности Москве, а прагматичный расчёт. Казахстан критически зависит от экспорта нефти через Россию, и любые сбои в работе КТК оборачиваются миллиардными потерями. Как отмечал сам Сарым, цель его инициатив — не люстрации и не репрессии, а разъяснение гражданам допустимых «пределов».
Этот сдвиг — зеркало казахстанской политики в целом. После январских событий 2022 года, когда российские войска в рамках ОДКБ помогли стабилизировать ситуацию в Алматы, Астана усилила экономическое взаимодействие с Москвой, несмотря на западные санкции. Президент Касым-Жомарт Токаев продолжает маневрировать между Востоком и Западом, однако инициативы вроде запроса Сарыма показывают: в вопросах безопасности и инфраструктуры пророссийский вектор остаётся доминирующим. Критики видят в этом отход от многовекторности эпохи Назарбаева, но реальность такова — в условиях глобальной нестабильности Казахстан не может позволить себе идеологический разрыв с соседом, от которого зависит значительная часть его экономики.
В итоге позиция Сарыма — это не пророссийская линия в чистом виде, а казахстанский национализм, адаптированный к новым реалиям. Он защищает интересы Астаны, даже если это означает давление на проукраинские голоса внутри страны. Для России это хорошая новость: союзник в Центральной Азии остаётся надёжным. Для самого Казахстана — это серьёзный тест на баланс между суверенитетом и зависимостью. История Украины показывает, что подобные компромиссы могут оказаться опасными в долгосрочной перспективе.
Казахстан диверсифицирует производство боеприпасов: проект ASPAN предусматривает выпуск по стандартам НАТО
Казахстан приступил к реализации национального проекта ASPAN по строительству четырех заводов для производства артиллерийских снарядов и мин. Общая стоимость инициативы оценивается примерно в $1 млрд, запуск первого предприятия — ASPAN-1 — ожидается в 2027 году. Особенностью проекта стало включение в номенклатуру боеприпасов калибра 155 мм и 60-мм мин, соответствующих стандартам НАТО, наряду с традиционными советскими/российскими калибрами (82 мм, 120 мм, 122 мм и 152 мм).
Оператором проекта выступает казахстанская компания Great Sky. Ее первый заместитель генерального директора Андрей Тихоненко отметил, что инициатива имеет значительный потенциал благодаря наличию в стране всей необходимой сырьевой базы — металла, хлопка, кислот и других материалов.
До недавнего времени Казахстан не имел собственного производства артиллерийских боеприпасов, полагаясь на советские запасы и импорт, в основном из России. Высокопоставленный военный источник подчеркивает: в нынешних геополитических условиях независимое производство стало критически важным для обеспечения боеспособности армии.
Проект реализуется в русле курса на локализацию оборонной промышленности, объявленного президентом Касым-Жомартом Токаевым в 2023 году. Тогда глава государства поручил максимально развивать отечественное производство бронетехники, беспилотников, стрелкового оружия и боеприпасов, чтобы снизить зависимость от внешних поставок.
В Министерстве обороны Казахстана подчеркивают, что выпуск боеприпасов натовского калибра не означает перехода армии на западные системы вооружений — страна продолжает использовать преимущественно советское/российское вооружение. Это скорее элемент технологической гибкости и диверсификации военно-технического сотрудничества. Россия остается крупнейшим партнером в этой сфере, однако доля других направлений постепенно растет.
Вопрос экспорта пока не стоит на повестке: с 2022 года в Казахстане действует запрет на вывоз продукции военно-технического назначения. В перспективе, по словам источников, производство 155-мм снарядов может ориентироваться на рынки стран, закупающих западную технику.
Проект ASPAN вызвал неоднозначную реакцию в Москве: отдельные российские политики назвали его «недружественным шагом». В Астане же подчеркивают сугубо оборонительный и экономический характер инициативы, направленной на укрепление суверенитета в сфере обороны.
В условиях глобальной нестабильности Казахстан продолжает «многовекторную» политику, балансируя между традиционными партнерами по ОДКБ и ЕАЭС и новыми возможностями сотрудничества с Западом, Турцией и Китаем. Развитие собственного производства боеприпасов — логичный шаг для страны, стремящейся минимизировать риски зависимости от внешних поставок.
Казахстан приступил к реализации национального проекта ASPAN по строительству четырех заводов для производства артиллерийских снарядов и мин. Общая стоимость инициативы оценивается примерно в $1 млрд, запуск первого предприятия — ASPAN-1 — ожидается в 2027 году. Особенностью проекта стало включение в номенклатуру боеприпасов калибра 155 мм и 60-мм мин, соответствующих стандартам НАТО, наряду с традиционными советскими/российскими калибрами (82 мм, 120 мм, 122 мм и 152 мм).
Оператором проекта выступает казахстанская компания Great Sky. Ее первый заместитель генерального директора Андрей Тихоненко отметил, что инициатива имеет значительный потенциал благодаря наличию в стране всей необходимой сырьевой базы — металла, хлопка, кислот и других материалов.
До недавнего времени Казахстан не имел собственного производства артиллерийских боеприпасов, полагаясь на советские запасы и импорт, в основном из России. Высокопоставленный военный источник подчеркивает: в нынешних геополитических условиях независимое производство стало критически важным для обеспечения боеспособности армии.
Проект реализуется в русле курса на локализацию оборонной промышленности, объявленного президентом Касым-Жомартом Токаевым в 2023 году. Тогда глава государства поручил максимально развивать отечественное производство бронетехники, беспилотников, стрелкового оружия и боеприпасов, чтобы снизить зависимость от внешних поставок.
В Министерстве обороны Казахстана подчеркивают, что выпуск боеприпасов натовского калибра не означает перехода армии на западные системы вооружений — страна продолжает использовать преимущественно советское/российское вооружение. Это скорее элемент технологической гибкости и диверсификации военно-технического сотрудничества. Россия остается крупнейшим партнером в этой сфере, однако доля других направлений постепенно растет.
Вопрос экспорта пока не стоит на повестке: с 2022 года в Казахстане действует запрет на вывоз продукции военно-технического назначения. В перспективе, по словам источников, производство 155-мм снарядов может ориентироваться на рынки стран, закупающих западную технику.
Проект ASPAN вызвал неоднозначную реакцию в Москве: отдельные российские политики назвали его «недружественным шагом». В Астане же подчеркивают сугубо оборонительный и экономический характер инициативы, направленной на укрепление суверенитета в сфере обороны.
В условиях глобальной нестабильности Казахстан продолжает «многовекторную» политику, балансируя между традиционными партнерами по ОДКБ и ЕАЭС и новыми возможностями сотрудничества с Западом, Турцией и Китаем. Развитие собственного производства боеприпасов — логичный шаг для страны, стремящейся минимизировать риски зависимости от внешних поставок.
Казахстан уходит в самостоятельное плавание: прагматизм Астаны в эпоху санкций
В 2025 году Центральная Азия продолжает перестраиваться под влиянием глобальных геополитических сдвигов, и Казахстан здесь выступает ярким примером. Традиционно считавшаяся «зоной влияния» Москвы, эта страна всё активнее демонстрирует, что прагматизм и экономическая логика берут верх над историческими связями. Санкции против России, введённые Западом, стали для Астаны не только вызовом, но и возможностью переориентироваться на новые рынки и партнёров. По итогам 11 месяцев года экономика Казахстана выросла на 6,4%, опираясь на реальный сектор (+8,3%) и услуги (+5,3%), что делает её одной из самых динамичных в постсоветском пространстве.
Товарооборот с Россией остаётся значительным, однако его динамика говорит о постепенном снижении зависимости. За девять месяцев 2025 года он превысил $20 млрд, а по прогнозам, к концу года приблизится к $30 млрд. Однако это на 5,7% меньше, чем за аналогичный период 2024 года, когда общий объём превысил $28 млрд. Россия вернула себе статус основного поставщика импорта для Казахстана (29,4% за январь—август), но Астана всё чаще смотрит в сторону Китая и ЕС, где рост торговли стабильнее. Это не внезапный разворот, а результат расчётливой политики: Казахстан избегает рисков вторичных санкций, предпочитая глобальные рынки «братским» реверансам.
Особенно заметно это в транзитной сфере. В 2025 году казахстанские власти усилили контроль за грузами из Китая в Россию, прежде всего товарами двойного назначения, что привело к задержкам и очередям на границе. Но настоящим тестом стали поставки российской нефти в Китай через территорию Казахстана. Из-за санкций против «Роснефти» Астана готова приостановить транзит до 10 млн тонн нефти в год, опасаясь вторичных ограничений со стороны США. Министр энергетики Казахстана заявлял, что транзит не требует согласования с Вашингтоном, поскольку расчёты не ведутся в долларах, однако риски сохраняются. В итоге Казахстан продолжает транзит, но на собственных условиях, подчёркивая суверенитет.
Финансовая сфера также отражает этот дрейф. Карты российской платёжной системы «Мир» в 2025 году принимаются лишь в ВТБ (Казахстан), где доступны снятие наличных и ограниченный набор операций. Другие банки отказались от их обслуживания из-за санкционных рисков, предпочитая интеграцию с глобальными платёжными системами. Это прагматичный выбор: доступ к доллару и евро важнее сохранения каналов с Москвой, где выгоды несоизмеримы с потенциальными потерями.
Астана активно инвестирует в альтернативные маршруты. Экспорт нефти через трубопровод Баку—Тбилиси—Джейхан в 2025 году планируется на уровне 1,5 млн тонн с перспективой роста до 2 млн тонн — вдвое больше, чем в 2024 году (900 тыс. тонн). К 2027 году объёмы могут достичь 7 млн тонн в партнёрстве с Азербайджаном. Транскаспийский коридор получает мощный импульс со стороны ЕС: в ноябре—декабре 2025 года были объявлены соглашения на сотни миллионов евро, включая €195 млн на развитие логистики в Казахстане и €150 млн на реконструкцию магистралей. Это часть инициативы Global Gateway, ориентированной на транспорт, энергетику и цифровизацию, которая открывает Астане доступ к европейским инвестициям в критически важное сырьё, зелёную энергетику и технологии.
На фоне московских мер давления — от фитосанитарных запретов до бюрократических барьеров — такие шаги выглядят симптомом слабости бывшего гегемона. Россия теряет не только экономическое влияние, но и статус безальтернативного партнёра. Для Казахстана это окно реального суверенитета: страна сочетает рост ВВП выше 6% с осторожной санкционной политикой, позиционируя себя как надёжного игрока в «цивилизованном мире».
В итоге Центральная Азия эволюционирует от периферии империи к самостоятельному хабу, где правила диктует не шантаж, а экономика и репутация. Для Москвы это тихий, но неумолимый приговор.
В 2025 году Центральная Азия продолжает перестраиваться под влиянием глобальных геополитических сдвигов, и Казахстан здесь выступает ярким примером. Традиционно считавшаяся «зоной влияния» Москвы, эта страна всё активнее демонстрирует, что прагматизм и экономическая логика берут верх над историческими связями. Санкции против России, введённые Западом, стали для Астаны не только вызовом, но и возможностью переориентироваться на новые рынки и партнёров. По итогам 11 месяцев года экономика Казахстана выросла на 6,4%, опираясь на реальный сектор (+8,3%) и услуги (+5,3%), что делает её одной из самых динамичных в постсоветском пространстве.
