Портал Newsarama попросил создателя "Пацанов" (а также "Проповедника" и т.д) Гарта Энниса вспомнить его ран на "Хитмэне" - созданной для DC серии, вдохновленной фильмами Джона Ву, в которой рассказывается о наёмном убийце из бедного ирландского квартала, живущем в мире супергероев.

В итоге получилось довольно крупное интервью, наполненное фирменными для автора едкими замечаниями и интересными инсайтами о процессе создания комикса.

#DC #Hitman

1. Первое появление

Newsarama: Первым делом я бы хотел спросить о происхождении Хитмэна. Как создавался персонаж Томми Монагана? Думали ли вы, что однажды он может обзавестись собственной серией?

Гарт Эннис: Томми родился в кроссовере-ежегоднике Bloodlines, в котором инопланетные монстры кусали людей и наделяли их суперспособностями, под шумок снабжая DC тонной новых персонажей. Мы с Джоном [МакКри] тогда оба увлекались фильмами Джона Ву про гонконгские перестрелки и хотели сообразить на эту тему что-то своё. Что до собственной серии и элементарно того факта, что персонаж выжил — это был один из тех случаев, когда ты просто знакомишь героя с читателями и надеешься на лучшее.

Nrama: Что привлекало вас в персонаже и заставляло рассказывать про него ещё и ещё?

Эннис: Его беспардонность. Невероятная простота написания персонажа, чьё чувство юмора было по сути моим собственным. И естественное влечение к аутсайдерам, конечно.

Nrama: Как дело дошло до онгоинга? Каким был его питч для редакторов?

Эннис: “Демона” отменили, и мы захотели попробовать что-то новое. Томми был естественным выбором. Весь питч по сути звучал как “мужик из “Демона”, который стреляет по монстрам и суперзлодеям - тех же щщей, да погуще, только в собственной серии и своём мирке”

Nrama: А какие были “правила” у серии? У вас был прописанный план того, как персонажи будут пересекаться друг с другом или с другими супергероями?

Эннис: Правило было одно - избегать написания персонажей-супергероев и участия в каких-либо кроссоверах насколько это физически возможно, и если это всё же необходимо - то только на моих условиях. Держась нашего укромного уголка.

2. Приступая к делу

Nrama: Расскажите немного о происхождении ребят Нунана и всего Котла в целом.

Эннис: Шон и Пэт уже были введены в “Демоне” и заменяли Томми отца и брата соответственно. Хэкен был придурком для разрядки атмосферы. Ринго был нашим поклоном уже упомянутым фильмам Джона Ву - прямой перенос образа трагического стрелка, которого обычно играл Чоу Юнь-Фат. Наконец Котел был Адской кухней [район в Нью-Йорке], какой она была двадцать-тридцать лет назад - ирландским гетто, забытым/игнорируемым благородным обществом.

Nrama: В своем первом сюжете Томми довольно часто использует сверхсилы, но с развитием серии они играли всё меньшую роль. У вас к ним было особое отношение?

Эннис: Именно. Я постоянно забывал их использовать.

Nrama: Маузир (демонический враг Томми в первой истории) создавал впечатление злодея, которому должно было быть отведено куда большее место в серии. Так ли это и каким был ваш план относительно этого персонажа?

Эннис: Он задумывался как разовый проходной подонок, только и всего. Хотя его история происхождения, про шесть слепленных вместе нацистских ублюдков, была довольно интересной.

Я стараюсь не возвращать персонажей слишком часто, чтобы при прочтении не возникало это тягомотное чувство, а-ля “Джокер опять сбежал”. В “Карателе”, например, у меня было общее правило - две встречи с Фрэнком Каслом не пережить. На второй раз, либо ты убиваешь его, либо он тебя. Пожалуй с Томми Монаганом действовал тот же принцип.

Nrama: Почему вы дождались второй истории, чтобы ввести Нэтта Шляпу? Он всегда задумывался как один из важных персонажей или, так сказать, попал в их число со временем?

Эннис: Отчасти и то и то. Я хотел, чтобы у Томми был близкий друг, с которым они бы были наравне (или, как в случае с Нэттом, друг его немного превосходил, по крепости точно). Он засветился в сильно большем числе историй, чем я планировал, но, как по мне, хуже точно не стало.

