(1) В русских сказках (а возможно, и не только в русских) долгий и сложный сюжет заканчивается каким-то событием — скажем, свадьбой, после чего рассказчик скороговоркой добавляет «...и жили они долго и счастливо...», не особенно вдаваясь в подробности этой долгой и счастливой жизни. И правда, что может быть интересного в таком скучном сюжете без драйва, путешествий и приключений?
Жизнь, между тем — не сказка. Она продолжается после любого, даже очень счастливого события. И не очень счастливого — тоже.
Когда мы констатируем, что Россия — это переохлажденная социальная система, мы вполне справедливо полагаем, что такое состояние неустойчиво, а значит — рано или поздно, но оно закончится, и мы снова станем нормальной (по возможности) страной. Где перестанут бросать в тюрьму за непочтение к начальству, где донос перестанет быть подвигом, в общем — скучная и нормальная жизнь. Однако сам факт того, что мы констатируем переохлажденное состояние России, означает лишь то, что выходить из этого состояния она будет не просто долго, а очень долго. В несколько стадий, причем каждая стадия будет носить катастрофический по отношению к предыдущей сюжет, и это означает: непростые и интересные времена с нами надолго. И не только с нами — если очень не повезет, то и с нашими детьми, а то и внуками.
И дело здесь не в мрачности прогнозов, а в жесткой закономерности, с которой происходит трансформация переохлажденной системы.
Вспомним, как это происходит в мире физики — там, где аналогия с переохлаждённой жидкостью становится не просто метафорой, а ключом к пониманию. Возьмём, к примеру, чистую воду, охлаждённую ниже нуля, но всё ещё текучую, как ни в чём не бывало. Она кажется стабильной, но внутри копится напряжение, энергия, готовая вырваться. И когда трансформация начинается, она не ограничивается одним хлопком — нет, это цепь событий, каждая из которых меняет ландшафт необратимо.
Первая стадия — это метастабильность, или ложная стабильность. Система висит на волоске, но внешне всё спокойно: лёд не образуется, вода плещется в стакане, и можно подумать, что так будет вечно. В России это наше настоящее — годы, а то и десятилетия инерции. Деполитизация, как густой сироп, сковывает общество; ресурсы тратятся на поддержание фасада, а смыслы размываются в цинизме. Сколько это продлится? Если судить по текущим тенденциям — от 10 до 30 лет, а может, и дольше, если внешние факторы (как глобальные цены на нефть или международная изоляция) не подтолкнут раньше. Это время, когда «ничего не происходит», но на самом деле накапливается ΔG — та самая свободная энергия, которая потом взорвёт всё изнутри.
Затем следует нуклеация — зарождение перемен. Здесь нужен катализатор: крошечный кристаллик льда, пылинка или просто встряска. В физике это может быть случайность, но в социальной системе — чаще всего шок: экономический крах, потеря ключевого лидера, региональный мятеж или внешний удар. Для России это могло бы быть, скажем, внезапный обвал рубля из-за санкций или массовый исход квалифицированных кадров, когда «утечка мозгов» превратится в потоп. Эта стадия короткая — месяцы или 2–3 года, — но она локальна и непредсказуема. Не весь стакан замерзает сразу: сначала появляются отдельные очаги, «зародыши» новой реальности. И вот здесь-то начинается настоящая драма — потому что эти очаги не просто существуют, они растут.
(2) Третья фаза — перколяция, или лавинообразный рост. Кристаллы сцепляются, энергия высвобождается волнами, и весь объём системы охватывается цепной реакцией. В сказке это был бы момент, когда герой побеждает дракона, но в жизни — хаос: потеря дешёвого контроля, региональные разрывы, деградация управляемости. Для России это может выглядеть как стихийная разрядка — 1–5 лет беспорядков, где старые институты рушатся, а новые ещё не родились. Не революция в классическом смысле, с баррикадами и манифестами, а скорее распад: федерация трещит по швам, элиты дерутся за куски, общество атомизируется ещё сильнее. Это не «счастливый конец», а кульминация — интересная, но опасная, с риском, что энергия уйдёт не на созидание, а на разрушение.
Наконец, четвёртая стадия — рекристаллизация, или поиск новой формы. После бури система не просто замерзает — она перестраивается: кристаллы укрупняются, дефекты вытесняются, и образуется более устойчивая структура. Но это медленный процесс, полный проб и ошибок. В России это могло бы занять 5–20 лет или больше: формирование новых институтов, борьба за власть, попытки построить «нормальную» страну. Здесь возможны рецидивы — частичные оттаивания, новые кризисы, — потому что система с такой инерцией не любит резких перемен. Вспомним распад СССР: перколяция в 1989–1991 годах, а рекристаллизация растянулась на 1990-е и нулевые, с дефолтами, олигархами и медленным выкарабкиванием. И тогда не всё срослось.
А есть и пятый путь — не самый приятный, но возможный: стеклование. Если переохлаждение слишком глубокое, система не кристаллизуется, а просто застывает в аморфном состоянии — твёрдом, но без структуры. Для России это сценарий хронической стагнации: десятилетия «мёртвой стабильности», где нет ни взрыва, ни прогресса, только пустота и распад смыслов. Без проекта, без будущего — просто выживание.
В итоге, трансформация России — это не один «большой бум», а марафон на поколения. Если нуклеация случится в ближайшие 5–10 лет (а признаки есть: СВО (и возможные будущие вооруженные конфликты) как катализатор, эмиграция как утечка энергии), то полная рекристаллизация может растянуться до середины века. Наши дети увидят перколяцию, внуки — возможно, новую форму. Но в этом и суть: жизнь после «свадьбы» из сказки — это не скука, а настоящая эпопея. Драматичная и непредсказуемая. И чтобы её пережить, нужно не ждать чуда, а понимать закономерности. Ведь переохлаждённая система учит одному: стабильность — иллюзия, а настоящая устойчивость рождается только через перемены, пускай и болезненные.
✅ |Закрытый канал
✅ | Канал «Книги»
Наконец, четвёртая стадия — рекристаллизация, или поиск новой формы. После бури система не просто замерзает — она перестраивается: кристаллы укрупняются, дефекты вытесняются, и образуется более устойчивая структура. Но это медленный процесс, полный проб и ошибок. В России это могло бы занять 5–20 лет или больше: формирование новых институтов, борьба за власть, попытки построить «нормальную» страну. Здесь возможны рецидивы — частичные оттаивания, новые кризисы, — потому что система с такой инерцией не любит резких перемен. Вспомним распад СССР: перколяция в 1989–1991 годах, а рекристаллизация растянулась на 1990-е и нулевые, с дефолтами, олигархами и медленным выкарабкиванием. И тогда не всё срослось.
А есть и пятый путь — не самый приятный, но возможный: стеклование. Если переохлаждение слишком глубокое, система не кристаллизуется, а просто застывает в аморфном состоянии — твёрдом, но без структуры. Для России это сценарий хронической стагнации: десятилетия «мёртвой стабильности», где нет ни взрыва, ни прогресса, только пустота и распад смыслов. Без проекта, без будущего — просто выживание.
В итоге, трансформация России — это не один «большой бум», а марафон на поколения. Если нуклеация случится в ближайшие 5–10 лет (а признаки есть: СВО (и возможные будущие вооруженные конфликты) как катализатор, эмиграция как утечка энергии), то полная рекристаллизация может растянуться до середины века. Наши дети увидят перколяцию, внуки — возможно, новую форму. Но в этом и суть: жизнь после «свадьбы» из сказки — это не скука, а настоящая эпопея. Драматичная и непредсказуемая. И чтобы её пережить, нужно не ждать чуда, а понимать закономерности. Ведь переохлаждённая система учит одному: стабильность — иллюзия, а настоящая устойчивость рождается только через перемены, пускай и болезненные.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Угрозы Израиля «и примкнувшего к нему Трампа» нанести удары по Ирану имеют под собой вполне очевидную и вполне рациональную подоплеку.
Протесты в Иране не имеют перспектив к переходу в качественно иное состояние: элита остается единой, силовые структуры не выказывают желания к переходу на сторону протестующих, лидеров протеста нет, оппозиционных структур в Иране нет, внешняя оппозиция неактуальна для внутренней повестки и не имеет внутри страны достаточного авторитета. Это примерно если бы деятели запрещенного ФБК возглавили сейчас любой протест в России. Даже не смешно обсуждать.
В итоге количественный рост протестов никак не отражается на устойчивости самого режима. Система находится в устойчивом равновесии с перспективой «выгорания» протестов. Как это было и раньше.
Поэтому желание добавить в эту систему внешний фактор-катализатор выглядит рациональным с точки зрения попытки перевода ее в качественно новое состояние. Но просто удары и ракеты не смогут дать эффект - скорее, окажут консолидирующую роль.
Однако последняя 12-дневная война показала, что «удары по центрам принятия решений» создают определенное окно возможностей. Иран - не жестко авторитарная система, это конгломерат клановых интересов, но в этом конгломерате есть и скрепляющий его элемент - структура КСИР.
Если удары состоятся, они будут однозначно направлены именно на верхушку КСИР. А учитывая, что в прошлую войну на территории Ирана активно действовали какие-то неизвестные группы, применявшие для диверсий точечные удары с помощью беспилотников, стоит ожидать масштабирования этой новой технологии войны.
Целью в таком случае будет разрушение КСИР, как скрепляющего элиту элемента. Создание окна, в котором тем или иным группам и кланам в иранской элите будет предложена «сделка».
При всей абстрактности этого предположения мы можем видеть, что подобная история сработала в Венесуэле. Скорее всего, Мадуро «сдали» свои же в обмен на тот или иной вариант компромисса. Такой компромисс читается - значительная часть верхушки Венесуэлы под санкциями и в звании членов картеля. Они вполне могли договориться с США на предмет прекращения их преследования в обмен на сдачу Мадуро и выполнение ряда требований Трампа.
Руководство КСИР на вертолете не вывезешь, но его можно устранить (Трамп, кстати, прямым текстом сообщил, что Мадуро тоже могли ликвидировать, если не смогли бы вывезти). Устранение верхушки КСИР (а заодно и высшего руководства в лице Хаменеи) может теоретически открыть дверь для «сделки». Причем с сохранением лица для иранской знати, которая продолжала бы грозно говорить разные гадости в адрес извечных врагов - как продолжают говорить в Венесуэле. Слова значат мало, дела - много.
Риск решения ударов по Ирану, без сомнения, тоже есть - если руководство КСИР осознает, что его решено вычеркнуть, оно вполне может принять решение в духе «Они все сдохнут, а мы попадем в рай». Терять-то нечего.
Поэтому и колебания - вариант для Израиля и Трампа заманчивый, но все должно быть разыграно очень точно. Что сделать будет крайне сложно: уничтожение нескольких сот хорошо защищенных людей - это не налет на дом Мадуро. Тут можно так опростоволоситься, что разгребать придется долго.
У решения об ударах по Ирану тоже есть свое окно - протесты скоро начнут идти на спад. Месяц, полтора, два - и окно будет закрываться. Конечно, элита Ирана за это время может все-таки расколоться сама: как вариант, это возможно. Но вероятность этого варианта пока слишком мала. А у Трампа и Нетаньяху в этом случае возникает довольно непростой вопрос - сработает ли венесуэльский сценарий в Иране? Теоретического ответа на него нет - только экспериментальный.
✅ |Закрытый канал
✅ | Канал «Книги»
Протесты в Иране не имеют перспектив к переходу в качественно иное состояние: элита остается единой, силовые структуры не выказывают желания к переходу на сторону протестующих, лидеров протеста нет, оппозиционных структур в Иране нет, внешняя оппозиция неактуальна для внутренней повестки и не имеет внутри страны достаточного авторитета. Это примерно если бы деятели запрещенного ФБК возглавили сейчас любой протест в России. Даже не смешно обсуждать.
В итоге количественный рост протестов никак не отражается на устойчивости самого режима. Система находится в устойчивом равновесии с перспективой «выгорания» протестов. Как это было и раньше.
Поэтому желание добавить в эту систему внешний фактор-катализатор выглядит рациональным с точки зрения попытки перевода ее в качественно новое состояние. Но просто удары и ракеты не смогут дать эффект - скорее, окажут консолидирующую роль.
