Сюжет про слонов наших из Лаоса говорит о том, что кремлевские пиарщики совсем сожгли когнитивку своим мефедроном, так что нам приходится возвращаться к благотворительности.

Накидывать образы полководца или стратега бессмысленно, а в свете возможных непростых решений и вовсе опасно. Надо действовать радикальнее.

«Володин как-то сказал, что без Путина России не будет. Но дело обстоит куда серьезнее: Путин и есть Россия. Буквально все, что здесь происходило, происходит и будет происходить, – существует лишь в уме этого человека.

Всё бытие, которое мы фиксируем в себе и вокруг себя, частью которого считаем Путина, – на самом деле есть часть его психической жизни. Причем часть не самая большая. Каждый из нас – микроскопическая часть душевных эманаций Владимира.

Известные слова про «я лакец, я помор» – это тонкий намек на то, что все нации России являются часть его микрокосма. В этом ракурсе высшая точка исторического бытия русских – это путинский тезис о том, что он является русским националистом в хорошем смысле.

Отсюда появляется вопрос: что есть высшая точка бытия каждого из нас? Ответа два.

С одной стороны, максимальная форма проявленности всего существа отдельного человека – попасть в поле зрения Путина, чтобы он, например, произнес имя этого человека. С другой стороны – просто проявить максимум любви к Путину, принеся ему самую микроскопическую радость – например, уложив свою жизнь в создание приятного для него инфоповода.

В некотором смысле Путин больше, чем какое‑либо божество: потому что в большинстве культур божества отделены от человека, а Путин наполняет нас чуть более чем полнотой, потому что мы все вместе – лишь плод его воображения.

И в этом ракурсе суждения о ходе какого‑либо конфликта звучат совершенно особым образом. Нет смысла судить о том, как идет борьба, что «мы» теряем или приобретаем. Всё это – пыль. Единственное, что имеет значение, – есть новости, радующие Путина, или их нет. И смысл жизни каждого из нас не в том, чтобы бороться за победу России. Россия – часть воображения Путина, так что смысл один: вкладывать максимум усилий в создание новостей, способных порадовать Путина.

Радости Путина – наши радости. И никак иначе».

Это корневая дискурсивная конструкция, ее конечно же не стоит пускать в медиа в полном виде.

Но из нее может вырасти целый куст дискурсивных практик, подходящих для разных целевых аудиторий. Главное - грамотно прицеплять ключевые посылы в контент, заходящий той или иной референтной группе.

Просим молитв об упокоении р. Б. Виталия.

И молитв о здравии р. Б. Георгия

Кирово-чепецкое чудовище, китайский вариант (или почему есть смысл успевать сделать предзаказ "Крови павлина, рыка льва")

Новая параллель

Эта история - по сути персонификация социально-идеологического скелета СВО: чекисты и евразийцы против Сереги Иванова, в 1990 году решившего сквозануть в нормисы-натуралы.

Прошедшую несколько недель назад полемику уважаемый Скимѣнъ ранѣный весомо ошельмовал, отметив, что ее участники "ни словом не упоминают то сокровенное, без которого какая бы то не было будущность у России отсутствует полностью, тотально: следование Судьбе, Идее..".

Попробуем посмотреть в эту сторону, но не в контексте полемики, а через наши штудии имени 12 июня.

"Стержневой народ империи" совсем не то же самое. что государствообразующий. Стержневой имперский народ несет прежде всего полицейские функции, активно (В силу своих природных свойств) занимается внешней торговлей и экспансией, его представители чаще всего выступают медиаторами во внутренней дипломатии, взаимоотношениях между народами империи и собственно империей.