Товарооборот с Россией остаётся значительным, однако его динамика говорит о постепенном снижении зависимости. За девять месяцев 2025 года он превысил $20 млрд, а по прогнозам, к концу года приблизится к $30 млрд. Однако это на 5,7% меньше, чем за аналогичный период 2024 года, когда общий объём превысил $28 млрд. Россия вернула себе статус основного поставщика импорта для Казахстана (29,4% за январь—август), но Астана всё чаще смотрит в сторону Китая и ЕС, где рост торговли стабильнее. Это не внезапный разворот, а результат расчётливой политики: Казахстан избегает рисков вторичных санкций, предпочитая глобальные рынки «братским» реверансам.
Особенно заметно это в транзитной сфере. В 2025 году казахстанские власти усилили контроль за грузами из Китая в Россию, прежде всего товарами двойного назначения, что привело к задержкам и очередям на границе. Но настоящим тестом стали поставки российской нефти в Китай через территорию Казахстана. Из-за санкций против «Роснефти» Астана готова приостановить транзит до 10 млн тонн нефти в год, опасаясь вторичных ограничений со стороны США. Министр энергетики Казахстана заявлял, что транзит не требует согласования с Вашингтоном, поскольку расчёты не ведутся в долларах, однако риски сохраняются. В итоге Казахстан продолжает транзит, но на собственных условиях, подчёркивая суверенитет.
Финансовая сфера также отражает этот дрейф. Карты российской платёжной системы «Мир» в 2025 году принимаются лишь в ВТБ (Казахстан), где доступны снятие наличных и ограниченный набор операций. Другие банки отказались от их обслуживания из-за санкционных рисков, предпочитая интеграцию с глобальными платёжными системами. Это прагматичный выбор: доступ к доллару и евро важнее сохранения каналов с Москвой, где выгоды несоизмеримы с потенциальными потерями.
Астана активно инвестирует в альтернативные маршруты. Экспорт нефти через трубопровод Баку—Тбилиси—Джейхан в 2025 году планируется на уровне 1,5 млн тонн с перспективой роста до 2 млн тонн — вдвое больше, чем в 2024 году (900 тыс. тонн). К 2027 году объёмы могут достичь 7 млн тонн в партнёрстве с Азербайджаном. Транскаспийский коридор получает мощный импульс со стороны ЕС: в ноябре—декабре 2025 года были объявлены соглашения на сотни миллионов евро, включая €195 млн на развитие логистики в Казахстане и €150 млн на реконструкцию магистралей. Это часть инициативы Global Gateway, ориентированной на транспорт, энергетику и цифровизацию, которая открывает Астане доступ к европейским инвестициям в критически важное сырьё, зелёную энергетику и технологии.
На фоне московских мер давления — от фитосанитарных запретов до бюрократических барьеров — такие шаги выглядят симптомом слабости бывшего гегемона. Россия теряет не только экономическое влияние, но и статус безальтернативного партнёра. Для Казахстана это окно реального суверенитета: страна сочетает рост ВВП выше 6% с осторожной санкционной политикой, позиционируя себя как надёжного игрока в «цивилизованном мире».
В итоге Центральная Азия эволюционирует от периферии империи к самостоятельному хабу, где правила диктует не шантаж, а экономика и репутация. Для Москвы это тихий, но неумолимый приговор.
Для Казахстана это не просто бюрократический шаг — это символ многовекторной политики, которую Астана последовательно проводит со времен Назарбаева и усиливает при Токаеве. Первый такой диалог с центральноазиатской страной подчеркивает, что ЕС видит в регионе не только поставщика сырья, но и потенциального партнера в диверсификации от российского влияния.
Но давайте посмотрим глубже: для Москвы это неудобный прецедент. Россия, погрязшая в санкциях и изоляции, наблюдает, как ее ближайший союзник в ЕАЭС и ОДКБ флиртует с Западом. Упрощение виз — это не только облегчение для казахстанских бизнесменов и студентов, но и канал для усиления экономических связей, которые могут подорвать российские схемы обхода санкций через Центральную Азию. Мы уже видели, как Казахстан осторожно вводит ограничения на реэкспорт товаров двойного назначения в Россию, и этот процесс только ускорится под давлением Брюсселя.
В долгосрочной перспективе это может вдохновить другие страны региона — Узбекистан, Кыргызстан — на аналогичные шаги, размывая постсоветское пространство, которое Кремль считает своей зоной влияния. Конечно, Казахстан не порвет с Россией: география, экономика и история слишком переплетены. Но в мире, где Китай тоже наращивает присутствие, Астана умело балансирует, напоминая, что независимость — это не декларация, а ежедневная практика. Для ЕС же это инвестиция в будущее: дешевле упростить визы сейчас, чем бороться с миграционными кризисами позже.
В итоге, февральские переговоры — это тест на зрелость центральноазиатской дипломатии. Если они увенчаются успехом, мы увидим, как регион эволюционирует от "заднего двора" России к полноценному игроку на глобальной арене. А для Путина это еще один напоминание: империи не держатся на принуждении.
Но давайте посмотрим глубже: для Москвы это неудобный прецедент. Россия, погрязшая в санкциях и изоляции, наблюдает, как ее ближайший союзник в ЕАЭС и ОДКБ флиртует с Западом. Упрощение виз — это не только облегчение для казахстанских бизнесменов и студентов, но и канал для усиления экономических связей, которые могут подорвать российские схемы обхода санкций через Центральную Азию. Мы уже видели, как Казахстан осторожно вводит ограничения на реэкспорт товаров двойного назначения в Россию, и этот процесс только ускорится под давлением Брюсселя.
В долгосрочной перспективе это может вдохновить другие страны региона — Узбекистан, Кыргызстан — на аналогичные шаги, размывая постсоветское пространство, которое Кремль считает своей зоной влияния. Конечно, Казахстан не порвет с Россией: география, экономика и история слишком переплетены. Но в мире, где Китай тоже наращивает присутствие, Астана умело балансирует, напоминая, что независимость — это не декларация, а ежедневная практика. Для ЕС же это инвестиция в будущее: дешевле упростить визы сейчас, чем бороться с миграционными кризисами позже.
В итоге, февральские переговоры — это тест на зрелость центральноазиатской дипломатии. Если они увенчаются успехом, мы увидим, как регион эволюционирует от "заднего двора" России к полноценному игроку на глобальной арене. А для Путина это еще один напоминание: империи не держатся на принуждении.
Усиление таможни: как "обеление" российской экономики ударит по ценам и торговле в Евразии
Александр Габуев, директор программы "Россия в Азиатско-Тихоокеанском регионе" Carnegie Endowment for International Peace
В 2026 году российские власти, похоже, решили всерьез взяться за "обеление" экономики, и первые сигналы этого уже ощущаются на границах. Как сообщает "Коммерсантъ", усиление таможенного контроля и проверок грузов становится новой реальностью для участников внешней торговли. Это не просто бюрократическая формальность — это фундаментальный сдвиг, который может перестроить логистические цепочки в Евразийском экономическом союзе (ЕАЭС) и напрямую повлиять на цены для потребителей в России, Казахстане и других странах региона.
Особенно жестко контроль затронул маршруты через Казахстан и Кыргызстан, а также западное направление. Раньше "каргушники" — те, кто занимался серым импортом, — могли относительно свободно ввозить товары без полного таможенного оформления. Это позволяло держать цены на электронику, одежду, обувь и товары для дома на приемлемом уровне. Теперь же, как рассказал источник на рынке в беседе с Осторожно Media, все меняется: "Бывшие 'каргушники' теперь пытаются ввозить в белую, но конечно все это стоит совсем других денег, это гораздо дороже — нужно формировать сертификаты, разрешения, лицензии". Львиная доля товаров на маркетплейсах, таких как Wildberries или Ozon, поступала именно через эти каналы — через Казахстан или Кыргызстан по серым схемам. Результат? Цены неизбежно вырастут.
По оценкам экспертов, большинство товаров подорожают на 10–15%, а в сегментах с высокой долей логистики — например, электроника или импортные текстильные изделия — скачки могут достигать 15–30%. Руководитель проектов Strategy Partners Роман Самойлов прогнозирует, что острая фаза продлится до полугода. Простои на границе, дополнительные досмотры, запросы документов и пересчет таможенной стоимости — все это закладывается в конечную цену. Перевозчики уже повышают ставки, а некоторые товары могут и вовсе исчезнуть с рынка, если их импорт станет нерентабельным.
Для Казахстана это особенно актуально. Как член ЕАЭС, страна играет ключевую роль в транзите товаров из Китая и других азиатских рынков в Россию. Усиление контроля на российской стороне может привести к пробкам на казахстанских КПП, снижению объемов транзита и, как следствие, потерям для местных логистических компаний. С одной стороны, это вызов: казахстанские экспортеры и перевозчики рискуют столкнуться с дополнительными барьерами. С другой — возможность: если Астана оперативно адаптируется, усиливая собственные таможенные процедуры и предлагая прозрачные альтернативы, Казахстан может укрепить свою позицию как надежного хаба в евразийской торговле.
Продолжение👇
Александр Габуев, директор программы "Россия в Азиатско-Тихоокеанском регионе" Carnegie Endowment for International Peace
В 2026 году российские власти, похоже, решили всерьез взяться за "обеление" экономики, и первые сигналы этого уже ощущаются на границах. Как сообщает "Коммерсантъ", усиление таможенного контроля и проверок грузов становится новой реальностью для участников внешней торговли. Это не просто бюрократическая формальность — это фундаментальный сдвиг, который может перестроить логистические цепочки в Евразийском экономическом союзе (ЕАЭС) и напрямую повлиять на цены для потребителей в России, Казахстане и других странах региона.
Особенно жестко контроль затронул маршруты через Казахстан и Кыргызстан, а также западное направление. Раньше "каргушники" — те, кто занимался серым импортом, — могли относительно свободно ввозить товары без полного таможенного оформления. Это позволяло держать цены на электронику, одежду, обувь и товары для дома на приемлемом уровне. Теперь же, как рассказал источник на рынке в беседе с Осторожно Media, все меняется: "Бывшие 'каргушники' теперь пытаются ввозить в белую, но конечно все это стоит совсем других денег, это гораздо дороже — нужно формировать сертификаты, разрешения, лицензии". Львиная доля товаров на маркетплейсах, таких как Wildberries или Ozon, поступала именно через эти каналы — через Казахстан или Кыргызстан по серым схемам. Результат? Цены неизбежно вырастут.
По оценкам экспертов, большинство товаров подорожают на 10–15%, а в сегментах с высокой долей логистики — например, электроника или импортные текстильные изделия — скачки могут достигать 15–30%. Руководитель проектов Strategy Partners Роман Самойлов прогнозирует, что острая фаза продлится до полугода. Простои на границе, дополнительные досмотры, запросы документов и пересчет таможенной стоимости — все это закладывается в конечную цену. Перевозчики уже повышают ставки, а некоторые товары могут и вовсе исчезнуть с рынка, если их импорт станет нерентабельным.
Для Казахстана это особенно актуально. Как член ЕАЭС, страна играет ключевую роль в транзите товаров из Китая и других азиатских рынков в Россию. Усиление контроля на российской стороне может привести к пробкам на казахстанских КПП, снижению объемов транзита и, как следствие, потерям для местных логистических компаний. С одной стороны, это вызов: казахстанские экспортеры и перевозчики рискуют столкнуться с дополнительными барьерами. С другой — возможность: если Астана оперативно адаптируется, усиливая собственные таможенные процедуры и предлагая прозрачные альтернативы, Казахстан может укрепить свою позицию как надежного хаба в евразийской торговле.
