Link Wray так на анг пишется его имя и фамилия. А композиция "Rumble" - бомба до сих пор. Будь я властью, я бы тоже запретил. Бунт чистой воды.
...
https://xn--r1a.website/sound_monopoly/4283

Нобелевка уходит Марии Корине Мачадо. Потомку маркизов Торо, дочери сталелитейного магната, выпускнице американских школ-интернатов, многократно обращавшейся к американским президентам с просьбой о военном вмешательстве в Венесуэлу. Заявлявшей, что режим Мадуро можно свергнуть только "через военную интервенцию". Поддерживающей санкции США против собственной страны и военное развёртывание в регионе.

Венесуэльский конфликт описывают как противостояние демократии и диктатуры. Это неверно. С 1998 года там идет классово-расовая война. Впервые многоэтничная коалиция — темнокожие, метисы, индейцы, составляющие более 70% населения — получила политическое представительство через чавизм. До этого власть веками монополизировала белая элита, к которой принадлежит Мачадо.

Чависты — преимущественно темнокожие бедняки, оппозиция Чавесу - белые и состоятельные. Чавизм впервые признал культурные ценности и историю большинства на госуровне. Венесуэльская элита — не просто богатые. Она белая и европеизированная, с португальскими, испанскими, итальянскими корнями. Их дети учатся в США и Европе. Они смотрят на темнокожих соотечественников как на другой народ.

Первая волна эмиграции (1998-2014) состояла из среднего и высшего классов — бизнесменов, нефтяников, профессионалов, потомков европейских иммигрантов. Около 1-2 млн человек. Массовый исход нижних классов начался только с 2016 года, когда люди пешком шли через границы, спасаясь от экономического коллапса.

Социальная база Мачадо физически отсутствует в Венесуэле уже более 10 лет. Её "электорат" живёт в Майами, Мадриде и Лиссабоне. В стране остались преимущественно те, кого её класс всегда исключал из политики. Отсюда лёгкость, с которой она призывает к бомбардировкам — под ними окажутся не "её люди".

Нобелевский комитет не рассматривал кандидатуру Дональда Трампа всерьёз. Трамп для "либералов" — правый популист с авторитарными наклонностями. Мачадо представляет схожую, если не более экстремальную, позицию. Она мобилизует расовую элиту против большинства. Призывает к военному вмешательству, а не просто к жёсткой риторике. Поддерживает санкции, которые обрекают миллионы на голод, а больных – на смерть.

Разница в упаковке. Мачадо говорит на языке либеральных ценностей — "права человека", "демократия", "свобода". У неё правильные образование, связи, эстетика. Её расизм структурный, институциональный — не вульгарный, как у Трампа. Она направлена против "правильных" врагов: левых режимов, которые Запад привык считать угрозой.

Для Нобелевского комитета форма всегда важнее содержания.

Запад демонстрирует поразительное единодушие в игнорировании венесуэльской реальности. Госсекретарь называет Мадуро "главой наркокартеля, захватившего страну". Европарламент объявляет поддержку оппозиции "моральным долгом" и требует санкций. Все сходятся: венесуэльский конфликт — это борьба добра со злом, демократии с диктатурой, пропуская колониальную, по сути, историю. Местное население рассматривается как безликая масса, нуждающаяся в освобождении извне. Их политические предпочтения, идентичность и интересы не имеют значения. Важна только "демократия" в понимании элиты — та самая демократия, которая четыре десятилетия до Чавеса прекрасно уживалась с вопиющим расовым и классовым неравенством.

Что отсутствует полностью: понимание, что чавизм дал политический голос большинству. Признание, что управлять Венесуэлой без учёта интересов этих 70% невозможно — это потребует репрессий. Осознание, что экономические санкции бьют по беднякам, которых якобы освобождают.