Госующий народ, если понимать исток государства по Манну/Лахману, прежде всего тащит основную фискальную нагрузку + представляет собой большинство в армии. Это база, а надстройкой выступает уже участие в осуществлении основных принципов, концептов и ценностей, заложенных в основу конкретного государства. Напомним, для России это свобода, рыночек и федерализм. То есть госующий народ свободолюбив, предприимчив, способен выступать эффективным медиатором во взаимоотношениях между разного рода субъектами, составляющими федерацию (то есть как минимум неконфликтен). Грубо говоря, народ с такими свойствами вдолгую формирует РФ, когда ее Государь понимает заложенные в нее индизайн свойства и правит государством, опираясь на них.

Россия создавалась как государство принципиально неимперское. И три ее столпа можно обозначить просто выражениями свободы: свободы совести, свободы экономического действия, свободы национальной. Вопрос, насколько имперский бэк жизнеспособен в сосуществовании с этими столпами государства - довольно сложен. Возможно, удастся его раскрыть в будущих текстах - пока что же стоит отметить, что империя невозможна ни в отсутствие своей ценностной сердцевины, ни через отрицание столпов государства, на основе которого она предполагает возродиться.

Наши народы выстрадали этот принцип после своего решения сменить царя на народовластие, быстро переменившееся в партовластие; после изнурительной игры в мировую экспансию и радикальное воплощение красной идеи.

Можно достаточно ясно сказать, что идея свободы имеет опору в христианском вероучении - правда, применительно к России как государству соответствующей теологической проработкой до сих пор почему-то никто не занимался. Интересно, как может выглядеть такая опора в исламе, буддизме, шаманизме и вариантах тенгрианства, укорененных в России. Монархический посыл ув. Скимѣна ставит вопрос о понимании этой трехчастной свободы как способной составлять "земскую" часть возможного монархического устройства.

Но, так или иначе, нельзя не видеть, что сегодня это идейное основание нашего государства звучит как издевательство. Предпочтение выстраданному и сознательно сделанному историко-политическому выбору борьбы за морок нереалистичного образа империи есть, по большому счету, предательство своей исторической судьбы.

Значимой частью платы за это предательство может стать становление "стержневого народа", берущего привилегии за несуществующие функции - и конечно же, усиливающего фискальную и военную тяжесть, несомую народом госующим.

Пополним коллекцию кейсов народа-лениниста. Сегодняшняя история, ВОТ УДИВЛЕНИЕ, тоже имеет национал-демократический исток. Ярослав Белоусов пишет:

"Так вот, вы даже не представляете, что произойдет, если в России восторжествуют национально-ориентированные горизонтальные организации, разные партии и движения, и нам вправду удастся избавиться от всего, что мешает национальному развитию русского народа.

Статус республиканских этнократий и иностранных диаспор будет пересмотрен. Административное устройство России станет унитарным. Всякие чудеса вроде «Аллах дает бюджет» и необычные проявления «духовности» типа «вам нельзя тут в шортах» уйдут в прошлое".

Тут можно даже не смотреть на фактуру, достаточно чекнуть саму линию мысли: вот когда разные русские партии и горизонтальные организации восторжествуют, они КОНЕЧНО ЖЕ поступят строгим образом так, как мне сейчас в моменте желается. Это опыт, который нам всем знаком до боли, начиная уже с собственно ленинского: некоторая сборка внутри общего идеологического лагеря вдруг понимает, что МЫ-ТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ВЫРАЖАЕМ ИНТЕРЕСЫ ТРУДОВОГО РУССКОГО НАРОДА, не то что там эти, — и начинают собственно ВЫРАЖАТЬ. Русских же большинство в стране, значит они обязательно думают, как я.

Конечно же, глупо вспоминать протесты жителей Ненецкого автономного округа (где живёт 62 процента русских) против объединения с Архангельской областью. Там же всего 44 тысячи населения, а где больше всего людей и где больше всего русских? Конечно же, в Москве! Вот голосование в московском горкоме и порешит все вопросы с автономными округами и республиками, чего силы тратить на всякие там плебисциты на земле.

