Сегодня 465 лет дедушке Бэкону! Забавным образом сегодня же день рождения нашего проекта! Ровно 2 года назад увидел свет первый выпуск нашего подкаста. Можно заметить некоторый проблематичный age gap, так сказать, но ничего, нам приятно делить свой праздник с умными людьми (тем более сегодня ещё и Андрей Леман празднует свой день рождения, так что мы в двойне рады). А про разницу возрастов Бэкон как-то писал вот это в одном из своих Опытов:

Молодые люди более подходят для того, чтобы изобретать, чем выносить суждение; выполнять дело, чем советовать; выдвигать новые проекты, чем продолжать начатое дело. Ведь опыт старых правильно руководит ими в тех делах, которые попадают в его рамки, но в отношении новых явлений он вводит их в заблуждение. Ошибки молодых людей означают гибель всего дела; ошибки пожилых лишь означают, что можно было бы сделать больше или скорее. Молодые люди, ведя свои дела и управляя ими, захватывают больше, чем могут удержать; будоражат больше, чем могут успокоить; несутся к цели, не обращая внимания на средства и желая достичь ее сразу, одним махом; слепо следуют каким-то нескольким принципам, на которые они случайно наткнулись; легкомысленно вводят новшества, которые влекут за собой непредвиденные неудобства; прибегают сразу к крайним мерам и -- что усугубляет все их ошибки -- не признают ошибок и не исправляют их; не идут на попятную, как нетренированная лошадь, которую не остановишь и не повернешь. Старики слишком много возражают, слишком долго советуются, слишком мало рискуют, слишком скоро раскаиваются и редко доводят дело до полной победы, а удовлетворяются средним успехом. Разумеется, в деле лучше всего сочетать достоинства обоих возрастов; это будет хорошо как для настоящего, ибо достоинства каждого возраста могут исправить недостатки другого, так и для будущего, ибо молодые могут учиться, пока еще работают пожилые люди; и наконец, такое сочетание было бы хорошо для внешних связей, ибо старики пользуются авторитетом, а молодежь -- любовью и популярностью. Однако, что касается моральной стороны, то здесь, пожалуй, предпочтение будет отдано молодежи, старость же будет играть роль в политической стороне дела.

В общем, пусть «Дорожки Алетейи» и молоды, компенсировать недостатки молодости опытом возраста всегда возможно, не просто же так происходит обращение к истории мысли. Ну, а себе и вам мы желаем побольше интересного и поменьше болезней, чтобы не закончить жизнь так, как закончил её Бэкон из-за непродолжительной пневмонии!

P.S. Нам тут намекнули, что сегодня можно праздновать день попкорна. Уж не знаем, почему и насколько это конвенциональный праздник, но съесть что-то вкусное ради нас нужно обязательно!

Пособие по весёлым мысленным экспериментам

Все так или иначе знакомы с дилеммой вагонетки. Вероятно, вы даже встречали её разнообразные вариации, видели мемы или даже знаете контекст появления оригинального аргумента в этических дискуссиях. Есть даже шанс, что вы вспомните Филиппу Фут в качестве автора. Однако кажется, что от вагонетки, толстяка, связанных людей и невозможности сделать хоть что-то, кроме как смотреть и дёргать за рычаг, все уже устали. Что же делать? Чем разбавить скуку?

На помощь нам неожиданно приходит другая философиня Джудит Джарвис Томпсон! В статье «A Defense of Abortion» (перевод, цитируемый нами) она предлагает много прекрасных в своей изобретательности иллюстраций к собственным аргументам. Сами аргументы, признаемся честно, в этом контексте нам не особенно интересны, тем более вагонетку они не переплюнули. Мысленные эксперименты же, которые Томпсон формулирует для удобства читателя, сначала вызывают интерес, а потом уже просто интригуют своим содержанием.