Режим Мадуро авторитарен, коррумпирован и привёл страну к гуманитарной катастрофе. Но элита без народа не альтернатива. Многие венесуэльцы боятся возврата к старому порядку больше, чем страдают при нынешнем. Их голоса не слышны в западных столицах.

Комитет обосновал награду борьбой за мирный переход к демократии. В действительности это награда собственным иллюзиям Запада о том, что сложные социальные конфликты можно решить санкциями и бомбами, игнорируя интересы большинства и структурные расовые и классовые иерархии.

В Венесуэле все тоже самое, что и у нас, только плюс сегрегация по цвету кожи. А так один в один.

Кирилл Дмитриев предложил построить тоннель с Аляски до Чукотки через Берингов пролив.
Хорошая идея.
Глядишь, потом однажды и дорога от Берингова пролива и Чукотки до "большой России" появится.

И на Камчатку ещё надо. А то вроде героическая русская земля, а фактически какой-то остров невезения.

Бродил по форту Галле на Шри-Ланке – и думал о Санкт-Петербурге, городе, где провел прошлые лето и зиму.

Почему о Питере?

Форт Галле заложили португальцы в XVI веке, но своим нынешним видом он обязан голландцам, которые отжали его век спустя. Именно они создали на полуострове в форме почти идеального пятигранника крепость и город, и сегодня поражающие воображение замыслом и продуманностью исполнения. Форт рос и развивался, будучи одной из многочисленных опор процветания Европы откуда шли пряности, драгоценности, изделия из ткани и слоновая кость.

Петр учился у голландцев, и Галле – яркое свидетельство тому, что у голландцев в те века действительно было чему поучиться. А научившись, построил на болотах Санкт-Петербург – самую грандиозную из европейских столиц, свидетельство величия уже русского духа. После Петра двуглавый орёл, привезенный в Россию еще Софьей Палеолог, стал по-настоящему двуглавым. Одной головой, смотрящим на европейскую культуру, восходящую к Древнему Риму. Другой – на нашу азиатскую историю, орды Чингис Хана и глубже в тьму веков – на индоарийскую цивилизацию.

Еще в советское время Питер выделялся своей непохожестью на другие города СССР, был абсолютно другим по духу. А сейчас это и вовсе уже памятник позапрошлой эпохе, действующий музей. И это неплохо, потому что памятники – это символы былых свершений, свидетельство величия человеческого духа. Как по развалинам древней Сигирии, находящейся тут же, на Шри-Ланке, мы можем судить о величии индийской цивилизации, так по Питеру современники и потомки смогут судить о величии тысячелетней Руси.

Другая эпоха – советская – оставила еще более многочисленные памятники по всей территории от Калининграда до Чукотки. Как гигантский экраноплан, ржавеющий в Дагестане, или остатки нереализованной Трансполярной магистрали на крайнем Севере.

Многие из этих объектов – до сих пор действующие. Они вошли в наши дни, как водопровод, сработанный еще рабами Рима. Тот же Норильский комбинат, Саяно-Шушенская и Красноярская ГЭС. Те же стратеги Ту-160, до сих пор добросовестно стерегущие небо Родины. Да мало ли их – таких свершений советского прошлого, что не только молча свидетельствуют о былом величии, но и приносят реальную пользу людям.

А какие памятники оставит после себя нынешняя эпоха? Она существует ведь уже 34 года – половину того срока, что просуществовал Советский Союз. Москва-Сити? Дороги? Но куда ведут эти дороги? К какому храму? И есть ли вообще какой-то храм в новых российских небесах, его зримый образ?

Из созданного в новые времена на ум приходит разве что Крымский мост, который действительно может остаться в веках и рассказать о нас нынешних. Если, конечно, его не взорвут хохлы, науськанные британской разведкой.

Величие цивилизации – это великий дух и грандиозные идеи, воплощённые в материальных свершениях, в камне и металле. Без одного не бывает другого. Именно поэтому до настоящего величия нам еще далеко. Государство какое-никакое вроде бы есть. Цивилизация тысячелетняя тоже имеется. А государства-цивилизации нет. И будет только тогда, когда, вдохновленные грандиозной идеей, мы начнем делать что-то по-настоящему великое.