3. (Супер)герои

Nrama: Как вы видели отношения Томми с супергероями? Возникало впечатление, что большая их часть, вроде Бэтмена или Зеленого фонаря, вводилась, чтобы показать, насколько далёк от них главный герой. Как лично вы, будучи сценаристом, видите этих персонажей?

Эннис: Томми считал их всех идиотами, ходячими магнитами для пуль, от которых надо держаться подальше. Некоторым из них удавалось удостоиться чуть большего уважения, например, кому-то сильно опасному, вроде Бэтмена, но в общем и целом – они всё ещё были мужиками в колготках.

Что до моего личного восприятия, я всегда старался писать устоявшихся персонажей так, как они, на мой взгляд, вели бы себя на самом деле, а не так, как это принято у конкретного издателя. Тот же Бэтмен – фигура гениального стратегического ума, наподобие генерала Паттона. Ты бы хотел, чтобы он был на твоей стороне. А вот находиться в его компании дольше двух секунд – уже вряд ли.

Nrama: С другой стороны, у нас был Супермен – единственный герой, к которому Томми демонстрировал уважение. Выпуск с их разговором (#34) был одним из сильнейших в серии. Мне бы хотелось услышать ваши мысли по поводу этого номера и таком персонаже как Супермен в целом.

Эннис: Для Томми, Супермен – это эталон американца, тот редкий образ, который способен растрогать нашего парня. Для меня, опять же, пишущего персонажа таким, каким бы он на мой взгляд был, Супермен подобен Иисусу. Его постоянно подводит человечество, но он не перестаёт в него верить.

Nrama: Один из моих любимых элементов в “Хитмэне” – то, как вы постоянно обращали кроссоверы, вроде The Final Night, себе на пользу и рассказывали истории, которые слабо работали на общий сюжет, но дарили нам крутые моменты с Томми и его парнями. Какие трудности возникали при создании таких историй, и как вы относились к кроссоверам как таковым?

Эннис: Главная трудность заключалась в том, что большая их часть была собачьей хренью и деться от них было некуда.

Например, те, что касались Бэтмена, всегда были посвящены какой-то откровенно безыдейной штуке, происходившей в Готэме каждый год или около того (землетрясению, чуме, особо неприглядному муниципальному кризису), и кульминировали они все изменением цвета его костюма на чуть более темный оттенок угольного, тем самым как бы показывая, что “вселенная уже никогда не будет прежней”.

При том, это не было виной сценаристов, и близко нет. Помню, как читал краткие описания этих штук и жалел бедных засранцев.
Ты делал всё, что в твоих силах. Иногда даже выходило повеселиться, как в случае с [DC] One Million или моей издёвкой над No Man's Land. Да и сюжет для the Final Night, если честно, в итоге получился довольно хорошим.

Nrama: Я бы также хотел упомянуть широкий веер новых персонажей, которых вы создали для серии, начиная с сидящего на кокаине Ночного кулака и заканчивая Огнестрелом 1.000.000 (“Я превратил свою задницу в ручную гранату!”). У вас есть среди них любимчики?

Эннис: наверное псевдо-Сорвиголова, Незрячий недоносок. Кто-то должен был.

Nrama: И, разумеется, Сикспак и Восьмая категория. Как вы вообще додумались до такого?

Эннис: Моей задумкой было создать ворох незадачливых супергероев.

Сикспак был пьяницей с бредовыми идеями и запачканным трико, тем самым являясь прямым комментарием супергероики.

У Трясуна была эпилепсия, оправдать это было нечем.

Жан Де Батон родился из выступления Дэниса Лири, где он жаловался на французов [https://www.youtube.com/watch?v=CndInjuB8bA&ab_channel=mrgreen66]. Я тогда считал, что высмеивать французов – это круто и остроумно.

Флемгем лежал на поверхности, как и Обстрел своих.

Дефенестратор родился благодаря мужику, о котором мы с Джоном тогда услышали. Насколько мы поняли, он собирал страницы из комиксов, на которых женщин выкидывают в окно. Мы тогда думали, что у нас на руках кладезь для всякого, но мужик так и не откликнулся.