Начинается наш путь в недра фантазии Томпсон с самого известно и чаще всего цитируемого примера, в котором вас (да-да, именно вас!) похищает Сообщество любителей музыки:

Вы просыпаетесь утром и обнаруживаете себя в кровати спиной к спине со знаменитым скрипачом, который находится без сознания. У него был обнаружен смертельный недуг почек, и Сообщество любителей музыки изучило все доступные медицинские документы и обнаружило, что вы обладаете подходящим типом крови для того, чтобы помочь ему. Поэтому они похитили вас, и прошлой ночью кровеносная система скрипача была подключена к вашей, чтобы ваши почки могли выводить яд из его крови также, как и из вашей. Директор больницы говорит вам: «Нам очень жаль, конечно, что Сообщество любителей музыки так с вами поступило, и если бы мы об этом знали, ни за что не допустили бы этого. Однако скрипач уже подключен к вам. Отключить его – значит убить. Вы не беспокойтесь, это всего на девять месяцев. К этому моменту он поправится и сможет быть отключен от вас без угрозы для здоровья». Должны ли Вы, с моральной точки зрения, дать согласие в этой ситуации?

После этого уже начинается что-то, что вряд ли сразу пришло бы нам в голову:

Например, я смертельно больна, и единственное, что могло бы спасти мою жизнь – прикосновение холодной руки Генри Фонды к моему пылающему лбу. В этом случае я все же не имею права на это прикосновение. Было бы невероятно любезно со стороны Генри Фонды прилететь с Западного побережья ко мне и коснуться меня. Было бы чуть менее любезно, хотя, несомненно, весьма благоразумно, если бы мои друзья слетали на Западное побережье и привезли бы оттуда Генри Фонду.

Да, в предыдущем случае можно сказать, что Генри Фонда (его фотографию вместе с коллегой Джанет Блэр, сделанную в год публикации обсуждаемой статьи, прикладываем для иллюстративности, так что не заглядывайтесь слишком сильно) всё-таки вряд ли вообще мог прийти к нам в голову. Только вот дальнейшие примеры не становятся лучше:

Например, если в комнате душно, я открываю окно, чтобы проветрить ее, и вор забирается внутрь, абсурдно говорить: «Ну теперь он может остаться – она дала ему право пользоваться ее домом, поскольку она частично ответственна за то, что он находится там, ведь она позволила ему попасть внутрь, добровольно открыв окно, прекрасно зная при этом, что есть такая штука, как воры, и что воры забираются в окна». Это было бы еще большим абсурдом, если бы я установила решетки на окнах как раз для того, чтобы не позволить вору забраться, но он все равно забрался бы из-за брака в решетке. Это будет столь же абсурдным, если мы представим, что не вор забрался внутрь, а какой-то невинный человек случайно попал или влетел внутрь.

Что в этом такого? Действительно ничего бы не было в этом примере странного, если бы Томпсон не решила, что хорошей идеей будет «усилить» его сразу же, немного переформулировав и создав любимую нами часть этого текста:

Опять же, представьте, что дело обстоит так: человеческие семена дрейфуют в воздухе как пыльца, и если вы откроете окно, они могут залететь и прорасти на вашем ковре или обивке. Вы не хотите детей, поэтому устанавливаете на ваших окнах сетки от этих семян – лучшие из тех, что можно купить. Однако может так случиться, и в крайне редких случаях случается, что одна из сеток бракованная, семя проходит сквозь нее и пускает корень. Значит ли это, что росток человека, который теперь развивается у вас, имеет право пользоваться вашим домом? Разумеется, нет, несмотря на то, что вы добровольно открыли окна, у вас есть мягкая мебель и ковры, на которых эти семена могли бы прорасти, и знали, что иногда сетки бывают с браком. Некоторые могут утверждать, что вы несете ответственность за то, что человек-растение укоренилось, и что теперь у него есть право на пользование вашим домом, потому что в конце концов вы могли бы прожить без ковров и мягкой мебели, запечатав окна и двери.