Однако последняя 12-дневная война показала, что «удары по центрам принятия решений» создают определенное окно возможностей. Иран - не жестко авторитарная система, это конгломерат клановых интересов, но в этом конгломерате есть и скрепляющий его элемент - структура КСИР.
Если удары состоятся, они будут однозначно направлены именно на верхушку КСИР. А учитывая, что в прошлую войну на территории Ирана активно действовали какие-то неизвестные группы, применявшие для диверсий точечные удары с помощью беспилотников, стоит ожидать масштабирования этой новой технологии войны.
Целью в таком случае будет разрушение КСИР, как скрепляющего элиту элемента. Создание окна, в котором тем или иным группам и кланам в иранской элите будет предложена «сделка».
При всей абстрактности этого предположения мы можем видеть, что подобная история сработала в Венесуэле. Скорее всего, Мадуро «сдали» свои же в обмен на тот или иной вариант компромисса. Такой компромисс читается - значительная часть верхушки Венесуэлы под санкциями и в звании членов картеля. Они вполне могли договориться с США на предмет прекращения их преследования в обмен на сдачу Мадуро и выполнение ряда требований Трампа.
Руководство КСИР на вертолете не вывезешь, но его можно устранить (Трамп, кстати, прямым текстом сообщил, что Мадуро тоже могли ликвидировать, если не смогли бы вывезти). Устранение верхушки КСИР (а заодно и высшего руководства в лице Хаменеи) может теоретически открыть дверь для «сделки». Причем с сохранением лица для иранской знати, которая продолжала бы грозно говорить разные гадости в адрес извечных врагов - как продолжают говорить в Венесуэле. Слова значат мало, дела - много.
Риск решения ударов по Ирану, без сомнения, тоже есть - если руководство КСИР осознает, что его решено вычеркнуть, оно вполне может принять решение в духе «Они все сдохнут, а мы попадем в рай». Терять-то нечего.
Поэтому и колебания - вариант для Израиля и Трампа заманчивый, но все должно быть разыграно очень точно. Что сделать будет крайне сложно: уничтожение нескольких сот хорошо защищенных людей - это не налет на дом Мадуро. Тут можно так опростоволоситься, что разгребать придется долго.
У решения об ударах по Ирану тоже есть свое окно - протесты скоро начнут идти на спад. Месяц, полтора, два - и окно будет закрываться. Конечно, элита Ирана за это время может все-таки расколоться сама: как вариант, это возможно. Но вероятность этого варианта пока слишком мала. А у Трампа и Нетаньяху в этом случае возникает довольно непростой вопрос - сработает ли венесуэльский сценарий в Иране? Теоретического ответа на него нет - только экспериментальный.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
В целом нарратив «СВО как новая нормальность» выглядит вполне логично. Правда, стоит вспомнить, что в 2021 году примерно такой же консенсус существовал и в отношении «пандемии», когда возникла устойчивая уверенность в том, что медицинский террор, бесконечные бустеры и куар-коды на выход из дома — это теперь вот такая «новая нормальность». Тот факт, что с научной точки зрения и с точки зрения элементарного здравого смысла всё это было чистой воды абсурдом, тогда перестал кого-либо смущать — все прекрасно осознавали, что к медицине всё это имеет предельно отдалённое отношение. Как до какой-нибудь галактики Андромеды.
Тем не менее, тогда та версия «новой нормальности» внезапно сменилась новым нарративом, который сегодня заменил предыдущий. Не изменилось практически ничего, сменился только повод, по которому теперь существует «новая нормальность 2.0»
Логика между тем у происходящего очевидна: система управления перестала воспроизводить сложные методы, техники и практики управления, перейдя к формату эскалации как единственно доступному компенсатору утраты управляемости. Строго говоря, это стратегия управляемого истощения, но у нее есть критический предел. Связан он с тем, что непосредственно повод для эскалации (пандемия в 2020/2021 годах и СВО в 2022/2026? годах) потребляет квази-постоянный ресурс, который заключается в том, что бюджет, выделяемый на эскалацию, можно фиксировать, потери — нормировать, цели — размывать, но поддержание внутреннего управления в режиме эскалации требует всё возрастающего ресурса. Он не фиксирован, он не линейный, и что самое неприятное — он имеет ускоряющуюся динамику. Каждый новый виток деградации системы требует больше денег на компенсации деградационных процессов, больше силовиков, больше пропаганды и увеличивающееся число точек ручного вмешательства и управления.
Возникает то, что называется «инфляцией контроля»: чтобы добиться того же эффекта управляемости, нужно каждый раз тратить больше.
У подобной истории есть свой собственный потолок: силовой аппарат конечен, лояльность его не бесконечна, принуждение разрушает экономику быстрее, чем стабилизирует обстановку. Простыми словами: эскалация «снаружи» — линейна, управление «внутри» — экспоненциально дорожает.
Что это означает в практическом смысле? То, что наступит предел, за которым текущая модель «новой нормальности 2.0» потребует либо возвращения к «нормальному управлению», либо созданию условий для «новой нормальности 3.0». Первый вариант за его очевидной бессмысленностью рассматривать бесполезно, вариант второй — гораздо более «теплее».
Сказанное означает следующее: выбрав до дна ресурс, позволяющий удерживать «нормальность 2.0», система будет вынуждена переходить к созданию повода для перехода к третьей версии эскалации. Причем уровень этой эскалации должен будет превышать нынешний — и существенно, как СВО по своему характеру резкого ужесточения стала больше, чем «пандемия». Конечно, «до дна» никто ничего вырабатывать не будет, так как достижение этого «дна» означает (просто по факту) полную утрату управления либо по всему контуру, либо на локальных уровнях, что грозит каскадными обрушениями управления в целом. Так что это на самом деле одно и то же. Логика требует успеть создать этот повод и переключиться на него до достижения «дна».
Хотя вопрос цены в данном случае является вторичным, но допустить ситуацию, когда цена удержания власти станет выше самой власти — это катастрофа уже непосредственно для самого режима управления, поэтому «красная черта» в данном случае понятна, и переходить ее не будут (или постараются не перейти).
В состоянии социальной катастрофы (а экстремальное управление в любом виде — это она и есть) говорить о любых временнЫх форматах — чистой воды спекуляция, но «по ощущениям», 2026 год становится годом, когда переход к новой версии эскалации и переформатированию «нормальности 2.0» в новую «нормальность 3.0» становится предельно актуальным. Стоит уточнить — ни о каком возврате к настоящей «норме» речь не идет, «новая нормальность» может носить только эскалационный формат
✅ |Закрытый канал
✅ | Канал «Книги»
Тем не менее, тогда та версия «новой нормальности» внезапно сменилась новым нарративом, который сегодня заменил предыдущий. Не изменилось практически ничего, сменился только повод, по которому теперь существует «новая нормальность 2.0»
Логика между тем у происходящего очевидна: система управления перестала воспроизводить сложные методы, техники и практики управления, перейдя к формату эскалации как единственно доступному компенсатору утраты управляемости. Строго говоря, это стратегия управляемого истощения, но у нее есть критический предел. Связан он с тем, что непосредственно повод для эскалации (пандемия в 2020/2021 годах и СВО в 2022/2026? годах) потребляет квази-постоянный ресурс, который заключается в том, что бюджет, выделяемый на эскалацию, можно фиксировать, потери — нормировать, цели — размывать, но поддержание внутреннего управления в режиме эскалации требует всё возрастающего ресурса. Он не фиксирован, он не линейный, и что самое неприятное — он имеет ускоряющуюся динамику. Каждый новый виток деградации системы требует больше денег на компенсации деградационных процессов, больше силовиков, больше пропаганды и увеличивающееся число точек ручного вмешательства и управления.
Возникает то, что называется «инфляцией контроля»: чтобы добиться того же эффекта управляемости, нужно каждый раз тратить больше.
У подобной истории есть свой собственный потолок: силовой аппарат конечен, лояльность его не бесконечна, принуждение разрушает экономику быстрее, чем стабилизирует обстановку. Простыми словами: эскалация «снаружи» — линейна, управление «внутри» — экспоненциально дорожает.
Что это означает в практическом смысле? То, что наступит предел, за которым текущая модель «новой нормальности 2.0» потребует либо возвращения к «нормальному управлению», либо созданию условий для «новой нормальности 3.0». Первый вариант за его очевидной бессмысленностью рассматривать бесполезно, вариант второй — гораздо более «теплее».
Сказанное означает следующее: выбрав до дна ресурс, позволяющий удерживать «нормальность 2.0», система будет вынуждена переходить к созданию повода для перехода к третьей версии эскалации. Причем уровень этой эскалации должен будет превышать нынешний — и существенно, как СВО по своему характеру резкого ужесточения стала больше, чем «пандемия». Конечно, «до дна» никто ничего вырабатывать не будет, так как достижение этого «дна» означает (просто по факту) полную утрату управления либо по всему контуру, либо на локальных уровнях, что грозит каскадными обрушениями управления в целом. Так что это на самом деле одно и то же. Логика требует успеть создать этот повод и переключиться на него до достижения «дна».
Хотя вопрос цены в данном случае является вторичным, но допустить ситуацию, когда цена удержания власти станет выше самой власти — это катастрофа уже непосредственно для самого режима управления, поэтому «красная черта» в данном случае понятна, и переходить ее не будут (или постараются не перейти).
В состоянии социальной катастрофы (а экстремальное управление в любом виде — это она и есть) говорить о любых временнЫх форматах — чистой воды спекуляция, но «по ощущениям», 2026 год становится годом, когда переход к новой версии эскалации и переформатированию «нормальности 2.0» в новую «нормальность 3.0» становится предельно актуальным. Стоит уточнить — ни о каком возврате к настоящей «норме» речь не идет, «новая нормальность» может носить только эскалационный формат
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Telegram
ЕЖ
"Незыгарь" о войне как о новой нормальности:
Если в начале СВО доминировала вера в ее скорое завершение, то к началу 2026 года в общественном сознании закрепилось ощущение затяжного конфликта. Более половины граждан ожидают его продолжения в течение неопределенно…
Если в начале СВО доминировала вера в ее скорое завершение, то к началу 2026 года в общественном сознании закрепилось ощущение затяжного конфликта. Более половины граждан ожидают его продолжения в течение неопределенно…
При всей пока явной нарочитости бульдозерного навала Трампа на Гренландию у него тем не менее есть и вполне очевидное следствие — формируется пространство конфликта «США-Европа». Причем конфликта почти неразрешимого, так как требования Трампа в принципе не вписываются в какое-либо понятие компромисса. «Отдайте мне Гренландию» - это почти ультиматум, который ставят потерпевшему поражение противнику.
В случае, если Трамп и вправду нацелился на приобретение в том или ином виде Гренландии (сказать определенно с учетом его когнитивной специфики всё-таки непросто), то у него есть два варианта действий.
Первый — это явная аннексия острова, причем она точно не будет сопровождаться какими-то проблемами. Ну просто некому оказывать сопротивление, да и населенные области Гренландии микроскопичны по сравнению с ее размерами на карте. Европа, конечно, воспримет эту историю крайне неблагожелательно, но не будет же она воевать с США?
Второй вариант более сложен — это сделать Данию действительно проигравшей стороной. Которая и подпишет любой акт капитуляции, лежащий на столе. Вопрос лишь в том, кто будет воевать с Данией, чтобы она проиграла эту войну.
И мы снова возвращаемся к Балтике, как зоне, вокруг которой и без Дании уже достаточно много черных туч. Конфликт Россия-НАТО в последнее время рассматривается уже в практическом смысле, а зона конфликта почти не вызывает сомнений — это именно Балтика.
У Трампа появляется новый дополнительный резон запустить этот процесс, чтобы получить нужный ему результат. Гренландия в таком случае становится приятным бонусом ко многому другому.
Европа — ключевой рынок для Китая. И вытеснение Китая (точнее, создание Китаю существенных проблем на этом рынке) вполне вписывается в парадигму Трампа MAGA. Западное полушарие он застолбил, но это совершенно не означает, что остальная часть планеты ему неинтересна. Напротив. Она как раз становится ареной противоречий (на данном этапе — именно с Китаем) по принципу «Западное полушарие — моё, остальное — наше».