Наконец, Буэно Экселенте, чью суперспособность нам нельзя было называть, но о которой все прекрасно догадывались. Он появился благодаря порнофильму, который видел друг Джона. В нём один джентльмен выражал своё одобрение действиям юной леди стоном “Буэно… буэно… экселенте…”. Этот друг рассказал об этом нам, и то, как он это передал, заставило меня подумать – “а ведь где-то в этом сокрыт персонаж”.

Nrama: Догвелдер вообще умудрился выиграть “Лучшего нового персонажа” от журнала Wizard. Не поделитесь, как создавался этот герой?

Эннис: Это всё Стив Диллон. Они с другом придумали Догвелдера в баре давным-давно, и он с удовольствием нам его подарил.

4. Величайшие достижения

Nrama: Zombie Night at the Gotham Aquarium – мой любимый сюжет в серии. Что вас на него вдохновило?

Эннис: Визит в аквариум Сан-Диего летом 1995-го. Я смотрел на милых морских котят, и мне в голову внезапно пришла мысль: а что, если бы они были живыми трупами?

Nrama: Чисто для справки, какие сюжеты “Хитмэна” входят в число ваших любимых?

Эннис: Zombie Night at the Gotham Aquarium, For Tomorrow, Fresh Meat, Superguy, The Old Dog.

Nrama: Любимые отдельные выпуски?

Эннис: The Night the Lights Went Out (#8) и последняя часть Closing Time (#60).

Nrama: Любимые сцены с персонажами (самые такие)?

Эннис: Похороны Пэта, любая сцена с дедом Тигель, самопожертвование Сикспака, моменты с Буэно в кадре, последние слова Ринго. Все с разбегу и не вспомню.

Nrama: Любимые боевые сцены?

Эннис: Томми и Ринго защищают квартиру Венди во второй части For Tomorrow, сцены с динозавром, танк из Tommy's Heroes. Опять же, все не назову.

Nrama: Любимое из нарисованного Джоном?

Эннис: Динозавры, ворох сцен в баре Нунана, сцена где Сикспак обделался, акула в аквариуме Готэма и т. д. и т. п.

Nrama: И наоборот – есть ли сюжеты или персонажи, которых вы бы сейчас сделали иначе?

Эннис: Ace of Killers мог бы быть короче. Closing Time тоже, но туда столько всего нужно было уместить.

5. Любовь и смерть

Nrama: Наличие смертей в комиксе, который называется “Хитмэн” – вещь вполне ожидаемая. Но ваша работа выделялась тем, как часто и жутко погибали важные персонажи. Как вы планировали этот момент? Вы всегда знали кто умрёт и когда или просто позволяли этому случиться, когда того требовала история?

Эннис: Я довольно рано понял, что всем в итоге предстоит уйти на покой. Они жили со стволом в руке, а значит и кончина у них будет соответствующая. Порядок смертей по сути соответствовал их влиянию на Томми: Пэт (шутки кончились), его сестра (эта жизнь забирает и невинных), Ринго (если он может умереть, какие шансы у меня), Шон (минус отцовская фигура, один из островов стабильности), Сикспак (смерть забрала даже юмористического персонажа)... после чего, разумеется, происходит неизбежное.

Nrama: Когда Шон умер, стало понятно, что серия начинает закругляться… вам трудно далось убийство этого персонажа? Чьи ещё смерти было тяжело написать?

Эннис: Ком к горлу подкатывал на каждой. Они все мне нравились; каждая смерть на шаг приближала нас к концовке всей истории.

Nrama: Нездоровая романтическая связь Томми и детектива Тигель была одной из самых забавных и милых частей книги. Как вы к этому пришли и что думаете об этой даме?

Эннис: Работать над Тигель было весело, потому что она так старалась быть стереотипным суровым стражем порядка, но её постоянно притягивало обратно к Томми. Мне нравилось писать её деда, под руку всё время просилась какая-то восхитительная мерзость. Тигель в итоге выжила, потому что поступила с Томми так, как он никогда бы не смог поступить со своим стилем жизни: оставила позади.