Пока же мы еще даже не начинали.

Казалось бы, причем здесь тоннель от Чукотки до Аляски?

«Сибиряк — это одичавший хохол»

С таким откровением выступил
Сергей Пономаренко, занимающий пост первого вице-губернатора Красноярского края.

На этом он не остановился. Пономаренко пошел еще дальше назвал киргизов коренным населением Сибири. Но их «когда-то выдавили» из региона.

Он якобы процитировал бывшего главу региона Александра Усса. Кроме того, вице-губернатор пояснил, что считает край «плавильным котлом», где проживают представители 169 национальностей.

А вы какой экспертизы от человека с фамилией, заканчивающейся на «ко», ожидали? Мало того, что само по себе высказывание безграмотное и не имеющее ничего общего с реальность. Население Сибири — русские люди. Также там есть татары и некоторые малые народы. Ни киргизов, ни тем более одичалых хохлов там нет. Более того, само слово «хохол» на четвертый год СВО стало почти ругательным и оно является маркером врага. А значит, высказывание Пономаренко — или прямое оскорбление, или диверсия.

Не может быть вице-губернатором Красноярского края человек, который не имеет и малейшего представления о том, кто в его крае живет. Кажется, Пономаренко засиделся на своем месте. Пора на пенсию — там сколько угодно можно писать статьи про многонационалочку и плавильные котлы, где русских переплавляют в киргизов и хохлов.

Акела промахнулся.

Ну что, стартуем. Пожелайте удачи!)

Столько милых знакомых лиц!)

В «Сенеже» стартовал финал Конкурса социальных архитекторов

Всего в конкурсе приняло участие порядка 7 500 человек. В финал прошли 185 участников. В ближайшие дни финалистов ждут оценочные мероприятия, по итогам которых они начнут обучаться новой профессии по образовательной программе Мастерской социальных архитекторов. Объявление результатов состоится 24 октября.

Первый заместитель Руководителя Администрации Президента Российской Федерации Сергей Кириенко на торжественной церемонии открытия отметил важность и своевременность проведения Конкурса как площадки для формирования качественно нового профессионального сообщества.

«Я уверен, что такая профессия как социальный архитектор – это как раз одна из тех самых профессий будущего, представители которой не просто могут чувствовать потребности времени, потребности других людей и общества в целом, но способны создавать и творить новые идеи, новые проекты, новые возможности. У вас впереди три дня непростых испытаний, соревнований, конкуренции. Я хотел бы пожелать каждому из вас победы, но не в меньшей степени – и чтобы вы из этих трех дней вышли не просто индивидуальными победителями, а единой командой. Потому что рядом с каждым из вас сейчас почти две сотни талантливых, ярких, профессиональных, неравнодушных людей».

Ректор Президентской академии, член экспертного совета конкурса Алексей Комиссаров обратил внимание на важную роль социальных архитекторов в проектировании устойчивых каналов коммуникации между государством и обществом.

«Победители "Конкурса социальных архитекторов" получат гранты на обучение по новой программе Президентской академии "Мастер практик социальной архитектуры". Эта программа является логичным продолжением конкурса и позволит участникам не просто усовершенствовать управленческие навыки, но и реализовать конкретные проекты, значимые для людей и регионов. Уверен, что выпускники программы станут профессионалами нового поколения – теми, кто способен объединять власть, бизнес и общество вокруг общих целей».

Подробнее – на сайте конкурса.

#КСА #ЛидерыРоссии #РСВ

Было!

Поздравляю всех победителей!

Несколько слов о том, как была организована оценка на Конкурсе социальных архитекторов.