Продолжение👇
Начало☝️
Но давайте посмотрим шире. Этот курс на "обеление" — часть более глобальной тенденции в России: борьбы с санкциями, диверсификации поставок и укрепления внутреннего рынка. Крупные поставщики, с которыми я общался в рамках своих исследований, видят в этом плюсы. Рынок очищается от контрафакта, конкуренция смещается в сторону тех, кто готов работать легально и в долгую. В итоге это может стимулировать развитие локального производства — в России, Казахстане и Кыргызстане. Например, если импортная электроника подорожает, местные производители получат шанс нараст.
Однако риски очевидны. В условиях глобальной нестабильности — от геополитических напряжений до инфляции — резкий рост цен может ударить по потребителям, особенно в нижнем и среднем сегментах. Для малого бизнеса, зависящего от дешевого импорта, это станет тестом на выживание. А для ЕАЭС в целом — проверкой на прочность: сможет ли союз гармонизировать таможенные правила, чтобы избежать внутренних барьеров?
В итоге, 2026 год обещает стать годом трансформации. Цены вырастут, но рынок станет чище. Вопрос в том, насколько болезненным окажется этот переход и кто в итоге выиграет — потребители, бизнес или государство.
Для Казахстана, как для ключевого партнера России в Евразии, это момент, чтобы не просто адаптироваться, а активно влиять на процесс, предлагая решения, которые укрепят региональную интеграцию.
Но давайте посмотрим шире. Этот курс на "обеление" — часть более глобальной тенденции в России: борьбы с санкциями, диверсификации поставок и укрепления внутреннего рынка. Крупные поставщики, с которыми я общался в рамках своих исследований, видят в этом плюсы. Рынок очищается от контрафакта, конкуренция смещается в сторону тех, кто готов работать легально и в долгую. В итоге это может стимулировать развитие локального производства — в России, Казахстане и Кыргызстане. Например, если импортная электроника подорожает, местные производители получат шанс нараст.
Однако риски очевидны. В условиях глобальной нестабильности — от геополитических напряжений до инфляции — резкий рост цен может ударить по потребителям, особенно в нижнем и среднем сегментах. Для малого бизнеса, зависящего от дешевого импорта, это станет тестом на выживание. А для ЕАЭС в целом — проверкой на прочность: сможет ли союз гармонизировать таможенные правила, чтобы избежать внутренних барьеров?
В итоге, 2026 год обещает стать годом трансформации. Цены вырастут, но рынок станет чище. Вопрос в том, насколько болезненным окажется этот переход и кто в итоге выиграет — потребители, бизнес или государство.
Для Казахстана, как для ключевого партнера России в Евразии, это момент, чтобы не просто адаптироваться, а активно влиять на процесс, предлагая решения, которые укрепят региональную интеграцию.
Усиление санкций ЕС бьет по российским клиентам в банках Центральной Азии и соседних стран
Банки Армении и Сербии начали приостанавливать операции с российскими клиентами, тогда как финансовые учреждения Казахстана, Таджикистана и Омана ужесточают проверки транзакций россиян. Это происходит на фоне включения ряда стран в так называемый «черный список» Евросоюза по подозрению в содействии обходу антироссийских санкций.
Такие меры усиливают экономическое давление на Россию, где нефтегазовые доходы бюджета в декабре могут сократиться до 410 млрд рублей — минимального уровня с августа 2020 года.
В октябре Европейский союз расширил санкционный режим, включив в него банки из Казахстана, Кыргызстана и Таджикистана за предполагаемое сотрудничество с российской финансовой инфраструктурой, включая платежную систему «Мир» и альтернативные каналы трансграничных переводов. Хотя Сербия и Оман напрямую не фигурируют в последних списках ЕС, источники в банковском секторе указывают на растущие риски вторичных санкций со стороны США и Евросоюза. Это вынуждает местные регуляторы и кредитные организации ужесточать контроль за операциями, связанными с российскими активами.
В Армении банки ранее уже приостанавливали обслуживание карт «Мир» под давлением Вашингтона; теперь аналогичные ограничения распространяются на более широкий спектр финансовых операций.
Для Казахстана, одного из ключевых торговых партнеров России в рамках Евразийского экономического союза, ситуация создает дополнительные вызовы. Крупные банки, включая Halyk Bank и Kaspi, усилили комплаенс-процедуры, что приводит к задержкам и отказам в проведении транзакций для российских резидентов. Схожие меры наблюдаются в Таджикистане, где доля переводов из России остается высокой, а также в Омане, который ранее использовался как хаб для нефтяных сделок.
Эксперты отмечают, что политика ЕС направлена на закрытие «серых» схем обхода санкций, включая использование криптовалют, офшорных структур и альтернативной логистики.
На этом фоне российский бюджет сталкивается с нарастающим дефицитом. По прогнозам, доходы от нефти и газа в декабре сократятся почти вдвое по сравнению с прошлым годом — до 410 млрд рублей, что станет самым низким показателем за последние пять лет. Общий объем нефтегазовых поступлений в 2025 году оценивается в 8,44 трлн рублей — примерно на четверть ниже первоначальных ожиданий Минфина.
Среди ключевых факторов — падение цен на нефть Urals ниже $35 за баррель, сокращение экспорта газа и усиление санкционного давления, включая ограничения в отношении так называемого «теневого флота» танкеров. Это может вынудить российские власти прибегнуть к дополнительным заимствованиям или секвестру расходов, что, в свою очередь, повышает инфляционные и социальные риски.
Для Казахстана происходящее служит напоминанием о рисках глубокой экономической интеграции с Россией. Астана уже предпринимает шаги по диверсификации внешнеэкономических связей, укрепляя партнерства с ЕС и Китаем, чтобы снизить воздействие санкций на собственный финансовый сектор.
Банки Армении и Сербии начали приостанавливать операции с российскими клиентами, тогда как финансовые учреждения Казахстана, Таджикистана и Омана ужесточают проверки транзакций россиян. Это происходит на фоне включения ряда стран в так называемый «черный список» Евросоюза по подозрению в содействии обходу антироссийских санкций.
Такие меры усиливают экономическое давление на Россию, где нефтегазовые доходы бюджета в декабре могут сократиться до 410 млрд рублей — минимального уровня с августа 2020 года.
В октябре Европейский союз расширил санкционный режим, включив в него банки из Казахстана, Кыргызстана и Таджикистана за предполагаемое сотрудничество с российской финансовой инфраструктурой, включая платежную систему «Мир» и альтернативные каналы трансграничных переводов. Хотя Сербия и Оман напрямую не фигурируют в последних списках ЕС, источники в банковском секторе указывают на растущие риски вторичных санкций со стороны США и Евросоюза. Это вынуждает местные регуляторы и кредитные организации ужесточать контроль за операциями, связанными с российскими активами.
В Армении банки ранее уже приостанавливали обслуживание карт «Мир» под давлением Вашингтона; теперь аналогичные ограничения распространяются на более широкий спектр финансовых операций.
Для Казахстана, одного из ключевых торговых партнеров России в рамках Евразийского экономического союза, ситуация создает дополнительные вызовы. Крупные банки, включая Halyk Bank и Kaspi, усилили комплаенс-процедуры, что приводит к задержкам и отказам в проведении транзакций для российских резидентов. Схожие меры наблюдаются в Таджикистане, где доля переводов из России остается высокой, а также в Омане, который ранее использовался как хаб для нефтяных сделок.
Эксперты отмечают, что политика ЕС направлена на закрытие «серых» схем обхода санкций, включая использование криптовалют, офшорных структур и альтернативной логистики.
На этом фоне российский бюджет сталкивается с нарастающим дефицитом. По прогнозам, доходы от нефти и газа в декабре сократятся почти вдвое по сравнению с прошлым годом — до 410 млрд рублей, что станет самым низким показателем за последние пять лет. Общий объем нефтегазовых поступлений в 2025 году оценивается в 8,44 трлн рублей — примерно на четверть ниже первоначальных ожиданий Минфина.
Среди ключевых факторов — падение цен на нефть Urals ниже $35 за баррель, сокращение экспорта газа и усиление санкционного давления, включая ограничения в отношении так называемого «теневого флота» танкеров. Это может вынудить российские власти прибегнуть к дополнительным заимствованиям или секвестру расходов, что, в свою очередь, повышает инфляционные и социальные риски.
Для Казахстана происходящее служит напоминанием о рисках глубокой экономической интеграции с Россией. Астана уже предпринимает шаги по диверсификации внешнеэкономических связей, укрепляя партнерства с ЕС и Китаем, чтобы снизить воздействие санкций на собственный финансовый сектор.
Новые правила выезда: дети до 14 лет не смогут въехать в ряд стран ЕАЭС по свидетельству о рождении
С 20 января 2026 года граждане России в возрасте до 14 лет не смогут выезжать в Абхазию, Белоруссию, Казахстан, Киргизию и Южную Осетию на основании свидетельства о рождении. Для таких поездок им потребуется оформить заграничный паспорт.
Как следует из внесенных изменений в федеральный закон «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию», это нововведение направлено на унификацию правил пересечения границ с государствами, входящими в Евразийский экономический союз (ЕАЭС) и имеющими с Россией упрощенные режимы. Ранее дети могли использовать свидетельство о рождении для въезда в эти страны, что упрощало процедуры для семейных поездок.
Для россиян старше 14 лет, включая совершеннолетних, правила остаются прежними: въезд возможен по внутреннему паспорту РФ. Это касается как туристических, так и деловых визитов. Эксперты отмечают, что изменения могут повлиять на объемы трансграничного туризма и миграции, особенно в летний сезон, когда семьи с детьми чаще путешествуют в соседние государства.
Министерство иностранных дел РФ рекомендует родителям заблаговременно оформить загранпаспорта для несовершеннолетних, чтобы избежать проблем на границе. Срок действия детского загранпаспорта составляет пять лет, а процедура оформления занимает от одного до четырех месяцев в зависимости от региона.
С 20 января 2026 года граждане России в возрасте до 14 лет не смогут выезжать в Абхазию, Белоруссию, Казахстан, Киргизию и Южную Осетию на основании свидетельства о рождении. Для таких поездок им потребуется оформить заграничный паспорт.
Как следует из внесенных изменений в федеральный закон «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию», это нововведение направлено на унификацию правил пересечения границ с государствами, входящими в Евразийский экономический союз (ЕАЭС) и имеющими с Россией упрощенные режимы. Ранее дети могли использовать свидетельство о рождении для въезда в эти страны, что упрощало процедуры для семейных поездок.
Для россиян старше 14 лет, включая совершеннолетних, правила остаются прежними: въезд возможен по внутреннему паспорту РФ. Это касается как туристических, так и деловых визитов. Эксперты отмечают, что изменения могут повлиять на объемы трансграничного туризма и миграции, особенно в летний сезон, когда семьи с детьми чаще путешествуют в соседние государства.
Министерство иностранных дел РФ рекомендует родителям заблаговременно оформить загранпаспорта для несовершеннолетних, чтобы избежать проблем на границе. Срок действия детского загранпаспорта составляет пять лет, а процедура оформления занимает от одного до четырех месяцев в зависимости от региона.
Казахстан отказал в убежище чеченскому оппозиционеру и стороннице Навального
Казахстанские власти отклонили просьбы о предоставлении политического убежища чеченскому активисту Мансуру Мовлаеву и петербургской волонтерке штаба Алексея Навального Юлии Емельяновой. Об этом сообщил казахстанский правозащитник Мурат Адам, отметив, что комиссия по вопросам убежища признала их "не соответствующими критериям" для получения статуса беженцев.
