🖊Конечно, речи про реальные попытки публично преследовать радикалов не идет. Подозреваю, что чистки наиболее опасных элементов для Дамаска и стабильности Сирии происходят в закрытом формате, отсюда редкие и неохотные сообщения о убийствах в Алеппо, Хаме, Хомсу и т.д. (как раз в процессе сбора информации об этих самых «редких» убийствах)

Для Дамаска это прежде всего работа с повесткой. Как уже отмечал, через медиа продвигается тезис (нарратив) о том, что насилие было результатом действий разных групп, которые «государство не сдержало». Это позволяет одновременно снизить давление на Дамаск и подвести к идее, что ключевая проблема не политика центра, а хаос вооруженных групп на месте. Отсюда же вытекает акцент на разоружении и «наведении порядка».

⭐️ t.me/orient_saab

🇮🇱🇵🇸⚖️📜 От сдерживания к эскалации: израильский закон о смертной казни

Режим управления и обеспечения безопасности территорий Западного берега реки Иордан занимает ключевое место в израильской политике и определяет долгосрочную линию действий государства.

В этом контексте 30 марта кнессет принял закон о смертной казни, закрепляющий высшую меру наказания для лиц, осужденных за «террористическую деятельность». Нововведение предусматривает ускоренное исполнение смертного приговора (90 дней), а также существенное ограничение возможностей его обжалования и смягчения.

📑 О последствиях принятия одного из самых спорных законов в современной истории Израиля читайте в новой статье на Портале.

Многочисленные израильские удары по Ливану, затрагивающие в том числе и гражданскую инфраструктуру. В этом контексте пару слов напишу.

🟠До сегодняшнего дня основной сложностью для Израиля на юге Ливана были удары Ирана, а также их ожидание как фактор стратегической неопределенности, сковывающий планирование. Действия Хезболлы помогали усилить эффект, но не более. Шиитское движение, в основном, отвечало за создание трудностей «на местах», а также перегрузку систем ПВО и операционного штаба АОИ (ЦАХАЛ).

🟠По сути иранцы реализовывали свою любимую стратегию «двух уровней», где Иран выступпает источником стратегического давления, а Хезболла — инструмент постоянного тактического износа и перегрузки. Похожая история была в 2023 году с ХАМАС, где ливанское движение было скорее «фактором стратегического давления».

🟠По этой причине израильское руководство поначалу (1 марта) явно не спешило с эскалацией на юге Ливана. Создавалось ощущение, что конфликт намеренно удерживается в вялотекущем режиме, несмотря на потери и угрозу северным районам Израиля. Иранские удары и сама неопределенность вокруг них мешали АОИ полноценно развернуться на северном фронте.

🟠В этом контексте, мне кажется многие аналитики немного переоценили фактор Хезболлы как полноценную угрозу для Израиля. В отчетах/постах/статьях слишком поспешили назвать шиитское движение «восстановленным» и «способным противостоять» АОИ. Замедлить продвижение, осложнить жизнь израильтянам и создать много трудностей — да; дать реальный отпор и защитить страну — нет.

🟠Понятно, что асимметричную партизанскую войну Хезболла по-прежнему способна вести, но прежних арсенала, командного состава, инфраструктуры и возможностей уже нет. Более того, движение все хуже справляется с «шпионскими угрозами». Как бы в шиитской группировке не пытались восстановиться, израильтяне вполне успешно препятствовали и готовились к новому витку конфликта, работая именно по этим уязвимостям.

🟠Несмотря на новую войну с АОИ, шиитское движение по-прежнему находится в состоянии стратегического упадка. Вступление в конфликт дало краткосрочный импульс, но в ливанском обществе вновь усилилось понимание, что неподконтрольная вооруженная группа рядом — это риск. Включившись не в свою войну, Хезболла показала, что ее интересы не ограничиваются защитой Ливана.