Nrama: Фишкой книги была характерная дружба между Томми и его товарищами, суррогатной семьей, и то, как больно было наблюдать, как эта семья разваливается. Эта тема прослеживается во многих ваших работах – почему она вас так притягивает как сценариста?

Эннис: За что ещё стоит держаться в этой жизни, кроме как за людей, которых мы любим? Между прочим, я сейчас выдал свой максимум сентиментальности; если спросите ещё раз, я буду отрицать, что когда-либо это говорил.

6. Конец

Nrama: Вы всегда знали, как закончится “Хитмэн”? Последний выпуск при прочтении ощущался… неизбежным.

Эннис: Конкретную концовку я придумал где-то на середине серии. Я знал, что должно будет случиться, оставалось продумать детали.

Nrama: Если бы вам довелось продолжить книгу, сколько бы ещё, по вашим ощущениям, продолжался бы ран?

Эннис: Не сильно дольше. Где-то шесть-восемь выпусков сверху. Меня устраивало уйти там, где это сделал: возникало приятное ощущение завершенности.

Nrama: Как думаете, концовка “Проповедника” приблизила завершение “Хитмэна”?

Эннис: Может чуть-чуть, хотя мне сказали, что с “Хитмэном” надо будет закругляться ещё за полтора года до появления последнего выпуска на прилавках. Продажи звезд с неба не хватали, и ничто не указывало на то, что они станут лучше. Сомневаюсь, что если бы “Проповедник” выходил и дальше, это бы выиграло нам больше времени – да и не то, чтобы мы сильно в нём нуждались.

Nrama: Как вы отреагировали на отмену серии?

Эннис: Я был удивлен, что мы протянули так долго. Рвался сесть за работу над заключительным сюжетом, написание сцен, которые так долго откладывал. Немного грустил, понимая, что это конец эпохи.

7. Всякое

Nrama: Небольшое количество выпусков в томе рисовал не Джон. Это, несомненно, были крутые художники, но было ли вам менее комфортно писать что-то для них?

Эннис: Да нет. Когда звучат такие имена как Карлос Эскуэрра и Даг Манк, ты понимаешь, что ты в хороших руках.

Nrama: Вы влипали в неприятности из-за содержимого книги? Обсуждалась ли идея сделать её “Только для взрослых”?

Эннис: У нас несколько раз неожиданно вырезали “чёрт побери” или “сукин сын”, как правило – в случайных местах. Люди тянутся за правилами при работе с такими вещами, хотя последнее, к чему стоит обращаться в таких случаях – это своды правил, потому что тот, кто решает их придерживаться, автоматически отказывается от всяческих творческих рисков. В подобных случаях, вам вместо этого нужен умный редактор, который знает, как поймать своего начальника на хорошем настроении, и мне повезло работать с несколькими из таких.

Неприятности у нас были со спецвыпуском “Хитмэн/Лобо”, где плашку “не для детей” сочли обязательной. Кто-то был не в восторге от Догвелдера. Свидание Лобо и Буэно, на котором первый был без сознания, шокировало некоторых читателей, да так, что нам пришлось выкинуть некоторые подробности.

Nrama: Заключительное слово касательно Томми и его банды?

Эннис: “Хитмэн” остается одной из моих любимейших работ, и моя привязанность к книге и её персонажам превосходит оную к почти всему, над чем я ещё работал.
“Проповедник” закончился ровно тогда, когда должен был, и издаётся (и не только) до сих пор, поэтому никаких переживаний насчет него я не испытываю.

“Демона” я вспоминаю с кривой ухмылкой.

С “Хеллблейзером”, как бы странно это не звучало, я периодически забываю, что я его вообще писал. “Каратель” катится и дальше по своему кровавому пути.

Но “Хитмэна” я вспоминаю с огромной теплотой и определенной гордостью – чтобы такая книга, без супергероев и плашки “только для взрослых”, да прожила пять лет и была по итогу наполнена таким безумием, каким мы её напичкали… совсем недурно, не правда ли? Добившись появления такой штуки на свет мы знали, что сможем заставить совершенно новую аудиторию потерять голову.