Конечно, есть в её статье и более приземлённые примеры-иллюстрации, аналогии и метафоры. Пишет она и про мальчиков, делящих подаренную коробку конфет, и про добрых самаритян, и цитирует Евангелие, и много чего ещё делает. Более того, аргумент, завязанный на мысленном эксперименте про больного скрипача и ваше похищение, Томпсон использует как центральный, регулярно добавляя деталей. Но это всё не скроет от нас по-настоящему важные части статьи, приведённые выше!

Теперь можете щеголять новыми дилеммами в умных беседах, при знакомстве с новыми людьми, при общении с коллегами, на семейных праздниках да и просто тогда, когда вам присылают очередной мем с надоевшей вагонеткой!

Недавно у меня в комментариях (под этим постом) развернулось обсуждение перевода «После добродетели» В. В. Целищева. Мне, если честно, не очень интересно пинать лежачего и разбирать, почему этот перевод плох (кто-то вообще считает иначе?). Гораздо интереснее обсуждать проблемы и ошибки в качественной работе — такой мне изначально представилась вступительная статья Александра Павлова к недавно вышедшему переводу «Краткой истории этики» Аласдера Макинтайра (далее Этика). Павлов, очевидно, хорошо ориентируется и в работах самого Макинтайра, и в литературе по теме. Однако не обошлось без ошибок. Некоторые из них представляются мне критическими.

Далее я перескажу Павлова, а в следующем сообщении покажу, в чём именно заключаются ошибки.

Павлов описывает интеллектуальную биографию Макинтайра, и у него получается следующее (я делаю акцент только на проблематичных моментах, страницы указаны по Павлов А. «Краткая история этики» после «После добродетели» // Макинтайр А. Краткая история этики. М. : Изд-во Ин-та Гайдара, 2026. с. 7-22):

1. Определяющим для формирования Макинтайра «стал Оксфорд (Наффилдский колледж), где он в 1950-х годах познакомился с аналитической философией» (с. 9).

2. «На этом этапе [из текста Павлова неясно, о каком именно этапе идёт речь: по структуре текста это может относиться как к периоду 1970-х гг., так и к периоду до 1971 г.] он вступил в диалог с доминирующей аналитической этикой» (с. 13).

3. И как раз текст Этики является ответом на аналитическую этику (с. 16), что становится символическим выражением «второго этапа развития философа» (с. 13) (то есть, по-видимому, в пункте 3 имелись в виду именно 1960-е гг.).

4. Критика аналитической этики заключалась в признании социальной и исторической обусловленности морали, что «очевидно, позаимствованн[о] у Маркса» (с. 13).

5. Однако в то же время представители кембриджской школы отстаивали сходные позиции, ссылаясь «для философской солидности (и моды)» (с. 16) на Витгенштейна и Остина. Поэтому Макинтайр, по мнению Павлова, не произвёл абсолютного скандала в философии.

6. Из-за полемичности своей работы Макинтайр «добился того, чего не хотел, — критики» (с. 18). При этом многие критики, по словам Павлова, делали поверхностные, а порой даже смешные заявления для тех, кто знаком с философским багажом Макинтайра, вроде: «его повествование о Юме и Марксе разочаровывает, учитывая его ограниченные знания об этих писателях» (с. 12–13).

7. Тем не менее Макинтайр не отступил от своей позиции и повторил те же мысли в «После добродетели», что можно назвать «последним этапом эволюции Аласдера Макинтайра» (с. 14).

8. Наконец, «[с] 1995 года он осел в университете Нотр-Дама» (с. 9), где уже защищал томизм. Этот период, по мнению Павлова, не следует считать новым этапом, поскольку он представляет собой развитие более раннего поворота к аристотелизму.