По словам Адама, мотивировка отказа была предельно лаконичной: заявители якобы не подпадают под необходимые критерии. "Странно, конечно, их обоих ждут пытки в своей стране, а Мансура однозначно ждет на родине убийство. Но мы не сдаемся, сегодня мы обжаловали отказное решение комиссии в суд. Готовимся к судебным разбирательствам", – написал правозащитник в своем заявлении.
Мансур Мовлаев, известный как участник чеченского оппозиционного движения "1ADAT", в письме, опубликованном его группой поддержки, сообщил, что решение об отказе было принято 26 декабря 2025 года. Он утверждает, что в России его преследуют за помощь оппозиционерам, а все обвинения против него сфабрикованы. Теперь активисту грозит экстрадиция в Россию. "Конечно, меня открыто в России никто не станет казнить (хотя и это не точно). Я, возможно, даже после пыток на камеру скажу, что со мной якобы все хорошо, а после, спустя некоторое время, я умру при загадочных обстоятельствах – повешусь, сердце остановится или что-то еще придумают", – написал Мовлаев, выражая опасения за свою жизнь.
История Мовлаева полна драматических поворотов. Он провел два года в российской колонии по обвинению в хранении наркотиков, которое, по его словам, было использовано силовиками для давления из-за политической деятельности. После освобождения в 2022 году его похитили и пытали в одной из нелегальных тюрем, как сообщал канал "1ADAT". В 2023 году Мовлаеву удалось бежать в Кыргызстан, а в мае 2025 года его задержали в Казахстане по запросу российских властей.
Юлия Емельянова, волонтер штаба Алексея Навального, была задержана в сентябре 2025 года в Алматы во время транзитной пересадки. Российское МВД объявило ее в розыск по обвинению в краже телефона у таксиста. Однако правозащитники считают это дело политически мотивированным и связанным с ее активизмом в оппозиционном движении.
Случаи Мовлаева и Емельяновой вызывают вопросы о политике Казахстана в отношении политических беженцев из России. Правозащитные организации призывают Астану пересмотреть решение, учитывая риски для жизни заявителей. Судебные разбирательства по обжалованию отказа ожидаются в ближайшее время.
Казахстанские власти отклонили просьбы о предоставлении политического убежища чеченскому активисту Мансуру Мовлаеву и петербургской волонтерке штаба Алексея Навального Юлии Емельяновой. Об этом сообщил казахстанский правозащитник Мурат Адам, отметив, что комиссия по вопросам убежища признала их "не соответствующими критериям" для получения статуса беженцев.
По словам Адама, мотивировка отказа была предельно лаконичной: заявители якобы не подпадают под необходимые критерии. "Странно, конечно, их обоих ждут пытки в своей стране, а Мансура однозначно ждет на родине убийство. Но мы не сдаемся, сегодня мы обжаловали отказное решение комиссии в суд. Готовимся к судебным разбирательствам", – написал правозащитник в своем заявлении.
Мансур Мовлаев, известный как участник чеченского оппозиционного движения "1ADAT", в письме, опубликованном его группой поддержки, сообщил, что решение об отказе было принято 26 декабря 2025 года. Он утверждает, что в России его преследуют за помощь оппозиционерам, а все обвинения против него сфабрикованы. Теперь активисту грозит экстрадиция в Россию. "Конечно, меня открыто в России никто не станет казнить (хотя и это не точно). Я, возможно, даже после пыток на камеру скажу, что со мной якобы все хорошо, а после, спустя некоторое время, я умру при загадочных обстоятельствах – повешусь, сердце остановится или что-то еще придумают", – написал Мовлаев, выражая опасения за свою жизнь.
История Мовлаева полна драматических поворотов. Он провел два года в российской колонии по обвинению в хранении наркотиков, которое, по его словам, было использовано силовиками для давления из-за политической деятельности. После освобождения в 2022 году его похитили и пытали в одной из нелегальных тюрем, как сообщал канал "1ADAT". В 2023 году Мовлаеву удалось бежать в Кыргызстан, а в мае 2025 года его задержали в Казахстане по запросу российских властей.
Юлия Емельянова, волонтер штаба Алексея Навального, была задержана в сентябре 2025 года в Алматы во время транзитной пересадки. Российское МВД объявило ее в розыск по обвинению в краже телефона у таксиста. Однако правозащитники считают это дело политически мотивированным и связанным с ее активизмом в оппозиционном движении.
Случаи Мовлаева и Емельяновой вызывают вопросы о политике Казахстана в отношении политических беженцев из России. Правозащитные организации призывают Астану пересмотреть решение, учитывая риски для жизни заявителей. Судебные разбирательства по обжалованию отказа ожидаются в ближайшее время.
Казахстан в фокусе Кремля: от фармацевтики до территориальных претензий
В последние дни в СМИ появились новости, которые на первый взгляд кажутся разрозненными, но на деле раскрывают глубокие тенденции в отношениях между Россией и Казахстаном. Давайте разберёмся: от строительства биофармацевтического комплекса в Алматы до рассекреченных бесед Владимира Путина с Джорджем Бушем. Эти события подчёркивают, как Москва видит Астану — одновременно как партнёра в экономике и как "утраченную" территорию в историческом нарративе.
Биофармацевтика с российским акцентом: инвестиции или влияние?
Начнём с экономической новости. В специальной экономической зоне "Алатау" в Алматы планируется строительство огромного биофармацевтического комплекса стоимостью 103 миллиарда тенге. Проект реализует компания Khan Tengri Biopharma, которая обещает производить 58 наименований лекарств, включая препараты от онкологии, аутоиммунных и редких заболеваний. Из них 27 — это международные непатентованные наименования, что звучит амбициозно. Власти Казахстана надеются, что это сократит зависимость от импорта и повысит лекарственную безопасность страны. Плюс, часть продукции пойдёт на экспорт в ЕАЭС, СНГ и Ближний Восток.
Но вот интересный нюанс: компания связана с кругом людей, близких к семье Владимира Путина. Несколько месяцев назад Orda.kz писала о Khan Tengri Biopharma, отметив, что она получила приоритетный доступ к госзаказам благодаря новому механизму господдержки — соглашению об инвестициях. Это не просто бизнес: такие проекты часто служат инструментом мягкой силы. Россия, через свои связи, укрепляет экономическое присутствие в Казахстане, особенно в стратегических секторах вроде здравоохранения. В контексте ЕАЭС это выглядит как интеграция, но для Астаны важно балансировать, чтобы не потерять суверенитет в ключевых отраслях.
Это напоминает другие российские инвестиции в Центральной Азии: от энергетики до логистики. Казахстан, как крупнейшая экономика региона, привлекателен для Москвы, особенно после 2022 года, когда санкции вынудили Россию искать новые рынки и партнёров. Но вопрос: насколько такие проекты независимы от кремлёвской политики? И помогут ли они реально диверсифицировать экономику Казахстана, или это ещё один канал зависимости?
"Добровольно отданные территории": Путин и его взгляд на постсоветское пространство
Теперь перейдём к политическому взрыву — рассекреченным в США расшифровкам переговоров Путина с Джорджем Бушем в 2001, 2005 и 2008 годах. Как пишет BBC, российский лидер открыто называл Казахстан, Украину и Кавказ "добровольно отданными территориями", что, по его словам, было "неслыханно". В 2001 году Путин жаловался на "ошибки партийных руководителей", которые лишили Россию тысяч квадратных километров. Он подчёркивал, что Казахстан "веками был частью России", и сожалел о его утрате.
Это не новость для тех, кто следит за риторикой Кремля. В 2008 году Путин пошёл дальше, назвав Украину "искусственным государством" и предупредив о готовности "создавать проблемы", чтобы остановить её вступление в НАТО. Расширение альянса он видел как главную угрозу, источник долгосрочного конфликта. Эти слова эхом отзываются в сегодняшних событиях: от аннексии Крыма до войны в Украине.
Для Казахстана это особенно актуально. Вспомним недавний визит Касым-Жомарта Токаева в Москву, где лидеры подчеркнули значимость русского языка в Казахстане. Путин поблагодарил за инициативу по созданию международной организации по его продвижению и отметил высокий уровень использования в образовании. А в декабре Токаев пригласил Путина в Казахстан в 2026 году, на фоне договорённостей об углублении сотрудничества в энергетике и образовании.
Но за этими дипломатическими жестами скрывается напряжение. Путин видит постсоветское пространство как сферу влияния России, где "утраты" нужно компенсировать. Казахстан, с его русскоязычным севером и экономической интеграцией, всегда был в фокусе. Токаев, в свою очередь, маневрирует: укрепляет связи с Китаем, Турцией и Западом, чтобы балансировать российское давление.
В последние дни в СМИ появились новости, которые на первый взгляд кажутся разрозненными, но на деле раскрывают глубокие тенденции в отношениях между Россией и Казахстаном. Давайте разберёмся: от строительства биофармацевтического комплекса в Алматы до рассекреченных бесед Владимира Путина с Джорджем Бушем. Эти события подчёркивают, как Москва видит Астану — одновременно как партнёра в экономике и как "утраченную" территорию в историческом нарративе.
Биофармацевтика с российским акцентом: инвестиции или влияние?
Начнём с экономической новости. В специальной экономической зоне "Алатау" в Алматы планируется строительство огромного биофармацевтического комплекса стоимостью 103 миллиарда тенге. Проект реализует компания Khan Tengri Biopharma, которая обещает производить 58 наименований лекарств, включая препараты от онкологии, аутоиммунных и редких заболеваний. Из них 27 — это международные непатентованные наименования, что звучит амбициозно. Власти Казахстана надеются, что это сократит зависимость от импорта и повысит лекарственную безопасность страны. Плюс, часть продукции пойдёт на экспорт в ЕАЭС, СНГ и Ближний Восток.
Но вот интересный нюанс: компания связана с кругом людей, близких к семье Владимира Путина. Несколько месяцев назад Orda.kz писала о Khan Tengri Biopharma, отметив, что она получила приоритетный доступ к госзаказам благодаря новому механизму господдержки — соглашению об инвестициях. Это не просто бизнес: такие проекты часто служат инструментом мягкой силы. Россия, через свои связи, укрепляет экономическое присутствие в Казахстане, особенно в стратегических секторах вроде здравоохранения. В контексте ЕАЭС это выглядит как интеграция, но для Астаны важно балансировать, чтобы не потерять суверенитет в ключевых отраслях.
Это напоминает другие российские инвестиции в Центральной Азии: от энергетики до логистики. Казахстан, как крупнейшая экономика региона, привлекателен для Москвы, особенно после 2022 года, когда санкции вынудили Россию искать новые рынки и партнёров. Но вопрос: насколько такие проекты независимы от кремлёвской политики? И помогут ли они реально диверсифицировать экономику Казахстана, или это ещё один канал зависимости?
"Добровольно отданные территории": Путин и его взгляд на постсоветское пространство
Теперь перейдём к политическому взрыву — рассекреченным в США расшифровкам переговоров Путина с Джорджем Бушем в 2001, 2005 и 2008 годах. Как пишет BBC, российский лидер открыто называл Казахстан, Украину и Кавказ "добровольно отданными территориями", что, по его словам, было "неслыханно". В 2001 году Путин жаловался на "ошибки партийных руководителей", которые лишили Россию тысяч квадратных километров. Он подчёркивал, что Казахстан "веками был частью России", и сожалел о его утрате.