1. Участники рассаживались за столы в команды по 9-10 человек. Через полдня рассадка полностью менялась. То есть, за 2 дня интенсивных оценочных мероприятий каждый поработал в 4 абсолютно разных командах. И с разными экспертами, которые были закреплены за своими столами на все время оценочных процедур.

2. За каждым столом был один профессиональный эксперт-оценщик из команды, которая работает со всеми конкурсами АНО «Россия – страна возможностей», включая «Лидеров России». К нему был приставлен один содержательный эксперт – это были маститые политтехнологи, социологи, специалисты из ЭИСИ и Администрации Президента. Первые отслеживали командную работу, распределение ролей, лидерские качества и т.д., вторые отвечали уже за профессиональную компетентность – следили, чтобы участники не несли чушь уверенно и с умным видом, как многие из нас умеют.

3. Проработка заданий, которые предлагались командам, впечатлила. Это были кейсы последовательно муниципального, регионального и федерального уровня, крупные корпоративные кейсы. Все максимально приближено к реальности и с кучей подробностей – списки ЛОМов с фамилиями и объективками, перечни СМИ и интернет-ресурсов со всеми метриками и характеристиками, разработанные стратегии и сметы и так далее. Работали в небольшом городе, в вымышленном регионе, вместе с крупной корпорацией строили промышленный кластер и моногород, создавали федеральные социальные проекты – и везде огромное внимание к деталям, абсолютная правдоподобность предлагаемых ситуаций. Организаторы – в том числе, и многие известные наши коллеги – отработали здесь просто блестяще.

4. Когда следил за победителями, которые выходили за наградами, видел тех же самых людей, которые показали максимальную компетентность за столами. Так что, моя субъективная оценка полностью совпадает с оценкой экспертов.

Как у участника, у меня нет никаких сомнений в том, что победили действительно сильнейшие. Победили в честной конкурентной борьбе при профессиональном и объективном судействе.

На конкурсе социальных архитекторов уважаемое начальство рассказывало, что политические технологии больше не работают, а работают технологии социальные (это правда на последних избирательных кампаниях так). И потому, политтехнологи больше не нужны, а нужны социальные архитекторы - то есть те, кто способен заниматься социальным проектированием и социальным прогнозированием. А на уровне социального проектирования работать как с существующими проблемами, так и с ценностями.

Представители заказчиков, в лице глав регионов, политических партий и корпораций, точно также красиво рассуждали, как же здорово, что на смену политическим технологам пришли социальные архитекторы.

А я сидела такая и думала, что в США, Европе или Африке политические технологии пока ещё как работают. А значит, мы по-любому много раз столкнемся с импортом политических технологий и идеологий. И значит, перед нами будет стоять обратная задача экспорта таковых. Поэтому можно сколько угодно рассуждать о том, чем там соцарх отличается от политтехнолога (как в анекдоте про крысу и хомячка - имиджем), но заниматься на уровне государства нужно и тем, и тем.

А еще я думала вот что. Тут в зале перед уважаемыми заказчиками сидели двести финалистов, из которых 75 человек показали, что умеют очень быстро действовать в условиях жесточайшей конкуренции, ограниченного времени и ресурсов на муниципальном, региональном, федеральном и корпоративном уровнях. Ну как минимум 50 человек из этих 75 - точно состоявшиеся практики. Остальные - юные таланты. И бОльшая часть участников совершенно не жалуется на отсутствие работы и контрактов.

А у вас в следующем году только одномандатных избирательных кампаний 225 штук. А еще Заксы, губернаторы, федералка, набор на контракт, адаптация демобилизовавшихся и куча других долгосрочных задач. И при всей величине цеха - куча откровенных жуликов или тех, кто давно не ловит мышей, а почивает на лаврах прошлых десятилетий. Поэтому я б на месте уважаемых заказчиков не проектики от нас ждала, а проактивно присматривала бы людей и хантила. Либо выращивала компетенции инхаус, опираясь на методики конкурса (они мне понравились - я уже говорила, что было сложно и объективно). У нас сейчас вообще эпоха, когда хороших специалистов сильно меньше, чем начальников.