Однако конфликт Россия-Европа без разрешения украинского кризиса буквально невозможен. Поэтому стоит ожидать, что после нынешних эскапад Трампа вокруг Венесуэлы или Ирана (ну решил человек немного отдохнуть и развеяться) он снова вернется к ключевой задаче — прекращению российско-украинского конфликта и немедленному после этого проектированию конфликта Россия-НАТО. В котором Трамп либо присоединится к победителю (кто бы им не оказался), либо в качестве миротворца. И в том и другом случае на столе появится список требований, которые и станут ценой оказания помощи Америки. И вот в этом списке Гренландия как раз будет смотреться вполне логично и органично.
Сегодня — это, скорее, просто обозначение своих притязаний на будущее.
✅ |Закрытый канал
✅ | Канал «Книги»
В случае, если Трамп и вправду нацелился на приобретение в том или ином виде Гренландии (сказать определенно с учетом его когнитивной специфики всё-таки непросто), то у него есть два варианта действий.
Первый — это явная аннексия острова, причем она точно не будет сопровождаться какими-то проблемами. Ну просто некому оказывать сопротивление, да и населенные области Гренландии микроскопичны по сравнению с ее размерами на карте. Европа, конечно, воспримет эту историю крайне неблагожелательно, но не будет же она воевать с США?
Второй вариант более сложен — это сделать Данию действительно проигравшей стороной. Которая и подпишет любой акт капитуляции, лежащий на столе. Вопрос лишь в том, кто будет воевать с Данией, чтобы она проиграла эту войну.
И мы снова возвращаемся к Балтике, как зоне, вокруг которой и без Дании уже достаточно много черных туч. Конфликт Россия-НАТО в последнее время рассматривается уже в практическом смысле, а зона конфликта почти не вызывает сомнений — это именно Балтика.
У Трампа появляется новый дополнительный резон запустить этот процесс, чтобы получить нужный ему результат. Гренландия в таком случае становится приятным бонусом ко многому другому.
Европа — ключевой рынок для Китая. И вытеснение Китая (точнее, создание Китаю существенных проблем на этом рынке) вполне вписывается в парадигму Трампа MAGA. Западное полушарие он застолбил, но это совершенно не означает, что остальная часть планеты ему неинтересна. Напротив. Она как раз становится ареной противоречий (на данном этапе — именно с Китаем) по принципу «Западное полушарие — моё, остальное — наше».
Однако конфликт Россия-Европа без разрешения украинского кризиса буквально невозможен. Поэтому стоит ожидать, что после нынешних эскапад Трампа вокруг Венесуэлы или Ирана (ну решил человек немного отдохнуть и развеяться) он снова вернется к ключевой задаче — прекращению российско-украинского конфликта и немедленному после этого проектированию конфликта Россия-НАТО. В котором Трамп либо присоединится к победителю (кто бы им не оказался), либо в качестве миротворца. И в том и другом случае на столе появится список требований, которые и станут ценой оказания помощи Америки. И вот в этом списке Гренландия как раз будет смотреться вполне логично и органично.
Сегодня — это, скорее, просто обозначение своих притязаний на будущее.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Telegram
Тассовка
Трамп заявил, что Дании нужно «немедленно убираться» с Гренландии, так как «две собачьи упряжки не справятся» с обороной острова.
(1) Когда мы говорим об интернете, вспоминается его идеал: свободная, глобальная сеть, доступная каждому, где информация течёт мгновенно, а границы государств и компаний почти не ощущаются.
Интернет мечты нынешних «олдов» начала нулевых был пространством свободы, связности и равного доступа. Каждый сайт, каждый сервис, каждая крупица знаний должны были быть доступны в любом уголке планеты, без посредников и цензуры. Праздник свободы, говоря по-простому. Чем-то это напоминает мечты «шестидесятников», вкусивших легкой свободы после экстремальных трех десятилетий подряд.
Но реальность оказалась сложнее. Сегодня интернет живёт в постоянном напряжении, балансируя между тремя ключевыми требованиями, которые почти невозможно совместить: глобальность, контроль и приватность.
Мы имеем дело с классической трилеммой, которая утверждает, что удержать стабильность системы из трех базовых параметров можно только за счет одного из них. Чем-то придется жертвовать. Альтернатива - разрушение самой системы. До основания.
Полная глобальность усложняет контроль за данными. Жёсткий контроль снижает связность — сайты блокируются, сервисы становятся локальными. Абсолютная приватность делает почти невозможным поддержание инфраструктуры на глобальном уровне. Выбор, мягко говоря, невелик и главное - не вызывает ни малейшего энтузиазма.
На этом фоне стремительно нарастает фрагментация интернета. Она уже видна в повседневной жизни: локальные сегменты, национальные облака, корпоративные сети. Примеры последних лет показывают это ярче некуда: Рунет в России с фильтрами доступа к зарубежным сервисам (так называемый «Чебурнет»); EU Digital Markets Act, ограничивающий глобальные платформы в Европе; кибератаки на критическую инфраструктуру, вынуждающие страны усиливать контроль внутреннего трафика.
В 2025 году инциденты достигли пика: утечка 16 миллиардов учётных данных в «мега-утечке» паролей, затронувшей Google, Apple и Facebook; атака на Salesforce — крупнейшее нарушение в цепочке поставок SaaS; взлом Marks and Spencer, парализовавший работу розничного гиганта. Не обошлось и без образовательного сектора: атака PowerSchool скомпрометировала данные 62 миллионов студентов, а в здравоохранении Hospital Sisters Health System потерял информацию о 882 тысячах пациентов. Эти случаи предельно жестко демонстрируют, насколько уязвима глобальная сеть.
Может показаться, что это плохие новости: «интернет рушится», «глобальная связность исчезает». Но на самом деле фрагментация — симптом трилеммы, а не её причина. Это неизбежная закономерность развития любой сложной системы. Нюанс в том, что если игнорировать эти закономерности — можно очень быстро подойти к порогу ее коллапса и катастрофы.
Она показывает, что сеть не может одновременно быть полностью глобальной, полностью управляемой и полностью приватной. Когда одна из сторон доминирует, остальные страдают, и система вынуждена адаптироваться. Фрагментация — своего рода пожарная предосторожность: создавая локальные «острова управляемости», интернет сохраняет сам себя, предотвращая коллапс под давлением кибератак, политического давления и технологических перегрузок.
Парадокс: зверские действия властей, которые ограничивают свободу интернета, структурно его спасают. Жертвуя приватностью и свободой интернета, власть (естественно, действуя в своих собственных интересах) спасает его от полного разрушения. Сложно в это поверить, но если отрешиться от вполне закономерного недовольства и взглянуть на проблему холодно и без предвзятости, то этот парадокс вполне объясним. Жизнь в концлагере - это, скажем мягко, не лучший сюжет, но это жизнь. Катастрофа — разрушение интернета как системы — необратимое следствие, которое вообще исправить невозможно.
И возникает ключевой вопрос: как сохранить глобальную связность и возможность масштабных решений, не жертвуя безопасностью и контролем? Ответ — в концепции двухуровневой модели интернета.
Интернет мечты нынешних «олдов» начала нулевых был пространством свободы, связности и равного доступа. Каждый сайт, каждый сервис, каждая крупица знаний должны были быть доступны в любом уголке планеты, без посредников и цензуры. Праздник свободы, говоря по-простому. Чем-то это напоминает мечты «шестидесятников», вкусивших легкой свободы после экстремальных трех десятилетий подряд.
Но реальность оказалась сложнее. Сегодня интернет живёт в постоянном напряжении, балансируя между тремя ключевыми требованиями, которые почти невозможно совместить: глобальность, контроль и приватность.
Мы имеем дело с классической трилеммой, которая утверждает, что удержать стабильность системы из трех базовых параметров можно только за счет одного из них. Чем-то придется жертвовать. Альтернатива - разрушение самой системы. До основания.
Полная глобальность усложняет контроль за данными. Жёсткий контроль снижает связность — сайты блокируются, сервисы становятся локальными. Абсолютная приватность делает почти невозможным поддержание инфраструктуры на глобальном уровне. Выбор, мягко говоря, невелик и главное - не вызывает ни малейшего энтузиазма.
На этом фоне стремительно нарастает фрагментация интернета. Она уже видна в повседневной жизни: локальные сегменты, национальные облака, корпоративные сети. Примеры последних лет показывают это ярче некуда: Рунет в России с фильтрами доступа к зарубежным сервисам (так называемый «Чебурнет»); EU Digital Markets Act, ограничивающий глобальные платформы в Европе; кибератаки на критическую инфраструктуру, вынуждающие страны усиливать контроль внутреннего трафика.
В 2025 году инциденты достигли пика: утечка 16 миллиардов учётных данных в «мега-утечке» паролей, затронувшей Google, Apple и Facebook; атака на Salesforce — крупнейшее нарушение в цепочке поставок SaaS; взлом Marks and Spencer, парализовавший работу розничного гиганта. Не обошлось и без образовательного сектора: атака PowerSchool скомпрометировала данные 62 миллионов студентов, а в здравоохранении Hospital Sisters Health System потерял информацию о 882 тысячах пациентов. Эти случаи предельно жестко демонстрируют, насколько уязвима глобальная сеть.
Может показаться, что это плохие новости: «интернет рушится», «глобальная связность исчезает». Но на самом деле фрагментация — симптом трилеммы, а не её причина. Это неизбежная закономерность развития любой сложной системы. Нюанс в том, что если игнорировать эти закономерности — можно очень быстро подойти к порогу ее коллапса и катастрофы.
Она показывает, что сеть не может одновременно быть полностью глобальной, полностью управляемой и полностью приватной. Когда одна из сторон доминирует, остальные страдают, и система вынуждена адаптироваться. Фрагментация — своего рода пожарная предосторожность: создавая локальные «острова управляемости», интернет сохраняет сам себя, предотвращая коллапс под давлением кибератак, политического давления и технологических перегрузок.
Парадокс: зверские действия властей, которые ограничивают свободу интернета, структурно его спасают. Жертвуя приватностью и свободой интернета, власть (естественно, действуя в своих собственных интересах) спасает его от полного разрушения. Сложно в это поверить, но если отрешиться от вполне закономерного недовольства и взглянуть на проблему холодно и без предвзятости, то этот парадокс вполне объясним. Жизнь в концлагере - это, скажем мягко, не лучший сюжет, но это жизнь. Катастрофа — разрушение интернета как системы — необратимое следствие, которое вообще исправить невозможно.
И возникает ключевой вопрос: как сохранить глобальную связность и возможность масштабных решений, не жертвуя безопасностью и контролем? Ответ — в концепции двухуровневой модели интернета.
(2) Эта модель может решить возникшее структурное противоречие на уровне трансформации самой структуры, принимая её сложность за свершившийся факт. Логичный ответ, так как его смысл достаточно прост — если мы не можем решить проблему на текущем ее уровне, нужно выйти за пределы этого уровня.
Нижний уровень информационного пространства в таком случае — массовый интернет: доступный всем, с базовыми правилами и фильтрами, минимальной ответственностью за последствия. И находящийся под жестким контролем. Его можно сравнить с общественным транспортом: дешево, просто, маршруты фиксированы, сеть стабильна.
Верхний уровень, или мета-уровень, — пространство для тех, кто готов брать на себя ответственность. Свобода здесь достигается через ответственность: решения влияют на всю сеть, доступ получают только участники, доказавшие готовность действовать этично. Мета-уровень можно представить как авиацию: пилоты с лицензиями, сложные маршруты, глобальные перелёты. Свобода широка, но ошибка на этом уровне сказывается на всех.
Вместе оба уровня создают баланс: массовый уровень обеспечивает масштаб и легитимность, мета-уровень — стабильность глобальных процессов и высокую связность.
Но структура сама по себе не решает всех проблем — нужен человеческий фактор.
На массовом уровне люди пользуются сетью, создают контент, пересылают ссылки, но не несут глобальной ответственности. Кто-то, конечно, попадает в поле зрения спецслужб, но по большому счету, на общий уровень ответственности это влияет весьма опосредовано.
На мета-уровне наоборот: решения влияют на всю сеть, но участников мало, и их легитимность не ощущается массой. Разрыв очевиден: массовый уровень — легитимность без ответственности, мета-уровень — ответственность без легитимности.
