Рецепция стоической философии сегодня очень разнообразна. Она варьируется от академических текстов до работы каких-нибудь коучей. Более того, хотя стоицизм часто заведомо отождествляется с особой этической доктриной, сама Стоя и её влияние были гораздо шире. Однако если влияние стоиков на Фреге вряд ли интересует большое количество людей, то этика и вопросы о «правилах жизни» привлекают гораздо больше внимания. И как раз в разнице между античным стоицизмом, который тоже был неоднороден, неостоицизмом и их рецепцией стоит разобраться, чтобы не путать с «морализаторством» и красивыми цитатами.

В нашем новом выпуске вместе с Полиной Аслановной Гаджикурбановой, кандидатом философских наук, старшим научным сотрудником сектора этики Института философии РАН и доцентом философского факультета ГАУГН, мы обсудили отношения стоицизма с другими школами этики, в частности с этикой добродетели, сравнили стоическую этику с этикой Канта, рассмотрели понимание стоиками эвдемонии и поговорили о том, как Стоя повлияла на последовавшее развитие философии, включая репрезентацию стоицизма в современной культуре.

https://youtu.be/RacFk59bqM4

#Выпуски

Неоаристотелианский чек-лист

Если вы когда-либо хотели стать неоаристотеликом (или «философским традиционалистом»), не знали как и боялись спросить, Дэвид Одерберг протягивает руку помощи в статье «How to Win Essence Back from Essentialists» (2001), предлагая целый ряд позиций, которые должны стать ядром ваших взглядов:

В философии вообще
— возможность прийти к определённо философским истинам (the possibility of arriving at distinctively philosophical truths);
— возможность использования систематических априорных рассуждений для достижения этих истин;
— роль философии не в том, чтобы просто прийти к той или иной истине, но в том, чтобы прийти к корректной системе философских истин;

В метафизике
— реализм, в смысле существования мира, обнаруженного, но не созданного нами, независимого от языка и эпистемических возможностей;
— существование субстанций и, конечно, реальных сущностей (real essences*);
— различие между формой и материей;
— существование абстрактных объектов, понимаемых в соответствии с теорией имманентного реализма, согласно которой абстракции существуют в своих реализациях (instances), а не в платоновском мире;
— корреспондентская теория истины;

В эпистемологии
— существование знания;
— определимость знания;
— знание как не связанное языком и культурой;
— знание как ре-презентация, т.е. как внутреннее постижение реальность прежде всего посредством форм (knowledge as re-presentation, i.e. as an inner grasp of reality primarily by means of forms);

В логике
— приверженность и развитие традиционной силлогистики, а не фрегевской логики предикатов;
— логика, понимаемая как инструмент человеческого мышления;
— логический анализ как средство для прояснения и содействия человеческому мышлению;
— логика как основное средство достижения истины;

В философии сознания
— нон-редукционизм;
— нон-физикализм;
— гилеморфизм как правильное способ понимания человеческого сознания (mind);
— существование нематериального элемента человеческого сознания;

В этике
— реализм в вопросе моральных истин;
— преодоление моралью культуры и прочих контингентных аспектов человеческой жизни;
— возможность морального знания (the possibility of moral knowledge);
— существование общих моральных принципов;
— мораль как нон-консеквенциалистская в своей сути и основанная на естественном законе, правах, долге и добродетелях;

В философии материи (космологии в широком смысле) [да, именно так он и пишет: In philosophy of matter (cosmology in the broad sense)]
— реальность материи;
— существование законов природы;
— реальность пространства и времени;
— признание метафизики (и философии вообще) в качестве руководящего научного метода;
— готовность отвергнуть научные теории, которые не соответствуют метафизическим истинам;
— существование пробелов в объяснении причинно-следственных связей физического мира и, следовательно, ограничений человеческого знания о физическом мире;

Наконец, в естественной теологии
— возможность рациональных дебатов о существовании Бога;
— существование убедительных аргументов в пользу существования Бога, основанные на наблюдаемых фактах физического мира.

*Одерберг, конечно, считает, что без «реального эссенциализма» это всё и существовать не может, чем статью и заканчивает :)

Если бы истина и благо вдруг утратили свои права, в мире всё равно осталось бы нечто важное и фундаментальное, что позволило бы нам не сбиться с верного пути. Теоэстетика – это не просто эстетика с точки зрения теологии, но более глубокий взгляд на мир, подразумевающий примат того, что известно человеку вне зависимости от обстоятельств. Прекрасное, выступающее не просто эстетическим, но важным метафизическим и богословским понятием, ставится теоэстетикой в центр бытийствования и становится тем, что позволяет грешным становится ближе к Творцу.