Nrama: Последний вопрос (по порядку, но не по значению)... в заключительном выпуске вы сказали, “У меня есть офигенно странное чувство, что я больше никогда не смогу так повеселиться”. Это всё ещё правда?

Эннис: Именно так, и чтоб в таком же объеме – никогда. Но есть и другие варианты.

Оригинальная статья: https://www.gamesradar.com/dc-hitman-garth-ennis-interview/

В честь вчерашнего выхода первого эпизода "Сокола и Зимнего солдата", портал www.comicsbeat.com/ решил обратиться к одному из авторов новой личины Баки Барнса за комментарием касательно сериала.

И, как выяснилось, сценарист насчет проекта испытывает... смешанные чувства.

#Marvel #WinterSoldier

— "И, разумеется, сегодня на Disney+ выходит первая серия "Сокола и Зимнего солдата", на счёт которого у меня, к сожалению, смешанные чувства.

Я искренне рад за Себастиана Стэна, классного парня и идеального кандидата на роль Баки/Зимнего солдата. Как и рад, что он, наконец-то, получит больше экранного времени. Не меньшей похвалы заслуживает Сокол Энтони Маки, да и все, с кем я встречался из Marvel Studios (вплоть до Кевина Файги) ко мне были исключительно добры...

Однако в то же время, за создание Зимнего солдата и его истории мы со Стивом Эптингом в основном довольствуемся устными благодарностями тут и там, и уживаться с этим с годами становится всё сложнее. Несколько раз я даже ловил "верхи" со стороны издателя на попытке присвоить себе заслуги за мою работу, что довольно неприятно (и я сразу скажу, что я НЕ имею в виду Тома Бриворта — великолепного редактора, который поддерживал меня всю дорогу).

Поэтому — смешанные чувства, и, возможно, так уже будет всегда (хотя я надеюсь, что все же не будет). Да, такова специфика работы на кого-то, и я испытываю искренний восторг от того, что помог создать что-то, что стало большой частью массовой культуры... или даже субкультуры, если говорить обо всём посвященном Баки и Стиву фикшене. Работа над тем раном на Кэпе была одним из счастливейших периодов в моей карьере, в супергероике — точно.

Также, благодаря Кэпу и Зимнему солдату, читатели потянулись к другим моим работам, поэтому я сегодня весьма востребован как сценарист. Но, опять же, я не могу полностью игнорировать дискомфорт, который возникает у меня на душе, когда на почту приходят просьбы прокомментировать сериал.

Так что... я уверен, что посмотрю его, и вам настоятельно советую, если вы фанат киновселенной Marvel, но я не стану делать это по мере выхода новых эпизодов. Поэтому, пожалуйста, не присылайте мне спойлеров. Однако каждый раз, когда будете ловить Себастиана Стэна в сети, делитесь с ним своим восторгом"

Оригинальная статья: https://www.comicsbeat.com/ed-brubaker-falcon-and-the-winter-soldier/

"Тот раз, когда Люк Кейдж избил Доктора Дума из-за 200 баксов"

Супергерой Люк Кейдж однажды проделал огромный путь вглубь вымышленной страны Латверии исключительно ради того, чтобы надавать по гнилым зубам Доктору Думу, одному из самых грозных злодеев вселенной Marvel, только потому, что тот не вернул ему долг в 200 долларов.

#Marvel #LukeCage

30 сентября 2016-го года, Люк Кейдж, также известный как Силач или “вытесанный из оникса аполлон, раздевающий тебя взглядом каждый раз, когда он высвечивается в результатах поиска на Netflix”, дебютировал на экранах в своем сольном сериале. К сожалению, при всех достоинствах проекта, в нем не показали, пожалуй, самый крутой из подвигов героя — когда он избил Доктора Дума из-за 200 баксов.

Для начала, ради незнакомых с персонажем читателей, пробежимся по суперсилам героя — в смысле, идущим в довесок к способности заставлять людей таять, пристально глядя вдаль.

Если коротко, основной силой Кейджа является его кожа, которую, так уж вышло, хрен пробьешь, что делает его практически неуязвимым к каким-либо травмам и помогает убедительно изображать невозмутимость. Вдобавок к этому, Люк также нечеловечески силён — настолько, что может подпрыгнув ощутимо отвесить ногами даже таким крепким товарищам, как Джаггернаут.