Решения уже существуют. Wikipedia объединяет массовый вклад и модерацию: миллионы пользователей вносят правки, а модераторы проверяют качество и источники. GitHub позволяет форкать проекты всем, но мейнтейнеры контролируют основную ветку. DAO (децентрализованные автономные организации) показывают цифровой прототип распределённой ответственности. Ключевой принцип такой модели: ответственность встроена в структуру, а не сосредоточена сверху. Обратная связь между уровнями помогает корректировать ошибки, распределять полномочия и вовлекать людей, не превращая их в пассивных потребителей.
На помощь приходит блокчейн. Он не заменяет людей и их ответственность, но создаёт прозрачный каркас, фиксирует действия участников и делает скрытые манипуляции невозможными.
Если сеть — это тело, блокчейн — скелет, который держит форму, но не диктует движения. Смарт-контракты и токены репутации помогают объединять массовый уровень и мета-уровень, сохраняя прозрачность действий. В 2026 году блокчейн эволюционирует дальше: DeFi TVL уже превысил $200 миллиардов, благодаря интеграции с традиционными финансами и трендам вроде унифицированным уровням стейблкойнов, где децентрализованные биржи начинают соперничать с централизованными, а модульные блокчейны решают проблемы масштабируемости.
Но и блокчейн — не панацея: нужна культура участников, масштабируемость, внимание к энергозатратам и уязвимостям.
Возникает логичный и в то же время критический вопрос: а кто попадёт на мета-уровень? Вопрос непраздный.
Узкое горлышко доступа к нему необходимо для сохранения ответственности. Но слишком закрытый допуск создаёт техно-элиту, которая неизбежно выродится, как это всегда происходит с закрытыми системами.
Монетизация превращает мета-уровень в пространство богатых и влиятельных. Алгоритмическая фильтрация не всегда точна.
Решение — прозрачные критерии, динамическая проверка, распределённый контроль, временные статусы, гибрид ИИ/человек.
Метафора «балкон над толпой» помогает понять идею: участники видят всю систему, последствия своих действий и остаются на виду, что удерживает ответственность. Свобода без ответственности невозможна, контроль без свободы превращается в бюрократию или диктат.
Нижний уровень информационного пространства в таком случае — массовый интернет: доступный всем, с базовыми правилами и фильтрами, минимальной ответственностью за последствия. И находящийся под жестким контролем. Его можно сравнить с общественным транспортом: дешево, просто, маршруты фиксированы, сеть стабильна.
Верхний уровень, или мета-уровень, — пространство для тех, кто готов брать на себя ответственность. Свобода здесь достигается через ответственность: решения влияют на всю сеть, доступ получают только участники, доказавшие готовность действовать этично. Мета-уровень можно представить как авиацию: пилоты с лицензиями, сложные маршруты, глобальные перелёты. Свобода широка, но ошибка на этом уровне сказывается на всех.
Вместе оба уровня создают баланс: массовый уровень обеспечивает масштаб и легитимность, мета-уровень — стабильность глобальных процессов и высокую связность.
Но структура сама по себе не решает всех проблем — нужен человеческий фактор.
На массовом уровне люди пользуются сетью, создают контент, пересылают ссылки, но не несут глобальной ответственности. Кто-то, конечно, попадает в поле зрения спецслужб, но по большому счету, на общий уровень ответственности это влияет весьма опосредовано.
На мета-уровне наоборот: решения влияют на всю сеть, но участников мало, и их легитимность не ощущается массой. Разрыв очевиден: массовый уровень — легитимность без ответственности, мета-уровень — ответственность без легитимности.
Решения уже существуют. Wikipedia объединяет массовый вклад и модерацию: миллионы пользователей вносят правки, а модераторы проверяют качество и источники. GitHub позволяет форкать проекты всем, но мейнтейнеры контролируют основную ветку. DAO (децентрализованные автономные организации) показывают цифровой прототип распределённой ответственности. Ключевой принцип такой модели: ответственность встроена в структуру, а не сосредоточена сверху. Обратная связь между уровнями помогает корректировать ошибки, распределять полномочия и вовлекать людей, не превращая их в пассивных потребителей.
На помощь приходит блокчейн. Он не заменяет людей и их ответственность, но создаёт прозрачный каркас, фиксирует действия участников и делает скрытые манипуляции невозможными.
Если сеть — это тело, блокчейн — скелет, который держит форму, но не диктует движения. Смарт-контракты и токены репутации помогают объединять массовый уровень и мета-уровень, сохраняя прозрачность действий. В 2026 году блокчейн эволюционирует дальше: DeFi TVL уже превысил $200 миллиардов, благодаря интеграции с традиционными финансами и трендам вроде унифицированным уровням стейблкойнов, где децентрализованные биржи начинают соперничать с централизованными, а модульные блокчейны решают проблемы масштабируемости.
Но и блокчейн — не панацея: нужна культура участников, масштабируемость, внимание к энергозатратам и уязвимостям.
Возникает логичный и в то же время критический вопрос: а кто попадёт на мета-уровень? Вопрос непраздный.
Узкое горлышко доступа к нему необходимо для сохранения ответственности. Но слишком закрытый допуск создаёт техно-элиту, которая неизбежно выродится, как это всегда происходит с закрытыми системами.
Монетизация превращает мета-уровень в пространство богатых и влиятельных. Алгоритмическая фильтрация не всегда точна.
Решение — прозрачные критерии, динамическая проверка, распределённый контроль, временные статусы, гибрид ИИ/человек.
Метафора «балкон над толпой» помогает понять идею: участники видят всю систему, последствия своих действий и остаются на виду, что удерживает ответственность. Свобода без ответственности невозможна, контроль без свободы превращается в бюрократию или диктат.
Мета-уровень интернета.pdf
1011.5 KB
(3) Но не менее важна защита мета-уровня от недружественного контроля. Со стороны спецслужб, криминала, политиков. При этом стоит понимать — абсолютной защиты не существует, и их присутствие неизбежно. Главный вопрос — как сделать его некритичным.
Главный принцип защиты: мета-уровень — режим, а не объект власти. Здесь нет единого центра, «участие» не равно «власть», любые попытки захвата видны, статусы временные и обратимые, а множественность мета-уровней делает систему устойчивой.
Примеры из реальности — Tor и Freenet — показывают, как распределённые сети сопротивляются централизованному контролю. В 2026 году это требует ещё и квантово-безопасной криптографии, чтобы противостоять новым угрозам: квантовые компьютеры приближаются к точке, где смогут ломать текущую шифровку, и хакеры уже применяют стратегию «собирать сейчас, расшифровывать позже». Правительства, включая США, ускоряют исследования и внедрение постквантовой криптографии (PQC), чтобы подготовиться к этим рискам.
Итог: мета-уровень может устранить разрыв между свободой и ответственностью, перераспределить ответственность, интегрировать человеческий фактор и сохранить глобальную связность. Он не диктует правила, не концентрирует власть, но создаёт условия для прозрачности, децентрализации и координации.
Остаётся открытый вопрос: как внедрить эти принципы в существующие сети и цифровые сообщества? Малые эксперименты с репутационными системами, децентрализованными структурами и масштабные проекты по распределению ответственности — все это шаги к интернету, где свобода и ответственность сосуществуют без разрушения сети. Однако пока в ходу грубые методы, и чем более дикая страна, тем эти методы выглядят более пещерными. И до интернета 2.0 пока еще очень неблизко.
✅ |Закрытый канал
✅ | Канал «Книги»
Главный принцип защиты: мета-уровень — режим, а не объект власти. Здесь нет единого центра, «участие» не равно «власть», любые попытки захвата видны, статусы временные и обратимые, а множественность мета-уровней делает систему устойчивой.
Примеры из реальности — Tor и Freenet — показывают, как распределённые сети сопротивляются централизованному контролю. В 2026 году это требует ещё и квантово-безопасной криптографии, чтобы противостоять новым угрозам: квантовые компьютеры приближаются к точке, где смогут ломать текущую шифровку, и хакеры уже применяют стратегию «собирать сейчас, расшифровывать позже». Правительства, включая США, ускоряют исследования и внедрение постквантовой криптографии (PQC), чтобы подготовиться к этим рискам.
Итог: мета-уровень может устранить разрыв между свободой и ответственностью, перераспределить ответственность, интегрировать человеческий фактор и сохранить глобальную связность. Он не диктует правила, не концентрирует власть, но создаёт условия для прозрачности, децентрализации и координации.
Остаётся открытый вопрос: как внедрить эти принципы в существующие сети и цифровые сообщества? Малые эксперименты с репутационными системами, децентрализованными структурами и масштабные проекты по распределению ответственности — все это шаги к интернету, где свобода и ответственность сосуществуют без разрушения сети. Однако пока в ходу грубые методы, и чем более дикая страна, тем эти методы выглядят более пещерными. И до интернета 2.0 пока еще очень неблизко.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
В реальности «православный ИИ» - это просто проект хищения денег при заведомо нулевом результате. Объяснение лежит на поверхности.
Ценность любого ИИ заключается в том объеме информации, который он с помощью вложенных в него алгоритмов сумел переработать в структурированное знание. Даже самые совершенные алгоритмы без «скормленной» им информации не дадут желаемого эффекта и результата. Пример — российская Алиса, которая на половину вопросов дает стандартный ответ типа «Я недостаточно разбираюсь в этой теме». После третьего-пятого подобного ответа желание «связываться» с ней исчезает: какой смысл, если ты получишь с высокой вероятностью тот же самый ответ.
Причина известна — разработчики запуганы сегодня настолько, что просто закрывают Алисе огромные объемы информации, чтобы не быть обвиненными в каких-то враждебных намерениях. Соответственно, их изделие — просто недоучившийся пятиклассник, которому преподавали нетрезвые учителя, но которого просят взять неопределённый интеграл. Ну, или вкратце рассказать основы астрофизики черных дыр.
С православным ИИ будет ровно та же история. Ему скормят утвержденную информацию и категорически ограничат в доступе к неканонической. Чтобы не смущать электронные мозги ересью. Но «на выходе» получится та же самая «Алиса», которая будет вставать в тупик по минимально каверзному вопросу. А они, понятно, будут — и не от вредности, а от желания человека разобраться в каком-либо сложном вопросе. А как православная «Алиса» ответит на любой вопрос, если ее знания будут ограничены жесткими цензурными запретами?
В итоге получится классический распильный проект, который будет существовать исключительно за счет внешних вливаний. Монетизировать сие поделие и тем более вывести его на самоокупаемость (про доходность говорить здесь просто незачем) невозможно. Стоит, кстати, учесть, что реально истинно верующих в России где-то в районе 4-6 процентов, еще десяток процентов — интересующихся, остальным достаточно ношения православной атрибутики. Сколько из них активных пользователей Сети и потенциальных пользователей православного ИИ — считайте сами.
Ну, и кроме того, сейчас возникает весьма неприятный для официальной церкви тренд - «поднимает голову» язычество. А как вы хотели? Это же вы нажимаете на «традиционные ценности», а Россия — она началась не в 988 году, она гораздо старше. И языческие традиции ничуть не менее традиционны, чем христианские. А то и потрадиционнее будут. А потому немалая часть людей, которые нуждаются в гипотезе высших сил, обращается именно к этим традициям (как пример — та же Наталья Поклонская). И они точно пользователями православного ИИ не станут.
В итоге проект этого искусственного интеллекта — это просто освоение бюджета и отчет об оном. На выходе будет всем известная «туфта» и очковтирательство. И пущенные по ветру очередные миллиарды. При результате, примерно равном нулю.
✅ |Закрытый канал
✅ | Канал «Книги»
Ценность любого ИИ заключается в том объеме информации, который он с помощью вложенных в него алгоритмов сумел переработать в структурированное знание. Даже самые совершенные алгоритмы без «скормленной» им информации не дадут желаемого эффекта и результата. Пример — российская Алиса, которая на половину вопросов дает стандартный ответ типа «Я недостаточно разбираюсь в этой теме». После третьего-пятого подобного ответа желание «связываться» с ней исчезает: какой смысл, если ты получишь с высокой вероятностью тот же самый ответ.
Причина известна — разработчики запуганы сегодня настолько, что просто закрывают Алисе огромные объемы информации, чтобы не быть обвиненными в каких-то враждебных намерениях. Соответственно, их изделие — просто недоучившийся пятиклассник, которому преподавали нетрезвые учителя, но которого просят взять неопределённый интеграл. Ну, или вкратце рассказать основы астрофизики черных дыр.