Это не новость для тех, кто следит за риторикой Кремля. В 2008 году Путин пошёл дальше, назвав Украину "искусственным государством" и предупредив о готовности "создавать проблемы", чтобы остановить её вступление в НАТО. Расширение альянса он видел как главную угрозу, источник долгосрочного конфликта. Эти слова эхом отзываются в сегодняшних событиях: от аннексии Крыма до войны в Украине.
Для Казахстана это особенно актуально. Вспомним недавний визит Касым-Жомарта Токаева в Москву, где лидеры подчеркнули значимость русского языка в Казахстане. Путин поблагодарил за инициативу по созданию международной организации по его продвижению и отметил высокий уровень использования в образовании. А в декабре Токаев пригласил Путина в Казахстан в 2026 году, на фоне договорённостей об углублении сотрудничества в энергетике и образовании.
Но за этими дипломатическими жестами скрывается напряжение. Путин видит постсоветское пространство как сферу влияния России, где "утраты" нужно компенсировать. Казахстан, с его русскоязычным севером и экономической интеграцией, всегда был в фокусе. Токаев, в свою очередь, маневрирует: укрепляет связи с Китаем, Турцией и Западом, чтобы балансировать российское давление.
Вспомним январские события 2022 года, когда ОДКБ (фактически Россия) вмешалась в Казахстане — это был сигнал, но и напоминание о границах.
Что дальше? Баланс между сотрудничеством и суверенитетом
Связывая эти новости, видим картину: Россия инвестирует в Казахстан, но через призму исторических претензий. Фармацевтический проект — это экономический крючок, а рассекреченные беседы напоминают о геополитическом фоне. Для Астаны ключ — диверсификация: развивать партнёрства с ЕС, США и Азией, чтобы не зависеть только от Москвы и Пекина.
В 2026 году, когда Путин, возможно, посетит Казахстан, эти темы всплывут снова. Будет ли это годом углубления интеграции или новых напряжений? Следите за новостями — и за "сверкой часов" лидеров, как в недавних переговорах перед Новым годом.
Что дальше? Баланс между сотрудничеством и суверенитетом
Связывая эти новости, видим картину: Россия инвестирует в Казахстан, но через призму исторических претензий. Фармацевтический проект — это экономический крючок, а рассекреченные беседы напоминают о геополитическом фоне. Для Астаны ключ — диверсификация: развивать партнёрства с ЕС, США и Азией, чтобы не зависеть только от Москвы и Пекина.
В 2026 году, когда Путин, возможно, посетит Казахстан, эти темы всплывут снова. Будет ли это годом углубления интеграции или новых напряжений? Следите за новостями — и за "сверкой часов" лидеров, как в недавних переговорах перед Новым годом.
Токаев опроверг слухи о "транзите" власти в 2029 году и прокомментировал встречи Назарбаева с Путиным
Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев в своем недавнем заявлении развеял спекуляции вокруг возможного "транзита" власти в 2029 году, подчеркнув, что такие разговоры не имеют под собой оснований. Комментируя регулярные встречи первого президента республики Нурсултана Назарбаева с российским лидером Владимиром Путиным, Токаев отметил их неофициальный характер.
"Встречи, которые стали регулярными, носят неофициальный характер. Этот момент подчеркивает сам российский президент. В ходе недавней встречи в Санкт-Петербурге Владимир Путин сообщил мне, что примет Нурсултана Назарбаева по его настоятельной просьбе. Российского президента отличает благожелательное отношение к друзьям и коллегам", – заявил Токаев.
Президент Казахстана также подчеркнул, что не интересуется содержанием этих бесед и никогда не задает вопросов на эту тему. "Меня не интересует содержание таких бесед, никогда не задаю вопросов на эту тему", – сказал он.
Говоря о роли Назарбаева в истории страны, Токаев в очередной раз высоко оценил его вклад. "Что касается личности Нурсултана Назарбаева, то я неоднократно высказывался о нем, как об основателе современной казахской государственности. Его заслуги в создании государственных институтов, рыночных механизмов в экономике, строительстве новой столицы очевидны", – отметил президент.
Заявление Токаева прозвучало на фоне растущих обсуждений в СМИ и экспертных кругах о политическом будущем Казахстана, особенно в контексте конституционных сроков и региональных отношений. Аналитики отмечают, что такие комментарии подчеркивают стабильность текущей власти и фокус на внутренних реформах.
Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев в своем недавнем заявлении развеял спекуляции вокруг возможного "транзита" власти в 2029 году, подчеркнув, что такие разговоры не имеют под собой оснований. Комментируя регулярные встречи первого президента республики Нурсултана Назарбаева с российским лидером Владимиром Путиным, Токаев отметил их неофициальный характер.
"Встречи, которые стали регулярными, носят неофициальный характер. Этот момент подчеркивает сам российский президент. В ходе недавней встречи в Санкт-Петербурге Владимир Путин сообщил мне, что примет Нурсултана Назарбаева по его настоятельной просьбе. Российского президента отличает благожелательное отношение к друзьям и коллегам", – заявил Токаев.
Президент Казахстана также подчеркнул, что не интересуется содержанием этих бесед и никогда не задает вопросов на эту тему. "Меня не интересует содержание таких бесед, никогда не задаю вопросов на эту тему", – сказал он.
Говоря о роли Назарбаева в истории страны, Токаев в очередной раз высоко оценил его вклад. "Что касается личности Нурсултана Назарбаева, то я неоднократно высказывался о нем, как об основателе современной казахской государственности. Его заслуги в создании государственных институтов, рыночных механизмов в экономике, строительстве новой столицы очевидны", – отметил президент.
Заявление Токаева прозвучало на фоне растущих обсуждений в СМИ и экспертных кругах о политическом будущем Казахстана, особенно в контексте конституционных сроков и региональных отношений. Аналитики отмечают, что такие комментарии подчеркивают стабильность текущей власти и фокус на внутренних реформах.
Главный нефтяной актив Казахстана на перепутье: Chevron рвется в переговоры о Тенгизе!
Сенсация в нефтяной арене! Американский гигант Chevron и казахстанские власти засучили рукава и начали жаркие переговоры о продлении контракта на Тенгиз – жемчужину казахстанской нефтедобычи, срок которого истекает в 2033-м. Представьте: на кону – актив, дающий почти 10% ВВП страны и выкачивающий миллион баррелей нефти ежедневно! Chevron уже вбухал в расширение 48 миллиардов долларов – на 11 миллиардов сверх плана, сделав проект одним из самых грандиозных в мировой нефтянке.
Тенгиз – это не просто месторождение, это символ триумфального альянса Астаны с американскими нефтяными титанами. Но сейчас переговоры кипят на фоне глобальных бурь: геополитические риски, логистические ловушки. Удары украинских дронов по терминалу в Новороссийске – финальной точке Каспийского трубопроводного консорциума (КТК) – поставили под удар экспорт с Тенгиза. А через этот трубопровод уходит львиная доля нефти! Плюс, в ОПЕК+ Казахстану достается на орехи за превышение квот – напряжение нарастает!
Эксперты бьют тревогу: если Chevron хлопнет дверью, производство рухнет! "На кону – вся мощь ключевого сектора экономики Казахстана!" – восклицает Мэтью Сэйджерс из S&P Global Commodity Insights. Не только бабки, но и мозги: где взять таких спецов и менеджеров на замену?
А Chevron не сдается: "Потенциал Тенгиза огромен! Мы нарастили мощности заводов, чтобы они идеально синхронизировались с резервуаром", – уверяет менеджер по производству Эндрю О’Коннор. Переговоры в разгаре, и гендиректор Chevron ставит продление в топ-приоритетов. Что ждет впереди – прорыв или кризис?
Удары по КТК, газовые прорывы и налоговые встряски: 2025-й год – адреналин для казахстанских нефтяников!
Аналитик Нурлан Жумагулов разложил по полочкам уходящий 2025-й: год выдался как американские горки! Добыча не дотянула до заветных 100 млн тонн, но 2026-й обещает взлет. Виноваты атаки на КТК и Оренбургский ГПЗ – они подрезали крылья росту. Зато на Тенгизе запустили проекты ПБР-ПУУД, которые разгонят добычу до 40 млн тонн в год. Бум!
"В июле Кашаган выдал первый миллиард баррелей – это 55–60 млрд долларов, ровно под инвестиции! Доля Казахстана – пока 2%, но после трех миллиардов все изменится", – делится Жумагулов.
Шок-новость: стратегические активы разлетаются частникам через инвестштаб без аукционов! Phystech-II (отобранный у Боранбаева), 75% Придорожного и 60% сернокислотного завода "Тайконыр" – все в новых руках. Завод, кстати, забронирован заказами от "Казатомпрома" аж до 2043-го.
Цены на топливо? Весной сняли госконтроль на дизель и АИ-92, планировали подъем, но с 16 октября – мораторий до весны 2026-го. Заморозка!
Налоговый кодекс взорван изменениями: с 2027-го НДПИ плавает от 18 до 67% – в зависимости от добычи и цен на нефть. Плюс, геологоразведку теперь списывают без контрактов. Кодекс о недрах тоже в деле: бурите глубже на старых месторождениях – без новых бумаг!
Карачаганак? "КазМунайГаз" сам строит ГПЗ – акционеры не раскачались на инвестиции. А геологоразведка от "КМГ" – на пике: за два года больше, чем за 20! На Каратон-Подсолевом ждем мега-открытия нефти в конце января 2026-го. Адреналин не стихает!
Сенсация в нефтяной арене! Американский гигант Chevron и казахстанские власти засучили рукава и начали жаркие переговоры о продлении контракта на Тенгиз – жемчужину казахстанской нефтедобычи, срок которого истекает в 2033-м. Представьте: на кону – актив, дающий почти 10% ВВП страны и выкачивающий миллион баррелей нефти ежедневно! Chevron уже вбухал в расширение 48 миллиардов долларов – на 11 миллиардов сверх плана, сделав проект одним из самых грандиозных в мировой нефтянке.
Тенгиз – это не просто месторождение, это символ триумфального альянса Астаны с американскими нефтяными титанами. Но сейчас переговоры кипят на фоне глобальных бурь: геополитические риски, логистические ловушки. Удары украинских дронов по терминалу в Новороссийске – финальной точке Каспийского трубопроводного консорциума (КТК) – поставили под удар экспорт с Тенгиза. А через этот трубопровод уходит львиная доля нефти! Плюс, в ОПЕК+ Казахстану достается на орехи за превышение квот – напряжение нарастает!
Эксперты бьют тревогу: если Chevron хлопнет дверью, производство рухнет! "На кону – вся мощь ключевого сектора экономики Казахстана!" – восклицает Мэтью Сэйджерс из S&P Global Commodity Insights. Не только бабки, но и мозги: где взять таких спецов и менеджеров на замену?
А Chevron не сдается: "Потенциал Тенгиза огромен! Мы нарастили мощности заводов, чтобы они идеально синхронизировались с резервуаром", – уверяет менеджер по производству Эндрю О’Коннор. Переговоры в разгаре, и гендиректор Chevron ставит продление в топ-приоритетов. Что ждет впереди – прорыв или кризис?
Удары по КТК, газовые прорывы и налоговые встряски: 2025-й год – адреналин для казахстанских нефтяников!
Аналитик Нурлан Жумагулов разложил по полочкам уходящий 2025-й: год выдался как американские горки! Добыча не дотянула до заветных 100 млн тонн, но 2026-й обещает взлет. Виноваты атаки на КТК и Оренбургский ГПЗ – они подрезали крылья росту. Зато на Тенгизе запустили проекты ПБР-ПУУД, которые разгонят добычу до 40 млн тонн в год. Бум!