В нашем новом выпуске вместе с Алексеем Гагинским, кандидатом философских наук, старшим научным сотрудником сектора современной западной философии Института философии РАН и руководителем проекта «Теоэстетика», мы обсудили, что из себя представляет теоэстетика, чем она отличается от привычной нам эстетики, какое место в нашей жизни занимают эстетические категории, что влияет на восприятие искусства, насколько важна фигура творца и много других интересных вопросов.

https://youtu.be/oEcfzzQWomY

#Выпуски

Эту картинку нарисовала Айрис Мёрдок поздней весной 1948 года, приложив её к письму для Хола Лиддердейла. Сам рисунок прекрасен, однако и содержание письма показывает характер писательницы и философини:

«Говоря философски, возникает плодотворная путаница. Недавно я с удивлением осознала, что «Трактат» Витгенштейна и «Идеи» Гуссерля пытаются сделать во многом одно и то же, хотя и разными способами. Моя шизофрения теперь принимает новую и более обнадёживающую форму».

А если вы поняли, что «Трактат» на рисунке читает Энском, можете собой гордиться. Она, кстати, тоже упоминается в письме, полный текст которого можно прочитать в книге «Living on Paper: Letters from Iris Murdoch, 1934–1995» (p. 108-109).

Иногда философы умудряются приводить такие примеры, после которых остаётся только сомневаться в собственной адекватности и пытаться понять, действительно ли они хотели сказать именно то, что сказали. Кит Файн, вот, пишет в статье «The Logic of Essence» (1995):

Можно было бы предположить, что Сатана и Бог, к примеру, являются в каком-то смысле возможными объектами, даже при том, что существование одного противоречит природе другого.

Контекст тут не так важен, как сам пример, который Нэйтан Уайлдман (он, к слову, был студентом Файна в своё время, хотя и стоит на иных метафизических позициях по некоторым вопросам) расширил в статье «Against the reduction of modality to essence» (2018):

Например, сам Файн предполагает, что определённые представления о Боге и Сатане правдоподобно понимать как противоречащие — например, если частью сущности Бога является то, что Она более могущественна, чем любая другая сущность, а частью сущности Сатаны является то, что он более могущественен, чем любой другой объект, то эти двое не могут сосуществовать.

Если оставить за рамками не самую удачную формулировку противоречивой ситуации, которую предлагает Уайлдман, этот пример в его сути может спасти словосочетание «определённые представления».. Однако, конечно, источник этих удивительных представлений остаётся тайной, сокрытой во мраке дискуссий о модальностях.

Уважаемые коллеги из "Теоэстетики" по нашей просьбе подготовили пост о возможности существования теоэстетических фильмов.

Выбор был сделан нетривиальный, а поэтому предлагаем обратиться к этому небольшому материалу, заставляющим по-новому взглянуть на столь известный сериал "Очень странные дела", не только захвативший внимание подростков, но и привлекающий людей более старшего поколения!

Распространённые представления об отношении к различным формам инаковости в исламе основываются зачастую на узких взглядах радикальных маргиналов, а не на богатой и разнообразной истории мысли, которой может похвастаться мусульманское сообщество. Воззрения на «иного» менялись, трансформировались и часто различались в зависимости от периода, региона или даже школы мысли. В истории исламской философской и религиозной мысли можно встретить не только тексты правового или назидательного характера, суфийские поэты тоже не обходили внимаем тему инаковости, не говоря уже о множестве других интересных трудов, изучение которых помогает сбросить пелену ложных представлений.

В этом выпуске вместе с Андреем Александровичем Лукашевым, кандидатом философских наук и старшим научным сотрудником сектора философии исламского мира Института философии РАН, мы обсудили образ другого в исламе, отношение мусульман к иноверцам и чернокожим, разобрались в том, кто такие неверные, поговорили про разницу между радикалами и обычными мусульманами в вопросах восприятия инаковости, не обошли стороной сферу интимного и затронули фигуру Махмуда Шабистари, философа и поэта, имевшего особый взгляд на обсуждаемую нами тему.

https://youtu.be/5sCCj0sBp0g

#Выпуски