И само собой, нет смысла вспоминать недавнюю историю, в которой мал-мала получившие вольность губернаторы быстро доросли до идеи Совета субъектов федерации как отдельной ветви власти. Или прикидывать — что подумает губернатор, даже назначенный национал-демократическим междусобойчиком, в условной Иркутской области, стоит ему послушать пару месяцев о тех финансовых чудесах, которые приходилось творить, обеспечивая наложенный федеральным центром оброк в виде обеспечения нужд, связанных с СВО?

В общем, радует подростковая безапелляционность суждений: национал-демократия бодра и весела. Беспокоит лишь готовность десятилетиями повторять тезисы, что опровергнутые историей, что опровергаемые реальностью. Но это ничего, ленинский материализм к 10-м тоже был анахроничен.

Под древом пробуждения. Пока наша группа проходит глубокое погружение в Античность, в реальности  в Москве открылись две выставки, на которые которые стоит сходить даже самым заядлым любителям дорических ордеров.
Одна из них – в #МузейВостока, показывает искусство тайских народов – это не только сам Тайланд, но еще Лаос и Мьянма (штат Шан), чья главная религия буддизм тхераванды.Именно в Тайланде и Лаосе сформировался самый большой иконографический свод типов Будды – более 60 (!).А еще на выставке  рассказывают чудесные истории, например джаттаку о предпоследней жизни Будды, когда он в роли принца Пхавета проявляет чудеса щедрости, жертвуя просителям все чем обладает, в том числе белого слона (символ процветания), царскую колесницу и коней.За такое бескорыстие и праведность бог Индра благословил его семью.
Посмотреть на  картины, скульптуры и рукописи стоит хотя бы ради того, чтобы понять как Восток тонко иронизирует над канонами - спокойно, красиво и очень жизнеутверждающе.❤️ #Magnifique!
#ASEAN #искусство

Маркеры, делающие Россию похожей на империю — это те же маркеры, которые делают ее этнофедеративным модерным государством. Это не простое совпадение. По большому счету, один и тот же принцип политической организации пространства через признание автономии этнической общности перешел в новое агрегатное состояние со сменой государства.

И именно здесь наследие Цымбурского начинает играть. Он уделял большое внимание постимперской организации пространства и, говоря о делах постсоветских, использовал оппозицию суверенитета факта и суверенитета признания. Это как бы CUV и SUV в мире государственного строительства: суверенитет факта выступает этаким тяжеленным рамным лендкрузером, а суверенитет признания — принципом несущего кузова.

***

Цымбурский обращает внимание на, казалось бы, парадоксальный факт: максимальное присутствие России в постсоветском пространстве совпадало по времени с периодом максимальной слабости центральной власти в 1992–93 годах. В это время Россия плотно присутствует и в Приднестровье, и на Кавказе, и в Средней Азии. И в этом сочетании можно увидеть смысл именно благодаря работе с оппозицией «факт–признание» — в том числе потому, что подчас Россию представляли на рубежах совсем не российские регулярные войска.

Например, пик суверенитета Осетии (также подробно описанный Цымбурским) приходился на эти самые годы, когда югоосетинское ополчение отбило грузин, а североосетинское порешало вопросы в Пригородном районе. Шли речи уже об ирреденте и создании единой осетинской воинской силы, которая выступала бы в регионе фактором российского влияния — но не через оккупацию или навязывание своей воли, а через признание прав на самоопределение и государственность народа, ставшего одним из учредителей государства РФ.


Полностью на Гапи

Борьба против республик и анекдот про ПВО

"Если говорить о русских, появляется вопрос: как им ликвидация республик поможет в их ключевой цели — институционализации своей политической субъектности? Сегодня русские банально не играют на том поле, на котором играют республики; у них банально нет соответствующих политических субъектов, и следовательно получать выгоду от ликвидации существующих субъектов просто некому.

При этом культурное положение русских в случае ликвидации республик не начинает цвести и пахнуть. Государство в целом ведь остается то же, а какой вызов появляется в таком случае для государства?