"В июле Кашаган выдал первый миллиард баррелей – это 55–60 млрд долларов, ровно под инвестиции! Доля Казахстана – пока 2%, но после трех миллиардов все изменится", – делится Жумагулов.
Шок-новость: стратегические активы разлетаются частникам через инвестштаб без аукционов! Phystech-II (отобранный у Боранбаева), 75% Придорожного и 60% сернокислотного завода "Тайконыр" – все в новых руках. Завод, кстати, забронирован заказами от "Казатомпрома" аж до 2043-го.
Цены на топливо? Весной сняли госконтроль на дизель и АИ-92, планировали подъем, но с 16 октября – мораторий до весны 2026-го. Заморозка!
Налоговый кодекс взорван изменениями: с 2027-го НДПИ плавает от 18 до 67% – в зависимости от добычи и цен на нефть. Плюс, геологоразведку теперь списывают без контрактов. Кодекс о недрах тоже в деле: бурите глубже на старых месторождениях – без новых бумаг!
Карачаганак? "КазМунайГаз" сам строит ГПЗ – акционеры не раскачались на инвестиции. А геологоразведка от "КМГ" – на пике: за два года больше, чем за 20! На Каратон-Подсолевом ждем мега-открытия нефти в конце января 2026-го. Адреналин не стихает!
Трёхстульная эквилибристика Казахстана: тревожный сигнал для раненой России
В постоянно меняющемся ландшафте центральноазиатской геополитики новый казахстанский тезис — «сидеть сразу на трёх стульях: китайском, западном и российском» — звучит как дерзкая декларация самостоятельности. Как отметил политический аналитик Аскар Нурша в недавнем интервью, любой перекос в этом хрупком балансе чреват утратой суверенитета и появлением «чрезмерных требований» со стороны более сильных игроков. Для Астаны, соседствующей сразу с двумя главными геополитическими оппонентами США, это не просто стратегия — это вопрос выживания. Торговля и с Пекином, и с Москвой жизненно важна, а на фоне того, что Дональд Трамп рассматривает Китай как основную цель, а Россию держит на периферии внимания, Казахстану необходимо готовиться к возможным торговым войнам через диверсификацию экономики. Слова Нурши — не риторика, а дорожная карта для государства, не желающего быть чьей-то пешкой.
Но главный слон в комнате — это Россия. Для Москвы такой разворот Астаны должен ощущаться как соль на открытую рану. Когда-то бесспорный гегемон на «ближнем зарубежье», Россия сегодня наблюдает, как её влияние расползается под тяжестью собственных авантюр. Полномасштабное вторжение в Украину в 2022 году не только истощило ресурсы и людской потенциал Кремля, но и ускорило тихое отдаление Центральной Азии от российской орбиты. Казахстан, долгие годы лояльный партнёр по ЕАЭС и ОДКБ, теперь активно страхует риски. Причина проста: «специальная военная операция» наглядно вскрыла уязвимости, которые не способен замаскировать ни один пропагандистский нарратив — болезненные санкции, военное перенапряжение и демографический кризис, превращающий когда-то грозного медведя в тень советского прошлого.
Цифры говорят сами за себя. Рост ВВП России буксует на уровне 1–2% в год, сдерживаемый изоляцией от западных технологий и капитала. Одновременно китайская инициатива «Пояс и путь» вливает миллиарды долларов в казахстанскую инфраструктуру — от трубопроводов до высокоскоростных железных дорог. Торговля Пекина с Казахстаном в 2025 году превысила 30 млрд долларов, заметно обогнав показатели Москвы. Запад, несмотря на холод в отношениях США и России, также наращивает присутствие: американские и европейские инвестиции в энергетику и добычу полезных ископаемых — вспомним хотя бы затяжной «танец» Chevron вокруг Тенгиза — дают Астане альтернативу без жёстких условий авторитарных союзов. Призыв Нурши к диверсификации — это зашифрованное «мы больше не можем полагаться на ослабленную Россию». Вежливый способ сказать, что имперское похмелье Москвы обходится ей слишком дорого.
Речь идёт не только об экономике — это экзистенциальный вызов путинской картине мира. Кремль по-прежнему цепляется за иллюзию многополярного мира, где Россия диктует правила в Евразии. Но казахстанская «трёхстульная» модель эту иллюзию разрушает. Если Астана преуспеет — а первые признаки, включая нейтралитет по Украине и бурный рост связей с ЕС, на это указывают, — другие государства региона могут пойти тем же путём. Узбекистан заигрывает с западными инвесторами, Туркменистан наращивает газовые сделки с Китаем — всё это вестники построссийского порядка. Ответ Москвы пока сводится к смеси бравады и подкупа: скидки на энергоносители, военные парады, громкие жесты. Но это лишь пластырь на зияющей ране. Реальное лечение потребовало бы от России признать агрессию, восстановить доверие и научиться конкурировать по правилам — а не через принуждение.
Для Запада здесь открывается окно возможностей: поддерживать казахстанский баланс, не подталкивая страну к конфронтации. Сотрудничать в торговле, технологиях и безопасности, уважая тонкости региона, уставшего от новых империй. Китай, как всегда прагматичный, скорее всего, удвоит экономическое обольщение. А Россия? Ей пора проснуться. Упорство в удержании устаревшего доминирования не вернёт утраченные позиции — оно лишь ускорит падение. Послание Казахстана предельно ясно: в большой игре Центральной Азии стулья переставляют, и Москва рискует остаться стоять.
В постоянно меняющемся ландшафте центральноазиатской геополитики новый казахстанский тезис — «сидеть сразу на трёх стульях: китайском, западном и российском» — звучит как дерзкая декларация самостоятельности. Как отметил политический аналитик Аскар Нурша в недавнем интервью, любой перекос в этом хрупком балансе чреват утратой суверенитета и появлением «чрезмерных требований» со стороны более сильных игроков. Для Астаны, соседствующей сразу с двумя главными геополитическими оппонентами США, это не просто стратегия — это вопрос выживания. Торговля и с Пекином, и с Москвой жизненно важна, а на фоне того, что Дональд Трамп рассматривает Китай как основную цель, а Россию держит на периферии внимания, Казахстану необходимо готовиться к возможным торговым войнам через диверсификацию экономики. Слова Нурши — не риторика, а дорожная карта для государства, не желающего быть чьей-то пешкой.
Но главный слон в комнате — это Россия. Для Москвы такой разворот Астаны должен ощущаться как соль на открытую рану. Когда-то бесспорный гегемон на «ближнем зарубежье», Россия сегодня наблюдает, как её влияние расползается под тяжестью собственных авантюр. Полномасштабное вторжение в Украину в 2022 году не только истощило ресурсы и людской потенциал Кремля, но и ускорило тихое отдаление Центральной Азии от российской орбиты. Казахстан, долгие годы лояльный партнёр по ЕАЭС и ОДКБ, теперь активно страхует риски. Причина проста: «специальная военная операция» наглядно вскрыла уязвимости, которые не способен замаскировать ни один пропагандистский нарратив — болезненные санкции, военное перенапряжение и демографический кризис, превращающий когда-то грозного медведя в тень советского прошлого.
Цифры говорят сами за себя. Рост ВВП России буксует на уровне 1–2% в год, сдерживаемый изоляцией от западных технологий и капитала. Одновременно китайская инициатива «Пояс и путь» вливает миллиарды долларов в казахстанскую инфраструктуру — от трубопроводов до высокоскоростных железных дорог. Торговля Пекина с Казахстаном в 2025 году превысила 30 млрд долларов, заметно обогнав показатели Москвы. Запад, несмотря на холод в отношениях США и России, также наращивает присутствие: американские и европейские инвестиции в энергетику и добычу полезных ископаемых — вспомним хотя бы затяжной «танец» Chevron вокруг Тенгиза — дают Астане альтернативу без жёстких условий авторитарных союзов. Призыв Нурши к диверсификации — это зашифрованное «мы больше не можем полагаться на ослабленную Россию». Вежливый способ сказать, что имперское похмелье Москвы обходится ей слишком дорого.
Речь идёт не только об экономике — это экзистенциальный вызов путинской картине мира. Кремль по-прежнему цепляется за иллюзию многополярного мира, где Россия диктует правила в Евразии. Но казахстанская «трёхстульная» модель эту иллюзию разрушает. Если Астана преуспеет — а первые признаки, включая нейтралитет по Украине и бурный рост связей с ЕС, на это указывают, — другие государства региона могут пойти тем же путём. Узбекистан заигрывает с западными инвесторами, Туркменистан наращивает газовые сделки с Китаем — всё это вестники построссийского порядка. Ответ Москвы пока сводится к смеси бравады и подкупа: скидки на энергоносители, военные парады, громкие жесты. Но это лишь пластырь на зияющей ране. Реальное лечение потребовало бы от России признать агрессию, восстановить доверие и научиться конкурировать по правилам — а не через принуждение.
Для Запада здесь открывается окно возможностей: поддерживать казахстанский баланс, не подталкивая страну к конфронтации. Сотрудничать в торговле, технологиях и безопасности, уважая тонкости региона, уставшего от новых империй. Китай, как всегда прагматичный, скорее всего, удвоит экономическое обольщение. А Россия? Ей пора проснуться. Упорство в удержании устаревшего доминирования не вернёт утраченные позиции — оно лишь ускорит падение. Послание Казахстана предельно ясно: в большой игре Центральной Азии стулья переставляют, и Москва рискует остаться стоять.
Telegram
ПолитНавигатор. Новости и аналитика
❗️Казахстанские самостийники объявили национальную идею: усидеть на трех стульях. Задача Казахстана - задача сохранять геополитический баланс в Средней Азии.
🔴Об этом казахский политический аналитик Аскар Нурша заявил в интервью журналу «Эксклюзив», передает…
🔴Об этом казахский политический аналитик Аскар Нурша заявил в интервью журналу «Эксклюзив», передает…
Если это приложение вообще существует (а RT обожает раздувать тендеры Госдепа до размеров апокалипсиса), то оно всего лишь показывает, как Вашингтон успешно борется с российскими фейками так же, как Москва борется с «цветными революциями». Но ирония здесь особенно едкая, потому что Кремль сам роет себе яму — агрессией против Украины, самоизоляцией и сказками о «западных интригах». Русскоязычные в Казахстане уже сегодня меняют RT на Netflix и TikTok, где «духовные скрепы» пахнут нафталином.
Уроки для Кремля? Проснитесь, товарищи. Ваша «сфера влияния» в Центральной Азии тает быстрее гималайских ледников. Вместо истерик о «враждебных американцах» попробуйте настоящие партнёрства вместо пропаганды. Продолжайте в том же духе — с ботами, троллями и брутерами, — и вскоре останетесь в одиночестве, читая проповеди хору лояльных пенсионеров в подмосковных спальниках. Это не «перехват» — это эволюция: выигрывает тот, кто предлагает свободу и благосостояние. Пора Кремлю менять тактику, иначе следующий саммит в Вашингтоне будет не с лидерами Центральной Азии, а с их эмигрантами в США.
Уроки для Кремля? Проснитесь, товарищи. Ваша «сфера влияния» в Центральной Азии тает быстрее гималайских ледников. Вместо истерик о «враждебных американцах» попробуйте настоящие партнёрства вместо пропаганды. Продолжайте в том же духе — с ботами, троллями и брутерами, — и вскоре останетесь в одиночестве, читая проповеди хору лояльных пенсионеров в подмосковных спальниках. Это не «перехват» — это эволюция: выигрывает тот, кто предлагает свободу и благосостояние. Пора Кремлю менять тактику, иначе следующий саммит в Вашингтоне будет не с лидерами Центральной Азии, а с их эмигрантами в США.
