☄️🚢Как бьют по Казахстану атаки на Чёрном море
 
В середине января в СМИ появилась информация об атаках неопознанных беспилотников на танкеры в Чёрном море, которые должны были перевозить нефть из Казахстана. В тот же день Министерство энергетики РК подтвердило, что были атакованы танкер Matilda под флагом Мальты, зафрахтованный дочерней организацией «Казмунайгаза» («КМГ»), а также танкер Delta Harmony под флагом Либерии. Позже стало известно, что второе судно зафрахтовала компания Chevron. Однако до этого некоторые информационные ресурсы (1, 2) сообщили, что танкеры были наняты международными консорциумами «Тенгизшевройл» и «Карачаганак Петролеум Оперейтинг». Также СМИ писали о том, что танкеры принадлежат греческим компаниям Thenamaris и Delta Tankers. Отметим, что танкеры, как и любые другие суда, часто ходят под флагами оффшоров, минимизируя таким образом налоговую нагрузку.
 
При этом у Казахстана есть и собственный нефтеналивной флот – в том числе, два танкера, рассчитанные на морскую перевозку нефти. Однако этого не достаточно, поэтому приходится нанимать для перевозки «третьи стороны». Более того, аналитик нефтегазовой отрасли Олег Червинский сравнивает эти суда с такси. По его словам, на практике тому же «Казмунайгазу» не обязательно ждать, пока собственный танкер освободится (он может быть зафрахтован другим нефтедобытчиком и находиться в пути), а можно воспользоваться услугами другой судоходной компании.
 
🔎В этом материале редакция Shishkin_like при помощи экспертов попыталась разобраться, кому принадлежала нефть во время атак беспилотников, и как эти события повлияли на рынок в целом.
 
✔️Часть 1
 
✔️Часть 2

#нефть #КТК #атаки_беспилотников

Подписаться на @Shishkin_like

☄️Кому принадлежала нефть во время атаки
 
Отметим, что добытая нефть распределяется между участниками консорциумов согласно указанным долевым пропорциям (к примеру, в «Тенгизшевройле» 50% владеет Сhevron, 25% – ExxonMobil, 20% – «КМГ», 5% – «Лукойл»). После каждый из акционеров продаёт нефть самостоятельно – находит трейдера и покупателя, фрахтует танкеры и отправляет нефть морем.
 
💬Аналитик нефтегазовой отрасли Аскар Исмаилов уточняет: на практике экспорт нефти от «Карачаганак Петролеум Оперейтинг» осуществляется самой компанией, без участия «КМГ». А если речь идет о реализации доли «КМГ», значит это нефть с месторождений Тенгиз, Кашаган и других. Возможно, также дело касается поставок нефти, принадлежащей Казахстану по условиям соглашений о разделе продукции (СРП). В этом случае «КМГ» самостоятельно фрахтует танкер, продаёт свою нефть и обеспечивает логистику.
 
Исмаилов поясняет, что в основе контрактов по продаже нефти лежат две основные схемы:

👉FOB (Free On Board) – самая распространённая для экспорта через Каспийский трубопроводный консорциум (КТК). Продавец владеет нефтью до момента погрузки на танкер в порту. С момента завершения погрузки право собственности и риски переходят к покупателю.

👉CIF / CFR (Cost, Insurance, Freight / Cost and Freight) – продавец остаётся владельцем нефти до прибытия груза в порт назначения. В этом случае нефть может физически находиться в море, но юридически всё ещё принадлежать продавцу.

Переход права собственности – это этапный процесс, и он прописан в контракте. Типовая схема для КТК (FOB):

✔️Нефть на месторождении/ в трубе. Владелец – участники консорциума по СРП («КМГ», Chevron, Shell и так далее).
✔️В порту до погрузки. Владелец – всё ещё продавец (добывающая компания).
✔️После окончания погрузки на танкере. Право собственности и риски переходят к покупателю.

Таким образом, по словам Исмаилова, с высокой долей вероятности в момент атаки нефть, погрузка которой задержалась, принадлежала добывающим компаниям/ участникам консорциумов «Тенгизшевройл» или «Карачаганак Петролеум Оперейтинг», переход права собственности ещё не произошёл.