С православным ИИ будет ровно та же история. Ему скормят утвержденную информацию и категорически ограничат в доступе к неканонической. Чтобы не смущать электронные мозги ересью. Но «на выходе» получится та же самая «Алиса», которая будет вставать в тупик по минимально каверзному вопросу. А они, понятно, будут — и не от вредности, а от желания человека разобраться в каком-либо сложном вопросе. А как православная «Алиса» ответит на любой вопрос, если ее знания будут ограничены жесткими цензурными запретами?
В итоге получится классический распильный проект, который будет существовать исключительно за счет внешних вливаний. Монетизировать сие поделие и тем более вывести его на самоокупаемость (про доходность говорить здесь просто незачем) невозможно. Стоит, кстати, учесть, что реально истинно верующих в России где-то в районе 4-6 процентов, еще десяток процентов — интересующихся, остальным достаточно ношения православной атрибутики. Сколько из них активных пользователей Сети и потенциальных пользователей православного ИИ — считайте сами.
Ну, и кроме того, сейчас возникает весьма неприятный для официальной церкви тренд - «поднимает голову» язычество. А как вы хотели? Это же вы нажимаете на «традиционные ценности», а Россия — она началась не в 988 году, она гораздо старше. И языческие традиции ничуть не менее традиционны, чем христианские. А то и потрадиционнее будут. А потому немалая часть людей, которые нуждаются в гипотезе высших сил, обращается именно к этим традициям (как пример — та же Наталья Поклонская). И они точно пользователями православного ИИ не станут.
В итоге проект этого искусственного интеллекта — это просто освоение бюджета и отчет об оном. На выходе будет всем известная «туфта» и очковтирательство. И пущенные по ветру очередные миллиарды. При результате, примерно равном нулю.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Telegram
Бегущий по рынку
ПРАВОСЛАВНЫЙ ИИ хотят создать в России. По словам инициаторов, скрепная нейросеть должна быть разработана в соответствии с традиционными ценностями россиян.
Богоугодный чат-бот будет структурировать и обрабатывать данные о религии, искать цитаты из Священного…
Богоугодный чат-бот будет структурировать и обрабатывать данные о религии, искать цитаты из Священного…
В России формируется ни много ни мало, как штаб по искусственному интеллекту. Это предложение поддержано на самом высоком верху.
«Штаб» в российской управленческой традиции создается в период чего-то аврального, что требуется решить здесь и сейчас. И дать результат. Или хотя бы отчитаться о нем. Штаб по ликвидации последствий какой-то чрезвычайной ситуации — будь то стихийное бедствие, урожай, подготовка к зиме или что-то им подобное. Иначе говоря, искусственный интеллект и состояние дел в этой области приравнивается к стихийному бедствию, что и требует соответствующего реагирования.
Проблема в том, что не совсем ясно, какой именно результат нужно при этом получить. ИИ — это довольно широкое понятие, причем чем дальше — тем шире. Хотя в целом любой ИИ - это объект, обладающий двумя принципиальными пространствами своей архитектуры — алгоритмы и массив информации. И проблема видится сразу во втором пространстве.
Наверное, нет смысла говорить о том, что сегодня в России (и не только в ней) действует очень серьезная система ограничений на информацию. Часть ее достаточно произвольным образом попросту запрещена. В силу даже неважно каких соображений — это огромная лакуна. Пробел. Нюанс заключается в том, что информационное пространство глобально. Оно пронизано бесчисленным количеством связанных между собой участков, примерно как мозг — это не просто два килограмма нейронов, а нейроны, соединенные между собой связями, число которых превышает число звезд в видимой Вселенной. Никто не может сказать, какие именно связи будут задействованы в упаковке получаемой мозгом информации и преобразовании её в знание, которое может быть востребовано и «переупаковано» для решения той или иной задачи. Собственно, именно это и требуется от искусственного интеллекта — обладать массивом данных и инструментом для его использования, которые могут быть применены для решения любых требуемых задач. Причем даже таких, которые сегодня не сформулированы и не отрефлексированы.
Поэтому доступ к информации (любой, включая запретную) — это ключевой принцип «обучения» искусственного интеллекта. И именно в этом месте находится проблема. Кто рискнет «скармливать» искусственному интеллекту информацию, даже за поиск которой светит уголовная статья? А если лишить ИИ доступа к ней — то о какой «гонке интеллектов» может идти речь, если российский ИИ будет поставлен в заведомо проигрышное положение с любым иным иностранным? И это не считая того, что «гонка» идет уже достаточно давно по меркам развития ИИ, и мы уже отстаем, и отстаем очень серьезно?
Да, есть и чуть более изящные решения: современные ИИ (особенно узкоспециализированные) могут эффективно обучаться на ограниченных, но качественных датасетах. Проблема скорее в динамике и разнообразии данных, а не в тотальном доступе ко «всему». Но опять же - «разнообразие данных» в условиях рандомных запретов «по площадям» не гарантирует, что завтра к разработчику не придут люди с холодными руками и горячими сердцами задавать неприятные вопросы. И неважно, что сегодня этих вопросов нет, завтра они могут появиться. По любой причине.
Стоит отметить, что как раз российские решения в области информационных технологий всегда были на очень высоком уровне и имели все шансы оставаться на нем, а в ряде областей — и лидировать. Безо всяких чрезвычайных штабов, стоит отметить. Но сейчас ситуация меняется, и явно не в лучшую сторону. Просто потому, что в российский «мозг» воткнули не просто гвоздь, а прямо-таки костыль жесткой цензуры. Причем не особенно вдаваясь в детали — с размаха.
Возникает логичный вопрос — что в таких условиях может сделать «штаб», кроме производства огромного числа директивных указаний и циркуляров? Отменить цензуру — не в его власти. Установка «безопасность любой ценой, которая не имеет никакого значения» - не его епархия. А без разрешения этой проблемы деятельность такого штаба по своему содержанию и результатам вызывает вполне понятный скепсис.
✅ |Закрытый канал
✅ | Канал «Книги»
«Штаб» в российской управленческой традиции создается в период чего-то аврального, что требуется решить здесь и сейчас. И дать результат. Или хотя бы отчитаться о нем. Штаб по ликвидации последствий какой-то чрезвычайной ситуации — будь то стихийное бедствие, урожай, подготовка к зиме или что-то им подобное. Иначе говоря, искусственный интеллект и состояние дел в этой области приравнивается к стихийному бедствию, что и требует соответствующего реагирования.
Проблема в том, что не совсем ясно, какой именно результат нужно при этом получить. ИИ — это довольно широкое понятие, причем чем дальше — тем шире. Хотя в целом любой ИИ - это объект, обладающий двумя принципиальными пространствами своей архитектуры — алгоритмы и массив информации. И проблема видится сразу во втором пространстве.
Наверное, нет смысла говорить о том, что сегодня в России (и не только в ней) действует очень серьезная система ограничений на информацию. Часть ее достаточно произвольным образом попросту запрещена. В силу даже неважно каких соображений — это огромная лакуна. Пробел. Нюанс заключается в том, что информационное пространство глобально. Оно пронизано бесчисленным количеством связанных между собой участков, примерно как мозг — это не просто два килограмма нейронов, а нейроны, соединенные между собой связями, число которых превышает число звезд в видимой Вселенной. Никто не может сказать, какие именно связи будут задействованы в упаковке получаемой мозгом информации и преобразовании её в знание, которое может быть востребовано и «переупаковано» для решения той или иной задачи. Собственно, именно это и требуется от искусственного интеллекта — обладать массивом данных и инструментом для его использования, которые могут быть применены для решения любых требуемых задач. Причем даже таких, которые сегодня не сформулированы и не отрефлексированы.
Поэтому доступ к информации (любой, включая запретную) — это ключевой принцип «обучения» искусственного интеллекта. И именно в этом месте находится проблема. Кто рискнет «скармливать» искусственному интеллекту информацию, даже за поиск которой светит уголовная статья? А если лишить ИИ доступа к ней — то о какой «гонке интеллектов» может идти речь, если российский ИИ будет поставлен в заведомо проигрышное положение с любым иным иностранным? И это не считая того, что «гонка» идет уже достаточно давно по меркам развития ИИ, и мы уже отстаем, и отстаем очень серьезно?
Да, есть и чуть более изящные решения: современные ИИ (особенно узкоспециализированные) могут эффективно обучаться на ограниченных, но качественных датасетах. Проблема скорее в динамике и разнообразии данных, а не в тотальном доступе ко «всему». Но опять же - «разнообразие данных» в условиях рандомных запретов «по площадям» не гарантирует, что завтра к разработчику не придут люди с холодными руками и горячими сердцами задавать неприятные вопросы. И неважно, что сегодня этих вопросов нет, завтра они могут появиться. По любой причине.
Стоит отметить, что как раз российские решения в области информационных технологий всегда были на очень высоком уровне и имели все шансы оставаться на нем, а в ряде областей — и лидировать. Безо всяких чрезвычайных штабов, стоит отметить. Но сейчас ситуация меняется, и явно не в лучшую сторону. Просто потому, что в российский «мозг» воткнули не просто гвоздь, а прямо-таки костыль жесткой цензуры. Причем не особенно вдаваясь в детали — с размаха.
Возникает логичный вопрос — что в таких условиях может сделать «штаб», кроме производства огромного числа директивных указаний и циркуляров? Отменить цензуру — не в его власти. Установка «безопасность любой ценой, которая не имеет никакого значения» - не его епархия. А без разрешения этой проблемы деятельность такого штаба по своему содержанию и результатам вызывает вполне понятный скепсис.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
«Совет мира», который инициирован Трампом для проекта по «рекультивации» сектора Газа — это, конечно, в первую очередь бизнес-проект семьи Трампа. Чего никто особенно и не скрывает. Но у него есть и «второе дно» - и здесь всё гораздо интереснее.
В русском языке «мир» - это два значения - «не-война» и «географический мир» как пространство. Третье значение «мир как общество» устарело и практически не применяется.
В английском языке «не-война» и «география» в этом смысле обозначаются разными словами, и пока «Совет мира» Трампа — это именно «не-война». Но она очень быстро может стать и «географией». Суть в том, что решая задачу Газы, «Совет мира» может быстро обрасти скелетом функционала, который можно будет масштабировать на целый ряд конфликтов и противоречий (украинский, в частности), но в том и нюанс, что подобная деятельность — это функционал ООН: разрешение противоречий и конфликтов между странами.
Трамп, создав функциональный скелет «Совета мира» как «не-войны» может трансформировать его в географическую плоскость, выдвинув идею «Совета мира» как альтернативу ООН. Локальные проекты, на которых этот совет может отработать, выгодно (в случае успеха) оттенят его преимущество перед нежизнеспособной структурой ООН, которую Трамп просто презирает (и, кстати, есть за что).
Но на пути трансформации ООН в Совет мира (уже в географическом смысле) есть препятствие. Предыдущие наднациональные структуры (Лига наций и тот же ООН) возникали по итогам крупных мировых конфликтов. И закрепляли их итоги. Сегодня такого конфликта нет, а значит — его нужно сконструировать. Причем не просто сконструировать, и инициировать и победить в нем. Чтобы с позиции победителя навязать свою собственную структуру управления последствиями конфликта.
Структура создается — прямо у нас на глазах. Но и конфликт конструируется — напряжение по линии «США-Европа» возникает прямо в реальном времени. Но будет крайне наивно предполагать, что авианосные группы флота США как коршуны окружат Европу и начнут ее утюжить ковровыми бомбардировками. Это нелепо и бессмысленно. Трампу достаточно будет найти торпеду, которую он направит на Европу, а затем спасти европейцев от диких варваров, выставив ей счет за спасение.
Нынешний конфликт Трампа с европейцами — он не про столкновение США с Европой. Он про то, что США перестанет быть союзником Европы в случае нападения этой торпеды и снимет с себя все союзнические обязательства. А потому его помощь в конце станет не обязательной, а очень прагматичной «сделкой», по итогам которой структуры управления Трампа (тот же «Совет мира») станут основой нового мирового порядка, в котором Америка намерена быть «фёрст».
Ну, а если семья Трампа на том еще и заработает — так одно другому не мешает. Ну не только за идею нужно стараться, о детях-внуках кто позаботится?
✅ |Закрытый канал
✅ | Канал «Книги»
В русском языке «мир» - это два значения - «не-война» и «географический мир» как пространство. Третье значение «мир как общество» устарело и практически не применяется.