🟠Бейрут впервые за долгое время артикулирует претензию на монополию на насилие (см. запрет на деятельность военных группировок), пусть и во многом декларативно. К этому добавляется и растущий (постепенно, но верно) раскол в обществе вокруг самой роли Хезболлы. Для части населения она по-прежнему «сопротивление», но для другой — фактор, который втягивает страну в внешние конфликты и повышает риски внутренней дестабилизации.

🟠На этом фоне сама война не столько консолидирует страну (как это было несколько лет назад), сколько усиливает внутренние трения. Проблемы с ВПЛ, давление на экономику и взаимное недоверие между общинами делают присутствие автономной вооруженной структуры еще более чувствительным вопросом. Включившись не «в свою войну», Хезболла показала, что ее логика выходит за рамки ливанской государственности. Думаю, именно это постепенно становится главным источником ее политической уязвимости внутри страны.

🟠Еще важно учитывать и внутреннюю динамику самого движения. После перемирия с Израилем в ноябре 2024 года оно заметно ослабло. Полагаю, что на этом фоне усилился внутренний раскол между сторонниками «жесткой линии», настаивающими на сохранении оружия любой ценой, и более прагматичным крылом, ориентированном на политическое воздействие. В такой ситуации бездействие в конфликте 28 февраля лишь ускоряло бы внутреннюю «эрозию». Поэтому вовлечение во многом выглядело как попытка удержать управляемость и собственную легитимность, даже ценой дальнейшего ослабления.

⬇️продолжение

🟠В итоге Хезболла оказывается в крайне сложном положении. С одной стороны, после соглашения между Ираном и США о приостановке ударов она теряет ключевой внешний «зонтик» стратегического давления, который ранее усложнял жизнь Израилю и давал пространство для маневра. С другой — собственные ресурсы движения уже заметно истощены, а внутренние разногласия и давление со стороны ливанского общества и государства только усиливаются.

🟠Полагаю, что в такой конфигурации у Хезболлы практически не остается «хороших» опций. Так, отказ от активных действий усиливает разногласия, а продолжение конфликта углубляет военное и политическое истощение. По сути, движение зажато между внешним ослаблением, внутренним расколом и растущим давлением среды. Поэтому действия шиитской группировки сейчас выглядят не как продуманная стратегия, а скорее как вынужденная реакция на давление. Это показывает, насколько уязвимым стало ее положение.

⭐️ t.me/orient_saab

Израиль ведет подготовку к созданию «оккупационных администраций» на юге Ливана

🟠С января 2026 года заметно повысилась медийная активность «маронитской сети на юге Ливана» (система каналов/страниц/публичных лиц, которые взаимо усиливают нарративы друг друга). Речь идет про особую экосистему, контент в которой синхронизируется не напрямую, а через повторяемость тем, формулировок и акцентов. Грубо говоря, это закрепляет определенный нарратив, а методы его распространения создает ощущение важности вопроса (или наоборот).

🟠Сначала активизировались откровенно произраильские арабоязычные ресурсы, затем к ним подключились более «умеренные» и завуалированные каналы. Последние формально не афишируют свою симпатию к Тель-Авиву/Западному Иерусалиму, но подпитывают одни и те же нарративы. Так, к примеру, ресурсы могут иметь установку не продвигать сотрудничество с израильтянами напрямую, но делать его «обсуждаемым» и постепенно приемлемым. От маргинальной позиции к нейтральной и затем прагматически оправданной.

🟠Акцент делается на создание локальных советов (де-факто маронитских) – в основном на уровне отдельных населенных пунктов. В них входят представители маронитских общин, местный бизнес и фигуры, связанные с церковными и другими социально значимыми структурами. Советы выполняют вполне прикладные задачи в области гуманитарной помощи и базовых услуг, то есть призваны заполнить вакуум власти на юге Ливана.