🛟Что касается страховки, то казахстанская нефть страхуется через международных брокеров, а нефть, экспортируемая морем, всегда страхуется по международным правилам через признанные структуры. Применимо к ситуации с танкерами речь шла о двух видах страхования:

👉КАСКО – страхование самого судна (корпуса, машин, оборудования). Оформляется судовладельцем или оператором (например, Delta Tankers или Thenamaris). Покрывает риски столкновения, повреждения от шторма, аварии, пожара, механических поломок, а также – по отдельному расширению – военные риски и нападения.

👉Страхование груза. Оформляется продавцом или покупателем в зависимости от условий контракта (Incoterms). Покрывает риски утраты, повреждения, разлива, пожара, кражи, конфискации. Может включать дополнительно страхование военных рисков (war risk) и страхование от загрязнения (pollution liability).

Продолжение ниже👇

Подписаться на @Shishkin_like

Начало выше👆

☄️Каковы последствия атаки

👉С февраля 2022 года страхование морских перевозок в Чёрном море стало дороже для всех, включая поставки казахстанской нефти. Страховщики рассматривают риск по региону, а не по «гражданству» груза или флага. Страховые компании начали выделять Чёрное море как зону повышенного риска и для всех судов, независимо от владельца, ввели дополнительную надбавку по военному риску (war risk premium). Казахстанская нефть, проходящая через КТК и Новороссийск, автоматически попала под эти условия.

👉После январских атак 2026 года ставки war risk резко выросли повторно, особенно в отношении судов, идущих к терминалу КТК. Возросли и расценки на страхование груза, особенно в части покрытия рисков потери нефти в результате вооружённых действий.
 
Соответственно, выросли затраты «КМГ», в том числе на маркетинг своей нефти, и уменьшилась прибыль нацкомпании. Иностранные участники международных консорциумов тоже несут потери, потому что уменьшились объёмы отгрузки нефти из Новороссийска. Нефтедобывающие компании с доходов от проданной нефти платят налоги в казахстанский бюджет, экспортную таможенную пошлину и КПН. В целом это означает снижение объёма поступлений в казахстанский бюджет и в Нацфонд.

💬В целом, по мнению аналитиков нефтегазовой отрасли, подобные атаки наносят ущерб Казахстану как экспортёру, поскольку подрывается надёжность ключевого маршрута и усиливается внешнее восприятие уязвимости всей цепочки поставок. Из стратегических потерь эксперты отмечают рост логистических издержек, снижение привлекательности маршрута через КТК, риски для будущих контрактов и ценообразования. Обострились разговоры об альтернативных маршрутах — особенно Каспийский транзит через нефтепровод Баку–Тбилиси–Джейхан. В долгосрочной перспективе атаки усиливают стимулы для Казахстана диверсифицировать экспортную инфраструктуру.

Подписаться на @Shishkin_like

Часть 1. Почему «Запасы» - это ловушка для читателя

Разбора «триллиона» в Созаке: откуда берутся такие гигантские цифры и куда они исчезают, когда дело доходит до добычи?

Проблема кроется в терминологии. В русском языке слово «Запасы» используют слишком вольно. В международных стандартах (SPE-PRMS) есть жесткая граница между запасами и ресурсами, а в наших СМИ - часто «каша».

Давайте разберем «Воронку реальности»:

1️⃣ Геологические запасы (Oil/Gas In-Place):

Это ВСЕ, что лежит под землей.
Аналогия: Вся вода в губке.
Реальность: Мы никогда не достанем 100%. Обычно коэффициент извлечения нефти (КИН) в среднем между 30-40%, газа выше, но не всегда.

2️⃣ Перспективные ресурсы (Prospective Resources - 1U, 2U, 3U):

Это то, что МОЖЕТ там быть.
Аналогия: Мы думаем, что в соседней комнате есть сейф.
Реальность: Это часто называют «прогнозными запасами» (по категории ГКЗ - С3 и ниже). Это не активы, это ставки в казино.

3️⃣ Извлекаемые запасы (Contingent Resources - 1C, 2C, 3C):

То, что технически можно поднять на поверхность. Но! Это все еще не деньги. Если себестоимость добычи $80, а цена на рынке $60 - эти запасы останутся в земле.

4️⃣ Коммерческие/Доказанные запасы (Reserves / 1P, 2P, 3P):

То, что мы можем добыть сегодня, имея технологии, деньги и трубу.

📉 В чем подвох СМИ?

Когда вы читаете про «открытие на миллиард тонн», журналисты часто берут цифру №1 (Геологические) или №2 (Прогнозные). Но экономика страны строится только на цифре №4.