Telegram
Московская прачечная
В ноябре прошлого года в Вашингтоне прошел саммит «Центральная Азия — США». Трамп встретился в Белом доме с лидерами пяти стран региона — Казахстана, Киргизии, Таджикистана, Туркменистана и Узбекистана. Это вторая встреча в таком формате, предыдущая состоялась…
Казахстан наказывает своих за радость чужим атакам — или играет на руку Кремлю?
Власти Казахстана наконец-то начали реагировать на то, что давно назрело: в стране возбуждено уголовное дело против граждан, которые в соцсетях открыто одобряли и даже призывали к новым ударам по инфраструктуре Каспийского трубопроводного консорциума (КТК). Генеральный прокурор Берик Асылов в ответе на депутатский запрос мажилисмена Айдоса Сарыма сообщил, что еще 17 декабря 2025 года полиция Астаны зарегистрировала досудебное расследование по части 1 статьи 174 УК РК — разжигание национальной розни.
Поводом стали посты и комментарии, где отдельные пользователи радовались атакам украинских дронов на терминал КТК под Новороссийском и намекали на продолжение. Такие высказывания, по версии следствия, угрожают экономической безопасности страны — ведь КТК обеспечивает более 80% экспорта казахстанской нефти.
На первый взгляд, всё логично: нельзя терпеть тех, кто аплодирует разрушению собственной инфраструктуры. Депутат Сарым требовал жёсткой реакции, прокуратура отреагировала. Но стоит копнуть чуть глубже — и картина становится подозрительно удобной для определённых внешних игроков.
А именно для Кремля.
Именно российские пропагандистские каналы и связанные с ними Telegram-ресурсы в последние месяцы активно раздували тему «казахстанских националистов, радующихся ударам по КТК». Скриншоты якобы «русофобских» комментариев под казахстанскими новостями тиражировались десятками Z-каналов, сопровождались истерическими текстами о «предательстве братского народа» и призывами «сделать выводы». Классическая тактика: найти или спровоцировать маргинальные высказывания, раздуть их до масштабов национального тренда и использовать как повод для давления.
Не секрет, что российские троллефермы и «фабрики смысла» годами работают в казахстанском сегменте интернета. Их задача — сеять рознь, подогревать антиукраинские и антизападные настроения, а заодно дискредитировать идею многовекторности Астаны. И вдруг — идеальный инфоповод: несколько десятков радикальных комментариев превращаются в доказательство «системной русофобии» в Казахстане. А теперь ещё и официальное уголовное дело, которое можно подать как «репрессии против тех, кто сочувствует России».
Получается удобная ловушка: если Казахстан не реагирует — его обвиняют в потворстве «нацистам». Реагирует — тут же кричат о «гонениях на патриотов» и «диктатуре Токаева». В любом случае в выигрыше остаётся нарратив Москвы о том, что Центральная Азия ненадёжна и нуждается в жёстком российском контроле.
При этом настоящие виновники повреждений КТК — украинские дроны — для казахстанских властей остаются практически табу. Протесты выражены, убытки подсчитаны, нефть частично перенаправлена по другим маршрутам — и на этом всё. Никаких громких требований компенсации от Киева, никаких попыток привлечь западных акционеров консорциума (Chevron, ExxonMobil) к реальному давлению на Украину.
В итоге картина вырисовывается неприятная: Астана наказывает своих граждан за слова (возможно, спровоцированные или раздутые извне), но не трогает тех, кто реально нанёс ущерб инфраструктуре. А в Москве потирают руки: тема розни подогрета, Казахстан поставлен в неудобное положение, а российское влияние в информационном поле региона укреплено.
Если казахстанские власти действительно хотят защитить национальные интересы, им стоит не только искать внутренних «разжигателей», но и публично задаться вопросом: кто именно стоял за координацией и раскруткой этой провокационной кампании? Потому что запах кремлёвских троллей здесь чувствуется очень отчётливо.
Власти Казахстана наконец-то начали реагировать на то, что давно назрело: в стране возбуждено уголовное дело против граждан, которые в соцсетях открыто одобряли и даже призывали к новым ударам по инфраструктуре Каспийского трубопроводного консорциума (КТК). Генеральный прокурор Берик Асылов в ответе на депутатский запрос мажилисмена Айдоса Сарыма сообщил, что еще 17 декабря 2025 года полиция Астаны зарегистрировала досудебное расследование по части 1 статьи 174 УК РК — разжигание национальной розни.
Поводом стали посты и комментарии, где отдельные пользователи радовались атакам украинских дронов на терминал КТК под Новороссийском и намекали на продолжение. Такие высказывания, по версии следствия, угрожают экономической безопасности страны — ведь КТК обеспечивает более 80% экспорта казахстанской нефти.
На первый взгляд, всё логично: нельзя терпеть тех, кто аплодирует разрушению собственной инфраструктуры. Депутат Сарым требовал жёсткой реакции, прокуратура отреагировала. Но стоит копнуть чуть глубже — и картина становится подозрительно удобной для определённых внешних игроков.
А именно для Кремля.
Именно российские пропагандистские каналы и связанные с ними Telegram-ресурсы в последние месяцы активно раздували тему «казахстанских националистов, радующихся ударам по КТК». Скриншоты якобы «русофобских» комментариев под казахстанскими новостями тиражировались десятками Z-каналов, сопровождались истерическими текстами о «предательстве братского народа» и призывами «сделать выводы». Классическая тактика: найти или спровоцировать маргинальные высказывания, раздуть их до масштабов национального тренда и использовать как повод для давления.
Не секрет, что российские троллефермы и «фабрики смысла» годами работают в казахстанском сегменте интернета. Их задача — сеять рознь, подогревать антиукраинские и антизападные настроения, а заодно дискредитировать идею многовекторности Астаны. И вдруг — идеальный инфоповод: несколько десятков радикальных комментариев превращаются в доказательство «системной русофобии» в Казахстане. А теперь ещё и официальное уголовное дело, которое можно подать как «репрессии против тех, кто сочувствует России».
Получается удобная ловушка: если Казахстан не реагирует — его обвиняют в потворстве «нацистам». Реагирует — тут же кричат о «гонениях на патриотов» и «диктатуре Токаева». В любом случае в выигрыше остаётся нарратив Москвы о том, что Центральная Азия ненадёжна и нуждается в жёстком российском контроле.
При этом настоящие виновники повреждений КТК — украинские дроны — для казахстанских властей остаются практически табу. Протесты выражены, убытки подсчитаны, нефть частично перенаправлена по другим маршрутам — и на этом всё. Никаких громких требований компенсации от Киева, никаких попыток привлечь западных акционеров консорциума (Chevron, ExxonMobil) к реальному давлению на Украину.
В итоге картина вырисовывается неприятная: Астана наказывает своих граждан за слова (возможно, спровоцированные или раздутые извне), но не трогает тех, кто реально нанёс ущерб инфраструктуре. А в Москве потирают руки: тема розни подогрета, Казахстан поставлен в неудобное положение, а российское влияние в информационном поле региона укреплено.
Если казахстанские власти действительно хотят защитить национальные интересы, им стоит не только искать внутренних «разжигателей», но и публично задаться вопросом: кто именно стоял за координацией и раскруткой этой провокационной кампании? Потому что запах кремлёвских троллей здесь чувствуется очень отчётливо.
Захват танкера в Атлантике: унижение Кремля и уроки для Центральной Азии
В начала 2026-го мировые СМИ заполнили сообщения о драматичном захвате нефтяного танкера Marinera (ранее Bella 1) американскими военными в Северной Атлантике. Судно, шедшее под российским флагом, было задержано за нарушение санкций США при активной поддержке Великобритании — от воздушной разведки до логистического обеспечения. Это не просто эпизод в бесконечной саге о санкциях: речь идет о публичном унижении Москвы, когда Кремль, несмотря на отправку подводной лодки и кораблей сопровождения, не смог защитить «свое» судно. Реакция России оказалась вялой и бюрократической: МИД «внимательно отслеживает» ситуацию и требует соблюдения прав экипажа, Минтранс ссылается на Конвенцию ООН по морскому праву. Ни нот протеста, ни эскалации — лишь праздничная пауза. Все это наглядно иллюстрирует утрату влияния Кремля на глобальной арене, особенно на фоне возвращения Дональда Трампа в Белый дом.
Для казахстанской аудитории, привыкшей к российскому доминированию в Центральной Азии, эта история — повод для размышлений. Казахстан, как и другие страны региона, во многом зависит от Москвы в вопросах энергетики, безопасности и транзита. Однако события вокруг Marinera показывают, насколько уязвимой стала Россия. Танкер, принадлежащий турецкой компании с иранскими связями, пытался обойти санкции на венесуэльскую нефть, сменив флаг на российский всего за несколько недель до захвата. США без особых церемоний заявили, что это часть «российско-иранской оси», подпитывающей конфликты от Украины до Ближнего Востока. В тот же день американские власти задержали еще один танкер в Карибском море, подчеркнув глобальный охват своей санкционной политики. Министр обороны США Пит Хегсет лаконично отметил, что блокада «незаконной нефти» действует повсюду.
Унижение Кремля в этой истории очевидно: Россия, позиционирующая себя как великая держава, не смогла предотвратить абордаж в открытом океане. Подводная лодка и корабли эскорта находились поблизости, но предпочли отступить, избегая прямой конфронтации. Это не первый подобный случай: «теневой флот» Москвы, используемый для обхода санкций при экспорте нефти, все чаще оказывается под прицелом. Если даже российский флаг не обеспечивает защиты, то что говорить о влиянии в Латинской Америке или Африке? Дональд Трамп, требуя от Венесуэлы разорвать связи с Россией, Китаем, Ираном и Кубой в обмен на «исключительное сотрудничество» в нефтяной сфере, демонстрирует прямым текстом: Москва — нежелательный партнер. «Выгони друзей, а мы заберем нефть», — иронизировала депутат Госдумы Светлана Журова. Для Астаны это сигнал: диверсификация партнерств — от Китая до Запада — становится не опцией, а необходимостью.
Продолжение👇
В начала 2026-го мировые СМИ заполнили сообщения о драматичном захвате нефтяного танкера Marinera (ранее Bella 1) американскими военными в Северной Атлантике. Судно, шедшее под российским флагом, было задержано за нарушение санкций США при активной поддержке Великобритании — от воздушной разведки до логистического обеспечения. Это не просто эпизод в бесконечной саге о санкциях: речь идет о публичном унижении Москвы, когда Кремль, несмотря на отправку подводной лодки и кораблей сопровождения, не смог защитить «свое» судно. Реакция России оказалась вялой и бюрократической: МИД «внимательно отслеживает» ситуацию и требует соблюдения прав экипажа, Минтранс ссылается на Конвенцию ООН по морскому праву. Ни нот протеста, ни эскалации — лишь праздничная пауза. Все это наглядно иллюстрирует утрату влияния Кремля на глобальной арене, особенно на фоне возвращения Дональда Трампа в Белый дом.
Для казахстанской аудитории, привыкшей к российскому доминированию в Центральной Азии, эта история — повод для размышлений. Казахстан, как и другие страны региона, во многом зависит от Москвы в вопросах энергетики, безопасности и транзита. Однако события вокруг Marinera показывают, насколько уязвимой стала Россия. Танкер, принадлежащий турецкой компании с иранскими связями, пытался обойти санкции на венесуэльскую нефть, сменив флаг на российский всего за несколько недель до захвата. США без особых церемоний заявили, что это часть «российско-иранской оси», подпитывающей конфликты от Украины до Ближнего Востока. В тот же день американские власти задержали еще один танкер в Карибском море, подчеркнув глобальный охват своей санкционной политики. Министр обороны США Пит Хегсет лаконично отметил, что блокада «незаконной нефти» действует повсюду.