В английском языке «не-война» и «география» в этом смысле обозначаются разными словами, и пока «Совет мира» Трампа — это именно «не-война». Но она очень быстро может стать и «географией». Суть в том, что решая задачу Газы, «Совет мира» может быстро обрасти скелетом функционала, который можно будет масштабировать на целый ряд конфликтов и противоречий (украинский, в частности), но в том и нюанс, что подобная деятельность — это функционал ООН: разрешение противоречий и конфликтов между странами.
Трамп, создав функциональный скелет «Совета мира» как «не-войны» может трансформировать его в географическую плоскость, выдвинув идею «Совета мира» как альтернативу ООН. Локальные проекты, на которых этот совет может отработать, выгодно (в случае успеха) оттенят его преимущество перед нежизнеспособной структурой ООН, которую Трамп просто презирает (и, кстати, есть за что).
Но на пути трансформации ООН в Совет мира (уже в географическом смысле) есть препятствие. Предыдущие наднациональные структуры (Лига наций и тот же ООН) возникали по итогам крупных мировых конфликтов. И закрепляли их итоги. Сегодня такого конфликта нет, а значит — его нужно сконструировать. Причем не просто сконструировать, и инициировать и победить в нем. Чтобы с позиции победителя навязать свою собственную структуру управления последствиями конфликта.
Структура создается — прямо у нас на глазах. Но и конфликт конструируется — напряжение по линии «США-Европа» возникает прямо в реальном времени. Но будет крайне наивно предполагать, что авианосные группы флота США как коршуны окружат Европу и начнут ее утюжить ковровыми бомбардировками. Это нелепо и бессмысленно. Трампу достаточно будет найти торпеду, которую он направит на Европу, а затем спасти европейцев от диких варваров, выставив ей счет за спасение.
Нынешний конфликт Трампа с европейцами — он не про столкновение США с Европой. Он про то, что США перестанет быть союзником Европы в случае нападения этой торпеды и снимет с себя все союзнические обязательства. А потому его помощь в конце станет не обязательной, а очень прагматичной «сделкой», по итогам которой структуры управления Трампа (тот же «Совет мира») станут основой нового мирового порядка, в котором Америка намерена быть «фёрст».
Ну, а если семья Трампа на том еще и заработает — так одно другому не мешает. Ну не только за идею нужно стараться, о детях-внуках кто позаботится?
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Обострение вокруг Гренландии может иметь признаки развертывания пространства «плана Б» Трампа в условиях, когда «план А» явно и ощутимо пробуксовывает. О чем идет речь?
Безусловно, целью Трампа является переформатирование мирового порядка и его существенное упрощение. Нынешнее управление, которое строится на тяжеловесных и практически не работающих структурах и механизмах ООН, не устраивает вообще никого, но других нет. И создание других структур — дело само по себе небыстрое и крайне конфликтное. Собственно, поэтому наднациональные структуры Лига наций и ООН строились победителями в глобальных конфликтах путем навязывания своей воли побежденным. Сейчас такого конфликта нет, да и цена его выглядит крайне высокой, чтобы ориентироваться на этот подход.
Есть менее травматичный (хотя и острый и конфликтный вариант) — исключить на какое-то время каких-либо крупных игроков, чтобы с оставшимися переучредить новые структуры глобальной политики.
Трамп явно нацелен на исключение Европы, отсюда и предыдущий план «А»: инициирование конфликта «Россия-НАТО» в районе Балтики, доведение этого конфликта до истощения сторон и миротворчество с выдвижением требований, в которые может войти в том числе и новая структура глобального управления. Однако этот план критически зависим от завершение российско-украинского конфликта, и европейцы, прекрасно понимающие, откуда и куда дует ветер, делают всё, чтобы не дать этому конфликту завершиться. И довольно успешно, стоит отметить — пока шансы на его завершение крайне невелики.
Логично, что тянуть далее становится слишком рисковано, по какому поводу появляется план «Б» - аннексия Гренландии. Неудивительно, что в Москве с огромным воодушевлением встречают эту перспективу, так как прекрасно понимают, что последует за перемирием на Украине, а таскать каштаны из огня для Трампа — удовольствие ниже среднего. Вы там как-нибудь без нас.
Аннексия Гренландии — это поражение-лайт для Европы. Без ковровых бомбардировок, жертв и разрушений — но поражение. А тех, кто проиграл, за стол переговоров не приглашают. Им просто диктуют условия.
Дания, кстати, продавала Штатам свои территории — небезызвестный «остров Эпштейна» был приобретен США в начале 20 века за неплохие, кстати, по тем временам деньги. Но сейчас датчане слишком явно обозначили свой отказ, что делает процедуру продажи Гренландии невозможной. Трамп довольно красиво поймал датчан на психологии, поставив их перед фактом так быстро, что они смогли отреагировать на голых эмоциях.
Пока «план А» еще не выброшен в корзину, но ему готовится замена. Трамп в открытую кошмарит ООН и выстраивает свою собственную параллельную ему структуру. И даже неважно, что его «Совет мира» - это пока просто фантом. Важно, что это уже проект, который может быть реализован при наступлении ряда условий. Задача Трампа — создать эти условия. А как именно — да как получится. «Игра забудется, счет на табло останется», - как сказал Лобановский, один из создателей мирового тотального футбола, в котором результат стал важнее самой игры.
✅ |Закрытый канал
✅ | Канал «Книги»
Безусловно, целью Трампа является переформатирование мирового порядка и его существенное упрощение. Нынешнее управление, которое строится на тяжеловесных и практически не работающих структурах и механизмах ООН, не устраивает вообще никого, но других нет. И создание других структур — дело само по себе небыстрое и крайне конфликтное. Собственно, поэтому наднациональные структуры Лига наций и ООН строились победителями в глобальных конфликтах путем навязывания своей воли побежденным. Сейчас такого конфликта нет, да и цена его выглядит крайне высокой, чтобы ориентироваться на этот подход.
Есть менее травматичный (хотя и острый и конфликтный вариант) — исключить на какое-то время каких-либо крупных игроков, чтобы с оставшимися переучредить новые структуры глобальной политики.
Трамп явно нацелен на исключение Европы, отсюда и предыдущий план «А»: инициирование конфликта «Россия-НАТО» в районе Балтики, доведение этого конфликта до истощения сторон и миротворчество с выдвижением требований, в которые может войти в том числе и новая структура глобального управления. Однако этот план критически зависим от завершение российско-украинского конфликта, и европейцы, прекрасно понимающие, откуда и куда дует ветер, делают всё, чтобы не дать этому конфликту завершиться. И довольно успешно, стоит отметить — пока шансы на его завершение крайне невелики.
Логично, что тянуть далее становится слишком рисковано, по какому поводу появляется план «Б» - аннексия Гренландии. Неудивительно, что в Москве с огромным воодушевлением встречают эту перспективу, так как прекрасно понимают, что последует за перемирием на Украине, а таскать каштаны из огня для Трампа — удовольствие ниже среднего. Вы там как-нибудь без нас.
Аннексия Гренландии — это поражение-лайт для Европы. Без ковровых бомбардировок, жертв и разрушений — но поражение. А тех, кто проиграл, за стол переговоров не приглашают. Им просто диктуют условия.
Дания, кстати, продавала Штатам свои территории — небезызвестный «остров Эпштейна» был приобретен США в начале 20 века за неплохие, кстати, по тем временам деньги. Но сейчас датчане слишком явно обозначили свой отказ, что делает процедуру продажи Гренландии невозможной. Трамп довольно красиво поймал датчан на психологии, поставив их перед фактом так быстро, что они смогли отреагировать на голых эмоциях.
Пока «план А» еще не выброшен в корзину, но ему готовится замена. Трамп в открытую кошмарит ООН и выстраивает свою собственную параллельную ему структуру. И даже неважно, что его «Совет мира» - это пока просто фантом. Важно, что это уже проект, который может быть реализован при наступлении ряда условий. Задача Трампа — создать эти условия. А как именно — да как получится. «Игра забудется, счет на табло останется», - как сказал Лобановский, один из создателей мирового тотального футбола, в котором результат стал важнее самой игры.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Желание контролировать вообще всё - специфическая черта тоталитарного общества. Строго говоря, тоталитаризм может возникнуть в самых разных социальных системах - авторитарных, либеральных, да любых. К примеру, Евросоюз - классика либерального тоталитаризма, где бюрократия пытается зарегулировать абсолютно всё, сопровождая любое действие людей бесчисленными инструкциями, циркулярами и протоколами.
В этом смысле Россия не изобретает ничего эксклюзивного, просто российский тоталитаризм имеет иной вид - авторитарной диктатуры.
Проблема тотального контроля известна. Во-первых, система управления перегружается бессмысленной деятельностью, производя вместо полезной работы ее имитацию. Во-вторых, сам по себе контроль никогда не бывает полным, так как нормальное человеческое стремление - обойти дикие запреты, что создает предел, выше которого контролировать становится практически невозможно (можно вспомнить уже классические истории с поголовной насильственной вакцинацией или нынешним принудительным «пересаживанием» на мессенджер МАКС). Ну, и третье - сама система управления, занимаясь исключительно контролем, утрачивает свой остальной функционал - развитие становится побочной деятельностью всей системы.
Кроме того, незарегулированная циркулярами деятельность людей - это своего рода «подушка безопасности» общества от ошибок власти. Примерно как «серый рынок», который во многом обеспечивает устойчивость российской экономики и социальную стабильность. Нынешняя деятельность по «обелению» экономики даст краткосрочный эффект в виде дополнительных сборов в бюджет, но цена эффекта - в разрушении этого «демпфера» и истончении «подушки безопасности» до угрожаемых величин.
Проблема в том, что начав процесс тотализации контроля, остановиться становится всё сложнее. Изобретаются всё новые и новые инструменты контроля, охватываются всё новые и новые области, ранее существовавшие без бдительного надзора, а контролёрами хотят стать всё новые и новые субъекты. Как пример - сейчас серьезному давлению подвергаются даже интимные стороны жизни человека, а желающих регулировать эти области становится всё больше - тут и религиозные структуры подтягиваются, и активисты-стукачи-доносчики. И это даже абсурдом назвать нельзя, так как проблема носит структурный характер, а значит - движение в сторону всё более жесткого контроля над всем является вполне объективным.
У тотального контроля есть недокументированные свойства, которые проявляются далеко не сразу. Одно из самых проблемных таких свойств - обрыв обратных связей. Система управления, ориентированная на тотальный контроль, не нуждается в обратных связях, любой критический сигнал воспринимает в качестве угрозы и делает всё, чтобы её ликвидировать. Следствием становится классическая картина - власть начинает управлять объектом, совершенно не понимая процессов, происходящих внутри него. И финал такого управления предугадать нетрудно.
Возвращаясь к курьерам. Контроль за их деятельностью можно организовать и иными способами - созданием саморегулирующихся механизмов, к примеру. Более эффективно и менее затратно для государства было бы создание внутренних структур этой отрасли по подобию профсоюзов или саморегулирующихся организаций. Но это - сложный путь, хотя и не в пример более эффективный, чем прямой контроль. А российская система управления сегодня просто перестала вытягивать сложные решения, она действует прямо и в лоб.
✅ |Закрытый канал
✅ | Канал «Книги»
В этом смысле Россия не изобретает ничего эксклюзивного, просто российский тоталитаризм имеет иной вид - авторитарной диктатуры.
Проблема тотального контроля известна. Во-первых, система управления перегружается бессмысленной деятельностью, производя вместо полезной работы ее имитацию. Во-вторых, сам по себе контроль никогда не бывает полным, так как нормальное человеческое стремление - обойти дикие запреты, что создает предел, выше которого контролировать становится практически невозможно (можно вспомнить уже классические истории с поголовной насильственной вакцинацией или нынешним принудительным «пересаживанием» на мессенджер МАКС). Ну, и третье - сама система управления, занимаясь исключительно контролем, утрачивает свой остальной функционал - развитие становится побочной деятельностью всей системы.
Кроме того, незарегулированная циркулярами деятельность людей - это своего рода «подушка безопасности» общества от ошибок власти. Примерно как «серый рынок», который во многом обеспечивает устойчивость российской экономики и социальную стабильность. Нынешняя деятельность по «обелению» экономики даст краткосрочный эффект в виде дополнительных сборов в бюджет, но цена эффекта - в разрушении этого «демпфера» и истончении «подушки безопасности» до угрожаемых величин.