В следующем посте покажу, как эта путаница искажает восприятие нашего главного гиганта - Кашагана.

📱 https://xn--r1a.website/EnergyAnalytics

📉 Нефтедобыча Кызылорды сократилась почти в четыре раза

Добыча нефти в Кызылординской области сократилась почти в 4 раза с 2009 года. За этот период совокупное снижение объемов составляет около 73%, что отражает системные проблемы региона.

Ключевые факторы спада связаны как с естественным истощением действующих месторождений, так и с недостатком инвестиций в разведку новых запасов:
➡️ Отсутствие новых месторождений/проектов
Эксплуатация преимущественно зрелых месторождений без существенных новых открытий приводит к устойчивому снижению производственных показателей.
➡️ Инвестиционная стагнация
Привлечение капитала осложняется административными барьерами, устаревшими требованиями к отчетности и длительными процедурами согласования, что не привлекательно инвесторам.

🛢 Есть ли перспективы?
Показательный кейс - «Тургай Палеозой». Проект реализован собственными силами КМГ и ориентирован на изучение глубинных горизонтов. Геологоразведочные работы велись в сложных условиях: бурение достигло проектной глубины 5 500 м с углублением до 5 585 м. При этом полученные результаты требуют все еще дальнейшей разведки и интерпретации региона.

📈 Нужна ли смена вектора развития?
За последние три года в экономику региона привлечено почти 2 трлн тенге инвестиций. В 2025 году валовой региональный продукт вырос на 6,5%. Власти делают ставку на глубокую переработку сырья, энергетическую независимость и открытие новых заводов.

Динамика добычи наглядно указывает на необходимость структурных изменений. Стабилизация и потенциальный рост возможны только при комплексном подходе — с участием государства, национальных компаний и частных инвесторов, а также при обновлении регуляторной и инвестиционной среды.

❓На Ваш взгляд, сохранит ли нефтегаз Кызылординской области свой инвестиционный потенциал дальше?

📱 https://xn--r1a.website/EnergyAnalytics

Мы продолжаем вещать с выставки RUPLASTICA.

▶️ Современное состояние нефтехимической промышленности перешло в фазу «ледникового периода», следует из презентации руководителя по продуктовому маркетингу СИБУРа Виктории Уваровой. По её мнению, сегодня мировая нефтехимия находится в самой некомфортной ситуации за последние 20 лет во многом из-за постепенного замедления темпов роста потребления полимеров.

Начиная с 2022 года ввод новых мощностей опережал потребление. Это привело к тому, что нефтехимия оказалась в самом низком цикле, который затянулся и привёл к рационализации мощностей, закрытию старых и неэффективных производств. В первую очередь этот процесс затронул Европу и Азию:

🧪 Европейский союз — закрыты 1,1 млн тонн мощностей по ПП/ПЭ (Exxon, LyondellBasell, Polychim), 4,8 млн тонн по ПП/ПЭ проданы холдингу Aequita (Sabic, LyondellBasell). На рассмотрении закрытия 1,5 млн тонн по ПП/ПЭ (Sabic, Basell Benelux B.V., Petroineos);

🧪 Южная Корея — закрыто 0,5 млн тонн мощностей по ПП/ПЭ (LG, Poly Mirae), часть предприятий работает на сниженной загрузке 3,4 млн тонн (Hanwha Total PC и Lotte в Daesan). Тем не менее Южная Корея остаётся единственной страной с чёткой и публичной программой сокращения мощностей пиролиза (примерно 2,3 млн тонн к 2026-2027 году);

🧪 Япония — закрыты 0,4 млн тонн мощностей (Sumitomo, Japan PP/PE). К 2030 в стране может быть закрыто примерно 1,3 млн тонн мощностей пиролиза;

🧪Юго-Восточная Азия — на длительные остановки выведено 2,7 млн тонн мощностей по ПП/ПЭ (Lotte и PrefChem в Малайзии, JG Summit на Филиппинах), в Сингапуре к марту 2026 году ожидают закрытие пиролиза Exxon Mobil с интегрированной мощностью в 0,5 млн тонн по ПП;

🧪Китай — под ударом вывода из эксплуатации мощности старше 20 лет (5% ПП и 14% ПЭ), а также производители, не входящие в крупные вертикально интегрированные цепочки.

🧪 Химпром