🟠Интересно медийное оформление этих «советов». Они подаются как «инициатива снизу», лишенная внешнего влияния. В медиапространстве важно закрепить образ вынужденной самоорганизации в условиях кризиса и ослабленности государства. При этом, не стоит путать реальное повышение политической субъектности той или иной группы и подобные внешние инициативы.

🟠В стратегическом смысле подобные структуры де-факто формируют управленческий контур для будущей израильской оккупации. В практическом смысле такие деревенские «советы» снижают издержки оккупационной модели. Если на месте уже есть лояльные посредники, то не нужно выстраивать управление «с нуля» и прибегать к жесткому принуждению. Местные структуры обладают большей легитимностью и пониманием территории.

🟠Таким образом, на данном этапе я зафиксировал не столько саму «оккупационную администрацию», сколько предварительную информационную подготовку. Проект не обладает широкой легитимностью и пока по-прежнему на уровне маргиналов. Более того нет поддержки крупных маронитских и других элит в Ливане (прежде всего из-за репутационных рисков и исторической памяти). Поэтому новый слой на Юге создается прежде всего как муниципальный, ориентированный исключительно на выживание, а не на большую политику.

💜В конце хотел бы предостеречь от недооценки израильской стратегии и сравнений с предыдущими безуспешными маронитскими «прокси». Сейчас стоит вопрос административных структур, которые потенциально должны повысить эффективность оккупации, а не военно-политических образований. Две абсолютно разные вещи.

Большая просьба указывать авторство материала.

⭐️ t.me/orient_saab

🇮🇱🇱🇧🇱🇧 Стратегия израильской армии на юге Ливана

Стратегия Армии обороны Израиля на юге Ливана включает ограниченные наземные действия, воздушную кампанию и целенаправленную изоляцию пространства, а общая логика сводится к оттеснению угрозы движения «Хизбалла» от северных районов Израиля.

Это не обязательно означает полный физический контроль над территорией, а скорее создание условий, при которых любые попытки ведения огня или переброски сил шиитской группировкой становятся затруднительны. Отсюда вытекает ставка ЦАХАЛ на разрушение дорог, мостов и других элементов логистических связей, то есть фактическое дробление юга Ливана на изолированные сегменты.

📑 О логике действий ЦАХАЛ в Южном Ливане – читайте в новой статье на Портале.

🇸🇾🏛️ Будущее местного управления в Сирии и немного старых привычек власти

Спустя более года после падения режима Б. Асада сирийские власти продолжают сталкиваться с прежними проблемами, отягощенными последствиями затяжного конфликта.

Одним из наиболее чувствительных вопросов остается пересмотр модели государственного управления, в том числе в части, касающейся степени централизации страны и полномочий местных органов. От того, каким образом будет выстроена эта система, напрямую зависит способность Дамаска удерживать контроль над регионами и обеспечивать предоставление населению базовых услуг.

📑 О нюансах текущей административной модели и специфике местного управления Сирии читайте в новом материале на Портале.

🇮🇶👤🧩 Багдадский пазл сложился, но какая вышла картина?

Выдвижение Али аз-Зайди на пост премьер-министра Ирака оказалось, по меркам сложившейся после 2003 года политической практики, нетипично бесконфликтным.

«Координационная структура» – альянс ключевых шиитских сил, обладающий парламентским большинством, – выдвинула кандидатуру, не встретившую существенного сопротивления ни со стороны суннитских, ни со стороны курдских блоков. Для иракского политического процесса это редкость.

Однако кажущаяся беспрепятственность маскирует куда более сложную действительность. У аз-Зайди всего 30 дней на формирование кабинета, который должен одновременно учитывть интересы и требования различных конкурирующих политических сил. Внешне консолидированная поддержка его выдвижения – лишь отправная точка значительно более напряженного переговорного процесса, исход которого далеко не предрешен.

📑 В новом материале А. Аль-Джанаби подробно рассматривает неочевидные аспекты текущего процесса формирования правительства в Ираке.