Проблема в том, что начав процесс тотализации контроля, остановиться становится всё сложнее. Изобретаются всё новые и новые инструменты контроля, охватываются всё новые и новые области, ранее существовавшие без бдительного надзора, а контролёрами хотят стать всё новые и новые субъекты. Как пример - сейчас серьезному давлению подвергаются даже интимные стороны жизни человека, а желающих регулировать эти области становится всё больше - тут и религиозные структуры подтягиваются, и активисты-стукачи-доносчики. И это даже абсурдом назвать нельзя, так как проблема носит структурный характер, а значит - движение в сторону всё более жесткого контроля над всем является вполне объективным.
У тотального контроля есть недокументированные свойства, которые проявляются далеко не сразу. Одно из самых проблемных таких свойств - обрыв обратных связей. Система управления, ориентированная на тотальный контроль, не нуждается в обратных связях, любой критический сигнал воспринимает в качестве угрозы и делает всё, чтобы её ликвидировать. Следствием становится классическая картина - власть начинает управлять объектом, совершенно не понимая процессов, происходящих внутри него. И финал такого управления предугадать нетрудно.
Возвращаясь к курьерам. Контроль за их деятельностью можно организовать и иными способами - созданием саморегулирующихся механизмов, к примеру. Более эффективно и менее затратно для государства было бы создание внутренних структур этой отрасли по подобию профсоюзов или саморегулирующихся организаций. Но это - сложный путь, хотя и не в пример более эффективный, чем прямой контроль. А российская система управления сегодня просто перестала вытягивать сложные решения, она действует прямо и в лоб.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Telegram
Время госзакупок
Власти предлагают создать реестр курьеров и ввести обязательную их регистрацию. Также курьеров обяжут проходить фотоконтроль, тестирование на знание ПДД и нести персональную ответственность за заказы. Новое регулирование начнет действовать с 1 сентября 2027…
В Давосе учрежден Совет мира — новая международная организация по инициативе Дональда Трампа. К участию приглашены около 50 стран, включая Россию и Украину, однако Киев вступать не планирует. Основной заявленной задачей Совета является восстановление сектора Газа, но его устав допускает работу и с другими конфликтами. Эксперты отмечают неясность целей и структуры новой организации, — Независимая газета.
Ирония символичности здесь просто зашкаливает: Давос — это Мекка глобалистов. Совет мира Трампа — это структура, которая призвана похоронить глобальный мировой порядок в его либерально-троцкистском прочтении. И Трамп учреждает ее именно в Давосе. Это по символизму где-то близко к надписям на рейхстаге на русском языке или американскому флагу над Иводзимой.
Конечно, пока всё это именно символы и знаки, с конкретикой менее ясно, но вообще-то современный мир характеризуется тем, чего не было ранее — конфликт становится инфраструктурой нового мирового порядка. В такой инфраструктуре смещаются понятия «победа» и «поражение» как некие базовые точки, от которых отталкивается новая глобальная ситуация. Именно неопределенность и зыбкость, распределенные по времени и пространству — они теперь будут управлять миром.
Поэтому взятия рейхстага не требуется, достаточно сделать на нем надпись, чтобы назвать это победой.
Понятно, почему Трампу нужно «добить» вопрос с Гренландией — это будет еще одна точка и еще один гвоздь в гроб предыдущего мирового порядка. Причем можно с очень высокой долей уверенности предположить, что и «проблему Гренландии» решат так же — без финальной точки. Будет принято какое-то очень промежуточное решение, которое каждая сторона будет интерпретировать как свою победу — Дания формально останется владельцем Гренландии, США получат ее в безраздельное пользование, пространство неопределенности станет ещё шире.
Это не стиль Трампа — это реальность нового времени и наступающего вместе с ним нового мирового порядка, в котором зыбкость и «размазанность» становятся (и это всё более заметно) его основой.
Такое положение вещей будет очень сильно отличать новый порядок от всех предыдущих итераций, которые опирались хоть на какие-то прочные договоренности и основы — итоги предыдущей войны, заключенные договоры, Уставы и протоколы. Нынешние войны ведутся без стратегии и определения победителей и побежденных — логично предположить, что и мировой порядок будет таким же туманным и расплывчатым.
Это весьма необычная ситуация, которую ранее можно было наблюдать на территориях, обозначаемых как failed state. Все полагали, что эта зыбкость и неопределенность — баг системы, но парадоксальным образом она становится её «фичей», основой.
Это не просто Трамп такой хаотичный, это мир становится более сложным вне зависимости от желания тех, кто рвется им управлять. Они лишь рефлексируют на эту сложность и вынуждены принимать ее как данность.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Как некую сногсшибательную новость сообщили о том, что в Госдуме обнаружен текст законопроекта, который мог быть подготовлен с применением ChatGPT. Госдума весьма неуклюже стала оправдываться, что она ни-ни, никогда и ни разу...
В этой истории любопытно на самом деле разве лишь то, что ChatGPT на территории России легально не работает. Как впрочем, и множество других иностранных ресурсов, что совершенно не мешает тем, кто в благородном порыве обличительства публично поносит эти порождения враждебного разума, вполне пользоваться ими в частном и непубличном порядке. Уже давно не вызывает вопросов депутат, рвущий на груди рубаху за скрепы и против тлетворного влияния продукции Эппл, держа в одной из рвущих рубаху рук тот самый айфон последнего поколения. Двойные стандарты — вещь почти привычная для современных нас.
Содержательно же в этой истории нет абсолютно ничего интересного. Генеративные модели и чат-боты во второй четверти двадцать первого века — это уже обыденность. Так же как поисковые системы в начале двадцать первого века, калькуляторы в 70-80 годы прошлого века, пишущие машинки в двадцатом веке, заменившие рукописный текст. Автомобили, заменившие конные экипажи. Это инструменты, и не более того. Нелепо не пользоваться инструментом, если он есть, и если он реально помогает организовывать работу. В этом смысле невнятные объяснения из Госдумы выглядят менее адекватными, чем факт использования стандартной генеративной модели для работы.
Можно пойти дальше, и отключить в Госдуме (и не только) электричество, так как в списке традиционных ценностей, упомянутых в соответствующем указе президента, электрическая энергия не упомянута. Как и канализация, к примеру. Ходили предки в дыру — а потому и нам надлежит придерживаться каноничных уложений. Давайте и так поставим вопрос, а почему бы и нет?
Чат-боты — вполне рабочий инструмент, оптимизирующий процессы работы с текстами. Это совершенно не означает, что теперь всё нужно отдать им на откуп, но разумный баланс выглядит именно разумно. Никто же уже не удивляется работе с Гуглом или Яндексом, если требуется найти ту или иную нужную ссылку? Но это никак не означает, что вашу работу делают Гугл и Яндекс. Они создают пространство для работы — более оптимальное, функциональное и удобное. Но смысл любой работы все равно задает человек.
Не ChatGPT пишет бесконечные запретительные законы и постановления — эту цель поставил и реализует человек. Через бесчисленные и зачастую за гранью любого абсурда решения. А чат-бот в данном случае лишь исполняет то, что ему поручено. Он не несет ответственность, он лишь исполняет заложенные в него алгоритмы.
✅|Закрытый канал
✅| Канал «Книги»
В этой истории любопытно на самом деле разве лишь то, что ChatGPT на территории России легально не работает. Как впрочем, и множество других иностранных ресурсов, что совершенно не мешает тем, кто в благородном порыве обличительства публично поносит эти порождения враждебного разума, вполне пользоваться ими в частном и непубличном порядке. Уже давно не вызывает вопросов депутат, рвущий на груди рубаху за скрепы и против тлетворного влияния продукции Эппл, держа в одной из рвущих рубаху рук тот самый айфон последнего поколения. Двойные стандарты — вещь почти привычная для современных нас.
Содержательно же в этой истории нет абсолютно ничего интересного. Генеративные модели и чат-боты во второй четверти двадцать первого века — это уже обыденность. Так же как поисковые системы в начале двадцать первого века, калькуляторы в 70-80 годы прошлого века, пишущие машинки в двадцатом веке, заменившие рукописный текст. Автомобили, заменившие конные экипажи. Это инструменты, и не более того. Нелепо не пользоваться инструментом, если он есть, и если он реально помогает организовывать работу. В этом смысле невнятные объяснения из Госдумы выглядят менее адекватными, чем факт использования стандартной генеративной модели для работы.
Можно пойти дальше, и отключить в Госдуме (и не только) электричество, так как в списке традиционных ценностей, упомянутых в соответствующем указе президента, электрическая энергия не упомянута. Как и канализация, к примеру. Ходили предки в дыру — а потому и нам надлежит придерживаться каноничных уложений. Давайте и так поставим вопрос, а почему бы и нет?
Чат-боты — вполне рабочий инструмент, оптимизирующий процессы работы с текстами. Это совершенно не означает, что теперь всё нужно отдать им на откуп, но разумный баланс выглядит именно разумно. Никто же уже не удивляется работе с Гуглом или Яндексом, если требуется найти ту или иную нужную ссылку? Но это никак не означает, что вашу работу делают Гугл и Яндекс. Они создают пространство для работы — более оптимальное, функциональное и удобное. Но смысл любой работы все равно задает человек.
Не ChatGPT пишет бесконечные запретительные законы и постановления — эту цель поставил и реализует человек. Через бесчисленные и зачастую за гранью любого абсурда решения. А чат-бот в данном случае лишь исполняет то, что ему поручено. Он не несет ответственность, он лишь исполняет заложенные в него алгоритмы.
✅|Закрытый канал
✅| Канал «Книги»
Режим чрезвычайной ситуации в Мурманской области из-за блэкаута — вполне логичное развитие событий в связи с хроническим износом инфраструктуры, который является нормой практически для всей страны. Где именно рванет — вопрос сугубо вероятностный. Ко всему «примешивается» и столь же хронический кризис управления, который выглядит точно такой же «нормой». За примером ходить далеко не нужно — снегопад на Камчатке показал полную недееспособность местных властей к кризисному реагированию (и это при том, что экстремальное управление уже несколько лет является единственным доступным методом).
Можно предположить, что разного рода «злопыхатели» начнут потирать руки — началось. Но пока ничего особенного не происходит, если не считать проблемы людей, которые уже несколько суток сидят без подключения энергии.
Реальные проблемы могут начаться только тогда, когда таких чрезвычайных ситуаций в регионах станет одновременно сразу несколько. Но и это будет лишь количественным накоплением, которое будет проблемой большего масштаба, но еще далеко не критичной для системы в целом.
Первым маркером, который будет свидетельствовать о переходе накопления количества в качественно иное состояние (гораздо более тревожное и рискованное) станут каскадные эффекты: когда вслед за обрушением одного сегмента инфраструктуры начнут «осыпаться» и другие. Каскад — вещь не просто неприятная, она гораздо менее прогнозируемая — как по своему запуску, так и по последствиям.
Но даже каскады распада инфраструктуры еще не могут считаться запуском более масштабного кризиса и уж тем более катастрофы. Но вот следующий уровень будет критическим: если федеральная власть будет не в состоянии реагировать на все кризисы одновременно и начнет ранжировать их по степеням угроз и оказания первоочередной помощи — это станет новым порогом, за которым развитие ситуации будет приобретать все менее прогнозируемые формы.
Пока же кризис в Мурманской области — это даже не первый порог. Но звонков становится всё больше — и этот факт не замечать просто нельзя. Регионы становятся источником все более высоких рисков. При этом чемпион предыдущих сезонов — Новосибирская область — пока в этом году проходит зиму как-то относительно спокойно, хотя впереди еще пол-зимы, потом — дополнительное время и серия пенальти, так что еще ничего неизвестно.
✅|Закрытый канал
✅| Канал «Книги»
Можно предположить, что разного рода «злопыхатели» начнут потирать руки — началось. Но пока ничего особенного не происходит, если не считать проблемы людей, которые уже несколько суток сидят без подключения энергии.
Реальные проблемы могут начаться только тогда, когда таких чрезвычайных ситуаций в регионах станет одновременно сразу несколько. Но и это будет лишь количественным накоплением, которое будет проблемой большего масштаба, но еще далеко не критичной для системы в целом.