(Продолжение)

(Начало)

Каждое из этих утверждений является проблематичным, и вот почему:

1. Оксфорд не был определяющим для Макинтайра ни в каком смысле. Во-первых, Макинтайр всегда подчёркивал «провинциальность» своего образования, которое инициировало его не только в академическую жизнь, но и в жизнь рабочего класса. Во-вторых, с аналитической философией он познакомился задолго до Оксфорда: уже в 1940-е он прочитал «Язык, истина и логика» Альфреда Айера и впоследствии даже посещал его семинары. Магистерская диссертация Макинтайра 1951 года (в Манчестерском университете) уже была посвящена критике аналитической метаэтики (Мура, Айера, Стивенсона) при этом в этой критике он, в частности, опирался на работы Гилберта Райла. Более того, в Оксфорд он попал уже в 60-е как состоявшийся философ — для занятий социологией, которую он считал необходимой для исследования этики.

2-3-7. Павлов путает этапы. Сам Макинтайр следующим образом описывает свою интеллектуальную биографию: 1.1949–1971 гг.— этап, характеризующийся разрозненными исследованиями без внутреннего единства; 2.1971–1977 гг. — период кризиса и попыток обрести единство; 3.1977 г.- до конца жизни— приход к аристотелизму, а затем к томизму как источнику единства всего философского проекта.
У Павлова же Этика относится ко второму этапу (хотя хронологически она принадлежит первому), а «После добродетели» — к некоему четвёртому (хотя такого этапа просто не существует: сам Павлов пишет, что этапов всего три). Также, как следует из пункта 1, Макинтайр начал свою философскую работу с критики аналитической этики, а не пришёл к ней в 1966, с публикацией Этики.

4. Социальную обусловленность морали Макинтайр заимствует не только и не столько у Маркса, что ясно видно из цитаты, которую сам Павлов приводит: «Отчасти благодаря марксизму, отчасти — немарксистской социологии и антропологии» (с. 10). (по контексту цитата не совсем про это, но по смыслу сюда подходит + смотри пункт ниже).

5. Представители кембриджской школы, скорее, выступали уже после Макинтайра. Если взять, например, Квентина Скиннера, то свои программные работы он писал, ссылаясь на Макинтайра как на источник вдохновения. Если Павлов решил упомянуть кембриджскую школу, то почему он ничего не говорит о влиянии Макинтайра? Кроме того, почему Витгенштейн и Остин объявляются «философской модой», а не носителями содержательных аргументов? Сам Макинтайр, например, считал, что Витгенштейн снабдил нас теми аргументами, которых не хватало Марксу в критике либерального индивидуализма.

6. Непонятно, почему Макинтайр якобы не хотел критики, если сам пишет, что «книга неизбежно стала жертвой слишком многих намерений автора» (с. 40). Скорее, он сознательно приглашает к критическому обсуждению.
Критику книга конечно вызвала, и может даже были глупые и смешные ответы, но проблема в том, что критическая цитата, которую приводит Павлов не является глупой и смешной. Всё дело в том, что Павлов просто неправильно переводит цитату, из-за чего она выглядит странно. В оригинале же сказано следующее: «His account of Hume and Marx is disappointing, too, in view of the amount which he knows about these writers». То есть ровно обратный тезис.

7-8. В 1995 году Макинтайр, напротив, уехал из Нотр-Дама в Дьюкский университет. Он вернулся в Нотр-Дам уже в 2000-е годы, где и остался до конца, уйдя от преподавания в 2010 году. Павлов, безусловно, прав, утверждая, что весь период после «После добродетели» можно рассматривать как единый этап, однако он упускает из виду, что позиция Макинтайра продолжала меняться. Так, Макинтайр больше не считает — как считал в Этике, — что в исследовании морали мы можем занять нейтральную позицию, с точки зрения которой оцениваются все моральные теории и их социальные воплощения. Любое исследование предполагает определённые предрассудки, которые мы черпаем изнутри той традиции, в рамках которой работаем. Это важное изменение позиции Павлов обходит стороной.