При этом всём, Кейджа принято считать героем “уличного уровня”, а значит, в его рацион почти исключительно входят такие бандиты, на которых и Человек-паук иногда забивает. Исключение — тот раз, когда его нанял Доктор Дум, чтобы герой за 200 долларов превратил в металлолом кучку собранных злодеем неисправных роботов. А Люк такой, “ну, а чего б не взять денег у колдуна-диктатора!”

Дум, пусть и будучи единовластным правителем целой гребаной страны, решает нагреть Кейджа на деньги, потому что быть козлом ему явно в кайф.

Люк, вместо того, чтобы извлечь из произошедшего ценный урок и продолжить жить своей жизнью, решает, что ему ну очень не нравится, когда его разводят на деньги, и задается целью заставить Доктора Дума (буквально) заплатить по сраным счетам. Чтобы справиться с небольшой загвоздкой, заключающейся в том, что Дум живёт в другой, принадлежащей ему стране, Кейдж обращается к главным врагам колдуна-диктатора, Фантастической четверке, чтобы те одолжили ему джет. На что те мгновенно соглашаются, потому что идея, что кто-то может лишний раз испоганить жизнь Доктору Думу, им не то, чтобы неприятна.

После этого Люк отправляется прямиком в Латверию и пробивает себе путь внутрь замка злодея — к большому удивлению последнего, как раз прибывающего в недоумении, почему ему сыпятся отчеты о накаченном темнокожем мужчине, пересекающем воздушное пространство его страны на джете Фантастической четверки.

Кейдж игнорирует возмущения Дума, а на вопрос, почему герой пошел на такие крайности ради 200 баксов, просто заявляет, что хочет свои сраные деньги, после чего угрожает надавать Доктору по шарам.

Дум в ответ пытается отделаться от злого темнокожего бугая, обдав того электричеством, что, как вы можете догадаться, оказывает примерно никакой эффект на человека с непробиваемой кожей.

После этого Кейдж на протяжении 20 минут изо всех сил чистит рожу Думу, пока ему не удаётся то, что на тот момент не удавалось ни одному герою — пробить брешь в его магической броне легендарного качества, до этого выживавшей под ударами Халка. Доктор уступает и, преисполнившись желанием выразить своё восхищение и (что главное) прекратить удары по лицу, платит Люку Кейджу его гребаные 200 баксов. Потому что комиксы в 70-х были потрясающими.

Оригинальная статья: http://www.factfiend.com/time-luke-cage-beat-doctor-doom-just/

В 2017-м году сценарист Донни Кейтс ("Танос", "Веном", "Тор") посетил подкаст автора "Полуночной исповеди" Дункана Трасселла, на котором рассказал, как тяжелая болезнь, сводящая с ума боль и мысли о суициде подтолкнули его создать один из самых успешных комиксов в карьере - God Country.

#Indie #GodCountry

Дункан: Ты - рок звезда в индустрии комиксов! Я тут заглядывал в комиксшоп в Нью-Йорке, чтобы цепануть God Country. И когда я попросил их продать мне выпуск, они посмотрели на меня, как сотрудники Apple в день релиза айфона: - "Серьёзно? Думаешь, тебе ещё осталась копия?"

Донни: Да ладно!

Дункан: Клянусь. Распродано всё до последнего. Каково это, мужик? Ты нынче автор комикс-хита от Image Comics. Это, должно быть, одно из приятнейших чувств из возможных?

Донни: Это сюр, мужик. Гребаный сюр. Мы с Джеффом Шоу (чуваком, который рисовал эту книгу)...

Дункан: Потрясающий художник! Просто потрясающий!

Донни: О да, Джефф крут, очень крут. Мы уже работали с ним до этого пару раз, и тогда наши работы тоже принимали хорошо, но в сравнении с реакцией на GC - это небо и земля.

<...>

Это мини-серия всего на 6 выпусков. Мы хотели рассказать очень компактную, камерную, законченную историю.

Дункан: А ты не жалеешь об этом теперь? Если б ты знал, какой шум она наведёт, ты бы растянул её на подольше?