Унижение Кремля в этой истории очевидно: Россия, позиционирующая себя как великая держава, не смогла предотвратить абордаж в открытом океане. Подводная лодка и корабли эскорта находились поблизости, но предпочли отступить, избегая прямой конфронтации. Это не первый подобный случай: «теневой флот» Москвы, используемый для обхода санкций при экспорте нефти, все чаще оказывается под прицелом. Если даже российский флаг не обеспечивает защиты, то что говорить о влиянии в Латинской Америке или Африке? Дональд Трамп, требуя от Венесуэлы разорвать связи с Россией, Китаем, Ираном и Кубой в обмен на «исключительное сотрудничество» в нефтяной сфере, демонстрирует прямым текстом: Москва — нежелательный партнер. «Выгони друзей, а мы заберем нефть», — иронизировала депутат Госдумы Светлана Журова. Для Астаны это сигнал: диверсификация партнерств — от Китая до Запада — становится не опцией, а необходимостью.
Продолжение👇
Начало☝️
В контексте конфликта вокруг Украины утрата влияния Кремля выглядит еще более наглядной. Пока Трамп подает сигналы о готовности к диалогу — от обсуждения параметров прекращения огня до вопросов активов и гарантий безопасности, — Москва укрепляет фронт, рассчитывая на выгодный компромисс. Однако захват танкера показывает: США готовы торговаться, но исключительно с позиции силы. Россия, опирающаяся на поддержку Северной Кореи и Ирана, все больше выглядит изолированной. Для Казахстана, где российские нарративы о «многополярном мире» по-прежнему находят отклик, это важный урок: Кремль, фактически публично униженный в Атлантике, теряет не только танкеры, но и авторитет. Региональные элиты наблюдают, как Москва пытается обходить санкции, но не способна защитить даже символы собственного влияния.
В итоге эта ситуация подчеркивает сдвиг в глобальном балансе сил. Для Центральной Азии, включая Казахстан, это повод пересмотреть структуру зависимостей — от энергетики (где российские трубопроводы все еще важны, но альтернативы множатся) до безопасности (где ОДКБ выглядит все менее надежным инструментом). Пока Кремль «внимательно отслеживает», Астана может активнее выстраивать связи с Вашингтоном и Пекином.
Унижение России здесь — не повод для злорадства, а напоминание: в мире санкций и жесткой политики выживают те, кто диверсифицирует риски, а не цепляется за уходящее доминирование.
В контексте конфликта вокруг Украины утрата влияния Кремля выглядит еще более наглядной. Пока Трамп подает сигналы о готовности к диалогу — от обсуждения параметров прекращения огня до вопросов активов и гарантий безопасности, — Москва укрепляет фронт, рассчитывая на выгодный компромисс. Однако захват танкера показывает: США готовы торговаться, но исключительно с позиции силы. Россия, опирающаяся на поддержку Северной Кореи и Ирана, все больше выглядит изолированной. Для Казахстана, где российские нарративы о «многополярном мире» по-прежнему находят отклик, это важный урок: Кремль, фактически публично униженный в Атлантике, теряет не только танкеры, но и авторитет. Региональные элиты наблюдают, как Москва пытается обходить санкции, но не способна защитить даже символы собственного влияния.
В итоге эта ситуация подчеркивает сдвиг в глобальном балансе сил. Для Центральной Азии, включая Казахстан, это повод пересмотреть структуру зависимостей — от энергетики (где российские трубопроводы все еще важны, но альтернативы множатся) до безопасности (где ОДКБ выглядит все менее надежным инструментом). Пока Кремль «внимательно отслеживает», Астана может активнее выстраивать связи с Вашингтоном и Пекином.
Унижение России здесь — не повод для злорадства, а напоминание: в мире санкций и жесткой политики выживают те, кто диверсифицирует риски, а не цепляется за уходящее доминирование.
Перспективы тенге - 2026
Аналитики Halyk Finance и другие эксперты в своих оценках курса тенге фокусируются на внутренних факторах: сокращении трансфертов из Нацфонда, снижении операций зеркалирования, замедлении притока капитала в гособлигации и, конечно, на падении цен на нефть до $64–65 за баррель. Всё это выглядит как сугубо казахстанская история — бюджетная дисциплина, экспортная выручка, действия Нацбанка.
Однако тенге исторически тесно коррелирует с российским рублём — не потому, что Астана копирует Москву, а из-за реальных экономических связей в рамках ЕАЭС. Россия остаётся ключевым рынком для казахстанского несырьевого экспорта и реэкспорта, а значительная часть импорта приходит именно оттуда. Большой объём казахстанской нефти идёт через российскую инфраструктуру — трубопровод КТК, порты. Любые ограничения или скидки на Urals (а они в 2026 году вряд ли исчезнут) влияют на глобальные нефтяные настроения и, косвенно, на цену казахстанской смеси.
Никто в прогнозах не ставит Россию в центр давления на тенге — и правильно, прямого доминирующего фактора, как в 2014–2015 годах, сейчас нет. Но она есть в фоне: волатильность рубля создаёт риски для конкурентоспособности казахстанского экспорта, а возможное замедление российской экономики (из-за санкций, перегрева или низких цен на сырье) сократит спрос на казахстанские товары. В итоге тенге может ослабнуть сильнее, чем предполагают чисто внутренние расчёты.
Россия в этом уравнении — как тот фактор, которого никто не видит в заголовках, но который тихо влияет на баланс. Игнорировать его полностью — значит недооценивать риски. А в Центральной Азии такие «невидимые» связи часто определяют реальность сильнее, чем громкие декларации о диверсификации.
Аналитики Halyk Finance и другие эксперты в своих оценках курса тенге фокусируются на внутренних факторах: сокращении трансфертов из Нацфонда, снижении операций зеркалирования, замедлении притока капитала в гособлигации и, конечно, на падении цен на нефть до $64–65 за баррель. Всё это выглядит как сугубо казахстанская история — бюджетная дисциплина, экспортная выручка, действия Нацбанка.
Однако тенге исторически тесно коррелирует с российским рублём — не потому, что Астана копирует Москву, а из-за реальных экономических связей в рамках ЕАЭС. Россия остаётся ключевым рынком для казахстанского несырьевого экспорта и реэкспорта, а значительная часть импорта приходит именно оттуда. Большой объём казахстанской нефти идёт через российскую инфраструктуру — трубопровод КТК, порты. Любые ограничения или скидки на Urals (а они в 2026 году вряд ли исчезнут) влияют на глобальные нефтяные настроения и, косвенно, на цену казахстанской смеси.
Никто в прогнозах не ставит Россию в центр давления на тенге — и правильно, прямого доминирующего фактора, как в 2014–2015 годах, сейчас нет. Но она есть в фоне: волатильность рубля создаёт риски для конкурентоспособности казахстанского экспорта, а возможное замедление российской экономики (из-за санкций, перегрева или низких цен на сырье) сократит спрос на казахстанские товары. В итоге тенге может ослабнуть сильнее, чем предполагают чисто внутренние расчёты.
Россия в этом уравнении — как тот фактор, которого никто не видит в заголовках, но который тихо влияет на баланс. Игнорировать его полностью — значит недооценивать риски. А в Центральной Азии такие «невидимые» связи часто определяют реальность сильнее, чем громкие декларации о диверсификации.
Первый жүз
Перспективы тенге - 2026 Аналитики Halyk Finance и другие эксперты в своих оценках курса тенге фокусируются на внутренних факторах: сокращении трансфертов из Нацфонда, снижении операций зеркалирования, замедлении притока капитала в гособлигации и, конечно…
8 января сенатор Линдси Грэм объявил, что президент Трамп дал «зелёный свет» двухпартийному законопроекту о вторичных санкциях против стран, продолжающих покупать российскую нефть, газ и уран. Формулировки универсальные: под удар могут попасть любые государства, которые «заметно наращивают» такие закупки. Грэм прямо назвал Китай, Индию и Бразилию, но де-юре это касается всех, включая Центральную Азию.
Казахстан, Узбекистан и Кыргызстан напрямую российскую нефть почти не импортируют в больших объёмах — мы сами экспортёры. Но косвенные эффекты будут серьёзными. Во-первых, ужесточение санкций ударит по доходам России от энергоносителей: скидки на Urals вырастут, экспортная выручка сократится, рубль ослабнет сильнее, чем планировалось (прогнозы уже включают 100+ рубль за доллар).
Во-вторых, часть казахстанской нефти идёт через российские трубопроводы и порты (КТК). Если санкции расширятся на инфраструктуру или танкерный флот, логистика усложнится, скидки на казахстанскую смесь увеличатся, экспортная выручка в долларах снизится — прямой удар по платёжному балансу.
В-третьих, риски вторичных санкций заставят банки и компании в регионе ещё осторожнее работать с российскими контрагентами. Это уже происходит: дедолларизация торговли с Россией идёт полным ходом, но любой намёк на новые ограничения усилит отток капитала и давление на курс.
Пока законопроект не принят (голосование ожидается скоро), но сигнал ясный: Трамп хочет максимального экономического давления на всех, кто помогает России обходить потолок цен. Для Казахстана это значит, что «невидимая рука» Москвы — через рубль, нефтяные цены и торговые потоки — станет ещё тяжелее.
Астана, конечно, будет маневрировать — многосторонняя политика, диверсификация маршрутов (через Китай, Азербайджан). Но полностью изолироваться от российского фактора сейчас невозможно. Тенге, скорее всего, ждёт более глубокое ослабление, чем в базовых прогнозах: ближе к верхней границе диапазона 600+, если санкции заработают в полную силу. Время готовиться.
Казахстан, Узбекистан и Кыргызстан напрямую российскую нефть почти не импортируют в больших объёмах — мы сами экспортёры. Но косвенные эффекты будут серьёзными. Во-первых, ужесточение санкций ударит по доходам России от энергоносителей: скидки на Urals вырастут, экспортная выручка сократится, рубль ослабнет сильнее, чем планировалось (прогнозы уже включают 100+ рубль за доллар).
Во-вторых, часть казахстанской нефти идёт через российские трубопроводы и порты (КТК). Если санкции расширятся на инфраструктуру или танкерный флот, логистика усложнится, скидки на казахстанскую смесь увеличатся, экспортная выручка в долларах снизится — прямой удар по платёжному балансу.
В-третьих, риски вторичных санкций заставят банки и компании в регионе ещё осторожнее работать с российскими контрагентами. Это уже происходит: дедолларизация торговли с Россией идёт полным ходом, но любой намёк на новые ограничения усилит отток капитала и давление на курс.
Пока законопроект не принят (голосование ожидается скоро), но сигнал ясный: Трамп хочет максимального экономического давления на всех, кто помогает России обходить потолок цен. Для Казахстана это значит, что «невидимая рука» Москвы — через рубль, нефтяные цены и торговые потоки — станет ещё тяжелее.
Астана, конечно, будет маневрировать — многосторонняя политика, диверсификация маршрутов (через Китай, Азербайджан). Но полностью изолироваться от российского фактора сейчас невозможно. Тенге, скорее всего, ждёт более глубокое ослабление, чем в базовых прогнозах: ближе к верхней границе диапазона 600+, если санкции заработают в полную силу. Время готовиться.