Первым маркером, который будет свидетельствовать о переходе накопления количества в качественно иное состояние (гораздо более тревожное и рискованное) станут каскадные эффекты: когда вслед за обрушением одного сегмента инфраструктуры начнут «осыпаться» и другие. Каскад — вещь не просто неприятная, она гораздо менее прогнозируемая — как по своему запуску, так и по последствиям.
Но даже каскады распада инфраструктуры еще не могут считаться запуском более масштабного кризиса и уж тем более катастрофы. Но вот следующий уровень будет критическим: если федеральная власть будет не в состоянии реагировать на все кризисы одновременно и начнет ранжировать их по степеням угроз и оказания первоочередной помощи — это станет новым порогом, за которым развитие ситуации будет приобретать все менее прогнозируемые формы.
Пока же кризис в Мурманской области — это даже не первый порог. Но звонков становится всё больше — и этот факт не замечать просто нельзя. Регионы становятся источником все более высоких рисков. При этом чемпион предыдущих сезонов — Новосибирская область — пока в этом году проходит зиму как-то относительно спокойно, хотя впереди еще пол-зимы, потом — дополнительное время и серия пенальти, так что еще ничего неизвестно.
✅|Закрытый канал
✅| Канал «Книги»
Вчерашняя идея руководителя совета по правам человека Фадеева не отличается новизной. Он предложил исключать из школ учеников с неудовлетворительной оценкой за поведение. Уточнив, что это - «крайняя мера» и только для «систематических» нарушителей, но размытость строгой понятийной базы (к примеру, что считать «систематическим») делает такую оговорку малосодержательной. Главное в инициативе — сама возможность отчисления. С глаз долой, из сердца вон.
Нет смысла удивляться тому, что главный по правам человека периодически отмечается в плане репрессивных инициатив. Какие права — такие и главные начальники по надзору за ними.
Вопрос здесь в другом. Допустим, вы выбросили плохого ученика из школы. В другую его, понятно, с таким бэкграундом тоже принимать спешить не станут. В итоге он останется вообще без какой-либо нормальной социализации и очень быстро пойдет постигать науку жизни в одну-единственную систему, которая останется для него доступной: пенитенциарную. Иначе говоря, Фадеев продвигает идею бесконечного воспроизводства маргинальной и преступной среды, иначе оценить его новацию сложно.
Более логично с позиции начальника по правам человека было бы выступить с инициативой о создании системы ресоциализации детей с девиантным поведением, тем более, что российская педагогика имеет очень богатый опыт работы с детьми, попавшими в сложные жизненные обстоятельства, которые и привели их к девиациям. Стоит отметить — опыт массовой работы, так как в 20 веке страна проходила через две катастрофы: Гражданскую и Великую Отечественную, после которых вопрос с безнадзорными и девиантными детьми стоял крайне остро. Сегодня ситуация где-то близка к тем двум. Разница лишь в том, что тогда война прошлась про физическому пространству страны, сегодня выжигается культурное и когнитивное безо всякой войны.
Предложение Фадеева — оно примитивное и, естественно, никак не решающее проблему. Но волшебное слово KPI, которое требует от любого чиновника демонстрации активности и количественных показателей выдвигаемых инициатив, непреклонно. Каждый чиновник на посту должен поддерживать заданный ему уровень активности и обязан периодически что-то эдакое выдвигать. Иначе возникнет резонный вопрос: а для чего мы тебя держим на этом месте?
✅|Закрытый канал
✅| Канал «Книги»
Нет смысла удивляться тому, что главный по правам человека периодически отмечается в плане репрессивных инициатив. Какие права — такие и главные начальники по надзору за ними.
Вопрос здесь в другом. Допустим, вы выбросили плохого ученика из школы. В другую его, понятно, с таким бэкграундом тоже принимать спешить не станут. В итоге он останется вообще без какой-либо нормальной социализации и очень быстро пойдет постигать науку жизни в одну-единственную систему, которая останется для него доступной: пенитенциарную. Иначе говоря, Фадеев продвигает идею бесконечного воспроизводства маргинальной и преступной среды, иначе оценить его новацию сложно.
Более логично с позиции начальника по правам человека было бы выступить с инициативой о создании системы ресоциализации детей с девиантным поведением, тем более, что российская педагогика имеет очень богатый опыт работы с детьми, попавшими в сложные жизненные обстоятельства, которые и привели их к девиациям. Стоит отметить — опыт массовой работы, так как в 20 веке страна проходила через две катастрофы: Гражданскую и Великую Отечественную, после которых вопрос с безнадзорными и девиантными детьми стоял крайне остро. Сегодня ситуация где-то близка к тем двум. Разница лишь в том, что тогда война прошлась про физическому пространству страны, сегодня выжигается культурное и когнитивное безо всякой войны.
Предложение Фадеева — оно примитивное и, естественно, никак не решающее проблему. Но волшебное слово KPI, которое требует от любого чиновника демонстрации активности и количественных показателей выдвигаемых инициатив, непреклонно. Каждый чиновник на посту должен поддерживать заданный ему уровень активности и обязан периодически что-то эдакое выдвигать. Иначе возникнет резонный вопрос: а для чего мы тебя держим на этом месте?
✅|Закрытый канал
✅| Канал «Книги»
Новость, которую сегодня сгенерировал депутат Делягин, о том, что к осени Телеграм заблокируют окончательно по примеру ЮТуба, им же самим опровергнута как «не новость, а личное предположение».
С депутата, как известно, мало что возьмешь, каждый день они выступают с разного рода апокалиптическими или чуть менее по уровню фатальности заявлениями. Вопрос в том, что сегодня, конечно, возможно вообще всё — в плане ужесточения, конечно. С развитием не задалось, так хоть запрещать пока еще как-то выходит. Но и здесь есть свои ограничения: то, что можно было запретить по-быстрому, уже запрещено, остальное либо сложно, либо рискованно. Сейчас запретительные инициативы вплотную подошли к пределу, за которым начинается полная неопределенность даже в краткосрочных прогнозах. Никто не может сказать, какие последствия вызовет новый пласт запретов, закрытий и ужесточений. И дело не только в социальном напряжении — тут пока всё схвачено, миллионы силовиков наподхвате, задавят любой бунт (по крайней мере на начальной стадии точно). Проблема в том, что невозможно просчитать каскадные эффекты — настолько близко инфраструктура запретов подошла к пределам устойчивости системы.
Это как остановка котельной в Подольске в прошлом году или падение линии ЛЭП в Мурманской области в этом — точечное событие привело к цепи обрушений. В социальной сфере всё точно так же — лимиты выбраны, предел уже близко. Поэтому где именно начнут падать костяшки домино — неизвестно. А проверять как-то не хочется.
Раз так — то ужесточение всё больше заходит на второй, третий и далее круг. В который раз принимают все более дикие законы об иноагентах, хотя на всю страну их от силы человек 500 физических лиц, да и из них половина уже уехала, а вторая — люди откровенно мирных профессий вроде демографа Ракши. На 140 миллионов человек. Это даже не капля. И именно поэтому их продолжают кошмарить, прекрасно понимая, что остальных 140 миллионов человек в этом случае опасаться не нужно, зато план по запретам выполняется, отчетность идет. По второму, третьем и десятому разу увеличиваются штрафы, которые и без того уже существуют. И здесь принцип тот же — ожидать каких-либо проблем в уже «изученной» области не приходится.
Телеграм — тут сложнее. Никто не может сказать, что рухнет вслед за его закрытием. Если его действительно решат закрыть по-настоящему. Тут сразу много вопросов — и инфраструктурных (какой сегмент интернета накроется при ковровых бомбардировках Телеграма), и медийных — значительная часть пропаганды сидит в том же самим Телеграме и хотя для отмазки завела аккаунты в МАКС, но аудитория-то остается в Телеграме. Вопросы безопасности тоже не на последнем месте — в той же зоне СВО немалая часть информационного общения происходит через Телеграм, системы оповещения и так далее.
Поэтому обозначить угрозу закрытия и закрыть — это очень разные вещи. В конце концов, как с Ватсапом, Ютубом или Инстаграмом — формально они заблокированы, реально полстраны продолжает спокойно в них заходить, и что самое интересное — всех всё устраивает. Регулирующие органы делают вид, что блокируют, пользователи — что не могут войти. А на деле изменилось мало что. Двоемыслие — идеальная ситуация, когда ты не очень понимаешь, что делать.
Мы уже проходили это во времена ковида, когда бодрые рапорты о миллионах уколотых сопровождались появлением видео и фото выброшенных на свалку миллионов ампул с «вакцинами». Логично — куда-то же нужно было девать официально впрыснутые в вены вещества?
Ничего особенно не меняется, да и не изменится, скорее всего. Что не избавляет нас от ежедневных угроз закрыть, запретить, ужесточить и наказать.
✅|Закрытый канал
✅| Канал «Книги»
С депутата, как известно, мало что возьмешь, каждый день они выступают с разного рода апокалиптическими или чуть менее по уровню фатальности заявлениями. Вопрос в том, что сегодня, конечно, возможно вообще всё — в плане ужесточения, конечно. С развитием не задалось, так хоть запрещать пока еще как-то выходит. Но и здесь есть свои ограничения: то, что можно было запретить по-быстрому, уже запрещено, остальное либо сложно, либо рискованно. Сейчас запретительные инициативы вплотную подошли к пределу, за которым начинается полная неопределенность даже в краткосрочных прогнозах. Никто не может сказать, какие последствия вызовет новый пласт запретов, закрытий и ужесточений. И дело не только в социальном напряжении — тут пока всё схвачено, миллионы силовиков наподхвате, задавят любой бунт (по крайней мере на начальной стадии точно). Проблема в том, что невозможно просчитать каскадные эффекты — настолько близко инфраструктура запретов подошла к пределам устойчивости системы.
Это как остановка котельной в Подольске в прошлом году или падение линии ЛЭП в Мурманской области в этом — точечное событие привело к цепи обрушений. В социальной сфере всё точно так же — лимиты выбраны, предел уже близко. Поэтому где именно начнут падать костяшки домино — неизвестно. А проверять как-то не хочется.
Раз так — то ужесточение всё больше заходит на второй, третий и далее круг. В который раз принимают все более дикие законы об иноагентах, хотя на всю страну их от силы человек 500 физических лиц, да и из них половина уже уехала, а вторая — люди откровенно мирных профессий вроде демографа Ракши. На 140 миллионов человек. Это даже не капля. И именно поэтому их продолжают кошмарить, прекрасно понимая, что остальных 140 миллионов человек в этом случае опасаться не нужно, зато план по запретам выполняется, отчетность идет. По второму, третьем и десятому разу увеличиваются штрафы, которые и без того уже существуют. И здесь принцип тот же — ожидать каких-либо проблем в уже «изученной» области не приходится.
Телеграм — тут сложнее. Никто не может сказать, что рухнет вслед за его закрытием. Если его действительно решат закрыть по-настоящему. Тут сразу много вопросов — и инфраструктурных (какой сегмент интернета накроется при ковровых бомбардировках Телеграма), и медийных — значительная часть пропаганды сидит в том же самим Телеграме и хотя для отмазки завела аккаунты в МАКС, но аудитория-то остается в Телеграме. Вопросы безопасности тоже не на последнем месте — в той же зоне СВО немалая часть информационного общения происходит через Телеграм, системы оповещения и так далее.
Поэтому обозначить угрозу закрытия и закрыть — это очень разные вещи. В конце концов, как с Ватсапом, Ютубом или Инстаграмом — формально они заблокированы, реально полстраны продолжает спокойно в них заходить, и что самое интересное — всех всё устраивает. Регулирующие органы делают вид, что блокируют, пользователи — что не могут войти. А на деле изменилось мало что. Двоемыслие — идеальная ситуация, когда ты не очень понимаешь, что делать.
Мы уже проходили это во времена ковида, когда бодрые рапорты о миллионах уколотых сопровождались появлением видео и фото выброшенных на свалку миллионов ампул с «вакцинами». Логично — куда-то же нужно было девать официально впрыснутые в вены вещества?
Ничего особенно не меняется, да и не изменится, скорее всего. Что не избавляет нас от ежедневных угроз закрыть, запретить, ужесточить и наказать.
✅|Закрытый канал
✅| Канал «Книги»