Донни: Не, мужик, и ты не первый кто это спрашивает. Я большой фанат концовок, я считаю, что историю делает сильной её третий акт. <...> Когда люди прочтут книгу, они поймут, чего мы пытались достигнуть, что мы хотели донести. Я думаю, любой, кто прочел первый выпуск, уже может сказать, что эта книга - не только о гигантских богах в стиле Кирби...

Дункан: О да, эта идея "забывших богов". Немало реальных людей считает, что многие из нас - как раз такие. Мы - общество богов с альцгеймером. Ты такой посыл закладывал? Ты черпал вдохновение из идеи, что люди на самом деле - существа вроде богов, но с амнезией?

Донни: <...> Я думаю, этот момент открыт для интерпретации читателя. Дело вот в чём, в моей жизни примерно пару лет назад произошла открывшая мне глаза штука со здоровьем. У меня был панкреатит. Не знаю, слышал о таком?

Дункан: Нет, не слышал, но звучит ужасно!

Донни: Это полный кошмар, мужик. Это чудовищно больно. И буквально изменило мою жизнь. Мне тогда исполнилось тридцать, и уже через пару месяцев мое тело резко начало посылать меня. Когда проживаешь через такое... Когда ты живёшь свой третий десяток, ты думаешь, что ты неуязвим. Пьёшь сколько влезет, творишь безумные вещи. И это очень жестко тебе возвращается. Так вот, два года назад я ощутил свою смертность, так сказать. Понимаешь, о чём я?

Дункан: Угу

Донни: Мысль о смертности впервые ощущалась так отчетливо. О том, что всё в какой-то момент может просто... закончиться.

Дункан: Это у тебя была какая-то терминальная стадия или типа он мог во что-то перерасти?

Донни: Вот какая штука насчёт панкреатита. Когда это случилось со мной, я проснулся где-то в 3 ночи - чувство было, будто кто-то выстрелил мне куда-то прямо под грудиной. Панкреатит вылезает, грубо говоря, в центральной точке твоего тела.

Дункан: Уф.

Донни: Ага. Ощущение было... Даже не знаю как описать... Это наибольший объем боли, который я когда-либо испытывал в жизни. И я читал о других случаях, например, как люди рожали, до этого пережив панкреатит или сравнивали это с камнями в почках - и все говорили, что панкреатит кратно больнее. Одна из ужаснейших вещей, которая может произойти с человеком. Худшему врагу бы своему не пожелал, серьёзно.

Так вот, меня привезли по скорой, входит доктор и мгновенно понимает, что со мной. Вкалывает мне морфин. Дважды. Ноль эффекта. Тогда они принесли и ввели мне гидроморфон. Как героин по сути. И я всё ещё чувствовал боль! После двух уколов морфия и дозы героина. Я всё ещё испытывал агонию, но мне уже было всё равно. Голову снесло начисто.

Так вот, если коротко, доктор сказал мне, что сейчас произойдет одно из двух. "Я возьму у тебя кровь, и мы получим один из двух ответов. Первый, что панкреатит у тебя острый. В этом случае тебя будет корчить примерно три месяца..."

Дункан: Уф!

Донни: ...и оно пройдет. Потому что по хорошему ты ничего с этой штукой делать не можешь, только переждать.

Дункан: От чего он бывает?!

Донни: Ну, в моём случае, у меня был не самый здоровый образ жизни.

Дункан: Понял.

Донни: Я пил ну очень много [Кейтс дальше упоминает, что мог выпить 2,5 бутылки вина за ночь из-за хронической бессонницы - прим. пер.]. Теперь вот не пью, после того как это произошло. Мне реально потребовалось как следует заехать, чтобы я поумнел.

Дункан: Ой ё!

Донни: Ага. Так вот, доктор говорит, он либо острый, болит три месяца и начинает отпускать. Тебе придётся поменять пищевые привычки, всё такое. Либо он хронический. И боль не уйдёт ни-ког-да.

Дункан: Господь всемогущий!