Вызов в лице нескольких десятков народов, лишенных легального представительства и нуждающихся в его новых формах и проявлении культурной идентичности. Как на это отреагирует наша госуха (не стоит строить иллюзии, что вот придет московский горком нацдемов к власти и все поменяется; нет, как раз институциональная инерция тут сожрала уже многих реформаторов)? Конечно же, резкой интенсификацией политики «фестиваль плова». Больше фестивалей плова, фестивалей эчпочмаков, мероприятий — и, конечно же, сословий. Возможно, под фестиваль плова будет создано отдельное этносословие, которое будет частично купировать последствия ликвидации республик — для чего ему потребуется сопоставимый с ними политический вес. Выиграют ли от такого разворота русские? Очень сомневаюсь."

Полностью на ГАПИ

Китай Чжужень инспектировать Острог на предмет религиозный опиум (и обычный)

Республиканизм и право сецессии

Предыдущее размышление подводит нас к щепетильному вопросу о соотношении принципов территориальной целостности государства и права народа на самоопределение. На самом деле вопреки Токаеву одно не всегда противоречит другому: народ вполне искренне может «самоопределиться» так, что откажется от суверенной государственности. Но коллизия этих принципов возможна и должна находить какое-то разрешение. Посмотрим, что тут может сказать республиканский федерализм.

『🌋』 Структурный и неразрешимый конфликт внутри федерации означает, что стоящее за федерацией общее благо оказывается не столь уж общим. В таких случаях, вероятно, оптимальным вариантом как для федерации, так и для субъекта может стать сецессия последнего: «дом, разделившийся сам в себе, не устоит» — если конфликт неразрешим, то уж лучше людям жить в разных домах как добрые соседи, нежели в одной коммуналке при вечном яростном споре.

— Под сецессией будем понимать правомерный выход какой-то территории из состава государства и обретение ей самостоятельной государственности.
— Тогда сепарация будет преследовать те же цели, но в отличие от неё будет иметь неправомерный характер.

『🏛』 Мы до сих пор живём в мире суверенных государств, поэтому правомерность определяется прежде всего согласием центральной власти на отделение провинции, а в международной политике территориальная целостность непременно будет стоять выше любого права на самоопределение. Можно вспомнить множество современных непризнанных или ограниченно признанных государств: ПМР, ТРСК, САДР, Сомалиленд и даже сравнительно успешное Косово — все они отделились от признанных стран, но их сепарация и десятилетия спустя мешает им стать полноценными членами мирового сообщества. В отличие от них Южный Судан получил независимость по результатам референдума, организованного по соглашению с центральной властью; как итог, Южный Судан — член ООН.

Итак, если исходить из того, что для идеальной федерации характерно состояние не-доминирования, то право на сецессию в ней должно иметь место, но его реализация не должна быть произвольной (как в конфедерации). Полагаю, этого можно достигнуть за счёт усложнённой, растянутой во времени процедуры, которая должна иметь зеркальный характер по отношению к процедуре принятия нового субъекта в состав федерации.

『🤝』 Начнём с последнего. Расширение федерации касается не только нового субъекта и центральной власти, но и всего народа федерации как носителя её суверенитета. Новый субъект передаёт свой суверенитет федерации, а его народ присоединяется к народу федерации, в результате чего последний изменяется — прибавляется в своей массе. На это по идее должен давать согласие и народ федерации тоже, поскольку дело касается не только его государственности, но и его сущности. Иными словами, референдумов должно быть два — отдельно в новом субъекте и в федерации, — причём оба исхода должны быть позитивными, после чего и начинаются процедуры интеграции. Предшествовать этому должны публичная дискуссия в обеих странах о необходимости присоединения и обеспечение свободы волеизъявления на референдумах.

В таком случае сецессия представляет собой акт отделения части народа от целого и она также должна начинаться с публичной полемики, которая предшествует свободным референдумам. Здесь их также два — и это важный момент: «бархатный развод» начинается если и только если обе стороны — регион и остальная федерация — на него согласны; регион не может произвольно ни сам уйти, ни быть «абортирован» подобно Сингапуру из Малайзии. Это порождает институциональную сдержку, которая ведёт к отделению только при устойчивой воле сторон к размежеванию, что защищает федерацию от хаотичного распада.