Впрочем, вы меня логично спросите, чем же все-таки, если без шуток, социальные архитекторы от политических технологов отличаются? На мой взгляд, не деятельностью, а целеполаганием и мотивацией. Политтехнолог - это наемник с романтикой «отработать бабло», готовый за деньги работать хоть на сатану. И вот эта кондотьерская романтика пестовалась в профессии много лет. Социальный архитектор - тот, кто служит своей стране, чьей мотивацией является служение и польза, и чья цель - успешное будущее России. А следовательно - на первом месте экологичность проекта и долгосрочность преобразований. На награждение победителей вместе со мной на сцену выходили коллеги, которые обеспечивали проведение референдума о присоединении к России под обстрелами и дронами, которые запускали СМИ почти на линии фронта, которые противостояли фейкам на ковиде и СВО, добровольцами уходили на фронт, нейтрализовывали протесты, организованные на западные деньги и работали в таких условиях и в таком режиме дня, что это невозможно объяснить ничем, кроме мотива служения Родине. И да, они политтехнологи - но никто из них не оставлял после себя выжженное поле.

Не нужно бояться манипуляций: любая коммуникация - это уже манипуляция. Я могу поздороваться с человеком тремя разными способами и, тем самым, оказать на него разное влияние. Нужно искать целеполагание - и брать тех, с кем у тебя совпадают как цели, так и ценности.

Коротко выступления наших заказчиков из трех сфер - региональная власть, федеральные политические партии и корпоративный сектор - можно свести к простой формулировке: присылайте свои проекты на почту, а мы рассмотрим и решим, что нам из этого нужно. Такая себе проактивность.

Вся панельная дискуссия сводилась к тому, как они сами прекрасно умеют в социальную архитектуру. Как раньше умели в выборы. До поры - пока не прилетали черные лебеди.

Грядущее разделение — это не прихоть, а следствие объективных геополитических и внутренних социальных реалий. Думаю, ближайшие годы будет примерно так, без учета специалистов, уже встроенных в гос. структуры и разнообразных политологов-экспертов:

1. Внутренний рынок: 70% соцархов, 30% политтехнологов.

Идеальная картина для удержания внутренней стабильности. «Социальные архитекторы» становятся главными инженерами общественного согласия и долгосрочных проектов (национальные проекты, ценности, адаптация, работа с молодежью). Их задача — не просто выиграть выборы, а укрепить ткань общества, сделать ее устойчивой к внутренним потрясениям. «Ответственно мечтать» в общем.

Оставшиеся 30% политтехнологов на внутреннем рынке — необходимый спецназ для обеспечения легитимности и технического проведения избирательных кампаний. Они решают тактические задачи, где манипуляция — лишь один из инструментов в строгом правовом поле.

2. Внешний рынок: 80% политтехнологов, 20% соцархов.

В текущих условиях перманентной эскалации Запад не будет играть в «социальных архитекторов». Он использует весь арсенал разнообразных политических технологий для продвижения своих интересов, давления, дестабилизации режимов в Африке, Латинской Америке, Закавказье, Средней Азии, особенно тех, которые обеспечивают дешевое сырье и геополитическое влияние в этих регионах. Не говоря о восточной Европе.

Чтобы противостоять этому и вести собственную игру, прямо сейчас России все ещё нужны «кондотьеры» нового поколения — жесткие, гибкие, оснащенные цифровым оружием и готовые работать в условиях санкций и прямых угроз. Их задачи — информационное противоборство, работа с политическими силами в странах-партнерах, нейтрализация западного влияния. Это поле битвы, где есть место только результату и эффективности здесь и сейчас. Соцархи же во внешнем контуре будут работать в долгую, прежде всего над проектами «мягкой силы».

Так что, это два разных фронта одной большой войны.