А если вам интересно, что я тут рассказываю про Макинтайра или сама книга «Краткая история этики», то приходите в Шанинку 9 февраля в 19:00 на презентацию перевода.

Что представляет собой театр? Ответ на этот вопрос может показаться очевидным, но вряд ли будет полным и едва ли ухватит хотя бы часть истины. Театр всегда ощущается иначе. Даже в самом простом смысле театральное пространство сепарировано от других областей жизни как для актёров, так и для зрителей. Уже само это полагание отделённости театра делает не только возможным, но и необходимым появление философии театра, позволяющей осмыслить и концептуализировать его метафизику, эпистемологию, онтологию и всё прочее, что мы неизбежно обнаружим, если присмотримся повнимательнее.

Для разговора о философии театра мы пригласили Марию Александровну Кобринец, старшего преподавателя кафедры истории и теории мировой культуры философского факультета МГУ им. М.В. Ломоносова. Вместе мы обсудили, чем театр отличается от кино, фотографии, перформанса и других форм и видов искусства. Поговорили о философии театра и театре как автономном пространстве высказывания. Затронули различные философские проекты, связанные с театром прямо или косвенно, сосредоточив внимание на работах Антонена Арто, а также обсудили множество интересных аспектов и мыслителей, включая Хайдеггера, Сартра, Золя и других.

Youtube
Яндекс.Музыка

Другие платформы

#Выпуски

Любовь была важной частью жизни людей столько, сколько они вообще существуют. На протяжении истории менялись формы её выражения и способы концептуализации. Существует много подходов в социальной и философской мысли, рассматривающих эту проблематику. В значительно части случаев, если речь идёт о дне сегодняшнем, неизменным остаётся указание на влияние капитализма и тех новых форм существования людей, которые в том числе влияют на слом и сдвиг романтического дискурса. Проблема, правда, в том, что мы и на бытовом уровне вполне хорошо знаем, почему уходит любовь, но вопрос, на который ответить уже сложнее, – куда она уходит?

Для ответа на этот вопрос мы пригласили Николая Борисовича Афанасова, кандидата философских наук, научного сотрудника сектора социальной философии Института философии РАН, главного редактора журнала «Человек» и редактора журнала «Вопросы философии». Вместе мы обсудили, как в социальной философии и почему именно в ней подвергается анализу проблемное поле любви. Поговорили про разницу между понятиями «любовь» и «отношения», как на них влияют капиталистические взаимоотношения и что об этом пишут философы и социальные теоретики. Затронули концепции Евы Иллуз, Ролана Барта, Зигмунта Баумана, Бён-Чхоль Хана и множество других важных авторов и аспектов темы!

Youtube
Яндекс.Музыка

Другие платформы

#Выпуски

Приходите послушать дорогих коллег обязательно!

#стрим

Одна из ключевых проблем современной философии религии заключается в том, как мы понимаем такие свойства Бога как всемогущество, всеблагость, совершенство, всеведение и т.д. Традиционная философская теология пытается ответить на вопросы об атрибутах божественного на протяжении всей истории своего существования. Однако, как кажется, начиная с Кьеркегора, вопрос о об этих категориях становится вторичным по сравнению с осмыслением опыта встречи с Богом. Так ли это?

Сегодня в 20:00 на своем Youtube-канале я запущу трансляцию, на которой мы с Андреем Леманом обсудим соотношение проблематики теологии божественных атрибутов и теологии встречи, и постараемся разобраться, как нам следует говорить о Боге, а также под конец постараемся ответить на ваши вопросы, если успеем. Приходите обязательно, друзья. Задать вопрос с донатом или поддержать стрим можно на Donationallerts или Donatpay, а также по номеру карты: 2202 2050 7205 0724 (СБЕР).

Запись трансляции останется на канале после стрима, подписывайтесь на мой Youtube-канал и ресурсы Андрея, указанные в описании к стриму, друзья, если вы этого еще не сделали!