『📍』 Таким образом, в свете республиканской философии право сецессии может быть включено в конституционное устройство федерации, причём усложнённые процедуры в нём будут легитимным средством обеспечения не-доминирования, а не просто «политическим тормозом». Нарушение этих процедур может быть поводом к федеральной интервенции как не-доминирующему вмешательству.

📣 / ЯкушевFM • Подписаться / ❄️

Немного НАСТОЯЩЕЙ исторической хроники

Мы долго крепились, но приходит время выходить на гендерное ристалище.

Для начала приведём определение, чтобы текст не был понят превратно. Под «политической женщиной» мы понимаем биологическую (не всегда) женщину, выступающую за расширение политической мощи своих (опять же, не всегда) сестёр по гендеру и прямое включение биологических женщин в систему капиталистической эксплуатации, в противовес существующей ещё пока кое-где прокладке этой эксплуатации в виде патриархальной семьи.

Политическая женщина часто говорит, что мужики принесли в мир войны и всякие неприятные конфликты, так что женщинам приходится это исправлять, и для этого им надо больше власти. Мужские мужчины возражают на это, что женщины при власти более агрессивны и заводят даже больше войн, чем мужчины. ПЖ на это отвечают, что женщинам у власти приходится соответствовать сложившимся в мужском мире правилам, а в мире, выстроенном по женским правилам, будет собственно мир.

Не знаю, что на это придумали мужские мужчины, но остановиться можно уже на первом пункте. Может быть, мужики и развязывают все войны – но плохо ли это для политических женщин?

Начать можно банально с аутфита. Штаны карго, чиносы, грубые ботинки, стрижка под мальчика, банально футболки – всё это и многое другое есть прямой плод военных нужд и больших войн, принесших в повседневную жизнь вещи, изобретённые сначала строго для организованного убийства мужиков мужиками. Нетрудно заметить, что политические женщины любят эти предметы гардероба больше, чем женщины «нормисные»; так что здесь они буквально пользуются плодами большой войны.

Комфорт жизни женщины также во многом вырос из опыта мировых войн. Впитывающие прокладки, бумажные носовые платки, сублиматы и заморозка в продуктах, пластическая хирургия, безопасные бритвы, микроволновки, пластыри – всё это как помогает сделать комфортнее повседневную жизнь женщины, так и облегчает её патриархальное бремя, с которым отчаянно борются ПЖ.

С социальными ролями всё ещё более наглядно. Массовая прямая капиталистическая и в целом формально-трудовая (в виде официальной формальной занятости) эксплуатация женщин пришла благодаря и вследствие войн. Сначала женщины заместили временно освобождённые позиции мужчин, в основном в промышленности, – а потом остались на этих позициях, потому что многие мужчины не вернулись либо вернулись, но неспособными продолжать работу на этих местах. Политическая субъектность женщин в том виде, в котором мы знаем её сегодня, немыслима без этого социального базиса.

Кстати, поскольку мы можем позволить себе дешёвые спекуляции: в качестве гипотезы можно предположить, что дальше по пути женской эмансипации прошли страны, которые жестко жмакнуло мировыми войнами, и меньше прошли страны, которые соответственно жмакнуло меньше или не жмакнуло вовсе. Можно к мировым войнам приплюсовать в целом масштабные долгие войны индустриального плана вроде ирако-иранской либо двух индокитайских. Возможно, этим интересно будет заняться уважаемому @tyrasbaibak .

Но так или иначе, вывод у нас получается простой: политическая женщина – ключевой выгодоприобретатель мировых войн. К интересам женщин как таковых это имеет, возможно, не самое прямое отношение.

Исходя из этого вывода можно прикинуть корреляцию между ростом популярности феминизма (уже не знаю какой волны) в последние годы и усилением международной напряжённости в эти же годы.