Донни: Вот так! И вот, он уходит, и я... М, не хотел бы говорить о таких грустных вещах, конечно, но для того, чтобы понять, что заставило меня написать этот комикс, это важно. Я лежал один. Ну, жена была рядом, но я был под такой дозой, и испытывал такую боль, что всё было в тумане. Так вот я лежу и думаю о том, что только что сказал доктор. "Блин, я через 10 минут узнаю, какой будет моя оставшаяся жизнь. И... если выяснится, что эта штука хроническая... Я... Не думаю, что справлюсь..." Понимаешь?

Дункан: Да.

Донни: Я принял решение, что если это - моя оставшаяся жизнь, я так жить не стану. И принятие этого решения... Я, конечно, его не воплотил, я же с собой не покончил, но сознательное принятие такого решения - это открывает глаза. Оно творит неописуемые вещи с твоей психикой. Уже просто решить подобное. И у меня тогда не было ни тени сомнения, что именно так я и поступлю. Разумеется, не последнюю роль сыграло то, что я мучился от боли и был накачан веществами, и через неделю я бы уже этого наверное не сделал. Не важно. Главное - в тот момент я думал именно так. К счастью, врач вернулся и сказал, что это "острый" вариант.

Дункан: Выходит, 3 месяца жуткой боли?

Донни: О господи, да. И как я уже сказал, они ничего с этим не могут сделать, чтобы панкреатит отступил. Всё что в их силах - это накачивать тебя обезболивающими, пока боль не отойдет. Так вот, они выдали мне... условно, две стопки из стандартов с обезболивающими. Жена спрашивает, мол, "Как часто мне их ему давать?" и доктор буквально ответил ей, "Как попросит, сколько попросит. Он всё равно следующие 3 месяца своей жизни не вспомнит"

Дункан: Матерь божья.

Донни: Ага, и ведь так и вышло. У меня в памяти только обрывки из того времени, кадры как в слайд шоу. Когда это началось я весил 95 кг, в первые полтора месяца я похудел до 77-ми. Ты ведь твердую еду в таком состоянии тоже есть не можешь, панкреатит же сидит прямо перед твоим желудком, и если желудок раздуется - он начнет на эту штуку давить.

Дункан: Ауч.

Донни: Поэтому жидкая диета, да.

Дункан: Ты подсел на обезболивающие?

Донни: Нет. Разве что в процессе я был сильно к ним привязан, потому что они мне были элементарно нужны. Я ведь не кайф поймать пытался, для меня они по-хорошему выполняли роль снотворного. Потому что единственное, чего я тогда хотел, это куда-нибудь сбежать от этого всего. Ибо каждый момент в сознании был наполнен агонией. Это было ужасно. Но вот, что я скажу всем редакторам, которые это слышат - я не задержал ни один свой сценарий за эти три месяца. Ничего не скажу за их качество, конечно, ибо я как минимум не помню, как их писал, но я точно сдал их все вовремя.

Дункан: Ну какой ты крутой мужик, а? Я бы вот просто сказал "нахрен это дерьмо", я сажусь за икс-бокс, за WoW, закидываюсь таблами.

Донни: Знаешь, что необычно. Из-за этой истории у меня теперь есть дикое отвращение к ощущению, что у меня мокрые волосы. Потому что боль была такая сильная... лежать на боку было больно, стоять было больно... и в итоге единственное, что меня расслабляло, это наполнить ванную с солями и лежать в горячей воде. И я делал это 5 раз в день, лежал там, дрожал. И в итоге у меня все три месяца были мокрые волосы. Из-за этого по сей день ощущение влажности волос триггерит во мне эту странную реакцию, что меня аж передергивает.

<...>

Дункан: Но это подарило тебе вдохновение?

Донни: Да! Лучшие истории выходят из реального личного опыта. И пусть я не самый большой фанат тезиса "пиши только о том, что знаешь", я все же думаю, что личный аспект в работе - важен. В тот же самый год у моего брата родился ребенок. В один год я вспомнил о своей смертности и застал появление новой прекрасной жизни, которая носит мою фамилию. Соедини эти два опыта, добавь тот факт, что я из Техаса, и вырос читая комиксы Джека Кирби про Тора, и появление такой вещи, как God Country ни для кого не станет сюрпризом.